Девушка Гибсона

— Я хочу проведать больного, — Викторию не выпускали из больничной палаты. — Боюсь пока это невозможно, поймите, пока мы не разберемся в вашей ситуации, мы не можем слепо доверять, — Шинобу раздраженно мило улыбнулась. — Вы можете сходить со мной. — У меня есть более важные дела, — Кочо держалась из последних сил. Она считала этот разговор бессмысленным и он точно ни к чему не приведет.       Британка вздохнула. Ее не выпускают из этого поместья уже неделю. Письмо, на которое она недавно ссылалась, оказалось потеряно, отчего веры британке не было. Виктория тогда сильно расстроилась и уже успела впасть в отчаяние — ведь если нет никакого подтверждения, что ее ждали в Японии, то в качестве цели визита можно надумать все самое худшее! Людская фантазия не знает границ, как говориться, а уж фантазия настороженных японцев тем более. Недавно она видела из окна мужчину со страшными ожогами или воспалениями, точно не поняла, практически на половину лица. Его глаза смотрели так бесцветно, меланхолично, как будто заглядывая в самую душу, пробирая до костей. И жутко, и красиво, и нравственно, и непредвзято. Непредвзято…можно ли относится так к человеку, у которого нет никакого подтверждения слов?       Шанс узнать что-то о том случае в поезде и вне его с треском разбился о непробиваемую стену под названием «Шинобу». Тэтчер старалась припомнить все политические организации, но ничего похожего на эту не приходило в голову. Мужчина, спасший ее от монстра в поезде, определенно принадлежал к этой неизвестной организации, раз мог так беспардонно носить катану на поясе, и получать госпитализацию в огромном особняке.       «Как пули смогли замедлить демона?»       Слова того блондина всплыли, а голове Виктории.       «Демона…демона?»       Девушка резко встала и начала обшаривать тумбочки и ящички в поисках чего-нибудь полезного. В небольшой комнате стояла только ее кровать, шкаф, две тумбочки и деревянный комод. На удивление, все было обустроено в европейском стиле, хотя снаружи здание выглядит традиционно японским. Виктория в одном из ящичков обнаружила книгу с интригующим названием «Легенды и сказания». Радость от находки такой вещи прошла сразу, как только Тэтчер открыла вторую страницу, полностью написанную на хэнтайгане* и хирагане**.       «Я в катакане то не всегда могу понять, о чем речь, что уж о традиционном письме говорить… — девушка грустно захлопнула книгу. — Одна, в чужой стране, со знанием языка на среднем уровне, без багажа и денег. Что я вообще здесь забыла? Не стоило идти на поводу у Хитоши, он не решит мои проблемы.»       Еще один день проходит без каких-либо изменений. Девушка нарезает круги по комнате, пытаясь найти хоть какое-то решение ситуации, в которую так опрометчиво попала. Откуда ей было знать, что человек, которого она спасла, мог оказаться участником явно крупной и влиятельной организации? «Черт возьми, да по катане на поясе и боевым навыкам, это сразу видно, глупая ты женщина! — девушка корила себя за такую неосторожность. — Но не могла же я бросить его умирать, рана то не шуточная.» Почему она просто не впала в сон, как и другие пассажиры? Доставать револьвер и вмешиваться тоже не следовало! Ведь она просто женщина, которой приспичило прихорошиться в туалете. Вот только для кого?       Он все равно не оценит.       Воспоминания об одном молодом человеке камнем рухнули на сердце, придавливая вместе с этим и легкие. Такое неприятное чувство обиды защемило в груди. Тэтчер прекрасно знала, что под стоячий камень вода не течет, но в то же время не желала предпринимать ещё что-то, боясь усугубить свое положение как можно сильнее. Беспомощность и неизвестность сплетались между собой, образуя самый отвратительный дуэт, от которого впору впасть в тоску. Девушка совсем зачахла, в этой маленькой комнатке она чувствовала себя пойманной экзотической птицей, на которую мимолетно бросают заинтересованные взгляды. «Япония — строгая страна, — говорил ей Хитоши. — Но даже в печали здесь есть семя радости.» — Joy? **** — девушка прикусила язык. «Нет, надо стараться говорить по-японски, а лучше и думать — только так язык и выучишь».       Дверь в комнату открылась. — Вас ожидают в зале. Прошу пройдите за мной, — маленькая девочка кратко поклонилась.

***

      Тем временем, после удачной операции прошло три дня. Ренгоку пришел в себя, его первым навестившим гостем оказался Танджиро. Паренек что-то впопыхах радостно тараторил, а затем убежал. Уже через минуту вокруг кровати Кеджуро собралась толпа. Рядом стояли и радовались его новые ученики. Шинобу со своими маленькими помощницами спрашивала о самочувствии, параллельно проводя осмотр. Затем подошел доктор и медперсонал, который тоже принимал во всем этом участие. Кеджуро слабо улыбнулся. Они все так беспокоились о нем, у многих даже навернулись слезы на глаза. Это могло продолжаться и дальше, и Ренгоку совсем не был против, однако Кочо вместе с медработниками выпихнула волнующихся за дверь, мол больному нужен отдых. Отдых. Сколько он уже так отдыхает? Мужчина помнит, как его несли, а потом…ничего? — Вы пришли в сознание только спустя три дня, Ренгоку-сан, — доктор подсел ближе. — Я был вне города, когда узнал, как сильно Вы пострадали, прошу простить, — пожилой мужчина склонил голову. — Ничего страшного, — тихо, с хрипотцой ответил столп. — Вас спасла Кочо-сан. Она проводила операцию на глазу и зашивала левый бок. Ох, боюсь и думать, что было бы, если бы удар пришелся чуть выше и правее.       Ренгоку удивленно хмыкнул и потянулся рукой к левому глазу, обнаружив там повязку. — Осторожнее, Ренгоку-сан! Вы еще не до конца восстановились. Отдыхайте и поправляйтесь, — доктор поклонился и вышел из палаты, вместе с ним вышли и остальные, за исключением Шинобу.       Девушка как обычно мило улыбалась. — Глава просит рассказать во всех подробностях о том, что произошло, — Кочо достала записную книжку и перьевую ручку. — Также решается вопрос о той иностранке. Может знаете ее? — Не знаю о ней ничего, кроме того, что ее выстрелы смогли нарушить внимание демона, — несмотря на усталость, в словах столпа все также плескалось воодушевление и живой интерес. — Да, мы изучили пули в ее револьвере и обнаружили в них частички глицинии. Без сомнения, они произведены в Японии, причем мастером, который осведомлен о существовании демонов, — улыбка девушка не предвещала ничего хорошего.       Ренгоку внимательно вслушивался в слова брюнетки. Отчего-то в душе закралось беспокойство за ту неизвестную девушку. — Она перевязала и обработала мои раны до прихода какуши. — Тем не менее, она может оказаться, кем угодно. Но мы отвлеклись, давайте вернемся к докладу, — девушка добродушно улыбнулась и принялась записывать слова столпа.

***

      Когда Кеджуро к концу недели смог беспроблемно выходить из комнаты и прогуливаться вокруг Поместья бабочки, Ояката-сама созвал собрание столпов. Глава посчитал, что без участия Ренгоку решить дилемму с этой иностранкой, в отношении которой уже собрались как противники, так и сторонники, будет сложно, ведь мужчина, так или иначе, знает больше об этом случае, чем другие. Слухи о том, что в городе объявились иностранцы расползлись, подобно чуме в Средневековье, что не могло не беспокоить, как охотников, так и политиков. Хоть государством их организация официально не признается, однако ее существование напрямую зависит от расположения к ней властей. Первая мировая сильно подорвала японский менталитет и ужесточила принципы касательно «проблемных» европейцев, под которыми стереотипно понимались не только фашистские немцы. Кагая искренне не хотел зла той девушке, но беспокойство за организацию и продолжение ее деятельности было первостепенным. — Кеджуро, я рад, что ты снова в наших рядах. Хотел бы я сказать, что ты и другие столпы можете лечиться и восстанавливаться в Поместье бабочки столько, сколько нужно, однако сила и влияние демонов Кибутсуджи Мудзана неустанно растет с каждым днем. На повестке дня у нас два вопроса к рассмотрению. Первый касается охотников, второй, — мужчина выдержал паузу и взглянул на пламенного столпа. — Иностранки. Начнем со второго. — Ояката-сама, я считаю, что второй вопрос бессмысленно рассматривать, со шпионами поступают радикально, — отозвался столп ветра. — Бедное дитя с нелегкой судьбой, я буду молиться об искуплении твоей души после смерти, — по лицу каменного столпа потекли слезы, а руки были сложены в привычном молитвенном жесте. — Но она ведь спасла Ренгоку-сана, как такая хорошая девушка может оказаться врагом? — Митсури ласково сложила руки в замок. — Это такая самоотверженная любовь к ближнему, — восхищалась Канроджи. — Из разговора с ней я выяснила, что она прибыла из Англии, — подняла взгляд Шинобу. — Девушка утверждала, что в ее багаже есть письмо-приглашение, однако помимо коробочки с пулями, не было обнаружено ничего интересного. Анализ пуль в револьвере показал, что их изготовил японский мастер, среди ингредиентов обнаружили глицинию.       Глава выслушал мнение каждого из столпов и принял решение. — Пока мы не можем с точностью утверждать, враг она нам или друг, но одно мы знаем точно, если у нее есть такое оружие, значит она может быть как-то связана с истребителями, — Ояката-сама перевел взгляд на маленькую девочку. — Пригласи ее. — Слушаюсь.       Девочка вышла и закрыла за собой седзи. Спустя минуту, пред зашедшей Викторией предстали все девять столпов, величественно сидящих по бокам от главы в светлой комнате, выполненной в традиционно стиле. Девочка проводила британку в центр так, чтобы ее могли видеть, как столпы, так и Убуяшики. Тэтчер села на колени, склоняясь пред Оякатой-самой и его подчиненными.       «Не бойся немного согнуться — прямее выпрямишься, — написано было на одной из страниц той книги, которую Виктория разочарованно отбросила утром, но позже вернулась к чтению.» — Приветствую, я глава организации Истребления Демонов. Представься, — мужчина говорил так спокойно, что волнение британки понемногу сходило на нет. — Виктория Тэтчер, — девушка распрямилась в ожидании ее суда.