Жрица придуманных богов

Софья не выходила долго. Мы с Матэром успели перекинуться парой ничего не значащих фраз. Когда нам надоело говорить о пустом, Соня наконец вышла. Моя подруга была на голову ниже меня, ростом-то я пошла в отца. Цвет волос был такой, что проще было сразу сказать, что она — шатенка. Волосы сами по себе не были не прямыми, ни кудрявыми и то, что они чуть чуть вились изрядно бесило Соню. На лице первыми выделялись скулы. Смотря на неё дольше можно было заметить глаза тёмно карего цвета. Посажены они были глубоко, и потому в другую эпоху ей было бы легко наносить тени на веки. Маленький рот с не очень полными губами чаще всего улыбался. Свои брови Соня не любила. Они росли вразнобой и даже была пара волосков на переносице, их приходилось выщипывать, ибо к своей внешности Софья подходила очень щепетильно. — А!.. привет, — поздоровалась девушка и поцеловала меня в щёку. Она была в прекрасном расположении духа и выглядела какой-то вдохновлённой. Будто и не было ссоры с Игорем. — Я тут на днях придумала идеальный компромисс, — начала она, прежде чем я успела хоть что-то сказать. Софья с трудом осознавала свои желания, и потому, если она что-то там решила — дело было серьёзным. — Я подумала, что мы могли бы жить втроём, — выдала Соня. Я от её заявления обалдела. Игорю постоянно требовался секс, он даже, думаю я, согласился на подобную авантюру в первую очередь из-за плюсов в сексе. К тому же он пил каждый день и при этом хотел детей. А иметь потомство от алкоголика меня как-то не прельщало. — Твой Игорь — сексуально озабоченный, благо не маньяк. Как мне с ним жить? Я ведь даже с тобой переспать не хочу, а у меня к тебе чувства. — Я тоже его не хочу, но ведь живу же с ним, — возразила Соня. По моему мнению, она просто насиловала себя, но говорить об этом было бы нетактично, поэтому я промолчала. Я просто точно знала, что так же не смогу. Мне не нравились привычки Игоря, такие как алкоголизм. В его присутствии и под давлением его мнения мне приходилось затыкаться, он явно не слышал собеседника, а я ощущала себя непонятой. Большинство тем он сводил либо к имуществу, коим он обладал, — денег в нашем мире не было, мы обменивались по бартеру — спускаемому им на пиво или на что-то подобное выше градусом, либо к сексу. Просто поболтать в разговоре, где нет правых и виноватых, с ним было, практически, нереально. К тому же он считал, что мозг мужчины развит иначе, чем мозг женщины, и посему он может добиться большего, полнее самореализоваться. Я же была уверена, что различие между полами заключено лишь в строении гениталий. — И как он на такое согласился, он же традиционалист в семье? — вслух удивляюсь я. Игорь был невероятно раскрепощён в постели. Он даже признавал, что ему хотелось бы интима с мужчиной, но отношения он предпочитал строить с одной женщиной. Так его воспитали, таковы были его моральные устои. Он в этом деле шибко полагался на мать. А что она скажет в подобном случае? Уж точно не: «Я, сынок, всё понимаю». — Ну, согласился он вообще-то по пьяни. Утром, когда протрезвел, сказал подумает, — подкинула кусочки, не достающие в мозаике, Софья. А!.. Под воздействием алкоголя мозг куда более расслаблен и податлив. Все скрытые желания выползают наружу, хотя, конечно, это ещё от дозировки зависит. — Это многое объясняет. По существу, он тебе не давал согласия на компромисс. Или ты не помнишь, как ты ему на пьяную голову горловой минет делала? А в изменённом состоянии сознания хотела детей и анального секса? — продолжаю здраво рассуждать я. Подруга надулась от таких подробностей. Ну не любила она вспоминать такие моменты. А по-мне, так пить меньше надо. Чтоб потом не было стыдно за своё поведение подшофе. Я вообще, не понимала зачем напиваться до такой степени, чтобы быть согласной на всё. Сама я могла выпить и потерять координацию движений или приобрести невнятность слога, но чтоб не помнить, что ты делала? Нет, это слишком! Во всём надо знать меру! — Ой, всё!.. — эмоционально среагировала Соня. — Ты когда-нибудь будешь благожелательно настроена к будущему? Да, с этим возникали определённые трудности. Если в первый момент меня всё мотивирует к свершению, то чуть позже я готова бросить дело на пол пути, продумав как следует негативные исходы развития ситуации. Но вот, что поделать, я боялась непредвиденного, что одно лёгкое движение судьбы обратит мои планы в прах под ногами вездесущего рока. В такие моменты хочется забраться в кровать, накрыться одеялом, притом непременно с головой, лежать и думать как бы чего не вышло. Но я всё же заставляла себя хоть что-то делать. Потому как во так же кипела неугасимая энергия, зовущая меня к свершениям. И, если я не буду ничего делать, а только лежать, как камушек и ждать неприятностей, моим планам тем более не суждено будет сбыться. А так при бурной деятельности, хоть какой, но шанс успеха у меня есть. Пусть и мизерный, ведь в даже самые продуманные на первый взгляд действия может вписаться какой-нибудь маленький неучтённый момент, что разрушит их воплощение, как карточный домик. — Ладно, я пришла сюда не затем, чтоб обсуждать твои гениальные идеи… — пресекаю дальнейшие попытки переубедить меня я. Я вообще плохо поддавалась внушению, даже со стороны лучшей подруги. Если мне что-то не нравилось, я всегда говорила это прямо. Редко кто находил те ниточки влияния, на которые я могла повестись. И чаще всего это были либо былые обязательства, когда я чувствовала себя ответственной за кого-то (то есть на меня вполне мог повлиять Матэр, я всё же его создала), либо меня можно было взять так просто на интерес. Почему-то до этого редко кто додумывался. Хотя способ и был бесхитростным. Я повела плечами и прежде, чем начинать проповедь огляделась по сторонам. Матэр уже начал на меня нехорошо поглядывать. Терпеть он не умел, а его выжидательный взгляд мог выдержать не каждый. Он смотрел так будто в следующий момент тебя убьёт. И никакие моральные нормы его не остановят. Он-то бог простой, был создан до их изобретения женой, и потому достаточно плохо их усвоил. Так что пришлось приступать к делу, даже, если по хорошему Софью к такому следовало бы подготовить. — Как бы ты отнеслась к такому, если бы я сказала, что недавно встретила бога? — скромно поинтересовалась я. Я всегда была дамой прямолинейной, и старалась ковать железо не отходя от кассы. Софья вытаращилась на меня во все глаза: — Ты что-то курила? Нда… она явно не про обычный табак, и так являющийся у нас дефицитной продукцией. Наркота там какая-нибудь или ещё чего. Вот уж не знаю, что там себе вообразила Софьюшка. Хоть с воображением у неё и было туго, всякие ужасы представлялись ей хорошо. Как это в ней сочеталось, не знаю. — Делать мне больше нечего! Меня и без дополнительного допинга посещают безумные идеи. Я и без него вижу ассоциативную связь всего со всем. А «курю» я только новую информацию под подушкой, когда её обдумываю, — выдала слегка обидевшись я. Моё мышление действительно отличалось крайней оригинальностью и без дополнительно воздействующих на мозг веществ. А раз так, то зачем мне сами вещества. Чтоб мой приход кроме меня и не понял-то никто? Ведь каждой новой безумно-гениальной идей так и хочется поделиться с окружающими. — Ладно, хорошо, — пошла на попятную Соня. — Сколько дней ты не спала? Подруга знала, что во сне я нуждаюсь не то чтобы сильно. Не спать несколько дней вполне могу. Правда потом как медведь, залёгший в зимнюю спячку, могу в постели провести до трёх дней. — Я два часа, как проснулась, — со вздохом отозвалась я. Ну вот, с Женькой получилось в сто раз легче. По крайней мере, подозрения о моей невменяемости не сыпались. Я с надеждой посмотрела на Матэра. Вдруг он чего подскажет? И вообще это ж не мне одной надо! Но тот только пожал плечами и промолчал: мол выкручивайся сама. Я умоляюще прошептала одними губами: «пожалуйста!». Это эффект вроде возымело. Матэр неохотно кивнул и щёлкнул пальцами. В тот же миг, в который я услышала звук, над головой Софьи появился… помидор. Я ахнула. В ту же секунду овощ ударился о голову подруги. Та недоверчиво провела рукой по волосам. На пальцах и ладони остался сок вместе с маленькими семенами. Мякоть шмякнулась на пол. Для полной уверенности, что не бредит, Соня даже облизала руку. Вкус овоща был определённо помидорный. Да такой, что если бы не ситуация Софья насладилась бы им. — И что это было? — дрожащим голосом выдала она. До этого Софья в волшебство и магию верила опосредованно. Тут же ей пришлось убедиться, что и не такое бывает. Всё таки не каждый день на тебя с потолка падает то, чего там быть по определению не должно. — Наверное, ты что-то курила или не спала дней двенадцать, — не удержалась от подколки я. Жила во мне некая язвочка, время от времени жаждущая погулять. Я хоть и понимала, что бью по больному, но удержаться не могла. В моей семье отец всегда находил, что сказать при любых обстоятельствах отрицательного характера и видимо в этом я пошла в него. Нет, конечно, я могла и поддержать человека, но для этого мне нужен был определённый настрой, которого к данному моменту у меня не наблюдалось. — Не смешно! — припечатала Софья. Так жёстко она реагировала всегда, когда во мне просыпалась папина дочка, поэтому наши отношения с ней, хоть и отличались большой дозой комфорта, были болезненными. Просто Матэр пытался доказать, что он существует и не является моим глюком, — всё же объяснила я. Для меня это было очевидно. Попади я сама в такую ситуацию, я бы додумалась самостоятельно. Но свои мозги другому человеку не вставишь. Так что оставим всё, как есть. И будем более терпимо относиться к людям реагирующим на шокирующие обстоятельства медленнее, чем мы сами. В чём-то я даже понимала Соню. Если со мной случалось что-то из ряда вон выходящее, я тоже долго систематизировала факты, пытаясь случившееся вписать в уже известную мне картину мира. Так что девочке видимо надо было посочувствовать, а не иронизировать над её состоянием. Ну ладно, что было — то было. Изменить прошлого нельзя. А просить Матэра изъять болезненные воспоминания у нас с Соней — крайняя мера и нечего разменивать её на такие мелочи. — Допустим… Но я попробую в это поверить, только когда помою голову. Да и переодеться надо — вся рубашка в помидоре. Замечалась за Софьей иногда прямо-таки патологическая брезгливость. Теперь пока не отмоется — на разговор не выйдет. А зная некоторых, не будем называть кто это, в данном случае всё и так кристально ясно, отмываться она будет с особой тщательностью. И навсегда запомнит, что впервые предстала перед богом вся обделанная помидором. Такое негативное воспоминание возможно даже помешает ей дальше с ним ровно общаться. В ванной, как и предполагалось, Соня была долго. Всплески воды, из выливаемых на себя вёдер слышались долго. Мы в селении чаще всего мылись отстоянной дождевой водою, ну или в протекающей недалеко реке, но вода с неба казалась Соне чище, ибо во времена цивилизации наша река была полна сточными водами какого-то предприятия. Пока у некоторых проходил процесс помывки, мы с Матэром пили, сотворённый им кофе. Напиток был терпким и вкусным. Он бодрящими волнами через пищевод разносился по организму, оставляя за собой приятное послевкусия качественного продукта. Однако допивать чашку до конца было чревато. На дне плескались размолотые зёрна. И хоть это говорило о том, что кофе сваренный, а не заваренный, но определённые неудобства всё же добавляло. Когда я сливала в раковину, под которой стояло ведро на вынос, из ванной вышла Соня. В халате с закрученным полотенцем на голове. Всё так и кричало, что мылась она основательно. Мне порой было страшно сколько времени она тратит на свою внешность. Да даже то, что она мылась каждый день уже говорило о многом. По деревне в среднем мылись раза по два в неделю. А у Сонечки будто на этом был пунктик. И как ей только родители позволяли так часто расходовать воду и натуральные шампуни из яиц и бородинского хлеба? Но видимо недаром их двор был самым зажиточным на деревне. — Мы тебя уже заждались, — говорю я, вертя в руках чашку, из которой совсем недавно выплеснула остатки кофе. — Сами меня испачкали, — вздохнула Софья. По её мнению это оправдывало всё. Она была девушкой основательной, к тому же в данный момент о ней испортилось первое впечатление. То что тот, кто с ней знакомился сам приложил руку к тому, чтоб его испортить ничего для неё не меняло. — Ладно, кто он? И почему швыряется помидорами? Где он их берёт? И почему они появляются прямо в воздухе над головой? Софьюшке теперь надо было знать о госте все. В первую очередь для того, чтобы исправить первое впечатление. Она была зависима от мнения важных для неё людей. А тут речь вообще идёт о боге. Сколько вопросов, подумалось мне. Одних почему только два. Но я на них отвечать не обязана. Матэр лучше знает, кто он. Вот пусть языком и поработает. — Зовут меня Матэр. Являюсь я богом тёмной космической энергии, если проще то — Тьмы, и материального мира. Один из демиургов вселенной. Соня покачала головой. Какие «люди» и без охраны. — И вы вселенную сотворили так же, как этот помидор? Матэр на мгновение замялся, обдумывая ответ. Если честно и корректно отвечать на поставленный вопрос, то это займёт немало времени. Как бы его сократить до сути? Тем более по девушке видно, что её интересует одно лишь суть. Весь процесс сотворения мироздания ей не важен. Тут главное подтвердить свой статус бога знанием о творении. — Нет, со вселенной всё куда сложнее. Помидор к моменту его творения не был… — он запнулся, подбирая слова под данный конкретный случай, — В общем, я его не создавал с нуля. А вселенная… Там с одними лишь звёздами пришлось повозиться не одну тысячу лет. Помню, как Йиддэ предложила его, небольшой взрывчик, растянутый по времени. Я же потом с этими термоядерными реакциями бегал по вселенной и жахал где только можно истерично смеясь. Больше всего мне понравилось творить двойные нейронные звёзды и аттракторы. Я себе это представила. Меня от ужаса картины почему-то передёрнуло. Хотя такой уж слабонервной я не была. Просто до меня сразу дошло, что тогда, как и сейчас Матэр находился в мании и потому был способен на многое такое, на что не решится здоровый человек. Хотя, конечно, у биполярного расстройства есть и определённая болезненная романтика. Надо её только найти. Да и такие люди в манию способны горы свернуть. Так что их, хоть они и психически больны не стоит сбрасывать со счетов. Я вон со своей шизофренией целый пантеон существ создала. А она, как бы, тоже мешает жить. — А можно что-то прямо здесь и сейчас создать с нуля? — задаёт провокационный вопрос Соня. Разумеется ей нужно вещественное доказательство того, о чём говорит Матэр. Слов на веру она не принимает. Нет аргументов эмпирического характера за, значит, тебе на уши вешают лапшу. Хотя помидор тот она, разумеется, не забыла. — Прямо здесь и сейчас в доме находятся такие газы как: азот, озон, кислород, углекислый газ. Творить с нуля в такой среде не получится. Здесь выражаясь обыденным языком слишком мало для этого места, — устало сказал Матэр. — Для творения с нуля в обзоре внешней среды нам нужен хотя бы вакуум. Так мы говорили довольно долго. Соню интересовали детальные технические аспекты творения. Она до конца не верила Матэру от того и старалась подловить его на неточностях. Сам бог Тьмы и материального мира отвечал ей полно и даже старался объяснять девушке непонятные для неё слова, коих оказалось ужасно много. Так что мы скорее ловили Софью на дырах в её образовании. И потому, даже под конец беседы Соня не была уверена, не разыгрываем ли мы её. Но то, что она уже видела Матэра, было хорошим знаком. Значит, она подсознательно готова принять новую веру и лишь сознание упирается, не желая изменять мировоззрение.