Где-то в середине пути

Очередной день пути оказался совершенно безрадостным. Они сильно отстали от планируемого графика и теперь нагоняли. И единственное, о чем говорили, это как ползти. Как ползти быстрее. И "ползи уже быстрее, Джаред". У Джареда не получалось быстро. Он радовался, когда получалось хотя бы просто без падений, а о скорости передвижения мечтать не смел. Но ее требовал Гуссер и словно был не полузмеем, а полудятлом, вдалбливал в Джареда одно и то же. В какой-то момент пошатывающиеся неверные движения сменились достаточно четкими и быстрыми, а к вечеру Дженсен посчитал необходимым похвались Джареда. К тому же утром им предстояло войти в столицу королевства Норд — Ниислел. В этот раз они ночевали под открытым небом на маленькой полянке в лесу. Костер еще горел ярко, отдавая свое тепло, а одеяла расстелены по разные стороны трескучего огня. Воины Дженсена уже спали, да и сам он собирался, пригревшись теплом спины сзади. Уже где-то на грани сна копошение и невнятный шепот на ухо разбудили и отогнали такой желанный отдых для разума. — Что? — Раздраженным шепотом переспросил Дженсен. — Прости, я тебя разбудил? — Голос Джареда звучал очень виновато. — И? Ты же разбудил меня не просто так? — С улыбкой уже задал встречный вопрос Дженсен. — Ну… да. — Так поведай уже! — Дженсен вовремя оборвал повышающийся тон, сдержался как мог. — Я не понимаю одного… И мне любопытно. — Совсем виновато прозвучал Джаред, и Дженсен раздосадованно цикнул, разворачиваясь к нему. — Так спрашивай. Повернувшись, Дженсен обнаружил, что Джаред отзеркалил его действие и теперь они лежали лицом к лицу, глаза в глаза. Кончиком хвоста Дженсен и не заметил, как оплел хвост Джареда. Он как раз переживал осознание собственного неосознанного движения, когда Джаред, наконец, задал свой вопрос: — Почему так холодно? — Где? Здесь? — Не совсем понял Дженсен. — Так мы же на севере. — Нет… не совсем. Да и лето же... Мне холодно, — постарался как мог объяснить Джаред. — А, ты про это, — Дженсен понял. Понял и вспомнил, что Джаред человек, каким бы уже своим Дженсен его не стал считать за такой короткий срок. — Мы, конечно, не змеи, но очень теплолюбивые создания. — То есть это из-за змеиной части? Не сдержавшись, Дженсен хмыкнул: — Скорее, потому что большая часть нашего тела остается голой. Наши хвосты всегда на ветру и на земле. — О… — Джаред совершенно очаровательно зарделся. — Точно же… — Ага. Ты представь, что, будучи человеком, скинул бы штаны, остался только в рубашке и пошел так на север… Дженсен не завершил своей фантазии, а Джаред уже вовсю смеялся и содрогался, пытаясь этот смех сдержать. — Перестань, я всех разбужу, — пытаясь перестать глупо шипеть из-за сдерживаемого смеха, взмолился Джаред. — Ладно. А если серьезно, то и спим мы вместе поэтому. Переплетаемся во сне ближе, обнимаемся, как обнимаются любовники, из-за жажды тепла. Здесь для нашего вида и облика очень холодно. Джаред согласно кивнул и своим уже хвостом наполз на хвост Дженсена, и тот естественным образом обнял Джареда, они притерлись друг к другу, переплелись, пригрелись. Какое-то время еще болтали об одежде. Джареду вдруг стало интересно, как наги одеваются, и Дженсен рассказывал, что знал. Человеческие простые рубахи были у всех нагов. Но в большинстве случаев тканую и очень тонкую одежду, которую изготавливали в Краю Земли, носили все наги даже за пределами своего королевства. Другое дело, что за пределы этого самого королевства они отправлялись разве что на юг или летом. И тоже на юг. Джареду тема одежды оказалась очень интересна. Еще некоторое время Дженсен описывал тончайшие прозрачные туники, которые так любили женщины-наги, и которые не выносила жена Гуссера. Будучи человеком с совершенно другой физиологией, она стеснялась одевать эти “тряпочки”. Джаред смеялся и выспрашивал как же выглядят эти тряпочки. И Дженсен описывал пояса, от которых шли тонкие тканевые полотна. Иногда спереди и сзади, оставляя по бокам большое расстояние, иногда одно полотно начиналось от середины, удлиняясь к задней части и снова укорачиваясь по возвращению к центру. Верх тела мужчины-наги часто оставляли обнаженным или одевали наплечную полурубашку свободного покроя, хитросшитую сбрую… Разные вещи. Под их обсуждение оба и заснули, крепко переплетясь.