Жрица придуманных богов

Мы вчетвером сидели у Сони на чердаке и пытались проработать стратегию по впариванию народу той лабуды, которая у нас в итоге получилась. Чердак активно не использовался и большую его часть занимал сеновал. Сюда достаточно часто приходил расслабляться отец Софьи. Так что нас чердак порадовал только недельным слоем пыли. Папа Сони убирался тут только при использовании сего место. Не чаще. — Хорошо. Хорошо, уговорили, красноречивые, вещаю я, — таки согласился Женька, а потом окинул нас всех хмурым взглядом. — Вот только я не понимаю, как мы докажем людям, что это — не лажа. Эта мысль занимала его уже более получаса. Он себе плохо представлял, как не только заинтересовать людей новой религией, но и убедить принять эту конфессию. Любой диспут или спор его пугал. Ему легче было сослаться на чьё-то авторитетное мнение, чем начать аргументированно доказывать своё. — Можно поступить так же, как поступил святой Бонифаций. Вырубить священную рощу и ждать гнева богов, — предложил Матэр, как самый подкованный в истории человечества. Я хмыкнула и поводила носком туфли по поднявшимся половицам. Предложенный вариант, в случае его исполнения, доказывал только отсутствие исповедуемых деревней богов. О наличии других он не говорил. К тому же тогда, как дополнительный аргумент так же надо было бы снести, не построенный, храм Матэра и ждать непосредственно его реакции на сие событие. — А если вместо гнева богов на нас обрушится гнев людей? — не постеснялась задать вопрос я. — Мать меня вообще за такую инициативу убьёт. Мама была невероятно набожна. Конечно, я не сомневалась, что она меня любит и многое мне простит. Но в такой ситуации она могла решить, что убить меня самой куда милосердней, чем ожидать кары всего пантеона славянских божеств. Ей такое в голову вполне могло прийти. — А нельзя их, как и меня закидать помидорами? — подала голос разлёгшаяся на сене Софья. Пережив такой стресс, ей неосознанно хотелось, чтобы его пережили другие, раз для некоторых её окружающих людей и нелюдей это — норма. Только так она готова была принять то, что с ней сотворил Матэр. В противном случае хотелось обижаться и игнорировать его. А он Бог, и ещё не известно, чем для неё обернулось бы подобное поведение. — Для этого надо, чтобы они хоть на мгновение допустили, что рассказываемое нами — правда, — Матэр не отводил взгляда от окна. Ему не особо хотелось повторяться. Он был богом любившим оригинальность. И шаблонное поведение ему претило. Я уселась прямо на пол, подогнула под себя колени, и скучающим тоном произнесла: — Ну, в крайнем случае можно нас закидать помидорами… На меня тут же злобно глянули две пары глаз. Соне не хотелось повторения печального опыта. А Женька решил, что быть закиданным помидорами на глазах у всей деревни — это позор, каких мало. Так что мою идею подобного решения не одобрили те, кому светило, но не грело, в случае чего, её пережить. — По-моему, у вас идея-фикс — закидать кого-нибудь помидорами, — со вздохом отозвался Матэр. Он уже жалел, что доказал Софье своё существование подобным образом. Да, и ему пришла мысль, что кидаться едой — это расточительство какое-то. Где-то на планете скорее всего голодают, а он впустую тратит съестное, пусть даже сотворённое им самим. Так ещё эти лентяи не хотели убеждать, они хотели эксплуатировать его силы. Ему же было, откровенно говоря, лень. Он, вообще, был ленивым товарищем. А заставить его делать то, чего он не хотел не удавалось ещё никому. Нет, возможно, для первой жрицы он и сделает исключение, но потом его однозначно ей придётся отработать. И, скорей всего, отработка будет заключаться в том, что ей придётся быть подопытной в его экспериментах. — Словами нужно убеждать. Аргументы приводить. А не своего бога заставлять батрачить, — выдал он. Я с этой фразы даже не смутилась. Больше было похоже, что Матэр набивает себе цену. Ведь в остальных случаях он мне уже помогал. Тут же, зная мою боязнь больших скоплений народу, он отчего-то отказывает. — Когда речь заходит о сверхъестественном, то нужно именно подтверждение сверхъестественного. — Христианские миссионеры обходились без божественной поддержки, — тут он немного замялся. — Правда, и они на первых порах делали обложку Библии из асбеста, чтоб в огне не горела. Я поразилась предприимчивости христианских проповедников. Не можешь устроить чудо — сыграй на невежестве, тех кому оно требуется. Матэр долго переступал с ноги на ногу что-то напряжённо обдумывая. — Ладно, будет вам поддержка имени меня. Не будем же мы, в конце-то концов, обманывать паству и опосредованно поощрять её, как людей тёмных, не способных к критическому мышлению. Мне такие не нужны. Это очень обрадовало Соню, она даже вскрикнула: — Ура, помидоры! Матэр сумрачно на неё посмотрел. Он имел ввиду не это. И что из его речи Софья посчитал сие главным его порядком расстроило. Так как на дворе было лето деревенское собрание выбрало место сбора на лужайке рядом с речкой. Неглубокая в своей основе она больше напоминала ручей, извивающийся и петляющий меж одиноко растущих каштанов, буквально усыпанных увядающими свечками. От реки немного несло ряской, коей покрылась большая часть водной глади на радость уткам. Тех было много и они галдя переплывали с места на место в надежде найти место повкуснее. Утки, как и всё живое после катаклизма выглядели странно. Была даже одна, у которой был намёк на вторую голову, правда дальше дополнительного отростка, растушего, как положенно из туловища, отдалённо напоминавшего шею, эта ассоциация зайти не могла. Это никого не удивляло. Добрая половина домашнего скота так же могла похвастаться радиоактивностью. Да что там домашний скот! У нас и по сей день рождались дети с шестью пальцами. А у большинства женщин было по четыре, а то и по шесть сосков. Атавизмы вылазили с пугающей регулярностью. Лужайка была широкая, на ней вполне могла уместиться вся деревня. Жёлтая по-осеннему жухлая трава укрывала её почти всю. Молодёжь так активно голосовавшая за сбор на природе уместилась в первых рядах перед на скорую руку сооруженном помостом. Народ ждал начала представления. К кому-то пришёл бог и объявил общий сбор! При том никаких подробностей Женька не выдавал, но при этом умудрился так заинтриговать публику, что пришла реально вся деревня. Большинство, конечно, же в рассказы о боге не поверили, но пропустить такое шоу не могли. Сельский быт скучен, и потому любое событие сразу же приковывает к себе массу внимания. А тут обещается развлечение, о коем можно посудачить добрую неделю. Великий сборщик мялся на помосте, не зная с чего начать. У него был ступор. Собрать всех — собрал, теперь говорить что-то надо. А он ничего нормального связать не может. Я ему за день до сбора советовала составить план выступления, чтобы потом не мяться, уже имея общее представление о своих действиях и словах проповеди. Так нет, брат отказался, заявив, что ему легче импровизировать на месте. А теперь теряется. Матэр из-за этого на него зло поглядывал. Ему не терпелось заполучить какую-никакую паству. А главный проповедник медлит, разочаровывая, как нетерпеливую публику, так и своего бога. — Как я уже говорил, я недавно познакомился с богом, — невнятно начал Евгений. Он это сказал чисто для того, чтобы хоть с чего-то начать, думая что в последствии, когда он уже приступит к делу, слова польются из него потоком. Объясняя, рассказывая, дополняя. Матэр от такого вступления аж нахмурился. Проговариваемое звучало бредово. Он уже подумывал не пригласить ли на помост Софью? Вдруг у неё дела пойдут лучше. Но не успел он никак вмешаться в происходящее, как раздался голос из толпы: — И кто к тебе приходил? Уж не Перун ли? — и сказавший это мерзко захихикал. Я начала искать глазами того, кто это проговорил. Не нашла и только тяжело вздохнула. В принципе, нет ничего удивительного в том, что наши язычники в первую очередь подумали о своих богах. Было бы хуже, если бы они приняли Женю за недавно обращённого христианского миссионера. Тогда дело могло бы дойти и до агрессии. Слава богу, остальные тоже придерживались того же насмешливого тона. Явно пришли сюда смотреть как кто-то сходит с ума. — Нет, не Перун, — уже более спокойно и уверенно продолжал Женя. — Перуну это незачем. Он менее общителен и не ждёт от своих людей товарищества. Из-за того, что насмешка его огрела, как обухом по голове, он быстрее собрался с духом. Ведь, если над тобой насмехаются, надо не потерять лицо. А что там говорить уже не важно. Главное не уходить от изначальной тематики и в итоге сохранить честь. Это для Евгения было куда понятней изначального задания проповедовать. Теперь он просто доказывал, что он — не псих. — И кто же тогда? — вопрошал всё тот же голос из первого ряда. Я успела его немного рассмотреть. Естественно это был Толик Кравчук — главный забияка села. Он сидел на траве чуть ли не в позе лотоса, правда руки он держал не на коленях, а они сзади упирались в землю. Его растрёпанные тёмные волосы порывисто колыхались во власти тёплого летнего ветра. Лицо его с сильно выделявшимся носом-картошкой было обращено к помосту. Губы кривила вечная ехидная улыбочка. Он был хорошо сбит. И в целом, если бы не выражение лица, оставлял бы за собой приятное впечатление. — Матэр, — громче, чем того требовалось ответил Евгений. Это вновь прорезалось его волнение. — Он бог Тьмы и материального мира. Матэр, не замечаемый остальными, ободряюще кивнул Жене, передумав его кем-то заменять. Всё вошло в более адекватное русло, чем того можно было ожидать от начала данного мероприятия. — Не знаем такого! — возвестил тонкий девичий голосок. — Да и знать не хотим! А, если он хочет общаться пусть появляется! Евгений постарался, как можно более незаметно для окружающих, бросить на Матэра жалобный взгляд. Публика была готова к появлению главного героя. По крайней мере, она не отрицала саму возможность его наличия. А этого для них уже много. Они выбрали благодарную почву — язычников. Для них богом больше, богом меньше — с них не убудет. — Он не может появиться перед вами, пока вы в него окончательно не поверите, — заучено сказал Женя. Я, молчаливо стоящая позади брата на помосте, ободряюще положила тому руку на плечо, ибо знала: сейчас начнётся! И оно не замедлило начаться. — Да ну! Лабуда какая-то! — Он сам хочет товарищества! — Он что и доказать своё существование никак не может? Все эти высказывания посыпались с разных концов лужайки. Высказать своё мнения относительно такого странного бога постарались все. Не все даже выражали его цензурно. С некоторых сторон звучал и отборный мат. — Почему не может? Всё он прекрасно может, — выдал Женька, кивнув Матэру. Тот скривился, но силу свою сверхъестественную показал. По щелчку его пальцев в воздухе начали материализоваться помидоры. Однако был и один кокос. И, если помидоры были маленькие, их когда-то звали томатами чери, то кокос был несоразмерно большим. Именно он и рухнул Кравчуку на голову. Тот чем-то сильно не понравился Матэру. И он, как божество безбашенное, вознамерился решить вопрос силой. После такого представления, с падающей с небес едой, весь народ, собравшийся на поляне, повскакивал. Но были и исключения, тот же Толик потерял сознание от сильного удара. Да что там говорить, об его голову кокос раскололся. Так что на неопределённое время его, Кравчука, вывели из строя. Удивлённые люди озирались и с опаской поглядывали на небо. Вдруг ещё что упадёт. Инцидент то был. Софья же расплылась в счастливой улыбке. Не хватала только начать подпрыгивать и орать: «Помидорки, помидорки!» Ей было весело, теперь она не не одна такая, что была заляпана, не пойми откуда появившейся, едой. — И что это было? — вопросил деревенский староста. — Вы говорили про бога Тьмы, а тут скорее бог помидоров. Я тихо хмыкнула. Вот божества-овощи мне ещё не встречались. Хотя кто его знает? Вдруг у какой-нибудь народности и такие есть. Человеческое воображение способно на многое. По себе знаю. В жизни-то всякое бывает. — Вообще-то я ещё бог материального мира, если вы забыли, — лениво ответствовал Матэр. — Кто-то будет спорить, что помидоры материальны? Спорить с Матэром вообще было бесполезно. Он мог, уйдя в демагогию, доказать, практически, всё, что угодно. Главное твёрдо знать цель, конечный результат того, что хочешь разместить в чужом разуме. И тогда, когда у тебя все карты на руках, можно, пользуясь софистикой обосновать то, что захочет твоя левая пятка. После его слов в него вперилась не одна пара глаз. Собственно смотрели на него не все. Были и те, кто не поверил и аргументу в виде чуда. Но всё же большая удача в том, что нам поверила хоть какая-то часть деревни. А, ведь, дальше будет только лучше. Силы Матэра возрастут и неофитов станет гораздо больше.