Лишь чуточку Ванили

Ну, твою ж мать, точнее, мою ж! Опять двадцать пять! Лучше б я не показывалась своей родительнице на глаза: выдав мою младшую сестрёнку замуж, она, похоже, вдруг вспомнила про мое жалкое холостяцкое существование и в очередной раз решила изменить мою никчёмную одинокую жизнь к лучшему, удивительно, как это она вытерпела аж несколько дней, хотя, наверное, кандидатку в невестки долго искала. Я не придумала ничего другого, кроме как тупо улыбнуться её спутнице, что мама почему-то приняла за приглашение войти и вместе с блондинкой протиснулась мимо меня в квартиру, мне ничего не оставалось, кроме как захлопнуть дверь за их спинами. – Как тут чисто! Даже не похоже на тебя! – поразилась матушка, чем наверняка «резко подняла» мои шансы в глазах незнакомки до небес, – видимо, Ли постаралась. Я с первого взгляда поняла, что она – умница! Так, стоп! Моей матушке нравится мегера?! Так вот же оно, вот он, мой счастливый случай! Как я раньше не догадалась?! – Нет, мама, мы сделали это вместе, теперь у нас всё общее, – ошарашила я её, осыпая весь пол сердечками из глаз, – она такая замечательная, такая необыкновенная, мы совсем недолго знакомы, но она изменила меня, она делает меня лучше, она – мой лучик света! Без неё я словно и не жила вовсе! Мама так зачарованно слушала этот ванильный словесный понос, что было похоже на то, что мой план работает. – Вы что, встречаетесь? – мама озадаченно пялилась на меня, и я чуть было не заржала в голос, увидев выражение её лица, но мне надо было продолжать своё романтическое представление. – Нет, это не то слово, которое описывает наши отношения, они гораздо глубже, эмоциональнее, я никогда прежде не ощущала ничего подобного! – мой взор заволокло мечтательно-томной дымкой, как же мне повезло, что в школе, начиная с пятого класса, я ходила в драмкружок, – я не могу без нее, мы – единое целое, я знаю, она – моя половинка! Моя «несостоявшаяся пассия» каждую секунду пялилась в сторону двери, вычисляя, заметит ли кто-то, если она по-тихому слиняет. И ей представилась такая возможность, потому что в замке вдруг повернулся ключ, и на пороге возникла «любовь всей моей жизни» собственной персоной. Чёрт, вот это, вообще, неожиданность, как же не вовремя! Она не должна была вернуться так рано. Ли удивленно проводила взглядом бормочущую что-то себе под нос про срочные дела как сайгак рванувшую к двери блонду и, приподняв бровь, подозрительно уставилась на нас с мамой. Я, не выходя из роли, таращилась на неё глазами, полными нежности, что насторожило её ещё больше. – Деточка, ну что же ты стоишь?! Проходи, мы просто счастливы тебя видеть! – воскликнула моя мать, сердечно прижимая Ли к своей широкой груди, как будто та зашла к ней в гости, а не в свою собственную квартиру. Похоже, Ли уже начинала сомневаться, что попала именно в нужное помещение, а не в психиатрическую больницу имени Скворцова-Степанова, но взяла себя в руки. – Я тоже очень рада, проходите и чувствуйте себя как дома, я из Чехии привезла забористую сливовицу, Вы непременно должны её попробовать, пойду схожу за ней, – мило улыбнулась Ли моей маме, а потом внимательно посмотрела на меня, – Сеня, можно тебя буквально на секундочку? По-моему, она в первый раз в жизни меня по имени назвала, наверное, мне хана. Она первая направилась в свою спальню, а я, вздохнув, медленно поплелась за ней, естественно, она догадалась, что я что-то мучу, благо, не выдала меня родительнице. – Вольская, скажи на милость, ты считаешь меня полной кретинкой или только полудурком? –поинтересовалась она, очевидно, не ожидая ответа на свой вопрос, – немедленно, говори мне, что происходит, и что ты наплела обо мне маме, или я за себя не ручаюсь. – Ну, как бы это помягче, я как-то совершенно спонтанно и неожиданно даже для себя, в твое отсутствие, тебя на мне практически женила! – выдала я, – короче, моя матушка думает, что мы – пара! – Я вот даже спрашивать не буду, на кой хрен тебе это понадобилось, – успокоила меня Ли, – но почему именно я? Что, других, более подходящих, кандидаток не нашлось? – Ну, во-первых, мне надо было что-то по-быстрому «сморознуть», а во-вторых, ты показалась мне идеальным вариантом, я наивно полагала, что смогу сделать так, что пока ты в Питере, вы больше не встретитесь, а когда ты уедешь, я просто расскажу, какой ты была стервой и сделаю вид, что мне больно о тебе вспоминать. – Вольская, нормальные люди от родителей свою нетрадиционную ориентацию скрывают, а ты себе мифических партнёрш выдумываешь, – расхохоталась Ли, – и ты, без сомнения, – самая неудачливая конспираторша на свете, о тебе только тупые комедии снимать! – Вот я бы на твоём месте, не стала меня сдавать, если ты не желаешь каждый день с боем пробираться в свою комнату через толпы лесбийских невест, берущих меня на абордаж во главе с моей славной родительницей, вошедшей во вкус и усиленно стремящейся наладить личную жизнь и второй дочери, и, поверь мне, она не успокоится, пока не пристроит меня в хорошие руки, – уверенно проговорила я, а потом уже умоляющим тоном добавила, – ну, Гинзбург, будь человеком, помоги мне, ради бога! – Как истинная «стерва» я должна сказать твёрдое «нет», но чую, что скопища твоих суженых по всему периметру моего жилища плохо отразятся на моем линолеуме и нервной системе, так что я тебе, пожалуй, подыграю, – огорошила меня Эмилия Константиновна. – Но? ... – осторожно поинтересовалась я, зная, что ради меня она ничего не будет делать бесплатно. – Взамен, ты побудешь моей личной золотой рыбкой и исполнишь три моих желания, – выдала Ли, – не бойся, никакого криминала, но усилий они от тебя потребуют, например, первое я уже придумала: пока я в городе, всю посуду будешь мыть ты, терпеть не могу это делать. Готовку, я, пожалуй, тебе не доверю, я видела то непонятное чёрное нечто с глазами на твоей тарелке, в котором с огромным трудом угадывалась яичница. Да, я – не шеф-повар и терпеть не могу кулинарить, и что из этого?! Аж бесит, что она вся такая идеальная, хоть бы раз показала свою слабую сторону, чтобы я тоже могла повеселиться. Я её даже растрёпанной и заспанной с утра ни разу не видела, она всегда встает раньше меня и к тому моменту, как я, зевая, выползаю из комнаты, она уже пьёт кофе после сытного завтрака. Я до обеда в себя даже сраный бутерброд закинуть не в состоянии, она это заметила, поэтому, когда я выхожу из ванной, меня всегда ждёт творожок и ароматный напиток в кофеварке, которого там ровно на одну мою любимую кружку, которую я использую постоянно, ни разу не оказалось хоть на пару глотков больше или меньше. И её варево всегда дико вкусное, хотя используем мы одну и ту же Лаваццу оро. Она реально ведьма! – Сначала озвучь остальные желания, а я подумаю, – недоверчиво попросила я. – Во-первых, мне пока в голову ничего больше не пришло, а во-вторых, я бы на твоем месте не тратила времени на болтовню, – посоветовала Ли. – Я уже говорила, что терпеть тебя не могу? – осведомилась я. – Да?! А вроде бы любить должна, раз уж так усиленно отношения предлагаешь, – хитро посмотрела на меня Ли, – и, вообще, почему ты до сих пор не на коленях? И где мое кольцо с бриллиантами?! – Это и есть два твоих следующих желания? – спросила я. – Так легко ты не отделаешься! – отрезала Ли, – ладно, без брюлика обойдусь, но про колени всё-таки подумаю, классная фоточка могла бы получиться. Так что ты решила? А то мне не терпится начать приготовления к твоему грандиозному разоблачению?! – Я согласна, шантажистка ты чёртова! – буркнула я. Скажу честно, к концу вечера, я начала ощущать нехилые такие уколы совести, когда смотрела в бесконечно счастливые, точно такие же зелёные, как у меня, но уже абсолютно пьяные глаза матери, умиляющейся нашей выдуманной истории, в которой было куча недочётов, не будь она «в дрова», давно бы нас раскусила. Вообще, она обычно не употребляет ничего крепкого, но на радостях маханула столько сорокапятиградусной сливовицы, что чуть не уснула прямо за столом. – Дочь, можно я лягу в твоей комнате? – икнув поинтересовалась она, – ехать домой я не в состоянии, а этот диван убьёт мою больную спину. Вы же по-любому вместе спите. Я взглянула на Ли, и когда та кивнула, повела маму в свою спальню. Когда я вернулась, вся посуда со стола была убрана и вымыта. – А как же сделка? – удивилась я. – Завтра начнёшь, я ещё в жизни столько не врала без подготовки, мне надо было успокоить нервы, – призналась Ли. – Прости, – искренне попросила я, – у тебя есть что постелить на диване? – Ну уж нет, мы зашли слишком далеко, чтобы портить всё сейчас, – внимательно взглянула на меня Ли, – ты сегодня спишь со мной, и это не обсуждается! Я сгорю от стыда, если твоя мама узнает, что мы ей лгали. Она первая направилась в свою комнату, а я поползла за ней следом. Она расправила постель, естественно, бельё было идеально чистым и вовсю благоухало кондиционером. – Должна предупредить, я сплю голой, мне нравится, когда моё тело дышит, – проговорила Ли, – надеюсь, с этим у тебя нет проблем? Она что, прикалывается? Со мной рядом будет лежать офигительное обнажённое тело, а мне должно быть всё равно?! Да это же чистейшей воды издевательство! Хрен с ним, сейчас я в состоянии держать себя в руках, потому что знаю, какая она стерва, а ночью, что если я не смогу себя контролировать и обниму её, или ещё что похуже?! Но вслух, я само собой, произнесла нечто совершенно другое. – Да что я там не видела-то?! – самым безразличным тоном, на который только была способна заявила я. – Ну и отлично! – она нырнула под плед и, скинув с себя под ним всю одежду, аккуратно сложила её на стул. Я разделась до нижнего белья и тоже забралась в постель, стараясь не думать о великолепной фигуре рядом. – Мне кажется, или ты хочешь что-то спросить? – вдруг обратилась ко мне Ли. – Это не совсем вопрос, – отозвалась я, – просто я сегодня поняла, что мне не так уж много о тебе неизвестно, а так как ты, якобы, моя девушка, мне бы не помешало немного дополнительной инфы. – Не смеши меня, Вольская! – Ли протянула руку и выключила ночник, – тебе ведь это совсем не интересно. Спи лучше. – Ты ошибаешься! – возразила я, тщетно пытаясь рассмотреть в темноте её силуэт, – я, на самом деле, хочу узнать тебя получше. Она молчала, и я подумала, что она решила сделать вид, что уснула, но вдруг она села на постели и снова включила свет. – Тебе, правда, любопытно? – недоверчиво смотрела она на меня. – Да, – искренне призналась я, – кое-что о тебе я, конечно, уже изучила: ты встаешь по будням ровно в шесть пятнадцать, в выходной в семь, что для меня смерти подобно. Утром ты пьёшь только чёрный кофе, после обеда, Американо с молоком, а после трёх часов переходишь на чай, но сказать, какой я затрудняюсь, я пока не поняла систему, они постоянно разные. – О, она очень сложная, – улыбнулась Ли, – я пью, исключительно, тот вид чая… барабанная дробь... который мне хочется в данный момент. – А мне казалось, ты все свои действия планируешь наперёд, – засомневалась я. – Раньше так и было, но с тобой это практически невозможно, – пожаловалась Ли, – я могу строить какие угодно планы, но у меня нет никакой гарантии, что ты не вытворишь какую-нибудь хрень, причём чаще всего спонтанно, либо вообще неосознанно, и все они не накроются медным тазом, вот как сегодня, с утра у меня была одна невеста, а после обеда уже другая. Так что я уже смирилась и подрасслабилась. У меня встречный вопрос: какова причина того, что ты не водишь машину? Я видела твои права, и им уже много лет. Мой брат сказал, что ты не садишься за руль принципиально, почему? – Это личное: я всегда хотела авто и когда училась на ветеринара, успела покататься на старом Опеле деда, пока однажды вечером не сбила маленького котёнка. Всё произошло слишком быстро, он выпрыгнул на дорогу, я его не увидела, а я всегда хотела спасать животных, а не калечить. – О боже! Он умер? – воскликнула Ли. – Нет, сейчас это огромный шикарный котяра, живёт у моей мамы, – успокоила её я, – но выхаживали мы его очень долго. И когда я снова попыталась занять водительское сиденье немного позже, я поняла, что мне словно не хватает воздуха, обзора, я не вижу, что творится вокруг, и от этого у меня начинается паника, поэтому я не стала себя мучить и пересела на велосипед: на нём у меня есть возможность не только наблюдать, что происходит около меня, но и чувствовать, а если я кого-то собью на своей скорости, то с ним ничего особо страшного не произойдет. – Зато теперь ты в опасности, – заметила Ли, – я видела твой красочный зад, в нашу первую встречу, на нём живого места не было. – Как ты, чёрт возьми, могла его видеть? – удивилась я, – спиной я к тебе точно не поворачивалась. – Он замечательно отражался в зеркале, – рассмеялась она, – всеми оттенками радуги светил, от красного до фиолетового. – Извращенка! А говорила, что это я – любительница подглядывать, – расхохоталась и я, но тут же снова взяла себя в руки, – Гинзбург, раз уж у нас вечер откровений, давно хотела спросить, я ни разу не замечала, чтобы ты за всё время, что тут находишься, общалась со своей настоящей девушкой, ни по скайпу, ни по телефону. Мне это показалось несколько странным. – Мы так договорились. Просьба исходила от меня, и Вика пошла мне навстречу, – Ли натянула плед до самого подбородка. – Но почему? Разве ты не скучаешь? Не хочешь её увидеть, услышать её голос? – удивилась я, – ты её вообще любишь?! – Это, конечно, не твоё дело, Вольская, – Ли уставилась куда-то мимо меня, – но у нас изначально не такие отношения. Я встретила Вику, когда только-только полностью определилась со своей ориентацией, я бунтовала против родителей, общества, а она была взрослая, серьёзная, уверенная в себе, понимающая, что ей нужно в этой жизни, а хотела она уехать за границу и меня. И она делала всё, чтобы добиться своих целей, она во всех подробностях расписала наше с ней будущее, была очень настойчивой и убедительной, и в какой-то момент я сдалась. Я безмерно её уважаю, нас очень многое связывает, а любовь… Не думаю, что она вообще существует. Вот ты сама-то любила когда-нибудь? – Не уверена, – улыбнулась я, – но какие мои годы?! – Вот видишь, главное, стабильность и уверенность в завтрашнем дне, с Викой у меня всё это есть, – продолжала Ли, – но иногда, когда мне становится невмоготу, я просто сажусь на самолёт и возвращаюсь на какое-то время в Россию, поэтому я до сих пор не продала квартиру, это как моя отдушина. И Вика знает, что в такие дни я хочу побыть одна, поэтому не тревожит меня здесь. Я слушала Ли, стараясь лишний раз не дышать, она впервые открывалась мне, без обычного сарказма, я видела, что она просто устала держать всё в себе, возможно, ей не с кем всё это обсудить, и я не перебивала её. – На самом деле, в этот раз мне было как-то особенно тяжело, перед отъездом у меня было невыносимо подавленное состояние, близкое к депрессии, – продолжала тем временем Ли, – и, если честно, Вика расстраивалась, что ничем не может помочь и в какой-то момент даже сказала, что не будет против, если я с кем-то здесь развлекусь, если ты понимаешь, о чём я, лишь бы мне стало легче, но это как-то совсем не для меня. – У меня в голове это не укладывается! – не смогла промолчать я, – чтобы я когда-нибудь тебе, ну, то есть, я имела ввиду, своей реальной девушке в здравом уме разрешила поход налево?! Я бы от ревности умерла, я бы застрелилась, зная, что сама подтолкнула её к тому, чтобы она касалась кого-то другого, чтобы этот кто-то дотрагивался до неё, целовал. Нет, меня бы с сердечным приступом увезли, я не способна на подобные жертвы! – Ты – жуткая собственница, может, поэтому у тебя и нет девушки?! – нагло пялилась она мне в глаза, похоже, моя стервочка вернулась. – У меня одна выдуманная чего стоит, – отпарировала я, – нервы мотает, как три настоящие! Ещё и требует все её прихоти выполнять! – Какая же ты всё-таки сучка, Вольская! Ты не поверишь, но, когда это всё закончится, я, наверное, даже буду по тебе скучать, – со смехом призналась Ли. – Дождёшься от тебя, злюка! – я от души зевнула, прикрыв рот рукой, – не удивлюсь, если праздник на всю Чехию закатишь, что наконец-то от меня избавилась! – Ладно, хватит на сегодня, давай уже спать, – Ли снова выключила свет, – а то меня адски клонит в сон, а я чувствую, от тебя тишины не дождёшься. Я нарочно издала пару громких звуков, похожих на богатырский храп, и услышала знакомый хохочущий голос. – Вольская, я тебя когда-нибудь точно прибью!