Какой Дракон, такая и Принцесса

      — Здравствуйте, Андрей! — навстречу немного опешившему Василевскому встал из кресла и протянул руку Молибогов, напротив играл перстнем на пальце прохладно-спокойный Алекс в белоснежном свитере из ангоры. В такие холода дресс-код отправляют в задницу, но Лев был всё-таки в шерстяном костюме.       — Приветствую. Не усидели — приехали на открытие? — Андрей оглянулся на Романова, который задержался на вручение шоколадки Мегере Борисовне. — Алексей, позволь тебя познакомить?       — А может, не надо? — Лёха зашёл в кабинет дирика в наглаженной спецухе с кривой усмешкой. Алекс распорол его взглядом вдоль и поперёк, сильно бледнея. Молибогов сиял нимбом.       Василевский представил с самыми верхними статусами, даже не запнувшись на должности Шелфаста. Ему не докладывали, кем Алекс числился теперь после переворота. Романов руки пожал обоим в меру крепко, ни одним движением брови не выдавая неприязнь.       — Андрей, вы снова недоступны, иначе бы знали, что мы запланировали визит на открытие. Скажу сразу: прошлый отчёт нас расстроил. Я был практически уверен, что в последнюю пятницу года реконструкция закончится. Вы никогда не подводили меня раньше, Андрей. Поэтому я расписался в своей уверенности без колебаний.       — Я не понимаю, о чëм вы Лев Константинович, — Василевский широко улыбнулся. — Вот последний отчёт.       Молибогов скользнул глазами по распечаткам, лицо немного вытянулось.       — Когда… были проделаны все эти работы? Вызовите главного механика, пожалуйста! — Лев сверкнул глазами на директора. На воре шапка не просто горела, а уже полыхала.       — От него вы тоже получаете исправные отчёты? — не выдержал Андрей.       Они с Лëхой сели за стол переговоров. Романов напротив Алекса. Тот закопался в дорогущем золотистом ноуте. Вообще, бывший помощник Василевского выглядел дорого, но Лëхе по-прежнему мерещились змеи в волосах. Кулешов примчался на крыльях надежды и любви, но был подбит на подлëте двумя прямыми взглядами в голову — так и помер морально в широком проёме двери.       — Прискорбно, Олег Дмитриевич, что работа в цехе ведётся без вашего участия! — процедил Молибогов, сцепив пальцы.       — Как это без моего? С моим, — вяло пробубнил главмех, пытаясь заручиться поддержкой хотя бы у Савельева, но там сразу поставили блок. Дирик метаться как юная разведчица не собирался и ставки сделал ещё вчера.       — Не хозяин тот, кто своего хозяйства не знает, — Молибогов душил всех котят одной левой, а правой сворачивал цыплятам головы.       — Кстати, Олег Дмитриевич, кран нужен уже через три часа. Вагон подтащат к одиннадцати! — вдруг раздался голос Романова, нарушая идиллию словесной порки Кулешова. Тот жалко и вопросительно воззрился на ненавистного мастера, который его переиграл.       — Какой вагон, спрашиваете? Ну как же, с нормализатором. Пойду я в цех, господа-товарищи. А вы тут поговорите.       — Мне не о чем! — Андрей встал следом за Лёхой. — У меня работа полным ходом, и время на разговоры тратить неприемлемо.       Алекс вошёл бесшумно после пяти, когда Дракон уже отпустил технологов. Андрей махнул глазами по ладной тонкой фигуре и равнодушному лицу.       — Сюрпризы не закончились, Саша?       Алекс сел напротив, даже не скрипнув креслом.       — Это у вас нужно спросить, Андрей Артурович. Вы после стольких лет «вместе» всё ещё остались абсолютной загадкой. Но вкус у вас испортился!       — Что, так понравился Романов, что пошатнулась уверенность в себе? — съязвил Дракон. — Держи себя в руках.       — Понравился этот бесцеремонный мужлан? Да его прапрадед с Авроры по Царскому дворцу стрелял! Больше вопрос, кто кого трахает, у меня не всплывёт.       — Не дерзи! — Василевский опасно повёл плечами. — Тем более что это не твоё дело. И если вопросов больше нет — не мешай мне работать.       Алекс чуть откинулся на спинку кресла, становясь открыто беззащитным. Внезапно Дракон осознал, что не чувствует к этому красивому холёному человеку ни влечения, ни ненависти. Словно всё, что было связано с Алексом Шелфастом, тщательно отбраковывалось и утилизировалось. Но помощник пошёл до конца. Андрей и не заметил, как Змей подполз вплотную и наклонился.       — Не унижай себя, — Василевский бесстрастно отстранился, не дав себя коснуться.       — Я не верю, что ты так быстро изменился, Андрэй, — Шелфаст смотрел сверху вниз. — Лев согласился, что рано списал тебя со счетов. Но время работает не в твою пользу, дорогой. Поговори с Молибоговым, попроси отсрочку и…       — Зачем? Мы успеваем! — Василевский начинал досадовать, дистанция сокращалась, а Романов мог ворваться в любую минуту. — Алекс, отойди, где сидел!       — Боишься, что Лëша неправильно поймёт? Так вот он далеко не дурак. Я подхожу тебе больше.       — Мне виднее. Отойди! — Дракон рыкнул громче. Алекс почти с наслаждением выжидал, считая секунды. — Грязно играешь, малыш. Я тебя такому не учил.       Локомотив «Романов» подали по расписанию. Андрей чуть не зааплодировал. Алекс едва сверху на него не сел, но Дракон выглядел отрешённо и холодно.       — Артурович, срочно в цех. Мы выкроили полтора часа на испытание. Всё готово! — голос Лëхи даже не понизился, он просто насмешливо смотрел на великолепную мизансцену. Андрей резко встал, почти толкая застывшего на пути Алекса к шкафу с кофе. Вышло грубо, но ожидаемо. Романов и Василевский вышли из кабинета, а Алекс бесцеремонно полез в ноут Дракона. Но старые пароли к нужным папкам не подходили, рабочий стол был тщательно зачищен. Шелфаст цыкнул.       — Ты сильно пожалеешь, Андрэй.       Дома на ужин пожарили яйца с колбасой и напились чаю. Глядя из кресла, как Лёха перестилает постельное в спальне, Василевский начал улыбаться.       — Сегодня отдыхаем в личных покоях Принцессы?       — А ты хочешь на диване? — Романов зевнул.       — Хочу там, где ты. Кстати, почему сегодня не остался, на сутки?       — Николаевна, чтобы часы не терять, вышла отрабатывать ночь, — Лëха аж простонал. — Давай первым в душ. Завтра я с тобой на завод. Саныч занят в офисе, а вторая пара глаз на затылке тебе не помешает. А то лезут на колени всякие Алéксы, — Лёха намеренно перенёс ударение. — Я не ревную, а злюсь. Не похоже, что он сдался. Алекс всё ещё прима и играет в открытую, ничего не боясь. Расскажешь потом про Шанхайский филиал?       — Потом обязательно. Догоняй. Мне в душе без тебя скучно.       Романов залепил ему в грудь свежим полотенцем для лица и ослепил улыбкой. Почему-то Лëха знал, что так и будет.       Льва выставили из номера, как котёнка. Алекс был уверен, что Андрей не сможет отказаться вернуть его, и рассчитывал параллельно стабилизировать ситуацию, договорившись на мировую с Молибоговым. Шелфаст даже пошёл на сближение, чего делать не собирался, полагая, что у Василевского и так горит под ногами земля, и всё валится из рук. А Лев не сделал ровным счëтом ничего. Он даже не проконтролировал, чтобы чëртов груз был отправлен назад. Кроме того, у Андрея стоял на Романова, и тот особо при этом не старался. Дракон вырвался из привычного покоя пещер благополучия и, похоже, влюбился. Алекс не мог себе простить, что он просчитался и выпустил поводья из рук. Львом управлять было проще, но не интересно. Великий комбинатор Шелфаст перестраховался и лишился очень сильной фигуры. Но сейчас надо было восстановить преимущество. Пошатнуть эту тошнотную уверенность Андрея, что он побеждает.       Молибогов давал много и делал дорогущие подарки. Андрей в этом плане был не скуп, а вечно занят, загружал работой… но в совместных поездках проявлял неслыханную щедрость локаций, чтобы красиво отдохнуть, и знал больше. А ещё огни Шанхая горели слишком ярко, у Алекса чесались руки прорасти и этим бизнесом, но Василевский делиться не спешил. Даже его секретарши знали больше, чем дорогой помощник. Шелфаста распаляла досада, к тому же, он слишком долго динамил шефа и понимал, что однажды тот просто охладеет. Но Алекс ожидал себе подобного конкурента, а не клëпаный баркас практически драконьего года выпуска. Хотя… надо признать, когда ярость уставала бурлить… Алекс видел и широкие плечи, и сильные руки в оплëтке вен, и приятную большую улыбку. Но всё это ширпотреб, таких Лëооош в глубинках Российского государства, как огурцов солёных в бочках одинакового правильного посола. И ни в одном ни изюма, ни перчинки, ни начинки. Но видимо, Дракон изголодался на безрыбье ждать Алекса…       Шелфаст потянулся в приятной шёлковой пижаме, которую, кстати, заказал ему Василевский… Молибогов, слава богу, настаивать на сексе не умел, но Алекс больше ошибок не допускал. Лëвушка прочно увяз в Сашеньке, а те пара-тройка раз, когда Алекс отдался, оказались пресными. И слащавость Льва в постели пришлась не по нутру. Андрей зажимал конкретно, не давая трепыхнуться, поэтому помогло лишь заявление на увольнение. А вот сейчас Шелфаст жалел упущенного опыта. Дочка профессора никуда не делась и была готова хоть завтра под венец. Он был принят и одобрен её родителями и часто пил с ними чай. Запасной аэродром и безупречная репутация. Но как же ломает… что Андрей перестал смотреть на него с желанием. Вернуть не получится?       Получить локтем в бок и наградить ближнего ответным тычком под рёбра на проходной — это добрая утренняя традиция на любом заводе с пропускной системой. Штурмовать турникеты ради великой цели успеть пройти сквозь них до восьми утра сможет любой стажёр. А соблюсти при этом все правила этикета — уровень продвинутых мастеров. Когда подъехали Молибогов и Алекс, Романов и Дракон пропускали бухгалтерию. Девчонок всех привёз один автобус и пораньше. Почти у всех засбоили магнитные пропуска, сердобольный охранник всех отпикал своим и отправил в кадры писать служебки. Пока ждали своей очереди, мужчины даже не пытались поговорить. Алекс дважды поймал взгляд Андрея. Он Василевского не узнавал. Это был до озноба другой человек: воодушевлённый, переполненный энергией, хоть и загрузился проблемами по самую маковку. Дракон словно нашёл место, где ему дали не просто расправить крылья и пощëлкать зубами, а вырасти из брони. Он обсуждал что-то с Романовым так просто, по-деловому, по-мужски, словно всегда горел в этом производстве. Молибогов аккуратно подцепил Алекса под локоть.       — Мы теряем тут время, разве нет? Ты скачал информацию по Шанхайскому филиалу?       — Мы должны убедиться, что Андрэй завалит проект и утратит доверие. Он сам передаст нам ключи от Шанхая. Его обяжут это сделать.       Лев приподнял бровь.       — А ты не водишь меня за нос, мой мальчик? Смотришь на Василевского, словно жалеешь упущенного.       Молибогов дураком не был, Алекс вëл львиную долю дел в прямом и переносном смысле, но слишком часто стал показывать характер. Шелфасту бы присмотреться, надолго ли хватит показной бесхребетности Молибогова, но Алекс был слишком раздосадован. Какая-то урюпинская Принцесса с яйцами его урыла!       После обеда в столовой, из которого Льву не понравилось ничего, его дерьмовое настроение не спас даже перекур. Собачий холод вкупе с сугробами вокруг уличной курилки усугубили вчерашний недотрах. Молибогов вернулся в выделенный ему кабинет, где раньше сидел главный бухгалтер и начал рассматривать в гугле виды Шанхая. Самый населённый город в мире, выросший из приморской рыболовецкой деревни в громадный мегаполис, манящий изгоев и авантюристов всего мира, приковывал взгляд. Мекка для любителей кулинарных изысков, шикарное место под солнцем круглый год, огромные перспективы вложений и развития, особенно — самый загруженный порт в мире. А ещё цветник катоев… Лев придержал дыхание, лаская взглядом прекрасное лицо с раскосыми, полными непустых обещаний глазами. Ах, как надоело зверю изображать того, кого хотели видеть в его лице. Айфон завибрировал на столе. Лев быстро свернул все вкладки, словно звонивший мог это увидеть, сел прямо, как на допросе, и ответил.       — Доброй ночи, Константин Маркович. Почему не отдыхаете?       — Дела наши скорбные не дают. Вы вот расстраиваете, Лëвушка! — снисходительно спокойный тон Старика разносил в хлам. Лев сморщился. — Почему до сих пор не в столице? Василевский завалил проект, разве вы это не констатировали? Пусть подпишет акт, и все возвращайтесь.       — К сожалению, по договору установлена дата до конца года… — начал Молибогов, но Старик сухо оборвал.       — До конца года осталось два дня. Ежу понятно, что это провал, Лëвушка. Собирайте игрушки, и домой!       — Андрей сказал, что работы закончатся в срок, — Молибогов морщился, как от зубной боли, слыша, как трещат искры в глазах монстра.       — Вот за что я уважаю этого сучонка. Он не ты, Лëвушка. Он знает цену времени. Цену каждого дня. Но Андрей слишком оперился, и дать ему вылететь нельзя!       — Константин Маркович, могу вас порадовать хорошей идеей по Шанхаю.       — Потом. Потом… Сейчас по ГастроМилк. Алекс доложил, что нашли и доставили нормализатор. Романов оказался крепким орешком, а не тем, каким его выставляли. Хотел бы я такого в команду!       — Боюсь, он к нам не захочет.       — Наслышан. — Старик сухо кашлянул, отпил что-то. Лев услышал, как звякнули камни в бокале. — Он испортил мне Дракона. Пришёл и поменял что-то в настройках. Андрей даже отписываться стал по-другому. Жаль… Мог бы и тебя перерасти…       — Отец! — Лев взбесился, как от пощёчины. — Не по яйцам же! Василевский выработался, пошёл в простой народ, расставил приоритеты! Я же тебя не предам!       — Чтобы получать по яйцам было больно, их надо иметь, Лëвушка, — усмехнулся Старик. — Андрэ ждёт ещё один неприятный сюрприз. Это последний ништяк от меня. Если справятся, то признаю, что стал хуже разбираться в людях.       Лев искусал губу: сколько ещё собрался жить этот Монстр, сохраняя ясный рассудок, безупречную память и стальную хватку? Отец сделал для сына много, но расплачиваться всю жизнь Молибогов не собирался.

***

      Лёха поймал Андрея у самого туалета.       — Я сейчас немного занят, — попытался отшутится Дракон, но Принцесса сурово потребовала внимания. Опустив все пикантные механические термины, Романов рассказал, что нарисовалась очень весомая проблема при подключении нормализатора: инструкция по программе управления была на китайском языке. Английский, французский и немецкий использовали многие специалисты, а вот техническим китайским, несмотря на близость границ, не владели. Андрей нахмурился, а Лëха про себя решил больше снов не смотреть.       — Принесите документацию мне.       — В смысле? Дракон умеет по-китайски?!       Андрей усмехнулся: он любил шокировать, если это оценивали по достоинству. А ещё Василевский никогда бы не связался с Шанхайским проектом, не зная языка. Дракон ко всем делам относился серьёзно.       До вечера Василевский сидел с инженером-наладчиком, занимаясь переводом, а специалист — прописывал программу управления. Алексу хватило двух минут понять, что Дракон и не собирался падать духом. Рембригады работали без перекуров и проволочек. Андрей поднял немного воспалённые глаза на бывшего.       — Завтра запуск, приглашаю вас с Молибоговым.       Шелфаст вздрогнул, как от удара, но порционную улыбку продавил. Когда вечно занятой Василевский успел выучить китайскую грамоту?! Алекс сам расписывал каждую его минуту. Дракон даже обедал во время переговоров и на ужинах что-то подписывал.       — Кто заплатит этим людям за работу? — процедил Алекс.       — Штатным сотрудникам — предприятие, согласно табелю. А остальным…       Сзади нарисовался Лëха и слишком позитивно кашлянул. Шелфаст подпрыгнул и побледнел от неожиданности.       — Андрей, я, кажется, просил не ломать голову над остальным? — сурово рыкнул Романов. — Долго вы ещё?       — Ещё часа два и запуск, — программист не отрывал глаз от монитора.       — Тогда я принесу вам перекус и кофе. Уважаемый, вы путаетесь под ногами по приколу или с какой-то благородной целью? — Алекса очень бесцеремонно приподняли и переставили в уголок. Он от негодования приоткрыл рот, а потом, едва не зашипев, быстро вышел из кабинета.       Молибогов ждал его, парясь в дублёнке и посматривая на часы. Увидев, в каком состоянии выскочил Алекс, Лев не стал его усугублять.       — Дракон знает китайский! — выпалил Шелфаст, переборов сильный озноб.       — Шутишь…       — Хотелось бы. Поехали? В этом Жопнинске есть бар с хорошим алкоголем?! Я бы выпил…       Лев пожал плечами. Их обрулил припозднившийся сотрудник, хрупкий, вертлявый, кажется, айтишник.       — Можно у вас спросить? — Молибогов окликнул парня, и Эдик с готовностью обернулся, кивнув. — Где в городе можно купить нормальное спиртное в это время?       — Через полчаса все специализированные магазины закроются. Если не успеете в «Смирнофф», поезжайте в алкомаркет «Солнышко» на Бакалейной семь. Там хоть и не эксклюзив, но и не палëнка. Таксисты место знают.       Алекс закатил глаза, а Эдик разулыбался. Мужику совсем хреново было. Но эта проверка из центра напрягала всю администрацию. Даже Савельева. А дирик был для завода как отец родной. И он Эдику неправильный цвет простил за старания и организованность в работе. Когда столичные мажоры поскакали к проходной, пытаясь успеть в дорогущий магаз, Эдуард усмехнулся и тоже позвонил:       — Даурчик, дорогой, добрый вечер! Что-то голос твой совсем не узнаю! Ты, как обычно, в «Солнышке»? И сегодня никуда-никуда? Ура! Сейчас подъедут два человека, ты их сразу узнаешь… Да что уж! Два пса бесчестных! Помоги, а? Травить не надо, надо чтобы на утро голова сильно болела, везде, даже на заднице… Сделаешь? А с меня — желание.       С завода Василевский и Романов выползали усталые, но довольные. Монтажники давно разъехались, оставив дорогу в тёмных разводах колёс разномастных авто. Снег прекратился и неожиданно потеплело, словно в предновогоднюю ночь погода присмирела и давала людям погулять на площади, полюбоваться городской ёлкой и покататься с горок. В центре веселилась молодёжь, а Дракон смотрел в окно Лёхиной машины и понимал, что ему впервые за долгое время захотелось праздника и расслабиться. Романов не лихачил, сдерживал внутренних коней, ибо какой Русский не любит повыпендриваться на пустой дороге.       — Гляжу, Алексашка повышение заработал, раз ты перед ним отчитываешься о зарплатах работников, — наконец произнёс Лëха то, что в нём перекипело не один раз. — Послал бы ты его, любознательного, на хуй. Эдик слышал, что он какому-то Константину звонил… Говорил, что ты заблокировал почти всю информацию. Может, расскажешь, какие ещё Драконы против нас?       — Это не Драконы, Лëш. Это твари похуже.       — Нормализатор, и документы, и всё остальное — их рук дело?       — Им нужна эта площадка и мой Шанхайский проект. Пять лет работы, и вот когда все мосты налажены, предприятия открыты и нанят персонал, меня хотят заменить.       — А харя у этих тварей не треснет? — глухо спросил Лëха. — Как же любят на готовенькое слетаться.       — Не злись! Их ждёт неприятный сюрприз. Это мои партнёры. А китайцы за своими простецкими улыбками и небольшим ростом скрывают чудовищное упрямство и своеволие. И они очень осторожны в бизнесе.       — Можешь мне не рассказывать. Хитрые лисы и умеют считать деньги. Ты устал?       — Немного, — Андрей усмехнулся, видок у него был не просто усталый, а измученный. Переводить техническую литературу с китайского оказалось нелегко, но программа запустилась. Электронщики даже пробежались по всем датчикам и клапанам.       Цеху дали спокойно доработать смену, а испытания на молоке решили провести с самого утра.       — Лёш, ты можешь меня в гостиницу завезти? На пять минут. Я вещи заберу и выпишусь.       Романов просиял.       Алекс трахался как ненасытная шлюха, седлал и стонал, а потом призывно выгибался в коленно-локтевой. Лев уже дважды сфотографировал этикетку чертовского зелья, которое они распили под лёгкую закуску. До позднего ужина от призрачного шеф-повара этой гостиницы не дошли — у Алекса снесло крышу. Интересный какой город, подумалось Молибогову, всё потаëнное вылезает наружу, если немного подсобить… Вот и Шелфаст отпер все двери. Глядя в бледное с ярким румянцем лицо любовника, Лев и кончил прямо в растраханный маленький зад. Алекса завтра хватит удар, когда он узнает, что секс был незащищённый. Но Молибогов и сам был жутко пьян. Сняв с себя стонущего Шелфаста, Лев, шатаясь поплëлся к столу за водой. Алекс обнял подушку и отрубился. Молибогов мысленно себя наградил за такое энергичное взятие Алекса. Лев облился прохладной водой, хихикнул и обтëр ладонью лицо.       С мобильного Шелфаста на беззвучном пошёл вызов. Телефон завибрировал и пополз по столешнице прятаться под пушистый белый свитер Алекса, но не успел. Лев скогтил, потому что этот входящий номер он помнил и узнавал в любом состоянии. Даже перекрытый наркотой, в пьяном бреду, он умудрялся звонить отцу и попадать с первого раза. Видимо, Старик ни секунды не сомневался, что это Алекс, потому что сразу начал лепить тяжёлый выговор:       — Хватит меня расстраивать, Саша. Если ты так рвёшься на должность исполнительного директора, надо стараться намного лучше! А пока я не верю в силу твоего желания. Спишь? Странно, что бессонница тебя не мучает! Завтра ты должен что-то предпринять. Ночи!       Молибогов замер с открытым ртом, полуэрегированный стояк обмяк, а вот глаза налились кровью. Он перезвонил тут же: телефон не успел остыть в руке.       — Что-то ещё, Саша?       — Это Лев!       — Лëвушка, ах, какой пассаж. Так вы всё-таки близкие друзья с Сашенькой? Тем интереснее, как вы лжёте друг другу.       — Какую должность выбивает Алекс?       — Хорошую, прибыльную, яркую, кстати, она ему очень пойдёт.       — Только не говори, что эта сучка рвётся в Шанхайский филиал?! — взвыл Лев, с ненавистью оглядываясь на сопящего в постели любовника.       — Не ори, — сухо процедил Старик. — Он не рвётся, его туда ставлю я. А ты мне нужен в столице, тут полно работы, если ты понимаешь, что такое беречь семейное дело. В Шанхае тебе делать нечего. И да, ты вернёшься к Виктории, мне нужны счастливые внуки, а не жалобы по телефону, что ты опять забыл про дни рождения сыновей.       — Я не собираюсь возвращаться к…       — Лëвушка? Ты оглох? Или забыл, кто породил тебя и может так же легко отправить в какой-нибудь технологический отдел?       Молибогов стиснул зубы, чтобы не проорать, как в юности, что он ненавидит отца. Старик на том конце связи закашлял, потом чем-то зашуршал.       — Хочешь откровенный разговор? Я боюсь, что Алекс там долго не задержится. Он тоже изменился. Вот я и думаю: экология, что ли, так ухудшилась, если самцы начали спариваться между собой? Такие девки непокрытые ходят, модели! А вы… ездите как тракторы по говну! Тьфу… На Рождество ты едешь к Вике, а потом приводишь мне внуков на дачу. Это не обсуждается!       Старик бросил трубку, а Лев покачнулся, затрясся, сорвал со спинки стула дорогой галстук и развязал узел. Глаза уже застилало алым туманом ненависти.