Девушка Гибсона

      Как Виктория не поторапливала Ренгоку, который видимо слишком долго сидел в четырех стенах и все норовил остановиться у какого-нибудь ларька с едой, дойти до вечера, как и планировалось, не получалось. Девушка, пожалуй, за всю жизнь не узнала столько новых блюд, как за полдня, проведенных в компании всем довольного столпа. Вот сейчас они сидят на лавочке и едят рамэн, купленный буквально в двух шагах отсюда. Щедрость радостного Ренгоку-сана не знала границ, поэтому все то, что он покупал себе, Кеджуро параллельно скармливал часть и Виктории, плачущейся о своей фигуре. — Тори-сан, вот попробуй еще это! Уверен, в Англии такого точно не найдешь! — мужчина протягивал блюдце с якитори. — Ренгоку-са-а-ан — протянула девушка, — я еще рамэн то не съела-а-а-а. Что это? — Это якитори! — мужчина неожиданно замолк, а затем рассмеялся.       Такое поведение казалось странным, Тэтчер за все время их небольшого путешествия не раз об этом подумала. Тем не менее, Ренгоку-сан производил впечатление очень открытого и дружелюбного человека. На своем веку британка была знакома только с двумя такими людьми, причем у обоих величина дружелюбия была прямо пропорциональна величине силы и мстительности. Страшные личности. Девушка для себя решила, что гневать Ренгоку-сана — не лучшая затея. Нутро прямо кричало о впечатляющей колоссальной мощи этого человека, не так давно уплетающего рамэн, совсем как ребенок.       Ренгоку просмеялся и наконец пояснил причину хорошего настроения. — Скажи, Тори-сан, а ты знаешь, что означает иероглиф «тори»? — мужчина выжидающе смотрел и прямо светился улыбкой. — Э-э-э…нет, — девушка на секунду задумалась. — Oh my god! Неужели что-то пошлое? — Ахахах, вовсе нет. «Тори» значит «птица», ну или «курица» в зависимости от контекста, — Ренгоку пожал плечами. — А «якитори» это что? — Это «жареная птица», Тори-сан! — Кеджуро снова рассмеялся и подхватил палочками кусочек курицы. — Хааа? — Виктория лукаво улыбнулась и подсела ближе, слегка пихнув плечом. — Что же Вы, Ренгоку-сан, и меня теперь съедите, м~?       Мужчина опешил от таких слов. Вульгарное поведение девушки сейчас почему-то не казалось чем-то плохим, напротив, подогревало интерес. Британка, все так же улыбаясь, похлопала пальчиком по своей щеке, прикрывая глаза. Такой неоднозначный жест вкупе с сложившейся ситуацией заставил Кеджуро пораскинуть мозгами. Они по факту знакомы только полдня (время в поезде и рядом с ним не считается, ибо мужчина тогда чуть на тот свет не отправился), а она уже столько себе позволяет. Это хорошо? Или это плохо? «Матушка, я совсем не понимаю женщин, — взмолился Ренгоку.»       Оказалось, все просто, как табуретка.       Девушка вздохнула и взяла салфетку. Аккуратным движением она смахнула крошку от курицы с удивленного лица Кеджуро. «Наверное, я была слишком грубой и резкой. Надо бы извиниться, — подумала Виктория и уже повернулась к столпу.» — Ренгоку-сан, изви…- договорить девушке не дал пронзительный женский крик.       Пламенный столп тут же подорвался с места и, крикнув что-то вроде «Жди здесь!», побежал по вечерним улочкам, петляя через узкие проходы меж старых домов. Девушке оставалось только смотреть вслед убежавшего мужчины. Она даже понять ничего не успела, как Кеджуро уже не было рядом. Виктория вздохнула и посмотрела на недоеденную курицу. Ренгоку-сан еще неделю назад был при смерти, а уже мчится со всех ног кому-то на помощь. Он офицер? Кто-то из стражей правопорядка? Нет, организация ведь не правительственная. Тэтчер окликнул тот самый продавец, сворачивающий свою лавку. Он что-то быстро тараторил про опасность и «демонов», и велел как можно скорее бежать домой. Девушка не понимала, что происходит (уже в который раз). Черт возьми, да что твориться с этой Японией!       «Ренгоку-сан сказал ждать здесь, но могу ли я ему доверять? Убежал, сломя голову, куда-то и до сих пор не вернулся, — Виктория огляделась, некогда оживленные улицы сейчас были пусты, горожане попрятались в домах, закрывая окна и двери. — Жутко.» Девушка поежилась и обняла себя за плечи. В кармане лежал заряженный револьвер. Тэтчер корила свою мягкость и покладистость, не стоило ей ходить хвостиком за безответственным Ренгоку-саном. Вот убежал и ищи-свищи теперь!       За спиной послышался шорох. Девушка тотчас вздрогнула и подскачила. Она вглядывалась в кусты и деревья, но ничего не замечала. Тэтчер молилась всем богам о том, чтобы это была просто заблудившаяся белочка, а не какой-нибудь пьяница или еще кто похуже. Когда на плечо что-то капнуло, все молитвы прекратились.       «Бога нет… — медленно обернулась британка, нащупывая в кармане револьвер.»       Перед ней, склонившись в неестественной позе, нависало чудовище. Это был изуродованный человек с гримасой ужаса на лице. Демон издал оглушающий вопль и, спрыгнув с навеса, начал медленно подходить к застывшей от страха девушке. В его красных глазах не отражалось ничего, кроме жажды человеческой плоти, а с кровавой животной пасти стекала слюна. Такими клыками разорвать тонкую аристократическую шейку — не проблема.

***

      Ренгоку прибежал на место происшествия как раз за секунду до убийства очередной жертвы демона. Он не пожалел, что взял с собой меч, хотя Канроджи и отговаривала, мол вы просто прогуляетесь. Точным движением он отрубил голову слабого демона, даже не заметившего присутствие истребителя. Мужчина уже хотел положить катану обратно в ножны, как вечернюю тишину пронзил оглушающий выстрел. А затем еще один и еще. Ренгоку не понял, как снова вернулся к той лавке, кажется он бежал еще быстрее, чем раньше. Почему-то жизнь этой девушки волновала намного больше, чем состояние кого-то другого. Виктория сидела на земле, прислонившись к дереву, и смотрела куда-то сквозь лежащего демона с отрубленной головой. Рядом с ней находился какой-то юный охотник и успокаивал подрагивающую особу. — Тори-сан! — Кеджуро в миг оказался рядом с британкой. — Тори-сан…ты как? — мужчина чувствовал некую вину за то, что вот так оставил ее одну, но и жертвовать другими он тоже не мог. Слава богу, недалеко был этот паренек-истребитель.       Девушка ничего не ответила. — Тори-сан, не плачь… — Я не плачу, — Тэтчер взглянула на Ренгоку, глаза и вправду были сухими. — Просто в шоке. И напугана.       Кеджуро перевел взгляд на демона, в которого, кажется, был выпущен целый барабан. — Пойдем, Тори-сан, тут недалеко гостиница есть.       Виктория поблагодарила юношу за спасение и, забрав чемодан, взяла столпа под локоть. — Эм, Тори-сан? — мужчина удивленно улыбнулся. — Пожалуйста. Ренгоку-сан. Не убегайте без меня, — твердо проговорила девушка и еще крепче взялась. — My fucking heart don't stand it. (мое хреново сердце это не выдержит)       Всю дорогу до гостиницы британка тихо материлась на чистом английском. Ренгоку на каком-то подсознательном уровне чувствовал, что перевод этих слов он знать не хочет, хотя, что греха таить, язык, на котором говорила Тори-сан, ему определенно казался красивым. Как и сама Тори-сан.       Неожиданную мысль о красоте спутницы Кеджуро моментально откинул. Как только, они дойдут до дома того самого дорого «друга», сразу распрощаются, и жизнь Ренгоку снова вернется на круги своя — демоны, лазарет, дом. Сколько лет он уже так живет? До сегодняшнего дня мысли об однообразности будней не особо посещали голову пламенного столпа. Столп. Отец тоже был столпом, но в его возрасте уже имел жену и ребенка. Может раньше демонов было не так много?       До гостиницы они дошли в тишине. Виктория, казалось, вцепилась в Кеджуро мертвой хваткой. Где-то на задворках сознания девушка понимала, что ведет себя крайне капризно и эгоистично, но ничего не могла с этим поделать. Страх быть снова брошенной в неизвестной местности с сомнительными обитателями завладел сердцем британки, отбрасывая альтруистичные мотивы по спасению ближнего. Ведь тем людям тоже была нужна помощь. Но потом помощь уже понадобилась самой девушке! Но тот мальчик ее спас! А если бы не спас! А вдруг бы..! Тэтчер вздохнула. Словарный запас на различные маты закончился, вместе с этим отпустило и беспокойство. Чуть-чуть.       Когда они зашли в гостиничный домик, девушка все организационные вопросы доверила спутнику. Мужчина был местным авторитетом, поэтому никаких проблем с заселением не возникло. Милая пожилая женщина проводила их до комнат, затем, попрощалась с Кеджуро, повела за собой иностранку. Женщина о чем-то спрашивала, что-то сама рассказывала, но Виктория не вслушивалась в ее наставления, в ответ утвердительно кивая. — Дитя, я вижу ты расстроена. Может хочешь принять горячую ванну? — пожилая хозяйка обеспокоенно положила руку на плечо. — Да, пожалуйста, — девушка слабо улыбнулась уголками губ и поклонилась. — Вы очень добры. — Ну что ты, пойдем, я все подготовлю.       Британку привели в ее комнату, выдали полотенце и бледно-розовую юкату с тонким рисунком листочков, стебельков и цветов. Когда девушка переоделась, хозяйка дома отвела ее в другую комнату, находящуюся слегка вдалеке от спален. Виктории уже доводилось видеть убранство японского дома, но вот принимать ванну — нет. Женщина заметила неуверенность гостьи и тактично объяснила что для чего нужно и как чем пользоваться. Тэтчер на этот раз более внимательно слушала, посему хозяйка, успокоившись, оставила британку одну. Тогда Виктория смогла рассмотреть ванную комнату получше. В отличие от остальной части дома, здесь все было выполнено в дереве, за исключением бумажных створок окна, расположенного на противоположной стене. Это было больше похоже на баню, чем на привычную ванную. Под окном находился некий прямоугольный бассейн, сделанный из камня и заполненный горячей водой. По его периметру шел деревянный широкий бортик, видимо чтобы можно было сидеть. Размером он был чуть больше типичной ванны, поэтому вытянуть ноги или даже лечь, задержав дыхание, не составит особого труда. Недалеко от ванны были размещены небольшие столики под полотенце и банные принадлежности. Девушка заметила легкий цветочный аромат. Оказалось, на одном из таких столиков, заботливая хозяйка поставила чашу с жидкостью и зажженной палочкой. Приятные благовония действовали успокаивающее. Девушка незамедлительно сняла юкату и окунулась в горячую воду.       Незаметно для себя из уст вырвался блаженный вздох. Горячая ванна — это именно то, чего ей не хватало на протяжении всего пребывания в Японии, даже в Поместье бабочки она могла позволить себе только обливания водой, а о таком и мечтать не смела! Тэтчер потеряла счет времени, девушка поняла, что пора выходить только, когда голова стала кружиться от поднявшегося пара. Виктория вытерлась полотенцем и облачилась в юкату, предварительно нанеся на некоторые участки тела и волосы небольшое количество эфирного масла. Девушка открыла окно, вдыхая свежий ночной воздух. Только сейчас она вспомнила о Ренгоку-сане, которого даже не поблагодарила за то, что он согласился сопроводить ее до дома Хитоши. «Надеюсь, он еще не спит, — подумала девушка, впопыхах собираясь и заплетая волосы в слабую косу через плечо.»       Британка по дороге к комнате столпа столкнулась с хозяйкой, спросила, спит ли ее спутник, и на ответ «Кажется, нет» поблагодарила за ванну, поклонилась и поспешила дальше. Блондинка осторожно постучала о деревянную раму. «Эти бумажные стены такие непрочные, — девушка вспомнила, как по неосторожности испортила одну в доме Хитоши.» Услышав четкое «входите», Виктория слегка раздвинула седзи, заглядывая внутрь. — Не спите?       Кеджуро сидел на полу, свесив ноги на улицу. В некоторые комнаты в традиционных домах можно было попасть не только изнутри, но еще и с улицы. Практически вся стена состояла из двух больших седзи, открывающих прекрасный вид на каменный сад. — М? Тори-сан? Заходи, присаживайся, — мужчина добродушно улыбнулся и похлопал на место рядом с собой. — Я ненадолго, — девушка извиняюще улыбнулась, но подошла и присела. — Хотела зайти и сказать спасибо.       Ренгоку удивленно посмотрел на иностранку, развернувшись к ней. — Ренгоку-сан, я правда очень благодарна Вам. Вы невероятный человек, способный жертвовать своими интересами ради других, — Виктория смотрела на Кеджуро, один глаз которого был скрыт повязкой. — Вместо того, чтобы восстанавливать силы и отдыхать Вы согласились сопроводить неизвестного Вам человека до деревни. Я глубоко уважаю Вас и даже не знаю, как благодарить, — Виктория говорила тихо, искренне, затем девушка слегка поклонилась. — Большое спасибо.       Ренгоку совершенно не ожидал такого ночного визита. Опешивший мужчина даже не знал, что сказать. Кеджуро просто молча наблюдал за легкими наклонами головы иностранки; за худыми запястьями и длинными пальцами, заправляющими светлые пряди за ухо; за нескрытыми юкатой участками шеи и ключиц; за глубокими серо-голубыми глазами, выражающими искреннюю благодарность. — Спокойной ночи, Ренгоку-сан, — Виктория нежно улыбнулась и, поднявшись с места, пошла к выходу из комнаты. — Да, спокойной ночи, Тори-чан, — немного обыденно ответил мужчина, все также любуясь садом камней.       «Хм, Тори-чан? Наверное, оговорился, не считает же он меня ребенком* — британка пожала плечами и, закрыв за собой седзи, пошла в свою комнату. — Вот поблагодарила и даже на душе легче стало.»       Только когда иностранка вышла, к Ренгоку пришло осознание сказанного. Мужчина настолько расслабился и был погружен в некую негу, что совершенно забыл об этикете. Да как тут не забудешь, когда приходит красивая девушка и такие благодарности распевает! Приятные слова определенно ласкали слух столпа и принимались как бальзам на душу. Вот только эти слова, как и сама их обладательница, растворились в ночи, оставив после себя легкий эфирный аромат и неопределенность в пламенном сердце мужчины.       Виктория уже в комнате отметила, что ей доставляет некое моральное удовольствие производить впечатление на Ренгоку-сана. Сказать, что девушка была собой довольна — ничего не сказать.