Жрица придуманных богов

Основная моя миссия — моё задание было выполнено. Если Госпоже потребуется что-то ещё, она меня тотчас уведомит. Теперь можно и в город возвращаться. Но как-то не хотелось. Я успела душой прикипеть к этому месту, которое по праву могла назвать домом. Своим домом. Личным. Его не было необходимости разделять с кем-то ещё, кого бы сюда позвала бы не я сама. Я нашла свою территорию, где я полноправная хозяйка. И какие порядки заводить в быту — решать только мне. Здесь мне никто не в праве указывать, как жить. Поэтому и возвращаться не хотелось. Да, я скучала по брату, по матери, по Софье наконец, но замечала, что я постоянно нахожу отговорки, чтобы продолжать тянуть резину в плане возврата к прошлой жизни. Я уже таки собралась уходить обратно в город, оставалось лишь призвать того, кто может меня в него вернуть, как в моём доме объявилась непрошеная гостья. Она возникла внезапно, упав будто снег на голову в середине августа. Благо она хоть не стала телепортировать прямо в выделенные мне комнаты, а потрудилась создать впечатление более плавного вхождения в мою жизнь. Она просто открыла дверь и по-хозяйски ко мне вошла. Наверное, не буду утверждать точно, она захотела со мною познакомиться. Мы были всё-таки своего рода коллегами. Но то, как она ко мне ворвалась… это, конечно же, образно, дверь в мои покои она открывала аккуратно, меня не приятно поразило. О своём появлении в сфере моего влияния можно было и предупредить, а не ставить перед фактом. Мне пришлось долго переваривать произошедшее. С одной стороны ко мне явились без приглашения, с другой лестно было то, что я стала столь важной персоной, коей все интересуются и к кому многие прислушиваются. Благодаря разрывающим меня на части позициям, по которым можно было бы определить отношение ко мне, я так и не смогла составить о ней первого впечатления. Бесцеремонность в купе с заинтересованностью. И что со всем этим прикажите делать? А гостья, пришедшая в мои апартаменты даже не удосужилась со мною поздороваться. Она, заметив мой негодующий взгляд, поспешила кое-как исправить ситуацию. В общем, её приветствие заключалось всего лишь в поднятой руке, обращённой ко мне раскрытой ладонью. На слова она не тратилась, видимо посчитав, что и так будет всё ясно. После скомканного извинения, заключённого в исправлении сложившихся обстоятельств, она разгребла себе место в одном из кресел, свалив одежду рядом с ним прямо на пол. У меня чуть глаза на лоб не полезли от такого поведения. Завершилось всё тем, что она грациозно опустилась в то самое кресло. — Эстетика бардака, я так понимаю, да? Оригинально, — с этими словами она положила руку на подлокотник и изящно подпёрла подбородок кулаком. Я до сих пор не знала, как реагировать на поведение девушки, хотя кем она являлась, я уже поняла. Передо мной — понятиш Эстетика, если я, конечно, не ошибаюсь. Но выглядела дама под стать понятию. Узкая талия затянута в корсет так, что возникают сомнения в наличии нижних рёбер, надеюсь, они у неё всё же есть. Кожаные штаны аккуратно заправлены в высокие сапоги. Вся одежда выполнена в коричневых и медных тонах. В некоторых местах в небольшом количестве были принты в виде шестерёнок стального цвета. На голове какая-то вариация шахтёрских очков с большими линзами, которые использовались ещё и как ободок, не позволяющий волосам лезть в лицо. Сама шевелюра густая и длинная, волной спускающаяся к середине спины, была распущена. Чёрные кудри на ней располагались абсолютно свободно, не стеснённые ни в чём. Косметика на лице присутствовала по минимуму. Подведённые губы и тонкий слой пудры не в счёт. — Нравлюсь? — самовлюблённо спросила она, заметив, что я её беззастенчиво рассматриваю. Я долго не могла определиться с ответом. Я даже не была в состоянии честно самой себе ответить на этот вопрос. Эстетика и привлекала и отталкивала. За ней было приятно наблюдать издалека, но вот общаться благодаря её поведению не тянуло. Слишком уж высокомерно и по-хозяйски он вела себя во всём, что мне пока удалось за ней заметить. — И да, и нет, — всё же нашла, что сказать я. Она приподняла уголки губ в лёгкой ироничной улыбке, точно сразу поняв, в чём кроется суть проблемы. — Эстетика отвратительного, тоже эстетика, — пожала хрупкими плечиками она. Это видимо было использовано, как пример, не более того. К тому же пример ещё и утрированный. — Цель вашего визита? — спросила я, когда окончательно пришла в себя. Соболиные выщипанные бровки в удивлении взметнулись вверх, ещё чётче и правильней очерчивая верхний контур глаза. — Можно и на ты. Так даже удобнее будет. А Йиддэ тут подражать не надо, тебе не идёт! — в последнем предложении прозвучала насмешка. Я внутренне напряглась. Никому я не подражала! Просто, хотела, как умела защититься от подобной бесцеремонности. — Ты не ответила на вопрос, — строго постановила я, сверля её тяжёлым взглядом. Пусть заканчивает свои дела здесь и катится ко всем чертям… которых видимо надо было именовать ыльтами. — Я всего лишь посмотреть хотела. Или ты за смотр деньги берёшь? — ехидненько так уколола она меня, однако после всё же расписала зачем пришла. — Хотела посмотреть из-за кого это Вдохновение не спит третью ночь подряд, при этом предлагая себя, как музу только тебе. Она что хочет меня в этом обвинить? Типа, что я и не ведая о том, лишила всех других понятишей подкормки от Вдохновения? — Увидела? Довольна? Эстетика ухмыльнулась, закидывая ногу на ногу, что помогло мне рассмотреть отпечаток её каблука на ковре. — Абсолютно не довольна. Тут не с чего с ума сходить! Обычная серая мышь, пусть и гениальная, — напрямую выдала она. — Вот… если бы я над твоей внешностью поработала… может я бы его и поняла. А так? На что тут смотреть, спрашивается? Я начала постепенно закипать. Ко мне являются без спроса, так ещё и чуть ли не оскорблять начинают. — Вон отсюда! И чтобы я больше твою наглую морду здесь не видела! Явишься — пинками погоню, — для придания словам особого веса, я аж привстала с кресла. Тихо хмыкнув Эстетика поднялась, смерила меня насмешливым взглядом и удалилась по-английски, не прощаясь, напоследок только зачем-то щёлкнув пальцами. Тогда я этому не придала значения, так же я не придала значения тому, что сама выгнала ту, кто мог меня телепортировать обратно в город. Просить что-то у этой особы — мне виделось унижением. После ухода Эстетики, я долго думала, как выходить из сложившегося положения. Мне благодаря нашему с ней общению, которое особо удачным я бы назвать не смогла, требовалась смена обстановки. Так вновь назревает вопрос: где найти понятиша-извозчика? Ведь получалось, что до этого все приходили ко мне сами. Неизвестно сколько ждать нового гостя или как искать способ кого-то к себе вызвать. — Что бедную девочку все кинули? А она сама не знает, как делаются простейшие для её статуса вещи? — раздался прямо над ухом ироничный голосок Барсика. До сего момента как-то так выходило, что голоса вели диалог, в основном, между собой, уразумев достаточно быстро, что я избрала тактику игнора. Да, порой они мешали процессу творения своим фоновым звуком, да, они мешали мне заснуть, не давая расслабиться и остановить вращение колеса мыслей. Но человек ведь привыкает ко всему. И только сейчас вышло, что они реально меня задели. Отщеплённая часть моего сознания смеялась над моей беспомощностью. Вот такое жестокое предательство от самой себя. Меня от более глубокого осознания произошедшего прошиб озноб. Слишком уж чётко моё внимание сконцентрировали на самой насущной проблеме. От этих мыслей по спине пробежал холодок, а пальцы на руках и ногах немного занемели. Форменное бессилие, когда от тебя ничего не зависит, что может быть хуже? Над ситуацией ты не имеешь и подобия контроля. Ты во власти случая и решений других разумных, на которые повлиять ты сама не способна даже косвенно. — При всём богатстве выбора, а выбора-то нет, — тихо буркнула в сторону я. Я не обращалась к голосам, скорей уж словесно обозначала для себя всю трудность положения. Мне порой требовалось на вербальном уровне подтвердить, что решение вынужденное и от меня зависит мало. Что делать? Только — ждать. Забыть меня здесь, вряд ли, смогут. По крайней мере, я надеюсь на это. Так что стоит лишь один вопрос: как долго мне придётся ждать? Если время ожидания перешагнёт все границы разумного, придётся методом научного тыка искать способ связи. Единственный прописанный мною к данному моменту способ был невербальным и базировался на понятии коллективного бессознательного. Да, он был и я не могла о нём не знать. Но он был, как факт. При разработке этого направления процесс действия я прописать не удосужилась. — Что молчишь, голос со страху сел? — продолжил подначивать меня Барсик. — А вам какое дело? Хоть бы и сел. Будто бы вам не нравится моё положение! Вы заперты в моей голове, наблюдаете за моей жизнью, едко комментируете происходящее. Чем хуже у меня ситуация, тем активней вы издеваетесь надо мной. Да, вы в шоколаде! Я же сейчас полностью в ваших руках. Какая удача! Небось, давно случая ждали? — впервые перешла в наступление я. Недолгая пауза знаменовала, скорей всего, недоумение. Не уверена, что часть моего сознания способна удивиться моему же поведению. Может, они просто решала, как дальше себя вести в связи с изменением привычных поведенческих моделей. — О да, такой шанс не каждый день предоставится! — согласилась со мной Зорька. Я глубоко вздохнула, приходя к мысли, что коротать время, переругиваясь с голосами — глупо. Надо найти деятельность. Это их больше бесит. Они любят поболтать на любую тему и им очень не нравится то, что в их беседе я участия не принимаю. Да, у меня в голове своего рода конфронтация, но как подобное изменить мне пока в голову не приходит. Матэр говорил о медикаментозном решении проблемы, но сам при этом признавал, что способ далеко не идеален. Он как-то раз привёл очень хорошее образное сравнение употреблению нейролептиков. Бог Тьмы сказал, что это всё равно что при существенной дырке в чашке не латать её, а продолжать из неё пить, просто время от времени протирая стол от накапавшей воды. Тогда же он упомянул, что есть более радикальное решение. Провести точечную лоботомию. Одно последствие, и это при наилучшем исходе, — утрата фантазии, меня, откровенно говоря, испугало. Тут видимо расчёт был таков: у пациента больше не хватит воображения на глюки. Я это восприняла, как ампутацию части моего разума. Для меня подобное даже звучит дико. Я живу, а не существую за счёт фантазии! Нет, мне, пожалуйста, проблемы с голосами подавайте, чем проблемы со смыслом жизни и подспудное желание прекратить бессмысленное, бездуховное прозябание. Ладно, думаем, чем заняться. Из весьма хороших вариантов было изучение физики, биологии или истории. Так же вставала проблема языка. Долго меня на костылях из микробов-переводчиков не продержат. Необходимо уметь читать-писать самой. Это, пожалуй, более животрепещущий вопрос. Без преподавателя, конечно, в изучении возникнут определённые трудности, но даже они решаемы. При чтении микробы просто озвучивают написанное в твоей голове. Если более внимательно подойти к процессу, можно отметить необходимые закономерности. Взяв тот же алфавит, они должны озвучить буквы. При каких-то знаках появляется интонация. Значит, нужно всего лишь более дотошно подойти к вопросу. Из этого следует, что мы совмещаем приятное с полезным. Берём любую книгу неважно научную или художественную и начинаем детально изучать, как одно, так и другое, отмечая все нюансы. Какие-то проблемы при таком подходе, конечно, возникнуть могут, но хоть я стану сама понимать написанное, и меня в письменной речи станет легче понять. Когда я уже устала считать дни до чьего-либо прихода, а моё изучение языка продвинулось настолько, что я могла что-то написать чисто из головы, не пользуясь при этом книгами в поиске нужных букв, ко мне всё же соизволили наведаться. Стук в дверь я услышала далеко не сразу, поглощённая элементарным учебником по физике 1961 года издания. Книга оказалась на редкость интересной и часто излагала мысль на доступных моему пониманию примерах. В изданиях более позднего периода я понимала только отдельные слова и изредка могла вникнуть в общий смысл фразы. Тут же было видно, что книгу писали для обычных людей, а не для докторов наук, которым, как не скажи, они всё равно поймут, поскольку и так уже знают этот материал. Когда в дверь забарабанили, видимо догадавшись, что я не слышу, я с некоторой долей сожаления отложила учебник и отодвинула от себя конспект. Как бы я не хотела обратно в город, подустав от уединения, на моей нелюбви к тому, что меня прерывают это никак не отразилось. — Входите! — достаточно громко разрешила я. Пришедший, оказавшийся более тактичным духом нежели Эстетика, распахнул дверь. Я уже сидела к ней вполоборота, и потому тут же принялась за изучение гостя. Тот мялся на пороге, далеко не сразу закрыв дверь, и чувствовал себя явно неудобно. О волнении говорили, как постоянно находящиеся в движении пальцы, он их нервно разминал, так и общая зажатость тела. — Ну, здравствуй, — первой поприветствовала его я, — освободитель из-под невольного домашнего ареста. Я прекрасно была осведомлена, что в сложившемся положении есть и моя вина, но имею же я, в конце-то концов, право именовать данность так, как нравится именно мне. Парень покраснел и нырнул подбородком в широкий шарф, что двумя полосами спускался у него за спиной. Смутился, видимо. Я тихо хмыкнула. Какой застенчивый мальчик ко мне пожаловал! Прям умиляет. — И как тебя звать? — постаралась разговорить его я. А то видно, что смелости прийти ему хватило, а начать общение ему трудно. Ничего, помогу в этом, мне не сложно. — Князь Вдохновение, — чуть заплетающимся языком выдал он. Я его оглядела повторно. Всё-таки это тот самый, запавший на меня, по словам Эстетики, кадр. В данный конкретный момент, вдохновенно он не выглядел. Хотя облик всё равно отвечает занимаемой должности. Длинные русые волосы, заплетённые в не тугую косу доходили до середины спины. На плечи накинут пиджак с заплатками на сгибе локтей, это либо вновь какая-то странная мода, либо сие имеет практический смысл и при подобном раскладе в тех местах меньше протирается ткань. На ногах прямые джинсы, сверху водолазка. И у горла, уже отмеченный мной шарф пронзительно фиолетового цвета. Стоит так же обратить внимание на то, что он не до конца прикрывает густую но маленькую бородку. Одёжка простая и незамысловатая, но вид с изюминкой. — А почему князь? — пришлось коснуться озадачившей меня слегка, темы, чтобы просто начать с чего-то более тесное общение. — Я думала, я одна имею титул. Он недоуменно моргнул. Наверное, ответ на вопрос слишком очевиден для него. И это я туплю, пребывая в неведении относительно того, что доигрывалось без моего непосредственного участия. — Эээ… — протянул он, соизволив всё же более не прятать лица за шарфом. — Как бы моя сфера деятельности не намекает на пол. Понятие среднего рода. В таких случаях прилагается титул: князь или княжна. Я заинтересованно на него посмотрела, ожидая своего рода продолжения, которого, к сожалению, не последовало. Пришлось задавать уточняющие вопросы. — А почему не княгиня? — Княгиня — это жена князя. А пост у понятиша свой, он не обусловлен статусом, зависящим от замужества. Пришлось использовать то, что когда-то зависело от рождения, — пояснил Вдохновение. Я кивнула, давая ему знать, что приняла это к сведению и перешла к другим заскокам уже личного поведения, пожаловавшего ко мне духа. — Ты так и будешь стоять в дверях, переминаясь с ноги на ногу? Или, может, присядешь? — мягко предложила ему я. Он радостно кивнул, устроившись, как на жёрдочке, на подлокотнике второго кресла. Интересно, ему так удобнее или он посчитал, что не в праве разгрести себе место в самом кресле? — А… а… могу я задать один вопрос? — Пожалуйста. — Ты сама покрасилась или это Эстетика помогла? — на одном духу выпалил он. Я в первый момент даже не поняла о чём он, до того была ошарашена. Потом, порывисто встав, с тяжёлым сердцем направилась к зеркалу. И уже там, всмотревшись в отражение, пожалела только об одном, что уничтожить младшего духа без его на то желания не представляется возможным. Тут было без разницы, что изменения мне даже пришлись по вкусу. Сам факт того, что они были внесены без моего согласия заставлял грудь тяжело вздыматься от гнева. Из отражения на меня смотрела девушка, в которой меня было узнать довольно сложно. Короткие кудрявые сиреневые волосы первыми бросались в глаза, как нечто инородное. Благо неестественного цвета была не вся шевелюра, а только пряди ближе к кончикам, не то бы привыкать к такому пришлось бы долго. Но даже это полбеды. Переносица была пробита и в неё была вдета аккуратная серьга с шариками по краям. Обзору она не мешала, и видимо потому не была мной отмечена без дополнительных приспособлений. Помимо этого прокола и стандартного, в лице мочек ушей, был так же пробит ушной хрящ. Спасибо Эстетике, это её, конечно, не извиняет, но всё же, она пользовалась именно моим символизмом. Сиреневый, как оттенок фиолетового, воспринимался мной цветом фантазии, без ухода от реальности. А пирсинг в тех местах, где он появился, отвечал за каналы восприятия. Переносица являла собой важность, как обонятельной информации так и визуальной. Я любила подмечать малейшие детали облика и личных ощущений рядом с кем-либо. Запах был более бессознательной настройкой, но для меня не маловажной. Я могла избегать человека или духа лишь только из-за того, что рядом с ним мне становилось трудно дышать. Ухо же отвечает за слух, оно улавливает любые нюансы выражений и интонаций. С такой знаковой отметкой, по-моему мнению, можно без лишних вопросов понять, как удобнее и правильнее общаться с человеком. Такое понятие красоты имело и практический смысл. К примеру, у того же Матэра были проколоты соски, что указывало на чувственность и воинственность. Чувственность — банально, воинственность же появилась благодаря тому, что мне этот прокол виделся одним из самых болезненных. И чтобы пойти на такое, необходимо было даже исходя из прихоти уметь терпеть боль. Раз подобная блажь болезненно удовлетворенна, значит и в случае необходимости ты более вынослив. — Эстетика, сволочь, я тебя убью!.. — прошипела я, подумала и уточнила, смиряясь с ситуацией — хотя бы морально. — А мне нравится, — невпопад моему настроению брякнул князь. Я повернулась на его голос смерила его тяжёлым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. — А тут дело не в том, нравится или нет. Дело в том, что она не имела никакого права что-то в моей внешности менять, — сквозь зубы обозначила то, что меня задело я. Вдохновение грустно мне улыбнулся. Сделал порыв развести руками, но почему-то остановился. Жест вышел странным, всё дело было в его скомканности. Я сразу почувствовала, что ему до сих пор не комфортно в моей компании. Вон, даже привычную для себя жестикуляцию останавливает. Откуда интересно появился этот страх эмоциональных проявлений? Он что считает, что они не адекватны ситуации и его сочтут ненормальным? Разобраться бы… парень-то интересный. — Эстетика редко спрашивает чего бы то ни было разрешения. Она уверена, что может меня что угодно в мире по своему усмотрению. Да и не только она в этом виновата… — князь устало вздохнул, куда его завела своя же мысль ему не понравилось, но он всё же потрудился закончить. — У неё мания величия. С ней очень сложно работать. Слишком сильно выпирают нарциссические черты. Матэру на это плевать, он считает, что она вправе делать, что хочет пока в важных вопросах подчиняется ему. Йиддэ контактировала с ней лишь раз, при её создании. Они друг друга не поняли и предпочли не общаться. Хотя Госпоже, вообще, трудно с кем-либо говорить. У нас за праздник — вызов к ней на ковёр. Я сидела и ошарашено слушала о том, что, в какой-то мере, натворила я сама, но вселенная взяла и дополнила моё творчество так, что мне самой его с новыми вставками бывало сложно понять. Переведя внутренний взор на смысл речи гостя, я поняла, что в Эстетике мне в срочном порядке требуется искать положительные черты. Неприятель, неприятелем, но вполне может выйти, что нам придётся тесно сотрудничать. А видеть в коллеге лишь отрицательное, такое способно и делу навредить. Я была не склонна демонизировать даже Шизофрению с её бандой ыльтов. А тут!.. — А в чём она хороша? — задала, терзающий меня в данный момент, вопрос я. — Если что, я про Эстетику. Я специально уточнила про кого я говорю, ибо ассоциативный ряд увёл Вдохновение недалеко, но всё же в сторону. Нужно вернуть князя к изначальной теме. Потом это сделать будет сложнее, ибо переход к другому может вызвать непонимание. Узнаем друг друга чуть по-лучше, возможно, я перестану скрывать, что моя мысль перескакивает с темы на тему, мне лишь одной, и то не всегда, ведомым образом. — Она прекрасно разбирается в искусстве будь то музыка, танцы, картины, скульптуры, поэзия, пусть даже фрески с иконописью. Она всегда в курсе моды любых культур. Из того, что нужно тебе… — тут Вдохновение на мгновение задумался, — ты можешь ей показать реальность и она быстро разберётся, как следует одеться, чтобы слиться с толпой. Мда… искусствовед на мою голову! Хорошо хоть польза от неё может быть. — А ты с ней в каких отношениях? — как бы невзначай поинтересовалась я. По нашему разговору с самой Эстетикой, неглубоко зная её характер, начинало порой казаться, что она приревновала князя ко мне. Возможно, я ошибаюсь, но только навязанного соперничества в борьбе за мужика, к которому я пока испытываю лишь симпатию, мне хватало! — Оу, — пробормотал Вдохновение. — Ей нравится, что я — муза всех великих деятелей искусства. К каждому умею найти подход, даже если человеку для настроя требуется, к примеру, жрать полгода галлюциногенные грибы или сигануть с какого-нибудь этажа, имея возможность переломать все кости, включая позвоночник. Но при этом самого меня она считает графоманом. Последнее более похоже было на жалобу. — Ну… каждый, я считаю, имеет право творить, но вот потом заставлять кого-то читать твои бредни — это уже террор, — решила оказать ему поддержку я. — Интересно, что бы ты сказала о поэзии Демьяна Бедного? — ели слышно проговорил князь. Я пожала плечами. Да, я даже не знаю кто такой Демьян Бедный. — Ладно, вот ты говоришь, тебя считают графоманом… можешь, что-нибудь из своего зачитать? — мне действительно было интересно. Парень опять зарыл свой подбородок поглубже в шарф. И с чего он такой застенчивый? Или тут Эстетика постаралась? — Хорошо, — всё же согласился он, хотя по нему было видно с каким трудом он на это решился. — Но, если тебе не понравится просто ничего не говори. Критику я действительно не воспринимаю, а ссорится не хочу. Я подняла брови, внимательней всмотревшись в вспыхнувшие маниакальным блеском глаза Вдохновения. —

Твои глаза, как мирный атом Мне их приятно изучать. Будь ты хоть маленьким вомбатом, Я б полюбили тебя опять.

У меня от шока аж взгляд по комнате заметался. Как на такое реагировать, я банально не знала. Хотелось спросить только одно: что это было? — П-п-понятно, — заикнулась я, не зная как себя правильно вести, но и не желая спугнуть Князя Вдохновение. — Ладно… Не мог бы ты меня в город телепортировать? Главное, чтобы теперь он не посчитал, что я его стихов испугалась. Я ведь просто понятия не имею, о чём ещё говорить. И тут именно стихотворение виновато. Оно меня из колеи выбило. Как долго теперь в себя приходить? — Хорошо, — он грустно пожал плечами, встал со своего насеста и подал мне руку. Я её взяла и приготовилась, как выразилась Йиддэ, привыкать к «экзекуции», в лице телепортации. Помимо уже знакомых ощущений я отметила и новые, это видимо было то, на что в прошлый раз вниманию просто не хватило времени. Если сначала всё было более-менее знакомо, то в определённый момент я заметила, что нашему движению что-то препятствует, само движение даже замедлилось. — Спасибо, — не своим голосом выдавила я, окончательно придя в себя после перемещения. — А что мешало телепортации? Это были ыльты? Вдохновение посмотрел на меня дикими глазами. — Нет, конечно, это не их сфера деятельности, к тому же так происходит всегда. Но об этом ты лучше у мельчишей спроси, они в физике лучше разбираются, а я чёткий гуманитарий, — он виновато пожал плечами. Закончив свою речь он собрался было уходить, но всё никак не мог надумать приступить к запланированному. — Мы же ещё встретимся? — с надеждой спросил он. — А что нам помешает? — от этого вопроса он повеселел. — Ты заходи, если что. И он счастливо улыбаясь растаял в воздухе. Я долго смотрела на то место, где какое-то время назад стоял князь. Забавное знакомство. И расположили к себе, и шокировали, и вызвали интерес к своему прошлому. А он умеет общаться с людьми моего типа. Хотя это явно не удивительно, он даже должен знать, что именно меня вдохновляет, что уж тут говорить об более общих чертах. Так, я изволила вернуться. Старые проблемы, старая-новая жизнь, жди меня. Я уже иду.