Жрица придуманных богов

Обжилась я, в сотворённом специально для меня, месте быстро. Нежилой вид оно больше не имело. В одном из кресел скопом была навалена одежда. Раскрытые в разных местах книги лежали, как на столе, так и на кровати. Заложены они были чем попало: от карандаша или мелкого листика бумаги, до ножа и чайной ложки. Продовольствие мне притаскивали другие понятиши, в основном, это были Закон и Традиция. Работала я вплотную только с ними. Им на окружающий антураж было наплевать, и поэтому мы фонтанировали идеями в окружении грязных чашек и, где попало сваленных, предметов. — Ребят, на меня Йиддэ давит, говорит: учи язык, твои переводчики не вечны, — поделилась как-то основной своей проблемой я. — Вы не могли бы посоветовать мне учителя? Кто у нас, вообще, за речь отвечает? Традиция и Закон синхронно помрачнели. Сразу было видно, что тема затронута не из приятных. — Она не станет тебе помогать, — глядя в пол и стараясь не встречаться со мной взглядом отозвалась Традиция. Она была хрупкой девушкой азиатской внешности. И всегда старалась соответствовать тому, за что отвечала. Ну, всему бы она соответствовать она, разумеется, бы не смогла, но то, что не противоречило друг другу принималось ею во внимание. Тут было всё, начиная с уважительного отношения к личностным границам, в лице даже попыток, как можно реже смотреть глаза в глаза, заканчивая какими-то странными, а порой и жуткими практиками, призывающими каждый год на шею, для её растяжения, надевать очередное кольцо. Ходила она только в закрытых платьях в пол. Волосы всегда были собраны. Голова покрыта. На лице, а по её собственному признанию и на всём остальном теле, красовались племенные татуировки. При приветствии девушка отвешивала поклон. — Почему? — удивилась я. Неужто у Речи тоже свои принципы, касаемо помогающих развитию трудностей в обучении? — Ты не совсем понимаешь в чём дело, — подключился к разговору Закон. — Ей даже отдать приказ нельзя. Она никого не слушает. Ыльт — она, проще говоря. Речь — это изначальное имя Шизофрении. Именно с появлением языка можно говорить о наличии достаточно развитого мышления, способного расщепится. И до того, как человечество развило свой язык настолько, что появилась письменность и слова, которые будут полно отражать действительность мироздания, всем этим занималась именно она. У неё были разработки собственного языка, так и не получившего алфавита, но те же числа ею придуманы были. Есть духи которые до сих пор пользуются ими. Закон смотрел на меня сурово и говорил жёстко, будто часть вины за всё это лежала на мне. Хотя, возможно, для него всё так и было. Он, вообще, имел неукоснительные моральные нормы, напрямую зависящие от права той среды, в которую он попал, и чёткое понимание нравственности, основанное на том же. Даже его облик не говорил — кричал об этом. В Третьем Рейхе, о котором я уже успела узнать из книг, да и История много о нём рассказывала, его бы назвали человеком нордического характера. Он был затянут в строгий костюм тройку, выглаженный настолько, что нельзя было заметить не единой складочки. О стрелки на его брюках, казалось, можно порезаться. — Кстати, если тебе интересно, могу вкратце рассказать, о том языке… — он замолчал, выжидательно глядя на меня. Как мне могло быть не интересно, если это изначально мой персонаж, чьё поведение, буквально, вышло не только из-под контроля её непосредственного начальства, но и моего? — Если тебя не затруднит… Закон мне важно кивнул. Его не затруднит. Он такое посчитает важным. Раз инцидент был, в дальнейшем такое следовало пресекать. Он думал, что дав мне полную информацию о случившемся, получит хотя бы совет, как такого не допускать впредь. А язык — образ мысли разумного, поняв его, о нём можно многое сказать. И уже имея полное понимание его мышления, как-то с ним работать. — Слова Шизофрения разработать не успела, может какие-то наработки появились уже сейчас, она начала с синтаксиса, времён, у неё были артикли и формы единственного и множественного числа. Так же, если бы язык был окончен, ему однозначно потребовались бы апострофы, — начал вступительную речь Закон. — Порядок слов в предложении был чётко установлен. Сказуемое в её языке всегда находилось на первом месте, ибо не важно кто, главное что сделал. Только деяние определяет разумного. Вторым шло подлежащее, чтобы знать кого винить или же благодарить. Потом дополнительные члены предложения. Слова не подлежали изменению, что это за часть речи указывал артикль. Времён было пять. Лишь прошлое не разбивалось на деления, оно для неё было неизменно. В настоящем важно, о чём мы говорим о процессе или же о результате. Будущего так же существовало две формы. Вероятное будущее, зависящее только от тебя, и маловероятное, в которое может затесаться уйма случайностей. Звук, возвещающий о множественном числе, мог быть как гласным так и согласным, это зависело от того, на что заканчивается слово. Это всё, что нам известно об её языке, в каком состоянии он сейчас — нам не известно. Я долго перерабатывала, поступившую информацию. Язык был интересным, жаль не оконченным. Но не к самой же Шизофрении приставать с вопросами! — Вот как избежать того, что стало с ней? — задал самый насущный для него вопрос Закон. — А чем был мотивирован её уход в ыльты, насколько я понимаю, она свой переход совершила первая? — решила уточнить я. Традиция как-то сникла, в её глазах я увидела полное непонимание действий коллеги. Закон же подобрался. — Она долго вещала, что ей надоела тирания Матэра. Она уйдёт и создаст то общество, в котором власти не будет вовсе. Хотя, если, говорить откровенно, там власть — она. Шизофрения оправдывает это тем, что её привилегированный статус строится на авторитете, а не на, как она называет всё это, «родительском праве». Так же ей было скучно наблюдать здоровые общества, и она решила, что только те у кого есть проблемы с психикой могут быть толерантны друг другу. Она сама расколола своё сознание, от других понятишей, последовавших за ней, того же она не требовала. Их задача была изобрести что-то своё. Радиоактивные элементы к ним просто примазались. Их же тела, как бы, тоже страдают от такого количества радиации. А это отражается в том числе и на психике. На анализ ситуации ушло много времени. Посоветовать чего-то дельного так сразу я не могла. Но только в ходе речи Закона я задалась вопросом, на который сама же нашла ответ. Мне была непонятна хронология событий, если у Матэра биполярка давно, а человечество появилось относительно недавно, как это вяжется одно с другим? Духи мироздания существуют вне времени, для них оно линейно, но для каждого линия своя. Но значит ли это, что есть возможность пообщаться с Речью до того, как она стала Шизофренией? Вряд ли. Мы с ней уже знакомы, судьбоносная встреча состоялась, да и вполне может выйти, что, если мне удастся переместиться во времени, я сама подтолкну Речь к становлению Шизофренией. Это был какой-то парадокс. Можно ли найти альтернативную реальность, в которой самого раскола не было? А вот это, к сожалению, было невозможно. Потому как именно я — четвёртый демиург, а создала я метафизику мира, в том числе и благодаря Шизофрении. Такой реальности может не быть, ибо она сама вполне могла меня подтолкнуть к своему созданию. Я же не знаю толком в чём первопричина. Да и вряд ли она, вообще, есть. — Мдя… поведение Матэра в этом нам не изменить, — признала я, чётко понимая, что тот не захочет меняться. — Но вот неплохо было бы порой видеть себя со стороны, это хотя бы помогло бы отделять главные желания от второстепенных. А так же позволило бы нам увидеть то, что нам в нас самих не нравится. Моя идея и Традиции и Закону в чём-то понравилась. — Мы можем раз в сто лет показывать понятишам и мельчишам, кто они такие, благодаря твоей, Княжна, власти, — воодушевился Закон. — Необходимо подобрать наиболее близкую к этой реальность и не то транслировать духу события оттуда, не то его самого туда отправлять. Я задумчиво откинулась на спинку кресла так, что моё лицо скрыла его тень. — Ну, раз я инициатор подобной идеи, то и такую проверку должна пройти первой. Мне было интересно взглянуть на себя со стороны. Должно всплыть многое, что прячется в тени при обычном взгляде на мир. Появятся впечатления от себя. А это — необычный опыт, которые не то что отвергать не стоит, который нужно принять смело и с распростёртыми объятиями, ибо в отношении себя мы зачастую слепы. На этом и порешили. Коллеги разошлись решать рабочие вопросы, так сказать разгребать текучку, а я отправилась в комнату с монитором. Быстро задав аппарату нужные параметры, я принялась со стороны наблюдать за своей жизнью. Это было даже не зеркало, пускай она и прекрасно отражало внешность в движении. Не забывая о мимике, тембре голоса и мельчайших повадках. Начать, пожалуй, стоит себя воспринимать с физической стороны. Ведь и внешность, а точнее отношение к ней может многое сказать мне о самой себе. Внешний облик других мне сразу бросался в глаза. Свой же… не до него было, в общем. Достаточно быстро я отметила, что абсолютно не слежу за волосами и начинаю мыть их только тогда, когда и заняться-то больше нечем. А мои волосы, когда чистые, — очень красивые: густая копна русых кудрей. Грязные же они словно блекнут, теряя хоть какую-либо выразительность. Я и до этого знала, что чересчур часто их собираю в короткий хвост, но только теперь отметила, что это акцентирует вниманием на моих довольно больших ушах. Так же я отметила, как именно смотрю на людей, во взгляде читалось, что я их воспринимаю, в первую очередь, как очередной объект для изучения. Когда взор зелёных, с карими прожилками у центра и неким налётом серости у края зрачка, глаз направлен на что-то интересное зрачок становится чрезвычайно расширенным, будто я что-то употребила, какие-нибудь грибочки галлюциногенные. В остальном внешность воспринималась по-разному в зависимости от того, была ли я чем-либо увлечена в тот момент, когда меня могли наблюдать. Если была, то смотрелась я эффектно, не будучи при этом красавицей, но оставаясь харизматической личностью, если нет, то я начинала представлять собой обычную невзрачную девчонку. Закончив с анализом внешности, я перешла к наблюдениям за своим поведением. В первую очередь, меня укололо насколько я несправедлива к матери. Она, как может, проявляет свою заботу обо мне, я же не просто нахожу её излишней, так ещё и зачастую принимаю её в штыки, считая, что большая её часть базируется на материнском невежестве. Получается, что я поступаю, по меньшей мере, жестоко. Необходимо входить в положение человека, пусть, и делая скидку на его образование с ценностями на пару. После этого даже ситуация с братом задела меня куда как меньше. Порой выходило, что я его услугами только пользовалась, ибо мне это было выгодно. Наиболее равные отношения у меня были с Софьей. Мы делились с ней проблемами, коротая время за их обсуждением, в попытке их хотя бы обесценить. Я учитывала её потребности. Она не давила на меня своим мнением, ну, или старалась не давить. Как-то вышло с ней за всё наше знакомство я не ссорилась ни разу, и это при том, что нас обеих можно было отнести к конфликтным людям. Наши отношения с Матэром я тоже нашла более или менее равноправными. Ему важно было согласие на любой, проводимый им, эксперимент, пусть он и декларировал это достаточно странно. Я же всегда ждала его одобрения. О связи с Йиддэ судить пока рано, она не показала себя во всей красе. Но больше всего меня неприятно поразило то, как я вела себя в селе. Избегая любой работы и уходя в свои мысли и мечтания, я, откровенно говоря, бездельничала, это было единственное определение, которое мне можно было дать. Как только меня терпели? Пускай, сейчас всё было уже не так, но за былое я испытывала некое чувство вины, к которому примешивались нотки стыда. Я долго не могла отойти от той меланхолии, что нахлынула после просмотра основных событий моей жизни. Состоянии длилось долго. Я около двух недель не хотела никого видеть и гнала всех в шею из архива. В чём тут дело похоже поняли только Закон и Традиция. — К тебе уже можно или ты теперь до скончания веков отсюда не выйдешь? — постучался ко мне Закон. — Да заходи уже. Дальше рефлексировать не имеет смысла. Всё равно ничего нового и дельного в голову не придёт, — разрешила ему зайти я, не вставая с кресла. Закон быстро обустроился напротив меня на кровати, потому как не знал, куда он вправе перекладывать те вещи, что огромной бесформенной кучей были свалены во втором кресле. — Я набросал несколько первоочередных проблем, — он достал из внутреннего кармана пиджака втрое сложенный лист и начал. — У нас, как у понятишей, так и у мельчишей проблема. Мы заведуем всем, что входит в то абстрактное понятие, в честь которого мы названы. Мельчиши контролируют все атомы своего элемента, что находятся во вселенной. У многих мозг просто не выдерживает такие колоссальные объёмы информации. Человеческое сознание способно вместить только 1024 терабайта памяти, нам требуется больше. Нужно как-то метафизически обойти этот момент так, чтобы мозги духов не вскипали от такого количества работы. Я поглубже зарылась в своё кресло, спиной пытаясь отодвинуть, слишком уж мешающие удобно лежать, кофты. Я думала. Искала что-то, что может помочь разрешить ситуацию. Хоть какую-то зацепку. Хоть что-то. И вот!.. кажется, нашла. — Что будет?.. скажем… если мы распространим мозг младших духов далеко за пределы их физических тел? Будут подключены к действию атомы, находящиеся рядом с воплощением духа. Именно они возьмут на себя дополнительную нагрузку, касающуюся памяти и мышления, когда человеческое сознание станет такого не выдерживать. Тогда и полностью уничтожить такого духа будет нельзя. Клетки мозга отмирая распространят атомы в пространство в хаотическом порядке и они при желании духа смогут вновь создать новое тело. Оно может быть идентично старому, — такое воплотить, естественно, легче — а может быть и иным, в зависимости от желания, продуманности и фантазии творящего. Закон строго формально кивнул мне, стенографируя то, что я говорю. Потом отложил шариковую ручку в сторону, поправил на переносице очки — их он носил только при работе с документами — и задал такой вопрос. — Вновь создать тело смогут далеко не все. Те, что имеем мы сейчас, творил Матэр, а сами… не у всех хватит на такое знаний. И если мельчиши в своём большинстве справятся с поставленной задачей, то мы, понятиши — гуманитарии. Для такого акта творения нужны далеко не поверхностные знания в биологии, физики, химии, анатомии. Как с этим быть? Я нахмурилась и сама поняла, что немного намудрила. При таких условиях я была бы одной из первых, кто в случае чего остался бы без тела. — Ну давай так. Если дух не способен по каким-либо причинам создать себе видимое воплощение, то можно использовать уже готовое. Однако в таком случае, его нужно занимать либо в момент зачатия, либо в момент рождения. Первое предпочтительней, ибо в таком случае ты не борешься даже с той информацией, что усвоена зародышем в утробе. А это как бы факты о безопасности и обильности мира на данный момент. Ежели ты не хочешь девять месяцев страдать не пойми чем, будь готов к тому, что на характер человека влияет не только окружение, но и наследственность. Может, поменяться, к примеру, темперамент, на который в первом случае у тебя остаётся возможность повлиять. Закон записал и это, что-то в своей стенограмме он подчёркивал жёлтым маркером, что-то выделял кавычками, скобками или слешем. От чего это зависит я так и не поняла, но спросить поленилась. Он в своём деле был очень педантичен и скрупулёзен. Но по нём всё равно было видно, как он устал. Не от того, чем был занят сейчас, а вообще, в целом. Закон устал от жизни, от работы. По нём судить было сложно, но, однозначно, эмоционально выгорел он уже довольно давно. Возможно, ему не нравилось то, что люди никак не могли изобрести единый закон на все времена, а то, что находили и придумывали, постоянно меняли. А ему всё это необходимо было усваивать и следовать тем нормам в тех обществах, где такое практиковалось. — Давай, я внесу ещё одно предложение, — захотела сделать ему своеобразный подарок я. Понятишь оторвался от блокнота и поднял на меня свои безэмоциональные глаза, показывая всем своим видом, что готов слушать меня со всем вниманием, он сам готов воплотить в себе само понимание слова «внимание». — Будет справедливо, если любой дух, на службе у Матэра и Йиддэ, сможет умереть по собственному желанию. Но тогда ему нужно подыскать человека или другого разумного, что психологически подходит на эту должность. Он может быть, как из нашей, так и из другой реальности, — говоря это, я с любопытством следила за реакцией Закона. Пока я проговаривала своё предложение, понятишь весь внутренне подобрался. Он сразу понял для кого и зачем, я внесла эту оговорку. И по нём сразу можно было сказать, что он благодарен за оказанную заботу. — Я это учту. Мирозданием после оформления твоей идеи такое учитывается и так. Я записываю только для того, чтобы донести потом изменения до всех заинтересованных лиц. А сам я… я не знаю, когда именно воспользуюсь такой замечательной возможностью, но уверен точно, что этот день вскоре — не по-человеческим меркам, конечно — настанет, — взгляд его хоть немного потеплел, о том шансе, что дала ему я, он сам мог только мечтать. Мы какое-то время посидели молча. Я искала дополнительное вдохновение для других идей, оформляющих метафизику мироздания по моему собственному вкусу, а Закон думал о чём-то своём, возможно, уже мысленно подыскивал себе преемника. Закончив с обсуждением вопросов такого порядка, мы перешли к решению проблемы ограничения власти Княжны Воображение. Мысли стали прятаться по самым дальним и тёмным углам моего мозга. Самой лишать себя каких-либо возможностей не хотелось до ужаса, но раз Йиддэ сказала: «надо», мне ничего не остаётся, как ответить: «есть!». Поэтому я решила начать с простой разработки своей епархии. — Я вот, что думаю… мне подогнали микробов-переводчиков из другой реальности. Насколько я поняла, они были придуманы кем-то и получили свою жизнь в другом мире, благодаря установке: всё, придуманное человеком должно существовать где-то во вселенной. И тут рождается такой вопрос: а только ли автор идеи способен её дополнять и развивать. Мне кажется, что это далеко не так. Значит, создатель такой реальности вносит в неё набор каких-то непреложных фактов, будь то реалии мира или черты характера его персонажей. Но, если идею возьмётся дополнять не один человек, то весьма вероятно, что на выходе мы будем иметь две противоречащие друг другу реальности. Выходит изначальный мир должен своего рода расслаиваться, сообразуясь с иными взглядами на изначальную задумку. То есть мне придётся принять, как обязанность, фильтровать стоящие идеи и создавать для некоторых альтернативные реальности. Я так понимаю, что это нужно только в тех случаях, когда тот, кто задумку автора развил, начал в какой-то мере игнорировать или противоречить фактическому мнению демиурга того мира. В остальных случаях реальность должна образоваться сама собой, ведь она подразумевает лишь иной ход развития событий пусть и с какими-то серьёзными дополнениями в структуру мира, — моя мысль летела быстро и из-за всех сил старалась не перескакивать с одного на другое. — Насколько я поняла, ткань пространства меж мирами может истончиться и порваться. Значит, задача Княжны — ликвидировать прорыв, во избежание столкновения миров. Если есть какая-то возможность перейти из мира в мир без моего на то ведома, то я должна проследить, чтобы инцидент не стал угрозой для существования реальности. К примеру, не думаю, что чем-то хорошим окончится существование двух экземпляров одного и того же человека в одном и том же мире. Мироздание не терпит повторений. В таком случае, если переход из реальности в реальность совершаю я — на ткани миров это не должно отражаться. Всё же все эти альтернативы — моя вотчина. Закон ухмыльнулся одним уголком губ. Незаметно, если не приглядываться, мне кивнул, понимая, зачем я всё настолько детально оговариваю. Но по нему было заметно, что он ждёт именно того, что требовала от меня моя Госпожа — ограничений моей власти. — Ладно-ладно! — со вздохом согласилась я перейти к самому главному за сегодня. — Раз уж мы определились, что всё, придуманное человеком, должно существовать где-то во вселенной, то… и возможности любого духа, Княжны в том числе, так же зависят от веры окружающих его людей. Неизменна у Княжны только способность перебраться в другую реальность, неважно одной или с кем-то. При одновременном нахождении в двух альтернативных мирах — тогда атомы распыляются между реальностями и для окружающего ты не более чем не до конца материальная проекция — остаются наименее шокирующие навыки обоих миров. — Спасибо, что хоть начала разрабатывать эту тему, — ровно сказал закон. — Но в таком случае нам нужно больше теории о том, как какой-либо разумный может создать другой мир. Как на это влияешь ты. Рассуждай теперь на эту тему. Я записываю. Я несильно надавила на глаза, вызывая перед взглядом в чёрную пустоту век разноцветные круги. Мне необходимо было ненадолго отвлечься. Бывало, что с этой же целью, я кусала внутреннею сторону щёк или, когда никого не было рядом вгрызалась в предплечье. Боль позволяла переключить внимание с напряжения мысленного на неудобства телесные. Потому иногда доходило до страшного. Те же вскакивающие на лице и плечах прыщи я раздирала в кровь, а, когда они заживали, сдирала корочку. — Любая фантазия, любая продуманная идея, неважно записана она или всего лишь хранится в чей-то черепной коробке, имеет своё право на существование. Единственное. Автор, демиург, в общем, создатель мира не вправе противоречить законам мироздания, если он не создаёт свою Землю с прописью своих законов. В таком случае над ним довлеют лишь психологические нюансы. Им он противоречить не может, ибо его бытие само подчиненно им. Когда автор начинает им противоречить, мир просто игнорирует, выходящие за рамки дозволенного, факты, — я пожала плечами, показывая, мол, всё очевидно. Закон записал и это, после чего предложил поразмышлять уже на тему власти Княжны Воображение. — Княжна Воображение имеет власть только над метафизическими законами мира, но не над физическими, биологическими или какими-либо другими. Так же ни автор ни Княжна не могут и не имеют права дополнять или изменять реальность в процессе её постижения. На другие реальности этого спектра новая информация повлияет, но не на ту, в которой будут они. К Княжне в её мире это отношения не имеет, ибо она — четвёртый демиург. Мы обговорили ещё несколько малозначительных деталей и аспектов, изменяющих систему мироздания, и разошлись. Мне теперь предстояла встреча с Традицией. Так как у каждого культа и религии были свои ритуалы и праздники, необходимо было создать их. Но прежде чем она пришла, я решила немного облагородить то место, в котором обитала и привести себя в порядок. Наваленные повсюду вещи я свалила огромной кучей в гардеробе и завесила их шторкой. Сама же взялась переодеться и искупаться. Ту же голову я не мыла около недели. А водные процедуры — это не только гигиена, но и неплохая возможность расслабиться. Традицию я встретила в махровом халате нежно зелёного цвета с полотенцем на голове. Несмотря на то, что фен у меня был и я им даже умела пользоваться, волосы я предпочитала сушить по старинке. Так они естественней высыхали. Традиция к такому отнеслась нормально, ведь она отвечала за своё понятие полностью, а значит учитывала не только традиции народов и культур, но и семей, как определённых ячеек общества, ей не сложно было приноровиться даже к индивидуальным ритуалам разумного, живущего в одиночку. — Здравствуйте, Княжна, — отвесила она мне лёгкий поклон. — Я готова приступить к усвоению тех правил проведения праздников, что вы способны придумать. Почту это за честь. Я пригласила её сесть, предложила чаю, сама закуталась чуть ли не по уши в халат и стала выдавать те наработки, которые уже поселились в моей голове, по ходу дела, дополняя их, конечно. Ухватив идею за хвост, я могла разрабатывать её очень долго. Она, буквально, не хотела меня отпускать. После такого даже уснуть было проблематично. Ход мыслей не желал делать остановки и мешал телу полностью расслабиться. И неважным было бы даже то, что я вполне могла до этого фонтанировать идеями на протяжении восьми часов подряд. Не взирая на обстоятельства, в моей голове рождались новые теории, взаимосвязи и много чего другого. От окружающего мира я могла всецело абстрагироваться. — Я думаю, легче всего праздники будет увязать с каким-то определённым положением звёзд, — начала я с объяснения почему всё должно быть так, а не иначе. Мне всегда требовалось чёткое обоснование происходящего. Меня дезориентировали в пространстве жизни, выходящие из ряда вон случаи. Пока я не приходила к их полному осознанию, я ходила с чуть ли не гудящей от переизбытка мыслей головой. Для меня было страшно плохо понимать, что именно и почему твориться. Я с трудом общалась с людьми, чьё поведение не отличалось последовательной логикой. Мне было просто не ясно, что можно от них ожидать. И зная эту свою черту, я старалась по максимуму разъяснять важным для меня личностям почему я решаю, делаю, думаю именно так. — Да, Варвара Геннадиевна, это распространённая традиция. Вечный танец звёзд, что мы можем наблюдать в небе, многие народы приводил к мысли, что он имеет сильное влияние на их жизнь и судьбы мира. Но даже, если считать астрологию — лженаукой, то вычислить, когда отмечается праздник в таком случае можно и без наличия календаря, особенно тогда, когда привязка идёт к Луне, Солнцу, кометам и затмениям, — одобрила моё предложение Традиция. Я ей благодарно кивнула, некоторых фактов из её слов я не знала, а новая интересная информация в любом случае пригодиться мне в дальнейшем. Я в своём творческом воображении черпала сведения из тысяч источников. Чем полнее у меня получиться понять мир, тем легче мне станет, как строить свои гипотезы, так и жить в нём. Для меня незнание чего-то важного, особенно, если это тем или иным образом касается меня, было смерти подобно. Возможно утрирую, но, что сие для меня болезненно, я осознаю совершенно чётко. — Так вот… к чему это я, — мне нужно было пару минут на приведение мыслей, метавшихся в голове, в чёткий и стройный порядок. Который не стыдно выдать на суд других, и поэтому я пошла на уловку — вставила лишний речевой оборот, дающий время, всё лучше обдумать. — Праздники мне видятся, как чествование какого-то божества. Поэтому я привязываю Йиддэ ко дню, пускай, и не календарному, а своему, а Матэра к ночи. Логичнее всего им выделить дни летного и зимнего солнцестояния. Традиция согласилась и с этим, хотя, вообще, не в её характере было возражать кому-то, кто стоял иерархически выше неё. Ей было легче укорить в приватной обстановке, указуя на то, что чьё-то поведение не вписывается в рамки этикета. А она была ранимой дамой, её такое задевало, даже когда речь шла не о ней, а о ком-то другом. Но ведь это всё не совсем о том. Здесь нет противоречия построенному порядку субординации. И она не стремилась вносить логические коррективы, вводимым нормам. — Тогда… — вновь взяла передышку паузы я. — Днём Йиддэ будем считать двадцать второе июня. Мне кажется, что в эту ночь нельзя будет спать, ибо богиня Света характеризует собой день личный, но не календарный. Чтобы почтить свою покровительницу, следует писать стихи, создавать танцы, прорабатывать философские теории. В этот день предпочтительно употреблять лёгкую растительную пищу. Нельзя баловаться даже слабо действующими наркотиками, такими как алкоголь, никотин, кофеин. Закончив свою мысль я сложила пальцы домиком, продавливая их друг в сторону друга до характерного щелчка. Сие знаменовало то, что с первой важной датой мы разобрались. — Чувствую, ей это понравится, — Традиция мечтательно прикусила губу, уже предвкушая реакцию Хозяйки на такое нововведение. Я на это лишь лукаво ухмыльнулась кончиками губ. Кому как не мне знать, что предпочитают мои боги, ведь именно я их выдумала. — Давай разбираться с Матэром, — перешла к следующему пункту программы я. — Это у нас двадцать второе декабря. День желательно провести в бодром состоянии. Недосып и пересыпание следует исключить, нужно чувствовать себя выспавшимся. Из рекомендаций… в сей день необходимо заканчивать все начатые дела и не начинать новых. Хорошо бы именно в этот день подвести итоги года, можно взять выше — прожитой жизни. В остальном праздник посвящается материальным удовольствиям: от гурманских до сексуальных. В пищу употреблять, в основном, мясо, рыбу, орехи, любые плоды и овощи. Злаки следует исключить. Я уже читала по своей специфике интересов, как люди жили и выживали в разные времена. Та праздничная диета, которую я описала, одно время называлась палеолитической. Я, разумеется, не стала настаивать на том, чтоб продукты животного происхождения не подлежали термической обработке, ибо видела это неким перебором для желудков людей, привыкших к готовой пище. Традиция усвоила и это, в отличии от Закона она доверяла новые нормы поведения своей памяти. — А Великое Оно? — спросила она, не поднимая на меня взгляда. Я задорно цокнула языком, предугадывая то впечатление, что окажу своей идеей. — А ему мы посвятим каждый день года. Оно ведь бесстрастно и не способно на оценочные суждения, Оно не будет тебя винить, пока ты сам не винишь себя. Великое Оно — всё сущее, как материальное, так и нематериальное. У Него есть непреложный закон, но даже, если ты его нарушишь, Оно всего лишь запишет новое исключение из общепринятых правил. Поклоняться Ему, всё равно, что поклоняться себе, миру, окружающим разумным и не очень жизненным формам. Надо просто знать, что оно есть. Единственное условие существования — это разнообразие. Неважно чего: объектов, животных, растений, поведенческих линий — неважно чего. Так что главное — каждый день года сделать особенным, неповторимым, выдающимся. Традиция ошарашенно распахнула свои узкие глаза. До этого момента, я думала, что она физиологически на такое не способна. — Это… это… это… — на эмоциях та никак не могла закончить предложение, — Это же очень сложно! Я немного виновато пожала плечами и, чуть подумав, внесла маленький но чрезвычайно важный нюанс: — Это всего лишь идеал, к которому надо стремиться. Традиция немного успокоилась, внезапно поняв, что никаких карательных мер за отступления от этих праздничных ритуалов, я вводить не собираюсь. Это — не более чем направление, указанный путь, выбирать или игнорировать который — каждый решит самостоятельно. Ведь нежелание следовать традиции для меня — не преступление. — Тогда всё хорошо. Я это сообщу тем, кто в силу своего положения ещё не в курсе, внесённых дополнений, — она вновь глубоко мне поклонилась и покинула меня, пребывая в серьёзной задумчивости.