Модные шалавы 2: Гамбит картоса

— Мы, быть может… Дима вздрогнул, резко повернулся на стоящего у окна парня, в глазах того на секунду промелькнул дичайший ужас, но уже через мгновение Миша неловко отвернулся, уставившись куда-то в Питерскую даль. Назвать мне ее затягивающей — самообман, хотя я и не отрицаю, что скорее всего во мне играет болезненная преданность русской глубинке. Я пишу уже, прости Господи, шестую часть этой сумбурно-бесммысленно-поучительной истории. Проношу и в шестой раз, так сказать, ненависть к всей символике столичной беззаботной жизни, не видя ничего манящего в мокрых от снега крышах и хриплого шнуровского «В Питере — пить!». Надо сказать, что больше всего автор презирает эти многозначительные МХАТовские паузы, дополняющие и без того густой и медлительный (хотя и не всегда) ритм жизни там. И один человек сейчас разделял мое отношение к последнему пункту. Королев, уставший за этот час закатывать глаза. В первый раз, отчетливо ощутив недосказанность во взгляде, прилипшему к его плечу, он повернулся на друга, желая спросить, все ли хорошо. Струев с необычайной резкостью отвернулся, что, казалось, он свою шею так может и вывернуть. Рокет оставил это как есть, мало ли что. На второй раз уже спросил. — Чего ты? Ответа не последовало. Окей. На четвёртый он уже подумал, что это смахивает на шизофрению. Причем непонятно чью: его или Струевскую, ведь тот вел себя так, будто бы абсолютно ничего не происходит. Диме пришла мысль о том, что это у него беды с башкой, что вполне возможно после выходок этого муд… На седьмой раз уже окончательно сошёлся сам с собой на мнении, что это у Миши проблемы. Конкретные, можно сказать, проблемы, мать вашу. Что происходит?! Самое интересное: на каком моменте этот чудик догадается, что брюнет прекрасно чувствует, как на него откровенно пялятся? Нет, он же не может вечность крутить головой туда-сюда, должен же он прийти к выводу, когда хватит? Или может ему стоит сказать о просверленных взглядами дырках на теле? Упомянув мимоходом, что и с боковым зрением и Королева, скажем, все отлично? «Сейчас поиграем.» — пролетает в голове у Королева скорее от скуки, чем от реального желания разоблачить друга. Он вновь отворачивается от Лил Драгхилла. Тот, как правило, через минуту словно зачарованный опять начинает залипать. Резкий поворот головой, молниеносная встреча взглядов: испуганного и насмехающегося. «Ага! На миллисекунду ты попался, сукин сын! Что будешь делать, ведь ты рассекречен?» Струев взглатывает, нервно хихикает. — И-извини, я напрягаю? — Ну, — Дима раздраженно дернул плечами, — Сам-то как думаешь? — Извини… — вторит так печально и с раскаянием Миша, что Королев тут же забывает обо всем и невольно улыбается краем губ. — Не обижайся, Миш. Я просто вам не свой, понимаешь же, бля. Садись. Ах, с какими адскими усилиями преодолевает эти несчастные два метра между диваном и окном Драгхилл, с каким трепетом он занимает место рядом. Рокет наблюдает за такими махинациями с интересом, но не видит скользящее в движениях друга скрытое чувство. Чувство тихого восторга, что Дима сейчас сидит рыдышком, потому что выбрал именно его, чтобы приехать и выругаться на своего горе-возлюбленного и команду чокнутых друзей. Что Дима сейчас сидит рядышком и скорее всего думает, что Стойнев тот ещё болван, не дружащий с головой. Что Дима сейчас сидит рядышком. И пускай что угодно тот думает. Он готов любое вытерпеть, лишь бы глядеть на него вживую. Слушать, как тот дышит, вернее даже по-детски сопит, как все ещё злится на друзей за подставу с Ни… Слушать, как тот шипит, что терпеть его не может, что он мразь и гандон, что таких он ещё тыщу найдёт, Миша готов хоть вечность. А вот слышать, как во всех этих словах звучит скрытое «где же мой любимый, как он там, я же скучаю…» с каждой минутой становится все тяжелее.

***

Дядя Володя в детстве мечтал быть сыщиком, никак не таксистом. Я думаю, читатели мои знакомы с такой суровой правдой, что жизнь иногда идёт так как ей вздумается, наплевав на наши планы. Однако, прелесть ее в том, что она всегда в любом случае расставляет все правильно, как бы тяжело нам это признавать. Так что же там с таксистом?... Так или иначе, именно этот дядя деловито присвистнул, увидя пять штук парней, с надеждой заглядывающих к нему в окна. Хотя присмотревшись поближе тот пришел к выводу, что пятый не то что не заглядывается на дядьволодину ласточку, а уж с надеждой подавно. У того была воистину шикарная шевелюра, настолько объемная, что Владимир ненароком хохотнул, представя как тот бы хорошо смотрелся в рекламе кондиционера. Любого. Кондиционера как разновидности бытовой техники, так и средства для укладки волос. — Ты че, конченный?! Да на таком драндулете я… Всё, я в жизни туда не сяду! — пацан с шевелюрой демонстративно отвернулся, складывая руки на груди. Обращался он не к таксисту, разумеется, а к тому, кто вызвал такой неподходящий его «статусу» автомобиль. «Вот какие новости!» — негодование тут же нахлынуло на водителя, — «Ишь, фифа какая!» — А я бы вас все равно впятером не повез бы! — крякнул он, выдвигая ответные санкции, но продолжая с интересом рассматривать ночных желающих прокатиться. А это было то ещё зрелище. Две крашеных особи неопределённого пола ничего не стеснялись, держась за руки. Видок у них был, будь здоров, нестандартный от слова вообще. Консервативно воспитанный таксист Володя мысленно прикинул их к личностям, так сказать, нетрадиционной сексуальной ориентации, когда по голосу таки смог определить, что это парни. В полуметре от них стоял парень явно из такой же серии. Хотя для Владимира любой парень с яркими волосами казался педи… Гомосексуалистом, мы же в Питере. Впрочем, определить ориентацию этого было сложнее: он стоял один, смущённо потирал плечи, обнимая себя. Когда парень заметил взгляд таксиста на себе, он выдал такую отменную улыбочку, что у Дяди Володи аж рот задрожал ответить такой же широкой и добродушной. Он скорее переключился на следующего «клиента», желая оставаться грозным и суровым. Следущий был не хуже четырёх предыдущих. Скажем, по шкале пиздеца не уступал своим товарищам ни на шаг. На первый взгляд — обычный тип в чёрных очках. Всего лишь под конец осени. Ночью. «Слепой или ку-ку?» — пролетело две мысли в голове у экс-сыщика, но он отвлекся от этой теории, найдя предположительного виновника прибытия эконом-такси. Помогла важная деталь: тот свернул угольно чёрными глазами на возникнувшую в его сторону претензию. В виде парня с шевелюрой, который лишь самодовольно усмехнулся. — Лишний раз зубки не скаль, выбьют. — мрачно парировал тот. Даже драгоценные камни в ушах сверкнули, как показалось, раздражением. Парень с сережками?! Кошмар, что за сборище… Но чуткий на родной говор Володин слух зацепился за западающую «р» в симбиозе с характерным жаргоном, явно не присущим питерской золотой молодежи. Можно спорить сколько угодно, а сибиряк, даже будучи обвешенным всякой блестящей столичной хуйней, открывая свой «окающий» рот, раскроет себя настоящего… По крайней мере, его с точностью могут индентифицировать земляки. Руку на отсечение, бля буду. Аж сердце екнуло. Однако, Дядя Володя все ещё не спешил хвалить себя за такой точный визуальный анализ своих клиентов, ведь методы дедукции — практически всегда выстрел наугад, даже пускай и по нужному вектору. Именно это остановило его ещё тогда, много лет назад. Риск и никогда не пропадающий из виду шанс промаха. Страх перед ошибками, что стоят не сколько ему, но другим людям слишком дорого… В испуганных глазах остальных читалась нарастающие паника, потому что неловкая пауза затянулась. Неужели сейчас на кону чья-то жизнь? Мужчина решился. — А что, сынок, китайцы уже выпили Байкал? — Дядя Володя, опустив боковое стекло, усмехнулся и обратился к брюнету. Тот моментально вспыхнул. — Им бы лишь рот открывать да глотать. — озлобленно выплюнул тот продолжение дразнилки, не думая. Все его товарищи одновременно переглянулись на того. Точное попадание. Браво, Холмс. Прежде чем дикий ахуй и осознание магии разоблачения медленно поползло по извилинам парня, Дядя Володя уже успел махнуть рукой. — Запрыгивайте, в тесноте да не в обиде. Ты тоже, товарищ земляк. Ребята с неким испугом оглядел предложившего им экую аферу, не спеша седлать Убер. Первый очнулся — ну, пацан явно душу Дьяволу продал за такую прическу — капризный брюнет. Это, разумеется, был Гриша. В его голосе уже не было кокетливого «не хочу, не буду», а желание рваться в бой горело алым пламенем. — Ладно, поеду я, поеду! Че встали, бляха-муха?! Там Дима уже наверное подох где-нибудь! — Окей, Егор у нас а-ля декоративная собачка, давайте его в багажник. — следом ожил «иркутянин» Вотяков, злорадно улыбаясь. Ничего не меняется. — А давай твой красавчик ко мне на колени сядет, раз уж боишься, что твоя задница не влезет? — в таком же тоне парировал «сумасшедший слепец», то бишь просто Егор Тейп, глядя поверх очков на оппонента. Нет, ну вообще ничего не меняется. — Ляхов, сядь на переднее немедленно… — начал Кристалл, волнуясь явно за сохранность лица Тейпа в здоровом виде больше, чем за расположение ребят в такси. —…А ты, — подхватил Платина, в свою очередь выступающий за безопасность всех остальных, подгоняя долгодумающего Оффми, — Садись посередине этих ебанатов, они поубивают друга. Все на секунду другую заткнулись, занимая свои места. Кристаллу места не хватило, и он, не стесняясь вообще ничего, занял законное место на своём парне. Тот с великим удовольствием принял Улана в свои крепкие объятия. По прошествию волшебному мгновению тишины, все вновь загалдели. Ну, как все… — Я те щас ногу нахуй вырву, ещё раз меня толкнёшь. — зашипел Назар, уворачиваясь от «случайных» выпадов Тейпа. В последствии таки он действительно схватился за конечность Егора, но не с задачей её ампутации, а скорее для того чтобы обезвредить «врага». Егор ещё поругался для виду, а потом закинул на колени тому вторую, удобно располагаясь. Издевательски улыбнулся настолько широко, насколько позволял рот. — Не хочу прерывать вас, друзья, — Оффми, все это время сидящий по середине и страдающий больше всех, подал голос, —…Но будьте чуть мягче… С друг другом… — Куда едем-то? — наконец смог вставить слово Дядя Володя. Вновь обрадовалась тишина. Пиздец. Реально, куда? Никто же нахуй не знает точного местоположения Димы, куда они на радостях поскакали?! А главное — сейчас-то что делать? Ехать, не зная куда, в ночь, мучая таксиста, или взять и просто выйти из такси, дав понять ему, что они просто потратили его время? Все это было сейчас в головах у всех, кроме одного Это был, разумеется, Святковский. У него в голове был не поиск выхода из этой неловкой ситуации, а где прячется от него его бедняжка? Куда потащило его родную душу в такой поздний час, нашёл ли он там пристанища? Ждёт ли он его, думает ли, а может и вовсе забил и хочет быть вовек не найденым? Ах, Дима, зачем ты так с ним… Гриша повернулся на него, щёлкнув прямо перед еблом пальцами. — Никит, ты только не бычись. Вот просто поклянись, что не отпиздишь его. Прямо сейчас. — Чего? Кого?! — не понял Святковский, вновь выныривая из своей головы в реальность. Реальность смотрела миндалевыми глазами Гриши, усмехаясь. Одновременно с этом тревожно и недоверчиво смотрела, заискивающе так. Можно сказать, что Оффми в жизни не видел такой серьезный взгляд, а у весельчака Гриши и подавно. — Клянись, я сказал. — Я… Да, блять, клянусь, Гриш, говори уже! — Ладно, верю. Улан, — он повернулся на Кристину, тот очень нехотя оторвался от шеи Платины, раздраженно выдал «че?», — Знаешь адрес Миши Струёва? — Ну, знаю, — Познякус тут же напрягся, видя «такого» Будапештова, — Что происходит? Вместо ответа парень показал свой айфон. Там была история Лил Драгхилла, в ней — стол с пакетиком сативы и бумагой для самокруток. Казалось бы, ничего особенно. Но в самом углу была видна рука. На ней было кольцо, подаренной Оффми Рокету. — Ну, всё, ты…! — тут началось что-то невообразимое. Егор и Назар — симбиоз невозможный, тем более в работе. Однако, те, молниеносность переглянувшийся и прочитав все по губам, одновременно схватили Никиту, который, очевидно, собирался чуть вплавь по Неве добираться до квартиры разлучника и потом там же его топить. Святковский одичал. Он отчаянно бился в каких-то сатанинский плясках. Выдавал такие комбинации ругательств, что услышал такое, Дядя Володя, получив на ухо от Кристалла адрес и инструкции, лихо наебнул педаль газа в пол. Машина рванула, рассекая ночное полотно, летела между домой и улиц как хищная птица за добычей. Все ближе и ближе к месту, где двое парней сидели и даже не подозревали, какой лихой паровозик хайпа прибудет сейчас к ним на всех парах. Можно лишь пожелать им удачи, верно?