Хождение по мукам, или коротко о сонном бреде.

Через какое-то время они двинулись назад в Департамент. И как же там было шумно. Привлекли даже курсантов, помогали все, кто чем мог. Рудгара собрали назад и зашили, чтобы при захоронении его вид был более эстетичным. Саша забился в далеком уголке, пытаясь пережить истерический припадок от горечи потери, Грелль рядом с ним, прижимает к себе и гладит по голове, чтобы хоть как-то помочь ослабить боль. Остальная часть народа, во главе с Лоуренсом Андерсоном, откачивает Отелло. Уилл присоединился к ним, его помощь тут явно будет не лишней. Рональд ходит в сторонке, как-то пошатывается, словно заболел или еще что. Анна стояла в стороне притихшая. Она не могла помочь. В утешении она мягко говоря плоха, а в медицине не разбирается. Ей оставалось лишь стоять в стороне, чтобы не помешать никому. Подсознательно она ненавидела себя за это, но боялась всё разрушить одним лишь неверным движением. Анна пыталась помочь успокоить Сашу, но это было сложно. Всё же потерю близкого человека не унять. Она, в какой-то мере, понимала его. Когда Уилл сказал, что Грелля убили, её накрывала такая же истерика, но более агрессивная. Ушло много времени, но немного успокоить всё-таки удалось. Несколько часов ушло на то, чтобы собрать сердце и запустить его. Отелло наотрез отказался оставаться в постели для восстановления, хоть и прекрасно понимал, что из-за этого могут начаться проблемы. Но он считал своим долгом помочь всем товарищам, которые были ранены. Это его врачебный долг. Поэтому сразу же, как только он смог просто элементарно встать на ноги, поплелся в лазарет, держась одной рукой за грудь, чтобы не разошлись швы, а другой хватаясь за все стены, которые только встречались на пути. Иначе просто не мог. Он поманил всех, кто забился в угол, за собой, при этом как-то устало улыбнувшись. Анна кивнула и вместе с остальными пошла за Отелло. Она не улыбалась. После случившегося ей было не до улыбок, но немного улыбнуться она всё же смогла себя заставить, однако, взгляд выдавал, что это не искренне. Сейчас ей хотелось бы посидеть в тихом уголочке с Греллем, или одной. «Странно… Раньше ведь было легко лгать. Так почему сейчас не могу?» — не понимала она. — «Так ведь… Было проще. Не так больно, но… Нет. Боль была, но иная. Неважно. Я не о том сейчас думаю» — проговорила она в мыслях. — Пожалуйста, давайте вы будете сотрудничать сразу. Без сопротивлений. Анночка, давай начнем с тебя. Я просто посмотрю шов и отпущу, — проговорил парнишка и занырнул в лазарет. У Саши просто остекленелый взгляд. Словно кукла, он пялится в одну точку, совершенно не моргая и почти не дыша. По всей видимости его психика разбита в конец этой потерей. Наверняка даже подумывает об еще одном самоубийстве. Грелль продолжает прижимать его к себе, надеясь, что это хоть как-то поможет. Вдалеке по коридору прошел Уильям, прикрывая одной рукой половину лица. Глаза красные, заплаканные, а рука, которой он поправляет очки, очень сильно дрожит. Эта ночь была самой страшной для Департамента. Анна кивнула, перестав лживо улыбаться. Уже смирилась с тем, что снова будет больно. — Остальным помощь нужна больше, чем мне. Шов пока не болит. Это не срочно, — пыталась убедиться Анна. «Другим досталось куда больше. Зачем уделять время тому, что не срочно?» — не понимала Анна. У неё было ощущение, словно она вот-вот заплачет. Когда она пришла в подвал, увидела его. Того жнеца, чьего имени не знала. Она помнила, что он был не первой жертвой её отца и не понимала, ради чего было всё это, не помнила причины. От чего-то в душе было больно, но она старалась это скрыть. Раньше она всегда скрывала. Тихо вздохнув, она заглушила те эмоции, которые ощущала, и теперь смотрела безразличным взглядом. Она понимала, что пожалеет об этом, но все равно поступила поперёк своим же суждениям. — Анночка, пожалуйста, без сопротивлений, — дверь вновь открылась, чтобы пропустить девушку во внутрь, — Нам всем сейчас нелегко, ты права, но лучше сейчас проверить, чем потом опять страдать. Ну же, заходи. «Другие девушки бы стеснялись и сопротивлялись. Почему-то уверена в этом.» — думала она. — Снова будешь резать? — спокойно спросила Анна, на глазах всё же скапливались слёзы. Только сейчас она поняла, что полностью быть равнодушной не может. «Проблемы перенеслись в департамент после того, как я попала сюда. Не значит ли это, что я принесла к ним эти проблемы?» — не понимала она. — Нет, что ты, в этом уже нет необходимости. Тогда я просто хотел убедиться в том, что косточки срастаются хорошо, — холодные руки в перчатках аккуратно ощупывают немного подзажившую ранку, — Не болит говоришь. Ну, это хорошо, я полагаю. Отелло на пару секунд отошёл и затем вернулся, принимаясь втирать еще более холодную мазь для обеззараживания и обезболивания. Это так, на всякий случай. Вдруг решит о себе напомнить не в самый подходящий момент. — Сегодняшний день был каким-то сумбурным. И страшным. Лишились одного жнеца из германского отделения. Это еще мне повезло, сердце было повреждено не в такой степени, чтобы умереть. Анночка, пожалуйста, будь поаккуратнее на заданиях, если будут отправлять. Мало ли что случится. Или кто попадется. Тело немного дрожало от резкого холода, но Анна не противилась. — Понимаю. Постараюсь быть осторожной, но обещать не могу. Невозможно предугадать всё наперёд, — честно проговорила Анна. — Себя тоже побереги. Как они без тебя будут? — по делу проговорила она. — Я могу лишь исполнять приказы. Не более. Ты же более значим для них. Более опытен. — Знаю. Прекрасно знаю. Но я не могу лежать в постели, когда в Департаменте полно раненых. Уилл любезно согласился помочь мне. Он единственный жнец, который может быть задействован во всех сферах жизни. Трудно найти что-то, чего он не умеет. Поэтому самый полезный здесь он. И не иначе. Нам нужно беречь своего начальника, а не свои жизни. А он будет взамен беречь нас. Взаимовыгодно. — Мгм, — согласилась она. Под действием обезболивающего, место шва уже начало неметь. «Значит это было обезболивающее» — подумала она. — «Теперь понятно, почему он пока ничего не делает» — В принципе, я уже закончил. Если есть еще что-то, то я выслушаю и постараюсь помочь. Он вновь схватился за грудь, рана отдалась резкой болью. Рука начала покрываться кровью. Шов разошелся. Пришлось жнецу ретироваться в направлении Уильяма, просто потому что иначе из-за хлещущей крови можно на раз два умереть. Анна молча поднялась и вышла из помещения, осознавая, что не может ему помочь с раной. Она вышла, ничего не сказав. И ушла в самое безлюдное место, чтобы дождаться, пока всем окажут медицинскую помощь, и пойти с Греллем домой. Несколько часов прошло с того момента, как Отелло сбежал. За остальными пришел уже Уилл и попросил проследовать за ним в его кабинет. Единственному квалифицированному медику стало плохо до такой степени, что он слег у начальника на диванчике. Конечно принудительно, но все же. С остальными Спирс разобрался быстро, так как особых повреждений у них не было. Синяки и кровоподтеки это пустяки. Приложить лёд на пару минут, затем нанести мазь. И так со всеми. И, как обычно, Грелль был задержан. Для допроса. Остальные не выглядели адекватными. Еще два часа на разговоры с криками, которые были слышны на ведь Департамент. И выполз рыжий совсем угрюмый, с явным желанием умереть здесь и сейчас. Анне было неприятно слышать крики со стороны Уильяма на Грелля, но не вмешивалась, однако, как только Грелль вышел из его кабинета, она тут же ринулась к нему и крепко, но осторожно, обняла. По взгляду можно легко понять, что всё прошло не очень хорошо. Понимала, что слова тут не помогут, поэтому молча обнимала в попытке успокоить, поглаживала по спине. Снова шебуршание со всех сторон. На дворе глубокая ночь. Всех курсантов отправили в общежитие. Значит, снова проник кто-то посторонний. Прискорбно. Не прошло и минуты, как со всех сторон парочку окружили черные, бесформенные, гадкие демоны. Грелль продолжает стоять, не двигаясь. Ему уже как-то все равно. Коль эти существа так жаждут его смерти, пусть будет. Ему уже надоело постоянно перетирать с Уиллом по душам, выслушивать от него претензии по любому поводу. Надоело. И убивать он его уже не будет. Просто потому что не хочет больше доставлять проблемы мировому сообществу. Кому-то ведь это все придется разгребать. Проще уж вообще ничего ничего не делать. — Грелль Сатклифф, — прошипел демонический голос, — Мы уже неделю тебя нигде не видели. Почему ты не приходил к нам. Посылали за тобой гонцов, но никто не вернулся. Всех перебили. Это твоих рук дело? Голос прямо такой… Режущий слух. Неприятный. Не будет он с ними разговаривать. Надо больно. Тогда из общей толпы отделилась одна тень, особо большая и отвратительная, разняла парочку и откинула девчонку подальше, чтобы не ввязывалась. — Мы столько сил в тебя вложили, Грелль, столько всего позволили тебе сотворить. И ты так просто отрекся от нас? Это предательство, — продолжает шипеть демон. Она проигнорировала удар, несмотря на то, что шов на спине начал ныть. Взгляд никакой. Холодный, полный неприязни и ненависти. — Уходите, — таким же голосом произнесла она. Она словно получила щелчок в своей голове о том, что нужно вмешаться, пусть и сама пострадает. Он единственный дорогой человек, что у неё есть. — Что вы хотите в замен на его безопасность? — спросила она. Рука скользнула к Косе смерти, Анна старалась сдерживать боль от шва. Копила её и обращала в ярость против демонов. — А, это твоя контрактница? — один из демонов появился за спиной у Анны и поднял ей волосы, — И печать все еще стоит. Твою душу можно съесть, ведь Грелль Сатклифф больше не является демоном, исполняющим контракт. Значит, душа без защиты. Наверняка невероятно вкусная. Можно было заметить, что дверь кабинета Уилла приоткрыта. Он наблюдает. И не собирается вмешиваться. Если Сатклиффа убьют, то это будет только на руку. Вся эта густая жижа не обращает внимания на девушку, которая как-то недоброжелательно смотрела на них. И лишь один, который стоял за спиной, схватил ее за горло, пока что не сжимая и не пытаясь удушить, и направил в живот демонический кинжал. — Три души в одном теле это хорошо, но одна гораздо вкуснее. — Так вам нужно лишь это? Не кажется ли вам, что три души стоят дороже, чем одна, — на её лице появился оскал. — Уилли, не стыдно ли тебе наблюдать? Я слышу твоё дыхание, — взгляд был направлен на дверь кабинета Спирса. Снова те эмоции. Жажда убивать, какое-то подобие отчаяния. У неё снова хотят забрать то, чем она дорожила. — Вы же все лжецы. Все, — наводящим голосом проговорила она, явно выражая, что презирает их всех, кроме любимого. Последовал истерический смех. Сейчас она безумна. — Мы не торгуем душами. Мы ими питаемся. Одна душа всегда вкуснее, — острие уже потихоньку натягивает ткань одежды, готовясь прорвать. Уилл не отреагировал. Ему абсолютно все равно на происходящее. И лишь Отелло, пришедший в себя, уже пытался встать, чтобы вмешаться. Ему нужно еще немножко времени. Она смотрела демону в глаза без страха. Так и хотелось порезать его и выпить его кровь. — Ох, я не так выразилась? Ха-ха-х, ну что ж, так или иначе умру от потери крови, а это, знаете ли, не очень приятно. Рука скользнула к косе смерти и, схватив её, разрубила руку демона, в которой находился нож, а затем шустро слизнула кровь с косы. — Такая грязная~ — проговорила она, с той же неприязнью. — Какой ужас, — рука вновь материализовалась и схватила девчонку за руку с косой смерти, с силой сжав ее, заставляя отпустить оружие, — Какая противная добыча. Нужно побыстрее употребить. — Прямо как ты, — приблизив голову к нему, с улыбкой проговорила она. Страх давно её покинул. С момента, как она поняла, что ей не спасти всего того, что ей дорого. — Такая же грязная и испорченная. Пусть она и не помнит всего, но говорит так, словно всё прекрасно помнит. Когда она отрубила демону руку, в её памяти всплыл мутный момент того, как она убила кого-то, кто был ей дорог, из-за действия сыворотки и приказа отца. Жажда убивать. Она хочет их убить, но понимает, что её быстро перебьют при таком раскладе, но, несмотря на это, не перестаёт наглеть. — Жнецы стали весьма слабыми в последнее время, — появился еще один, но уже в облике человека, — Вас стало меньше. Ваш основной штат это необученные детишки. Мы сюда заявляемся только потому что здесь находится контракт, который не был завершен должным образом. По нашим правилам, мы должны устранить демона, который не справился со своей задачей. — Нет! Не позволю! Оставьте Грелля и Анночку в покое! — криминалист все же вырвался из кабинета, оттолкнув Спирса с пути и ухватившись за его косу смерти, направил лезвие прямиком на пришедшего форменного демона, — Кто ты такой. Ты их главарь? Да? Отзови своих дружков. Мы вам ничего не сделали, и вы нас тогда не трогайте. Какой смысл в ваших нападениях. — М? Что там мелкая букашка пищит? Ах, да, — сзади Отелло уже поджидал сюрприз, — Это неважно всё, маленький жнец. Запах добычи нас так и манит сюда. Души контрактников всегда особенно вкусны и питательны. За этим мы сюда и приходим. Убейте. — Чт… — очередная дыра в этом измученном теле. Когда же ему уже дадут спокойно умереть, раз уж убивают. И нет, речь идет не про Отелло. Он лишь успел немного удивиться, как обернулся и увидел перед собой Спирса. Начальник прикрыл своим телом, получил эту рану вместо своего коллеги. О чем и шла речь. — «Мы должны защищать нашего начальника. А взамен он защитит нас. Всё предельно просто», — пронеслось в мыслях паренька, что заставило его даже улыбнуться, прикрыв глаза, — Что будем делать, начальник? — Изгнать их, — единственное, что было сказано в ответ. Как будто это только и ожидалось. Демонов не так просто убить, но легко изгнать в ответ. Ладони сложены вместе, губы в унисон шепчут молитву на латыни, от чего вся нечисть начинает светиться и истерически визжать, потихоньку исчезая. Грелль стоит как-то в стороне, не собираясь принимать участие. После завершения так называемого обряда, он развернулся и куда-то ушел. — Отвратительно, — Уильям поправил очки и осмотрел полученное ранение, — Мало того, что ядом пытались травить, так еще и демоническим мечом зарядили. Нужно брать отпуск, — после этого он ушел обратно в свой кабинет. Анна замерла на месте, и перестала улыбаться. — Так вот как всё?.. — только и сказала она, прежде чем опустить бесчувственный, и, казалось бы, неживой, взгляд на пол. — Я уйду. Взамен позаботьтесь о Грелле, — после сказанного она направилась к выходу и собралась там дождаться новой луны. — Меньше всего я хочу, чтобы те, кому я верю, страдали. Шов ещё болит, но она копит эту боль. В этом её сила. Она вспомнила. Во время окончания действия сыворотки при выполнении приказов, ей овладевала эта ярость. Он была послушной куклой-убийцей. — Нет, Анночка, постой, — Отелло тут же ринулся следом и захватил девушку в крепкие объятия, — Тебе не нужно уходить. Мы всё решим, просто на это нужно время. Время и твоя помощь. Не уходи. Пожалуйста. Я только нашел человечка, с которым могу общаться по душам. Не хочу потерять. Пожалуйста. Не нужно. Её взгляд потерял всё то живое, что осталось от неё самой. — Им нужна моя душа. Из-за неё приходят сюда. Что здесь решать? Невозможно перебить всех демонов. И Уилл, я думала у нас был уговор. Мне сказали, что ты держишь слово, но, видимо, я ошиблась, — всё это было сказано не оборачиваясь. Ей было всё равно, что с Уиллом, понимала, что он для них важен, но не для неё. Для неё он лжец. — Он держит слово. Он всегда держит. Просто связь с демонами может быть очень опасной, если жнец пытается бороться в одиночку. Он не мог выйти один на один. Он бы умер. Для Департамента это самая большая потеря. Анночка, прошу, не уходи. Мы решим эту проблему, я обещаю тебе. Снимем эту печать и всё. Разорвем контракт. Да и тем более, они пришли по душу Грелля, а не твою. Ты им пол руку просто попалась в этот раз. Это очень-очень точно. Пожалуйста, не уходи. Я не хочу тебя терять, — парнишка уткнулся носом девушке в спину и тихо всхлипнул, — Я итак уже слишком много потерял. Не смогу пережить еще. Она обняла его руки, ведь не могла развернуться. — Хорошо, я тебе верю. «Мне нельзя никого любить. Я несу проклятие, которое убивает тех, кем я дорожу», — пронеслось в мыслях. «Пообещай, что не вмешаешься, если на МЕНЯ нападут», — хотела сказать Анна, но промолчала, ведь понимала, что парнишка и так много всего пережил, но она боялась подпускать к себе кого-либо с этого момента. Заглушила все эмоции. — Эмоции… Всё портят. Нельзя любить, нельзя верить, нельзя быть личностью, — крайне тихо прошептала она себе под нос, закрыв глаза. Она продолжит копить в себе боль, как это и было раньше. — Анночка, пожалуйста, не говори так. Это глупо. Я знаю, я тебя уже достал, но я просто хочу, чтобы тебе здесь было хорошо. Хотя бы этот год, который ты здесь пробудешь. Пусть на пути и возникают препятствия, их всегда можно преодолеть. Просто будь собой. Не дави себя какими-то самовнушениями, это неправильно. Нужно действовать иначе. Давать волю эмоциям и никогда не держать всё в себе. Я понимаю, что это сложно. Но ты попробуй. Сразу почувствуешь, как становится гораздо легче. Она решила послушаться его. Выбор есть, но ей уже надоело противиться чему-либо. Она молча заплакала. — Год до чего? — спросила она, пока не начала мелко дрожать. — Я же говорил, что наказания за преступление против Департамента длится обычно не дольше одного года. После этого срока наказанного возвращают домой, предварительно стерев память, — жнец продолжает крепко обнимать девушку, боясь отпускать, — Но, всегда дают выбор. Если не понравилась новая жизнь, до возвращают к старой. Если все устраивает, то можно остаться жнецом и работать во благо всех всех. Последние слова немного успокоили уже появившееся волнение. — Я хочу остаться, — она плакала и дрожала. — Н-но я притягиваю беды. Пока я не попала сюда, отец не напал на вас, — затем последовали всхлипы, ноги стали пошатываться. — М-мне жаль з-за это. Ж-жаль, — дыхание немного сбивалось. — Все нормально. Мы же справились с этой проблемой. Значит и с остальными тоже. Не переживай, — Отелло подхватил Анну на ручки, — Пойдем в лазарет. Я тебе чаю сделаю. С мя-ятой, — он нарочно протянул первый слог, чтобы это показалось милым, но не был уверен, что получилось. Щеки Анны невольно покраснели, она уже было хотела сказать что-то против, но не смогла произнести и слова. На лице застыли удивление, смущение и слёзы. Она взглянула на Грелля умоляющим взглядом, ведь её слишком смущало такое обращение к себе, но он был словно в трансе и ничего не предпринял. Отелло унёс её, а лицо Анны было всё раскрасневшееся от смущения. — З-зачем ты это сделал? — тихо пробубнила она, слегка надув щёки и опустив взгляд. — Извини, я просто очень люблю мя-яту, — парнишка усмехнулся, — А еще мне хотелось тебя хоть немного развеселить. Кажется, я нм разу не видел твою улыбку за все это время. Ты постоянно или грустишь, или просто, как сухарик. Она смущенно отвела взгляд в сторону. — Я не могу чувствовать так, как нормальные люди. Сложно измениться в нужное русло, когда в прошлом, под действием контролирующей тело сыворотки, убивала, исполняя приказы, — с каждым словом, всё смущение сменялось не таким веселым состоянием. Ей снова хотелось плакать. Она убила кого-то, кто был ей дорог. — Всё из-за глупой сыворотки. Как марионетка. — Время лечит наши тела, так что скоро все образумится. Даже такие сильные шрамованые раны можно затянуть. Просто нужна забота. Много заботы. И мя-яты. От последнего слова она смутилась и перевела смущённый взгляд на Отелло, тихо фыркнув. — Тебе же нравится, когда я так говорю, — он продолжает тепло улыбаться, — Вот и пришли. Наш вечный дом средь белых стен и кучи склянок с химикатами и лекарствами. Анну он уложил сразу в постель, даже не задумался. Затем побежал ставить чайник, в котором не оказалось воды, так что пришлось ему ещё и за ней сбегать. Но, это недолго. Минуту-две. Быстров вернулся, поставил чайник и достал из закромов ароматный мешочек, который тут же заполнил своим запахом все помещение. Анну сильно смущало всё это, и она не понимала, что происходит. Она села. — Что ты делаешь? — она немного напряглась и раскраснелась ещё больше. — Ты нарочно смущаешь меня? — взгляд неловко метался по комнате от неловкости. Запах был действительно приятным, но всё это настораживало, после всего плохого, что было пережито. От приятного запаха она голодно сглотнула. Для неё всё это было странным, напрягающим и непривычным, но, тем не менее, она почти ничего не делала против. Анна стала немного нервно мять край формы жнецов, что была на ней. Ей было все равно, что на одежде порез. Он не открывает вида на откровенные места, а значит всё в порядке. Затем она невольно стала теребить локон волос, не прекращая краснеть. Как же это всё смущает. — Я? Нет, совсем нет. Анночка, это называется простой человеческой заботой. Неужели для новшество? Если так, то я постараюсь это исправить в кратчайшие сроки, — он уже тащит поднос с конфетками, печеньками и горячим чаем, который имел сильный аромат мяты, — Чай с мятой это самое прекрасное, что можно было придумать. Нервишки успокаивает и усыпляет через какое-то время. И сон идеальный просто, без лишних картинок, проецируемых мозгом. Давай, Анночка, пей и кушай. За ночь все же надо хоть немного поспать. Смущаясь и прикрывая свой рот рукой, она всё же кивнула и, убрав руку от лица, попробовала чай и кусочек печенья. Через сильное смущение она проговорила: — О-очень вкусно, — всё лицо красное. — Р-Раньше не пробовала такого, — смущённым голосом проговорила она. Кто бы знал, насколько всё это кажется для неё смущающим. Если бы она была сахаром, то давно бы расстаяла, обратившись в лужицу. — Эй, тебе нехорошо? Я что-то не так делаю? — парнишка устроился рядом, — Вроде я ничего такого и не сделал, чтобы ты так краснела. — Н-нет, просто… Непривычно видеть и ощущать заботу от окружающих, — призналась она. — Слишком непривычно, — взгляд неловко отведён в сторону, а сама Анна пыталась унять смущение от всей этой, казалось бы, обычной ситуации. — Ох, ну, я же сказал, что помогу тебе адаптироваться к нормальной жизни. Так что знай, в заботе нет ничего такого. Ну… Смущающего. Хотя, такой ты мне больше нравишься. Настоящая девушка, а не машина для убийств. Все девушки должны быть такими, — Отелло аккуратно приобнял Анну и уткнулся носом ей в плечо, — Пей чай. На сегодня я буду твоим верным слугой и даже соглашусь почитать сказку на ночь, если того захочешь. От этих комплиментов она не могла успокоиться, но пыталась скрыть смущение. Пока она пила чай, действительно удалось немного успокоиться и понемногу хотелось спать. — Спасибо, — поблагодарила она, допив чай и съев немного сладостей. Её стало клонить в сон, а глаза сами собой закрывались. — «Кажется она засыпает», — рука опустилась чуть ниже по спине и наткнулась на кровоточащую рану, — «Все еще никак не заживет. Так я и думал. Уснет, все исправлю. Не хотелось бы беспокоить сейчас. Она так устала. Будет лучше, если она поспит хоть немного. С утра ведь снова будет вся эта учебная суета.» Жнец забрал чай из рук засыпающей девушки и уложил ее на мягкую подушку. Она все же такая хрупкая. Обычная девушка, которая не знает, что такое забота, любовь и прочие положительные чувства. Так необычно. И, в то же время, вполне возможно. Наверняка жизнь должна быть очень тяжелой, чтобы такое случилось. — Засыпай. Я постерегу твой сон, — прошептал парнишка практически в ухо девушки и закрыл ей глаза, позволяя расслабиться, — «Надеюсь твой сон будет достаточно крепким для того, чтобы я сделал все, что нужно». Она услышала последние слова и погрузилась в сон, не в силах противиться ему. Как и говорил Отелло, снов она не видела. Проснувшись, она лишь открыла глаза и, не поворачивая головы, осмотрелась. Белая комната, она не успела испугаться или удивиться как воспоминания, происходившего перед сном, стали проникать ей в голову.