Из тысячи жизней

Джона Вудстоуна Джойс встретил на следующий же день в собственном кабинете. Сперва он даже испытал дискомфорт, отдаленно напоминающий страх, но быстро справился со странным ощущением доводами рассудка: в конце концов, что этот Вудстоун может сделать? - У меня запись, мистер Вудстоун, - резковато ответил на приветствие Джойс. Сверкая улыбкой, Джон сел в кресло напротив. - Да. Я знаю. Сегодня я ваш клиент. - Этого не может быть. Джойс даже демонстративно взял со столика приготовленную ему анкету клиента и прочитал: - Если только вы не записались под именем Андреа Солейл? - Нет. Но я встретил эту милую даму у входа и выкупил у нее очередь. Не предполагал, что в наше время вся эта чушь все еще пользуется таким спросом! - Вот как, - Джойс не сдержал кривую улыбку. - Тогда вы зря потратили деньги, сеанса не будет. - Почему? - Именно потому что это все – чушь. Вы же за этим пришли? Чтобы я признал свою несостоятельность? Я признаю. Я обманщик и шарлатан, а вы свободны. - И вы даже не попытаетесь? – Удивился Вудстоун. – А я думал, вы снова примените эти свои штучки. Хочу понять, как это происходит. - Снова? – Переспросил Джойс. – Впрочем, не объясняйте. Противопоказанием к регрессионной терапии является шизофрения, поэтому вы должны были заполнить анкету. Но я и без нее вижу, что сеанс не принесет вам никакой пользы. - О, а бывает и польза? Можно поподробнее? Джойсу вдруг стало даже забавно. Но раз другого клиента уже не будет, он расслабился в кресле и вступил в игру. - Во время сеанса я помогаю человеку войти в состояние, когда он может напрямую обратиться к своему подсознанию и узнать ответ на любой вопрос. Абсолютно. О прошлом, о странных ситуациях, о предназначении, которое волнует почти всех клиентов. Подсознание излечивает болезни и знает о вас все. У вас есть вопрос, Джон? - О, да! Я именно из-за этого и пришел. Видишь ли, мистер Реймон… - Можно Джойс. - Окей, Джойс, мне все время снится один и тот же человек. И мне крайне интересно узнать, что его рожа забыла у меня в подсознании. - И давно это началось? - С первой же встречи. Каждую ночь. Ну, кроме выходных. На выходных он, видимо, отдыхает, а я иду в бар. - А бывали ли странности до вашей встречи? - О, нет. До этого у меня все было замечательно. Джойс пристально смотрел на него, встречая еще более жесткий взгляд в ответ, но решил ничего не спрашивать. Он чувствовал, что под «замечательно» скрывается слишком много боли, а такой клиент, как Джон Вудстоун, будет сопротивляться до последнего. Но предварительная беседа была необходима, и Джойс спросил: - Расскажите о вашем детстве, Джон. - А я думал, это ты мне расскажешь что-то интересное. - Сначала вы, потом я. Тот усмехнулся: - А, ты пытаешься этак войти в доверие? А когда начнется транс и все остальное? Давай сразу приступим. - Зачем? Если вы не собираетесь участвовать в диалоге, не стоит и пытаться. - Я собираюсь. Я даже готов делать все, что требуется, когда ты начнешь мигать перед лицом лампочкой или маятником, или что ты там используешь… - Вам нужно будет закрыть глаза. - Даже так? Еще проще. Давай, Джойс, я готов. - Я не верну вам деньги, если из-за вашего сопротивления сеанс окажется неудачным. - А ты не очень-то веришь в свои силы, да, фокусник? - Обычно я просто не берусь за работу с людьми, которым это не нужно. - Но со мной все же попробуешь? Джойс улыбнулся в ответ, про себя удивляясь, что действительно, он уже готов был попробовать, потому что поддался на игру, а выйти из нее уже не мог. - Возможно, потребуется два сеанса. - Принимается! Джойс довольно скоро пожалел о том, что повелся на всю затею. Вудстоун изощренно издевался над всеми его попытками: он слушал введение и отвечал на те вопросы, которые задавал Джойс, прося представить перед мысленным взором те или иные вещи, потому что именно образами подсознание общается с человеком и именно представляя символы, возникающие перед глазами, человек уходит глубже в себя. Джон прекрасно справлялся и описывал все, что требуется, но перед каждым переходным моментом вдруг улыбался и говорил: - И что, все? Ты меня разочаровываешь, парень! Неужели Вероника Хэнкс повелась на такую ерунду? И Джойс начинал сначала. - Я так и знал, что эта чушь не работает, - сказал Джон перед очередной попыткой ввести его глубже, и Джойс хотел уже просто стукнуть его чем-то по голове, чтобы вырубить и не мучиться. Он не знал, чего добивался Вудстоун. Если он хотел показать, что с ним не работает гипноз, то это не показатель, потому что сопротивление его осознанное. Если бы он хотел, он бы давно был в трансе. Он и так был глубже, чем думал, потому что та часть мозга, которая отвечает за образы, все это время активно работала, и Джон, хоть и был в сознании, но был глубже, чем хотел бы. Недостаточно для работы с подсознанием, но вполне глубоко для внушения ключевых слов. Джойс решил не сдаваться – и предложил вредному клиенту выбрать ключевые слова, которые помогут ему в следующий раз войти в транс. - О, любые слова? - Да, любые слова. Те, которые я и только я могу произнести с вашего разрешения… Он продолжал говорить то, что следовало, каждый раз спрашивая согласие у клиента, и Джон всегда говорил «да». Он был согласен, хоть и продолжал посмеиваться над попытками Джойса. И в качестве ключевых слов вдруг выбрал: «Трахни меня пожалуйста». - Трахни меня пожалуйста? – Джойс повторил это несколько раз со всей серьезностью, на которую был способен, чтобы закрепить их в подсознании клиента. - Ага. Тебе нравится это повторять, правда? Джойс завершил сеанс, измотанный, но в глубине души предвкушающий возможное продолжение. Вудстоун ликовал. - Не расстраивайся, парень, - он вдруг поймал Джойса за локоть у выхода из кабинета и притянул ближе. - Наверняка, если в следующий раз ты попросишь меня, я так и быть, соглашусь. - Конечно, вы согласитесь, Джон. – Кивнул Джойс ему в лицо, добавив про себя «ты уже согласился, сукин сын». – Но вам придется снова выкупить у кого-нибудь запись, если не хотите ждать полгода. Зато повторный сеанс будет бесплатным. - И что, ты не найдешь местечка для повторного сеанса пораньше? Я забуду эти ключевые слова, пока дождусь. - Но я их не забуду, Джон, - улыбнулся Джойс, аккуратно освобождая свой локоть из захвата. Впрочем, могло быть и хуже. Неудачный сеанс, хоть и отнял кучу времени и сил, внезапно взбодрил. Наверно потому, что Джойс давно бросил эти игры – пытаться помочь тем, кто отчаянно сопротивляется. Но здесь было другое. Вудстоун, по крайней мере, не был так агрессивно настроен, как при первой встрече, и эти его дурацкие шутки… Джойс пытался понять, что двигало этим странным клиентом на самом деле, но вариантов было немного. Джон не был достаточно злым, чтобы мстить за последствия сеанса с Амелией, и вместо наглости в этот раз читалась чуть ли не попытка флирта. Серьезно? Джойс позвал Алишу выпить чаю перед тем, как поехать домой, чтобы не оставаться с этими мыслями наедине. Рядом с помощницей думалось проще. Он боялся перехитрить сам себя эмпатическими играми. Все ведь было просто: Джон Вудстоун женатый человек с опытом, хоть и с проблемами в браке. Ему кто-то снится каждую ночь. Возможно, он винит в этом Джойса, потому что, видимо, готов винить его в чем угодно из-за недоверия. И, учитывая, что обычно он считает себя ответственным за все беды, наверно, неплохо иногда свалить часть проблем на кого-то другого. С Джойса не убудет – если не считать неудачного сеанса. Зато человеку станет легче. Благодарить не стоит, увольте. - Ты был прав, - сказала Алиша задумчиво, отвлекая его от мыслей, в которые он все-таки провалился. – Эрик Ларсен пришел в себя и позвал меня на свидание. - Я уже не уверен, что был прав, - заметил Джойс. – Надеюсь, он делает это не под искаженным впечатлением от сеанса, иначе проблемы со здоровьем вернутся. - Ну, он рассказал, кем оказался в той жизни на самом деле, но клянется, что дело не в кармических долгах. - Тогда ладно, - хмыкнул Джойс. - В любом случае, я вообще-то собираюсь замуж. - Тогда тебе не о чем беспокоится. Ларсен не похож на человека, который станет тебя преследовать. Алиша промолчала, и Джойс рассмеялся: - Что? Неужели твой поклонник настолько отчаянный? - Пока не знаю, но сперва я даже не узнала его голос. Я, конечно, ко всему привыкла рядом с тобой, но такой эффект впечатляет! - Ты знала, куда шла работать, Алиша. Поздно жаловаться. Вудстоун не появлялся всю неделю, жизнь пошла своим чередом, и даже страх снова услышать от очередного клиента что-то про жуткий дом или лечебницу почти растаял. Джойс даже решил, что услышал все, что можно, рассмотрел ту историю со всех сторон, испытал против воли чувства всех героев, но когда милый дяденька, Мэтью Донован, при просмотре прошлой жизни оказался врачом в знакомой клинике, тяжелое удушающее чувство накатило снова. Джойс потом даже выписал на бумагу всех, кто пришел к нему из той реальности – отца семейства, приютившего племянника, его младшего сына Кристиана, который над тем несчастным издевался, душевнобольного Ала, Энни, рыжего мальчика и вот теперь женщину-врача. Не хватало нескольких героев, с которыми Джойс надеялся не встречаться никогда. Но, возможно, если бы к нему пришел тот, кто связывает всех этих людей вместе, все бы кончилось? Тот самый племянник, растерзанный в подвале и попавший в психиатрическую лечебницу. Тот, кто забыл, кем был на самом деле, и не смог вспомнить, а потом оказался обвиненным в пожаре? Женщина-врач, которой оказался Мэтью, продолжила его историю: она знала ее всю от начала и до конца. Она была ведущим специалистом в первой клинике, сгоревшей при пожаре, и была врачом устроившего пожар мальчика в той клинике, куда его отправили после. Она была близка с директором, чья жена сошла с ума после родов, когда увидела, что у новорожденной девочки уродства на лице и погибла в пожаре, который устроила сама. Врач была в курсе всех его дел – и финансовых дел в клинике и семейных. Знала о спонсорах, помогающих больнице искать новые методы лечения, взамен отправляя к ним неугодных личностей, которые должны были навсегда оставаться в забытьи. Как и тот несчастный мальчик, на мозге которого испытывали революционный аппарат электро-стимуляции и влияние высокого напряжения на когнитивные способности. Он чудом выжил, но потерял память. Она на самом деле даже переживала за него. Она слышала про семью, из которой он был, и знала, что семья вскоре развалилась – старший сын не вернулся с войны в Европе, младший погиб в пьяной драке, отец семейства спился и перестал финансировать клинику. Но мальчик все еще оставался наследником внушительного состояния, и его можно было спасти… если бы она вмешалась. Но она не стала. Ей было все равно, и за его судьбой она наблюдала с холодным интересом вивисектора. Врач знала, что он не виноват в пожаре. Знала про его дружбу с дочкой директора, она была в курсе всего, что происходило в клинике. Но никогда не вмешивалась, и не вмешалась в последний раз – когда обвиненного в пожаре парня решили все же избавить от «агрессии» новейшим методом, рекомендованным в самых безнадежных случаях. Операцию провели с помощью орбитокласта, грубо, крайне неудачно и с фатальными последствиями для мозга. Но кому какое дело до забытого всеми пациента, на котором врач набивает руку для практики? Прошлая жизнь, по словам подсознания Мэтью, показала ему то, чем ему стоило заниматься в этой: помогать людям. От того были и проблемы с сердцем, он забыл о своем предназначении с самого начала пути. Он мог бы начать с собственного сына, которого никогда не видел, потому что по нелепой случайности бросил беременную девушку одну и никогда не вернулся. Он должен был заботиться о ребенке, которого предал в прошлой жизни и предал снова в этой, но не смог. Потому что был слабаком и трусом – Мэтью оправдывал себя тем, что хотел выиграть денег для невесты, но крупно проиграл и от стыда не смог вернуться и посмотреть ей в глаза. Всю жизнь он будто бы полз, а не шел, избегая ответственности, словно сторонний наблюдатель. И даже теперь, когда у него есть возможность помочь кому-то, он проходит мимо… Обсудив сеанс и проводив умиротворенного клиента, Джойс лег на кровать, где обычно лежат клиенты. Он задавал себе вопрос – почему это происходит? Сердце разрывалось от боли, как первый раз. Снова разболелась голова. Если он найдет этого несчастного мальчика, ему станет легче?! Тот, что родился в этой жизни у Вероники Хэнкс, тот, кого бросили оба родителя, не желая его даже до рождения? Джойс ведь не виноват в этом! Его нет и не может быть в этой истории! Зачем ему чужая боль? Он пытался успокоиться и понять ответ, который придет, если он сможет достаточно освободить разум. И он почти получил его, если бы не страх. Тот самый страх, который мешает людям всегда – страх встретиться с самим собой. Джойс жаждал ответа, но слишком сильно боялся услышать правду. Он не верил, не хотел знать, не хотел чувствовать. Он жалел, что вообще занимался всем этим – впервые в жизни. Он ведь начал этот путь, чтобы помочь другим, а не себе! За что?!.. От бессилия Джойс был так растерян, что на выходе из пустого уже офиса столкнулся с Джоном Вудстоуном, буквально влетев в него, не видя ничего перед глазами. - Ого, полегче! Джойс выругался, отшатнувшись. Но Вудстоун удержал его за плечи, и от его взгляда некуда было деться. Джон должен был заметить все: и мертвенную бледность, и влагу на волосах, после того, как Джойс умывался от дурацких слез, но, против ожиданий, не стал язвить или подтрунивать. По крайне мере над Джойсом, и это не могло не радовать. - Я просто устал ждать в машине у выхода и решил подняться, - объяснил Джон. – Извини, что без предупреждения. - Что? – Удивился теперь Джойс. – Я и ушам своим не верю! - Да, я хотел извиниться за грубость! Знаешь ли, всегда привык расставлять точки сразу. Я был не прав на счет Вероники, моей теще действительно полегчало. И тестю, и Амелии тоже, все себя замечательно чувствуют и все круто, если не считать нашего развода. - Я здесь ни при чем. - Ты про развод? - рассмеялся Джон. – Или про всех остальных? Конечно, ни при чем. Но никакого вреда от твоей этой штуки тоже не было, так что извини, я был не прав. - Извиняю. Мне пора. Он поправил объемный шарф, подтягивая его на подбородок, инстинктивным жестом желая скрыться, стать невидимкой, слиться с тенями в своем черном пальто. Но Джон не пустил: - Куда тебе пора? Я уж думал, ты и живешь в этом кабинете. Не спеши, Джойс, пойдем поужинаем. В качестве извинения? Не люблю быть должным. Джойс остановился и, вздохнув, убрал пятерней волосы со лба. Он ни за что не признался бы, что встреча была ему приятна, но настроение незаметно улучшилось. Уже легче он заявил: - Слушайте, Джон. Это ни к чему. Я не ужинаю и не вступаю ни в какие отношения с клиентами. - Отношения? – Удивился Вудстоун. – Я вообще-то женатый человек, ну, формально. Отношения начнутся, когда ты скажешь мою ключевую фразу на следующем сеансе, хочешь ты того или нет. - Ого, это угроза? Возможно, мне и правда проще согласиться только на ужин? Джойс был доволен, что Алиша этого не видит – она бы точно не поверила в его нелепую игру. - Можешь попробовать произнести ее после ужина, - сказал Джон ему на ухо, нависнув над ним в лифте. - Тогда я бы сначала принял душ, - произнес Джойс таким же полушепотом в ответ, на ходу придумав план побега. – И подъеду чуть позже. Где ты собираешься ужинать? Вудстоун довез его до нужной улицы, взяв обещание прийти и хотя бы поговорить. Но, добравшись до дома, Джойс закрыл квартиру на все замки и выдохнул. Идти он никуда не собирался.