Жрица придуманных богов

Я в принципе плохо представляла, куда отправиться в первую очередь. Возможно, дело было в том, что за достаточно длительный срок пребывания вне общества тех людей, к которым я привыкла с младых ногтей, я отвыкла не только от ритма бурлящей в городе жизни, но и от самих представителей моего окружения. Может, попытаться найти Матэра? Конечно, вряд ли кому известно закончилась ли у него депрессия, но мельчиши могут дать хоть какую-то информацию. Вот к Ксенону с Гелием я, пожалуй, и наведаюсь. Заодно спрошу, что именно мешает перемещению при телепортации. Своим появлением я оторвала Ксенона от краткой медицинской лекции о влиянии пищевой продукции на организм человека. Тема была не совсем его, но знал он её куда лучше, чем предполагаемые ученики. А такую задачу надо было ставить, хотя бы перед Водород. — О!.. ты от Йиддэ вернулась? И как тебе она? Правда, чудная? — химический элемент и младший дух по совместительству мне приветливо улыбнулся. — И да, кстати, спасибо тебе огромное за более чёткие правила. Хоть по-понятнее стало, что ты можешь, а чего нет. А то у нас бывали случаи полной неразберихи в ведомствах и границах возможного. Хаос какой-то, в социально-метафизическом смысле. Сейчас намечается хоть что-то… Я же так понимаю, это был вводный этап, так сказать, демо-версия будущего порядка? Я поджала губы, сузила глаза и с сомнением посмотрела на мельчиша. Демо-версия? Сколько мне ещё горбатиться стараясь выдумать что-то адекватное, что к тому же не противоречит реальности? А? До скончания времени? Интересно, а я дойду до состоянии Закона, чтобы воспользоваться, придуманной мной самой оговоркой для снятия себя с должности? Нет, это всё конечно, интересно, увлекательно и даёт почувствовать себя на своём месте, но активный мозговой штурм сильно выматывает. Спишь после такого, как убитая, смотря обычную для себя наркоманию, что выдаёт твой мозг после переизбытка трудноусваемой информации. — Ну, если возникнут какие-то сложные проблемы, которые без моего прямого вмешательства разрешить не получается, то — сообщай, — после длительного раздумья отозвалась я. Как бы… кто, если не я? Больше-то и некому их решать! Вот уж создала себе ответственность за метафизику всей вселенной! Сейчас уже рыпаться некуда — придётся исходить из того, что есть. Ксенон с каким-то нездоровым интересом на меня посмотрел, потом кивнул на стул за одной из первых парт, — мол садись — а сам опёрся поясницей об учительский стол. — Тогда слушай. Инициатива, как известно, наказуема, — он невесело хмыкнул, видимо ему этот постулат был известен на собственном опыте. Я вновь прикрыла глаза, ужасаясь тому, на что подписалась, а уж, если учитывать, что я продолжаю продавливать эту подпись на бумаге чуть ли не до самого её разрыва… В общем, чувствую дальше будет только «веселее». — Из того, что вспоминается навскидку… стоит вопрос, как нам, младшим духам, размножаться? Среди нас есть индивиды, желающие обзавестись потомством. Есть дама даже среди ыльтов, горящая таким желанием. Но пока этот вопрос не обозначен — мы бесплодны, — задал направление моей «законодательной» мысли Ксенон, как только я заняла, предлагаемое мне место. Поставив локоть на стол, я жесткой хваткой вцепилась в свои волосы. Ну и, проблемы, однако! Я для них всех, что метафизик-универсал, способный выдать что-то адекватное даже в области генетики? — Мда уж… а мужская беременность вам не требуется? — решила взять выше и довести до абсурда я. Ксенон склонил голову набок: — А ты сможешь объяснить, не высасывая доказательств из пальца и не притягивая за уши, и это? — голос его был явно заинтересованным, но в нём чувствовалась, совершенно неприкрытая насмешка. — А то, если сможешь, я бы послушал. Возможно, кто-нибудь таким бы заинтересовался. Не знаю точно спрос на такую идею. А экономически именно спрос рождает предложение, когда его не создают искусственно. Я сделала определённый жест руками, показывая, что сдаюсь. — Ладно-ладно… разбираемся с вашим бесплодием, — соглашаюсь думать в нужном направлении я. — Ну во первых, было бы справедливо, если бы тело младшего духа было бы неспособно передать генетически его особенности. Тело тут сродни скорлупе ореха, скрывающего суть. В таком случае и все ваши возможности следует объяснять не только верой в вас, но и, уже оговорёнными мной ранее, атомами вокруг собранной воедино физической оболочки. Так они понесут ответственность не только за больший объём памяти, но и за сверхъестественные для человека возможности. Может, эзотерика под аурой понимает что-то похожее? Кто её знает… Хотя атомы ты невооружённым глазом при всём желании не увидишь. Я поняла, что мня в процессе мышления понесло куда-то не туда. Похоже это не туда выражалось попыткой объяснить необъяснимое по совсем уж мелкому и, не имеющему особой важности, вопросу. Так нужно прекращать, и возвращаться к изначальной тематике. Ксенон, несмотря на то, что я ушла от основного русла диалога, перебивать меня не стал. Но та ирония, что, буквально, плескалась на дне его глаз, меня всё равно отрезвила. Было не важно даже то, что ничем, помимо взгляда, он её не выдал. Но похоже, что ему пришлось не совсем по вкусу то, чего я начиталась у себя в кабинете. Возможно, он опасался, что с таким «багажом знаний» я намудрю в метафизическом законе чего-то не того. И понесу уже не шизофренический, а эзотерический бред. Хотя… кто знает, может, это одно и то же? — Возвращаясь к генетике мельчишей, в первую очередь, можно оговорить то, что их дети будут иметь некоторые особенности, не выходящие за рамки разумного. Я имею в виду индивидуальную реакцию на химический элемент, что воплощает собой его родитель. Тут вплоть до отсутствия реакции на ртутные пары или берём выше на облучение плутонием. Ксенон что-то из моей речи сопроводил странным смешком, однако я так и не поняла что именно. — Плутоний — мужик, более того ыльт, ему до потомства дела нет, — пояснил свою несколько странноватую реакцию на сказанное мною благородный газ. — Из ыльтов такой заскок только у Кюрий. Она в плане внешности почтила память в большей степени Марии, нежели Пьера и даже, из-за уважения к ней, говорит с польским акцентом. А насчёт Ртути… не знаю, как ты ткнув пальцем в небо, попала в нужную точку. Женская интуиция или просто случайность, для которой подбирать закономерности дохлое дело? Вот тут уже мне пришлось насмешливо смотреть в сторону Ксенона. Ему ещё повезло в том, что он завёл речь о женской интуиции, а не логике. А то лекция часа на два о том, что у логики есть несколько видов: формальный, неформальный, математический и символический — ну в крайнем случае накинем ещё, паралогичный, если суждения будет выдавать кто-то, подверженный психическим расстройствам и не далёкий от состояния психоза — ему бы была обеспечена. Но по такому пустяковому поводу вставлять свои пять копеек об интеллектуальном равенстве полов, мне отчего-то не хотелось. — Ладно, я тебе требуемое обосновала. Теперь твоя очередь делиться нужной мне информацией, — я всё-таки пришла сюда не затем, чтобы и дальше прорабатывать взаимодействие моего пантеона с окружающим миром. — Во-первых, когда мне с телепортацией помогал Князь Вдохновение, нам на её конечном этапе что-то начало мешать продвигаться сквозь пространство дальше к заявленному месту прибытия… Что это было? Во-вторых, где я могу найти Матэра? Он в одну из последних наших встреч что-то говорил о создании нейролептиков. Мне они уже требуются. Я не стала распространяться, какого характера галлюцинации меня посещают, чтобы меньше акцентировать на них внимание. А то, если сместить фокус внутреннего взора на Барсика с Зорькой, они вновь могут начать мешать моему взаимодействию с реальным, а не существующим только в моей голове, миром. — Начну, пожалуй, отвечать с конца. Это можно обговорить быстрее, чем, если мы, в первую очередь, станем разбирать элементарную физику атмосферы каждой планеты. А всё потому, что где находится Матэр, не знает никто из его свиты. Возможно, Йиддэ, как его жена, и в курсе его месторасположения, но нам, как его подчинённым, никто не говорил, куда именно он заныкался в свою депрессию или где обосновался для хоть какой-то борьбы с оной. К Госпоже ради таких сведений вряд ли кто пойдёт, её отвлекать от уединённых мыслей о вечном или улучшении системы мироздания, способен только истинный камикадзе. С учётом того, что теперь тело младшего духа можно уничтожить, а на создание нового или тем более захвата сперматозоида, эмбриона, новорожденного, должно уйти не мало времени. Кому оно надо?.. Жить и быть воплощённым, довольствуясь всеми материальными благами во много раз приятней, чем устраивать себе длительную головную боль по созданию или захвату нового тела! А касаемо первого твоего вопроса… здесь всё совсем просто. Ты уже должна была получить информацию о том, что в состав атмосферы любой из планет, на которой может длительно проживать человек, входят газы, в совокупности именуемые воздушным пространством. Так вот, единственное, что могло вам мешать при телепортации это оказываемое воздухом сопротивление. Из-за того, что в вакууме материя сильнее рассеяна меж пространством, при входе в атмосферу планеты каждый, при таком виде перемещения, испытывает большие трудности при движении к назначенной точке. Сложнее двигаться сквозь пространство вам с Князем было бы только, если бы вам на пути попалась чёрная дыра или аттрактор. Они могли бы даже сместить траекторию вашего движения, начиная притягивать вас к себе. Этот эффект можно сравнить с морскими, речными или океанскими течениями. Хотя, как мне кажется, сравнение выйдет довольно грубым. Но для лучшего понимания, пусть останется таким, какое есть. Когда Ксенон окончил своё объяснение, случившегося со мной и Князем Вдохновением, мне подумалось о том, что полностью познать законы этой вселенной мне не удастся даже при бесконечном сроке жизни. Уж больно всё это сложно, да в добавок ещё и завязано одно на другом. — Э… спасибо, за краткий ликбез о том, что может повлиять на движение при телепортации, — подавленно, от осознания своей беспомощности перед установленными Великим Оно законами мироздания и пока ещё своего полного невежества относительно этих законов, промямлила я. — Я, наверное, Матэра пойду искать. Новой информацией меня загрузили основательно и потому мне требовалось развеяться и разложить её по полочкам. А раз никто не знает, где бог Тьмы и материального мира, мои поиски вполне могут затянуться, что даст время на, хотя бы бессознательную, обработку новых сведений. — Ну-ну… удачи! — я так и не поняла были ли в тоне голоса Ксенона нотки сарказма.

***

Без каких-либо промежуточных действий, сразу после диалога с Ксеноном, я направилась на поиски бога Тьмы и материального мира. Я ещё, разговаривая с одним из благородных газов, понимала, что поиск Матэра при таких обстоятельствах — дело длительное, но, думаю, мне и в страшном сне не приснилось бы насколько. Они заняли больше шести часов, если, конечно, мой внутренний секундомер не врал и не искажал восприятие времени. За этот, как мне показалось немалый срок, я успела обойти полгорода и при этом никакого, даже самого маленького, намёка на Матэра я не обнаружила. Он будто сквозь землю провалился. Как ни странно, но последнее моё замечание оказалось очень к месту. Потому что через какое-то время бог Тьмы и материального мира был найден. Его месторасположение я вычислила по громкому пьяному мату, доносившемуся из катакомб. Мне даже на пару мгновений почудилось, что мельчиши знали, где околачивается их Господин, но лезть под горячую и далеко нетрезвую руку не жаждали от слова совсем. Ещё в самом начале нашего переселения из деревни в город Матэром был организован всеобщий субботник, на котором весь оставшийся и не разложившийся за века мусор мы вынесли за черту города на найденный нами мусорный полигон, больше напоминавший простую безыскусную свалку. Так что все хода в катакомбы были очищены, и в них при желании и наличии довольно специфичных вкусов, можно было даже поселиться. Матэр отлично понимал, что на вкус и цвет — товарищей нет, да и потребности, как и способности к определённому виду труда у всех разные. А потому он бы не чинил препятствий и тому, кто захотел бы жить в канализации, имея в соседях одних лишь крыс размером с дикую кошку. Мне подумалось, что раз у самого Матэра столь оригинальный выбор мест, то ему гораздо легче понять других любителей чего-то — ну совсем, уж!.. — неординарного. Собственно в катакомбы мне за ним спускаться и пришлось. Как оказалось, он преобразовал одно из самых больших помещений так, что из бомбоубежища оно превратилось, в первую очередь, в фармацевтическую лабораторию. Когда я поняла, что именно удостоилось отборной брани Матэра, мои брови сами собой поползли вверх. Он матерился на какую-то тёмно-зеленовато-жёлтую жидкость в колбе. Чуть погодя, выяснилось, что антидепрессанты, имеющие ряд побочных эффектов, что были распространены в прошлом, его не вдохновляют. И поэтому он, напившись вусмерть сам создает препарат, который по своим свойствам полностью его бы удовлетворил. А матерится Матэр на результат экспериментов он благодаря тому, что первую проверку нового лекарственного средства ему приходится проводить на себе. И оно в сочетании с алкоголем приобретает сильный седативный эффект. Проще говоря у него от нового препарата, что в организме вошёл в реакцию с недетской дозой выпитого, настолько начинали слипаться глаза, что, мне казалось, он не засыпает только из-за того, что является богом. — А на трезвую голову ты проводить свои опыты, вообще, не в состоянии? — я при этой фразе едва не назвала его: «алкоголиком», но всё же в последний момент отказалась от такого обращения, в виду излишней нетактичности. Матэр удивлённо перевёл свой взгляд с колбы на меня. Нормально сфокусировать своё зрение он не мог долго. Какого-либо ответа пришлось ждать ещё дольше. Либо у него возникли трудности с поиском адекватной мотивации своих действий, либо он пытался сначала полностью и всецело сформулировать предложение и только потом его выдать, чтобы в процессе речи не было длительных пауз и попыток подобрать более подходящие доносимой им мысли слова. — Пока я не нашёл нормально антидепрессанта, я использую, как антидепрессант — алкоголь. Выход из ситуации, конечно, не ахти какой, но, по крайней мере, появляются хоть какие-то силы что-то делать и пытаться изменить внутренние обстоятельства в лучшую сторону, — всё же соизволил объясниться Матэр. — А почему ты на первых порах не мог взять уже разработанные кем-то антидепрессанты? — не поняла этой «алкогольной логики» я. Нет, в нашей деревни все лечились от депрессии именно таким используемым Матэром способом. Однако мне самой подобное казалось варварством по отношению к своему собственному организму. Оценка была таковой хотя бы потому, что под градусом многие односельчане не отвечали за свои действия и теряли над собой контроль. Если сей путь решения проблемы избирать постоянно, то за ними можно было заметить ещё и разного рода эмоциональную невоздержанность, а так же постепенное отупение, когда разум пусть и не быстро, но то равномерно, то какими-то скачками уходит на второй после бутылки, разумеется, план. Мне было больно даже смотреть на такое. Из-за желания хоть когда-то побыть навеселе, люди начинали меняться далеко не в лучшую сторону, трансформируя, как собственную психику наравне с разумом, так и нервную систему. Я сама пила крайне редко. Мне невероятно сильно не нравилось чувство опьянения, даже лёгкого. Оно мешало не только сфокусироваться на предпочитаемом деле, но и убирало возможность следить за несколькими процессами одновременно. Я всегда считала, что, выпив мозг в первую очередь концентрирует своё внимание на полученном организмом алкоголе, пытаясь понять, что делать с этим не то стрессом, не то перевозбуждением, не то отравою. Всё остальное становится для него в такое время становится, в лучшем случае, вторично. И такая неосознанная расстановка приоритетов, хоть и была мне отчасти понятна, но бесить меня ей это совсем не мешало. Я не могла придумать ничего хуже, чем потерю полного контроля над своим поведением. За действия подшофе, всё равно придётся отвечать. Никому и дела не будет до того, что я была не в том состоянии, чтобы адекватно оценивать окружающую обстановку. Так зачем же, в таком случае, ради сомнительного для меня и крайне недолго удовольствия, разбираться с деяниями вызванными, по большому счёту и в первую очередь, алкоголем, совместно с провокациями и инсинуациями собутыльников, чем своими собственными, пусть даже потаёнными в глубинах не то подсознания, не то, вообще, бессознательного, желаниями. — Побочные эффекты, существовавших когда-то антидепрессантов… мне не нравятся тем, что мой организм выдаёт на них со всем иную, неописанную в инструкции реакцию. Я думаю, тут дело в том, что за века после ядерной войны, человеческая ДНК, общая работа его мозга перетерпели серьёзные изменения. И то, что человеку помогало справиться с депрессией когда-то, сейчас уже вызывает совершенно другой эффект из-за общей мутации. Я воплощение творил и собирал как на атомном уровне, так и на клеточном, по образу и подобию, нынешнего поколения людей. Выборки реакции их потомков на фармацевтические препараты двадцать первого века у меня, разумеется, нет. Я не стал кого-либо в это впутывать, ибо, если из-за неудачного препарата скончается моё тело, ничего страшного не случится. Теперь… — тут он с некой долей одновременно иронии и благодарности посмотрел на меня, — Не пройдёт и дня, как я сотворю себе новое тело из доступных в окружающей среде материалов, а рождённый человеком имеет нешуточные шансы умереть. И вроде, всё в его речи было логично, но мне не давала покоя какая-то мелкая на первый взгляд деталь. Он не хочет проводить эксперименты по согласию даже на других, чтобы не подставлять тех, для него лучше подставиться самому, ведь окончательно умереть теперь он может лишь по собственному желанию, предварительно найдя себе — а это было бы невероятно трудно!.. — достойную замену. Но вот, почему мне так же выпадает честь быть «подопытным кроликом» в его экспериментах, было совершенно непонятно. Я-то ведь тоже рождена человеком и вполне могу умереть! Что-то тут до конца не ясно и очень похоже на то, что так просто мне эту ситуацию не объяснят. Да, от Йиддэ так же звучало, что пока я не могу полностью занять причитающееся мне место в иерархии системы мироздания. Но эти её слова можно воспринимать лишь, как дополнительный кусок пазла, который неспособен даже в совокупности с другими показать общую картину. Ведь ты либо являешься младшим духом мироздания, четвертым демиургом, да кем-угодно, либо нет — третьего не дано, по крайней мере, это третье не было прописано мной и его идея явно не исходила от меня. Как именно я оказалась, включена в метафизическую систему мироздания при столь высоком статусе и наличии у меня целой епархии, за которую именно мне перед Госпожой держать ответ, находясь на позиции человека и будучи формально вне её, я просто не могла понять. И как я в будущем смогу полностью занять свой пост, справляясь со всеми должностными обязанностями, на исполнение которых банально не хватит века отпущенного на жизнь человека, тоже было покрыто мраком тайны. — То есть, — медленно и немного нервозно пробормотала я, — проводя на мне опыты, ты хотел меня убить? Я не знала, начинать ли мне паниковать или пока ещё рано, потому что Матэр взглянул на меня после подобного вопроса с нескрываемым интересом. В нём не было ничего зловещего, но и доброжелательным назвать его язык не поворачивался. — Тебя параноит? Не хотел я тебя убивать, хотя и не исключал возможности такого исхода, — пожал плечами и сообщил, как нечто само собой разумеющееся, мне это бог Тьмы и материального мира. Пальцы на ногах сами собой сжались, а по спине пробежала стая мурашек. Холод, который я почувствовала в душе, я бы вообще не смогла передать словами. — И как это понимать?! — не выдержав, взорвалась я. — Как хочешь, так и понимай. В своё время, тебе станет всё известно, но пока ещё тебе рано об этом знать. Можешь, обладая подобными знаниями наперёд, банально не выдержать того, что тебе предстоит для должного результата выдержать, — ещё более абстрактно, без какой-либо конкретики отозвался Матэр. Я попыталась прокрутить в голове все возможные приходящие на ум варианты. Но ни один из них не казался логичным или хоть сколько-нибудь подходящим обстоятельствам. Некоторые посты в мироздании можно передать другому разумному, при уходе понятиша на покой… но, ведь, в моём случае, подобный вариант исключён. Я — человек, исполняющий роль младшего духа, в свите Йиддэ. А передача епархии Воображения от себя себе же и звучит-то абсурдно. К чему они клонят? Может, тут похожее с Речью-Шизофренией дело? Той не понравилась тирания Матэра, а им не нравится придуманный мною закон? И потому они и не против моей смерти, хотя насильственно устранять меня не будут, поскольку благодарны мне за то, что я дала им жизнь? Звучит и достоверно и параноидально в один и тот же момент!.. И к какому суждению в итоге приходить? Матэр следил за всеми переменами выражения моего лица в течение длительного и судорожного мыслительного процесса и, видимо, поняв, что я так ни к какому выводу и не пришла, он решил меня остановить, подкинув мне новую информацию для раздумий. — Тебя Софья уже два месяца как ищет. Считает, что ты её бросила, отправившись непонятно куда. Никого на этот счёт слушать не желает. Вернулась в деревню к Игорю. У них скоро, недели через две, свадьба, — кратко но ёмко описал ситуацию бог Тьмы и материального мира. От подобных сведений я аж вздрогнула. — Какие два месяца? Какая свадьба? Что за чертовщина здесь творится, — из меня, как из рога изобилия начали сыпаться нескончаемые вопросы. — Госпожа, Йиддэ, говорила, что пока я в архиве, время в остальных местах остановлено и не идёт! — Видимо, она забыла уточнить, что это так пока ты в архиве одна, если кто-то, кто принадлежит этой же реальности в нём присутствует рядом с тобой, время само собой запускается. Для его остановки нужно либо уединение, либо разумные, не принадлежащие этому миру, — немного печально уточнил обстоятельства Матэр. — Вот, чёрт! — выругалась я и пулей выскочила из катакомб. Мне срочно надо было навестить Софью и я понятия не имела, что за два месяца могло измениться дома.