Девушка Гибсона

      На место происшествия в течение часа-двух прибежал отряд какуши. Ребята в черных одеждах юрко сновали вдоль вагонов и местах битвы, в буквальном смысле заметая все следы присутствия демона. Отряд зачистки ловко справлялся не только с ликвидацией последствий после сражения, но еще и параллельно оказывал услуги доставки раненных в госпиталь, или же Поместье бабочки. Ренгоку положили на носилки, а Виктории предложили сесть кому-то на горбок, так сказать. Девушка не могла не выгнуть бровь, смотря на японца, который был чуть выше ее плеча. — А, м, — «Как бы помягче выразиться?» — я в платье…       Намек на то, что если ее возьмут под ноги, длинная юбка уже не будет такой длинной, более того, ее ножки будут открыты если не полностью, то до бедер точно! Хотя это и не совсем то, что изначально хотела передать девушка, смотря на немного ошарашенного смущенного паренька. — Извините за предоставленные неудобства, но бежать в нашем темпе вы не сможете!       Тэтчер глазом моргнуть не успела, как ее взяли под руки и усадили на спину какуши, который крепко подхватил ее под колени. Виктория вроде понимала, что возмущению нет причин, вернее, причины не настолько значительны, насколько может быть значительным сотрясение, если ей вовремя не окажут медицинскую помощь, но и в тоже время сидеть на спине мужчины, прижимаясь к нему всем телом и подгибая обнаженные ноги, было, мягко говоря, некомфортно и о-о-очень неловко. Тем не менее, этот какуши был прав. Тэтчер точно не смогла бы поспеть за их отрядом и была бы обузой. Девушка вздохнула и опустила голову. Как, черт возьми, все могло дойти до такого поворота событий?       Тем временем, Ренгоку смотрел на плывущие по небу облака, и пытался понять, какого черта на пороге смерти он заглядывался на женские ножки. «Демон, определенно, ударил меня еще и по голове, матушка, — пламенный столп прикрыл глаза, пытаясь восстановить силы дыханием.» Во время сражения казалось все было как в замедленной съемке, отточенные долгими годами упорных тренировок движения на тот момент были детским трепетом. Кеджуро осознал, что звание столпа играет не такую значительную роль при сражении с Высшей Луной. Кто знает, чем бы все обернулось, если бы не взошло солнце. Если бы та женщина не выстрелила. Ренгоку повернул голову. Камадо, Иноширо, блондинчик — все они хорошо потрудились. Даже сестра-демон внесла огромный вклад в исход сражения. После провокации Шинадзугавы в доме Оякаты-сама у мужчины еще оставались сомнения, все-таки сущность девочки это не изменило, в какой-то момент мог пострадать невинный человек. Для предотвращения этого их и обучают искусству убийства демонов. Но факт того, что не один пассажир из двух сотен не пострадал, говорит сам за себя. Ребята пламенно сражались и Кеджуро без сомнения гордится всеми.       В деревянном ящике, который вернули Танджиро, тихо дремала маленькая Незуко. Сражение с демоном, чьим телом оказался целый поезд, выбило из сил. Тогда она снова смогла использовать магию крови и поджечь те веревки, что соединяли два сознания. За все время путешествия для девушки, кажется, возвращение личности не было первостепенной целью. Незуко иногда и сама не понимала, почему она действует как ребенок, но поступать по-другому была не силах. Забота и помощь брату были самыми важными аспектами настоящего. Ведь когда ты охотишься на демонов, или когда путешествуешь рука об руку с этими охотниками, такое понятие как «будущее» становится роскошью. — Когда мы уже доберемся до Поместья? — ворчал Иноске, которого тоже взяли под ручки и усадили на спину какуши.       Милая Канао решила ничего не отвечать. Для этого решения ей не пришлось даже монетку подбрасывать. Девушка бежала рядом с Танджиро, все также безмятежно следя за дорогой. Легкая мимолетная улыбка казалась навсегда пристала к ее лицу, делая его похожим на кукольное. Лес, деревья, кусты, бабочка, кузнечики — все это и многое другое мимолетно. Только что пчела сидела на цветка, как уже ее доедает саранча. Канао не задумывалась, а может не хотела задумываться, о жизни. О смерти она знала всегда. Существовала, существует и (?) будет существовать. Нет, Танджиро дал ей надежду на возвращение счастья и собственного мнения, когда…тоже подбросил монетку. И снова монетка решила за нее. — Канао-сан? Все в порядке? — Камадо обеспокоенно взглянул на девушку.       Побитый, со вспоротым животом и бесчисленными ушибами по всему телу, он все еще беспокоится о других. Танджиро. Какой же ты… — Да, все хорошо, — девушка мило улыбнулась. — Пожалуйста, не натруждай себя, твое состояние не лучше, чем у Ренгоку-сана. — В голосе промелькнули еле заметные нотки укора. — Да, но Ренгоку-сан отчаянно бился лицом к лицу с демоном Высшей Луны. Ренгоку-сан великий человек, — взгляд юноши упал пламенного столпа, который казалось наконец-то смог позволить себе расслабиться и восстановить силы. Сон — действительно хорошее лекарство.       В Поместье бабочки группа добралась к полудню. Танджиро, Зенитсу и Иноске снова положили в одну палату, а вот Кеджуро — в отдельную. Шинобу лично занялась его лечением. Чтобы другие не говорили о бесчувственности этой особы, все столпы были ей дороги. После потери старшей сестры Кочо сильно горевала и забыться смогла только в работе. Сейчас, оперируя Ренгоку, она сосредоточилась только на его ранениях. Письмо Оякате-саме о выполненном задании отправили еще как только прибыли к тому злополучному поезду. — Иглу.       Девочка-ассистентка подала изогнутый инструмент. Шинобу ловко проделала несколько стежков, зашивая бок мужчины. Столп насекомого обработала раны и все забинтовала, предварительно смазав заживляющей мазью. Оставалось не менее сложное — глаз. В битве с Высшей Луной выйти живым маловероятно, но Кеджуро это удалось, хоть и достойной ценой. Операция на глазу одна из самых сложных, в частности, из-за того, что эти ткани так просто не зашьешь. С глазами Шинобу работала намного реже, поэтому наступило волнение и легкая дрожь. «Успокойся. Зрение Ренгоку-сана зависит от тебя. Сделай все возможное, — Кочо выдохнула и сделала аккуратный надрез.»

***

— Так, кем говорите являетесь? — как только Шинобу закончила оперировать Ренгоку, она наведалась в палату к Виктории. — Виктория Тэтчер, приехала из Англии по письму-приглашению. Если мне принесут мой багаж, даже смогу показать его. — Ну, то, что вы не местная, я сразу поняла. Какова цель вашего визита? — девушка как всегда учтиво улыбнулась, однако за багажом отправлять кого-то пока не собиралась. Какуши сейчас проверяют его на предмет угрозы обществу. Пока что, помимо женской одежды, небольших сбережений и аптечки, ничего обнаружено не было. Ах, да, еще небольшой косметички и английского парфюма. — Цель моего визита я бы тоже хотела узнать у отправителя письма.       Шинобу вздохнула и поднялась со стула. — Выздоравливайте, скоро мы разберемся с Вашей ситуацией, — напоследок улыбнувшись, девушка вышла из комнаты.       «Ох, чувствую, меня считают шпионкой, — Тэтчер откинулась на подушку. — Надеюсь, письмо на месте, а то судя по тому, как мой багаж тащили, а до этого еще и поезд перевернулся, немудрено если оно где-то могло вывалиться.»       Хоть Виктория и разбиралась более-менее в японской культуре, однако география и определение местности сильно хромали. Черт! Она ведь запросто могла потеряться в своем родном Ньюкасле в Англии! Куда уж до Японии? Девушка злилась и на себя, и на Хитоши, и на того странного человека (в демонов все еще тяжело поверить), и на мед.персонал, и даже на ни в чем не повинного садовода, который копает землю прямо под ее окном. Виктория была морально истощена. Еще ни один ее визит в Японию так плохо не заканчивался. Хотелось сквернословить, да пожестче! — Don't fucking care. Everything, everything, everything fucked up! Mother, I want to get the fuck out of here to fucking Hitoshi! * — Mother…I can't… This whole thing, it's…it's too weird! **       Проходящие мимо девочки странно косились на дверь, за которой молодая британка жестко материлась на чем свет стоит. Ни светское воспитание, ни католическая школа не могли удержать поток рвущихся наружу матов. Ученицы Шинобу сразу же побежали докладывать об этом, мол, пациентка говорит на незнакомом языке. А ведь та самая матушка не раз говорила Виктории держать язык за зубами, но даже спустя 19 лет контролировать речь в порыве эмоций было сложновато. Девушка это заметила, когда услышала убегающие шаги за дверью, и прикусила губу. И язык. Но что-то исправлять было поздно — чаша весов у Шинобу все больше склонялась к отметке «Шпионка». Что и пометилось в письме для Оякаты-сама.       Тем временем, выше названный мужчина после принятия лекарства, принялся к чтению доклада о происшествии в поезде. — Иностранка? Интересно, — Убуяшики отдал распоряжение созвать столпов в ближайшее время, а пока планировал навестить Ренгоку в больничной палате. — Сильно же ему досталось.       Глава вздохнул и только тихо проговорил ненавистное имя демона, стоящего за всеми этими горестями.