Jester.

      Аудиенция прошла более чем удачно, учтиво и гостеприимно настолько, насколько вообще можно было подобное ожидать. За исключением одного.       Алина и правда обнаружилась в замке гостьей, чему черноглазый брюнет и хотел бы улыбнуться, да не позволил, вспомнив обстоятельства, в которых находился, и он сам, и теперь будущая госпожа — маркиза де Латур… Молодой человек, как всегда сыпал остротами и своим непоколебимым умом и прямотой, вновь смог очаровать местную делегацию, выясняя обстоятельства и умело поддерживая светскую беседу. Он оставался в другой компании, практически до самого конца, стараясь не придавать значение тому, что в комнате находится так же и его давняя подруга. Он будто бы намеренно старался ее не замечать. До поры, когда... — Я слыхивал, как поговаривают, — плотненький чиновник с розовым и добродушным лицом, обратился к компании, в которой находился Супрайн младший и к нему самому, — ваш брат, нынче известен в Запади, мол, как пират. Правда ли это, о, любезнейший? — Ни крупицы лжи, господин Таросс… — склонил немного голову брюнет, — мой брат сам выбрал этот путь и я могу этим лишь гордиться… А так же не смею препятствовать. Ведь, как бы не разделяла нас судьба, мы повязаны кровью и братскими узами, и даже, если понадобится, мне рано или поздно, придется прийти к нему на выручку, где бы он ни был… если таковая ему понадобится… — Вы очаровательны, юноша, — улыбнулся тот, — но разве вас не смущает, что вы делите кровь с преступником? — Ни в коей мере, — усмехнулся сдержанно парень, — братьев, как и родителей, и кровь не выбирают. Никто не знает, кто и в каком семействе появится на свет… это, слишком жестокий закон природы. Но, что до меня… нельзя ли меня назвать преступником, если в некоторых регионах, странах и морях, я тоже известен, как анархист?       Ромиль немного сузил глаза и испытующе уставился на всех, когда в зале повисла полная тишина. Супрайн обожал эти моменты. Правда, на самом деле выбивает людей из колеи. И можно, да даже не можно, а нужно было, что-то предпринимать, чтобы не разгневать своей беспечностью господ еще больше. Правда, как только, молодой человек об этом подумал, со своего места поднялась Алина, которая тоже, кажется, все это слышала и натуженно улыбнувшись, приблизилась к компании. — Верно… господин Супрайн, просто остро пошутил… да, юноша? — она пронзительно на него взглянула своими огромными глазами. Ромиль застопорился, но улыбаться не перестал и протянул. — Разумеется. Прошу прощения… издержки профессии, дают о себе знать… — Да-да… — очнулся, кто-то вновь в компании, — я слышал, вы были адвокатом, до того, как покинули Лиру и Рен… верно? — Да… — кивнул черноволосый, всем своим видом не обращая на даму, приблизившуюся к ним, внимания. — Ам… господа, — весьма ангельски улыбнулась им Алина и положив ладошку в перчатке Ромилю на локоть, заставив того кинуть лишь любопытный взгляд на конечность девушки, но более никак не проявить эмоций, и поспешила закончить, — могу я украсть, вашего обаятельного, красноречивого собеседника? Мне искренне хочется узнать его мнение, как адвоката, чем мне грозит, моя будущая помолвка…       Все в ожидании теперь воззарились на Ромиля, что явно не блистал желанием покидать уютный холл. Но, заметив эти взгляды на себе, молодой человек весьма фальшиво улыбнулся и положил руку сверху ладони Алины. — Разумеется, госпожа… все, что попросит, столь очаровательная особа… невесты моих врагов — мои друзья…       И он ступил первым, немного небрежно скинув с локтя ее ладонь. Это заставило девушку, немного стыдливо покраснеть и неловко улыбнуться господам, чтобы не разводить из этого канонаду. Она сделала быстрый реверанс и поспешила последовать за своим спутником, когда тот накинул пальто, сверху шарф, не поправляя его и открыв дверь, дожидался юную особу, ожидая ее без особого желания.       Они выбрались на улицу, а после, решили немного пройтись. Алине явно становилось дурно от всего, что теперь касалось ее и ее статуса.       Стоило им покинуть территорию заднего сада и выйти на улицу, оказалось, что за все время, они не перемолвились ни словом. Даже не смотрели друг на друга. Ромиль уже не казался ей, безрассудным, очаровательным мальчиком, что пытался все это время догнать своего старшего брата. Это был гордый, статный и весьма, рано-повзрослевший молодой человек. По своему привлекательный. Эти эмоции она наблюдала у младшего Супрайна и ранее, еще в раннем детстве. Но тогда он чаще строил из себя покорного ангелочка, а свою натуру больше прятал. Видимо, что-то произошло, помимо убийства их общего друга, что так изменило Ромиля и раскрыло в нем, в полной мере, его природу.       Одет он был не броско, но изысканно. Черная шелковая рубаха с длинным рукавом, в открытом в верхней часте хорошей утепленном дубленном пальто, и ткань при этом еще поблескивала на солнце. Прямые приталенные, плотные брюки-стрелки, и высокие сапоги наездника.       Длинные волосы были аккуратно расчесаны и уложено лежали на плечах и покоились на спине, до лопаток. Хотя простому наличию такой шевелюры, многие бы тоже позавидовали. Хотя в королевстве и считалось, что с распущенными волосами, можно находиться в подобном амплуа на публике, только людям театрального и творческого потенциала. Ромиль мог бы назвать себя таковым в раннее время… если бы тогда не ушел от кочующих артистов. Хотя, именно благодаря ему доход и приумножился. Тот же Паганини, к примеру, никогда не надевал париков или слишком приторно-вульгарно не одевался. Подобная неряшливость, в купе с миловидной мордашкой, тоже в какой-то степени очаровывала и дам, и кавалеров. Но… Ромиль просто не любил все эти вымученные обязательствами тонкости высшего сословия. И своей внешностью, пусть и не без недостатков, такой, какая она есть, он гордился.        Девушка, рядом с ним, Алина имела темно-русые волосы, серые глаза, а одета была в коричневую, богатую мутоновую накидку, под которым было бежевое платье. Руки она прятала в мухте, а голову покрывал небольшой меховой капюшон от накидки.       Как только они пересекли улицу, она слегка обиженно у него спросила: — Зачем ты сказал про «невесту»? — Извини, — чинно и ровно, без какой-либо эмоциональной окраски бросил парень, собрав руки за спиной и медленно шагая по снежной улице, чтобы Алина за ним поспевала, — вырвалось. Все-таки, я еще не научился контролировать свои эмоции полностью… — Лучше бы ты контролировал свой язык, в этом обществе… — нахмурилась она. Ромиль безразлично пожал плечами. — Я не буду себе изменять из-за осторожности… это теряет весь смысл… — Тебе даже не страшно? — поразилась она. — Нет, — он вновь пожал плечами, — страх вырезали вместе с частью моего здорового глаза. Он таки перевел на нее взгляд тем оком, что было в белме. Алина печально покачала головой. — В такие моменты, вы очень похожи с Дэном… — М-м… да… мы братья, представь себе… — ехидно усмехнулся тот. — Я не о том… как раз, он весьма редко так себя ведет. — Он, это — он. А я, это — я. Хотя, мы и учились друг у друга… — Да… и ты резко изменился, и повзрослел… даже стал очень привлекательным и мужественным. — Навряд ли… — снова хмыкнул брюнет, — могу поспорить, у Дэна за морем, нет отбоя от женщин… Но, что поделать… ему досталась мамина внешность и фигура… мне же — красноречие и ум… я могу этим гордиться. — Но и ты весьма красив, — попыталась дружелюбно улыбнуться русая. Ромиль, кажется, не обратил на это внимание, даже не взглянув в ее сторону. Они остановились на улице, где располагалась чайная. Они провели в резиденции почти весь день и в скором времени, должно было стемнеть. Ромиль с интересом рассматривал достопримечательности, совершенно, казалось бы не обращая внимания на Алину. — Скажи мне, Ромиль… — Юная Леди остановилась в нерешительности, перед небольшой чайной, неподалеку, пока не решаясь зайти, затем продолжила, опустив глаза, — Скажи мне… правду о том, что случилось в Аниде.       Брюнет на это лишь слегка нахмурился. Он сразу же понял, что именно подсказало эту просьбу. Очень просто и сжато рассказал он даме свою версию этой истории. Она его внимательно слушала.       Когда он закончил, Алина вздохнула, и лицо ее стало задумчивым. — Это мне уже рассказывали. Правда, добавляли, что господин де Латур приехал в театр специально для того, чтобы порвать с мадемуазель Терезой. Не знаешь, подробностей? — Не знаю, да и не вижу причин для разрыва с ней. Тереза была для маркиза развлечением, до которого так падки он и ему подобные… — О, причина была, — перебила девушка. — Этой причиной, была я. Я побеседовала с госпожой де Сотрон и сказала ей, что отказываюсь принимать того, кто является ко мне, вывалявшись в грязи. — она говорила с большим трудом, отвернув вспыхнувшее лицо. — Если бы ты ко мне прислушалась… — вздохнул брюнет, но девушка вновь перебила его: — Господин де Сотрон передал маркизу мое решение и рассказал мне потом, что он в отчаянии, полон искреннего раскаяния и готов представить мне любые доказательства преданности. Господин де Латур поклялся, что сразу же покончит с этой связью и больше никогда не увидится с мадемуазель Терезой. И вот, буквально на следующий день, я узнаю, что он чуть не погиб во время скандала в театре. Сразу же после разговора с господином де Сотроном, после всех торжественных клятв, он отправился прямо к этой Терезе. Да, я была возмущена и заявила, что ни при каких обстоятельствах больше не приму господина де Латура. И вот тут мне стали докучать с этим объяснением его поступка. Я долго не верила. — Значит, теперь ты поверила, — быстро сказал Ромиль, кратко на нее взглянув. — Почему? — Я не сказала, что верю. Но… но я не могу и не верить. С тех пор как мы приехали сюда, господин де Латур находится здесь, и он поклялся мне, что это так. — О, если господин де Латур д’Азир поклялся… — брюнет рассмеялся, и в смехе прозвучала саркастическая нота. — Разве тебе известно, чтобы он когда-нибудь солгал? — резко оборвала она, и это его сдержало. — В конце концов, господин де Латур — человек чести, а люди чести никогда не лгут. Ты иронизируешь — следовательно, тебе известен случай, когда он солгал? — Нет, — ответил Ромиль сдержанно. Справедливость требовала, чтобы он признал, что его враг обладает, по крайней мере, этой добродетелью. — Я не слышал, чтобы он лгал — это верно. Такие, как он, слишком надменны и самоуверенны, чтобы прибегать ко лжи. Но мне известно, что он совершал поступки и более низкие… — Нет ничего ниже лжи, — перебила русая. — Только у лжецов, а они ближайшая родня воров, нет никакой надежды. Только тот, кто лжет, действительно, теряет честь. — Мне кажется, ты все равно защищаешь этого мерзавца, — сказал он ледяным тоном. — Я просто хочу быть справедливой. — Справедливость может представиться совсем в ином свете, когда ты наконец решишь стать маркизой де Латур, — сказал он с горечью, — И осторожней не поворотах… я ведь мог принять твои слова и насчет моего брата… — Я не верю, что Дэн является именно таким, каким его описывают… — вспыхнула от возмущения, юная особа. — Хоть на этом спасибо, — вздохнул Ромиль и перевел взгляд на улицу снова. Подходило время вечерни. Повалил снег. — Не думаю, чтобы я когда-нибудь приняла такое решение, — вернулась к теме и вздохнула следом за брюнетом, Алина, стыдливо опустив глаза. — Но ты все еще не до конца уверена, несмотря ни на что? — Разве в этом мире можно быть в чем-нибудь уверенной? — Да. Можно быть уверенным в том, что совершаешь глупость. Юная особа либо не расслышала, либо не обратила внимания на его слова. — Так ты не знаешь наверняка, что в тот вечер в Театре Аниде дело было не так, как утверждает господин де Латур? — Нет, не знаю, — признал он. — Возможно, это так. Однако, какое это имеет значение? — Это могло бы иметь значение. Скажи, а что в конце концов стало с мадемуазель Терезой? — Не знаю. — Не знаешь? — Она обернулась, чтобы взглянуть на него. — И ты говоришь об этом с таким безразличием! Я думала… думала, что ты любишь ее, Ромиль. — Я тоже так думал, правда, недолго. Я ошибся. Потребовался Латур д’Азир, чтобы открыть мне истину. Да, эти господа иногда могут пригодиться. Они помогают постигать важные истины таким глупцам, как я. К счастью, мне повезло: разоблачение предшествовало женитьбе. Теперь, я могу хладнокровно оглянуться на этот эпизод и поблагодарить судьбу за то, что чудом избежал последствий обмана чувств, который часто путают с любовью. Как видишь, этот опыт весьма поучителен. Девушка посмотрела на своего собеседника с искреннем удивлением. Но лишь промолчала и вздохнула с кроткой улыбкой. — А говорят, младшие братья, самые безрассудные существа. Глядя на тебя, так не скажешь… — Нда… — кивнул Супрайн, — кажется, это правда… это, скорее, я должны был приглядывать за Дэном, да? Как думаешь?       Они, в итоге, вместе рассмеялись своим рассуждениями и посмотрели на вход в чайную.

***

— Так… Четыре набора одеяний… Дрова… Глина… — С другой стороны от чайной шла Тиззи с блокнотом в руках и кусочком угля. Левая рука была просто в нём перепачкана. Одета девушка была в китайский костюм синего цвета с драконом на утепленной накидке, в китайском стиле, без рукавов. На ногах — традиционные туфли мао. Снег громко похрустывал под ее туфлями, да и многие этому очень удивлялись, считая, что девушка слишком легко одета, для подобной погоды.       Завидев неподалёку стоявших людей, она прищурилась, вглядываясь. И узнала в одной из фигур Ромиля. Закрыв блокнот, Тиззи направилась к паре: — Добрый вечер. — Добрый, мадмуазель… — вздохнул брюнет, немного склонившись. Пока они стояли, совсем о-вечерело. Зажглись ближайшие фонари и даже слегка похолодало. Ну, или они слишком долго стоят на улице. К тому времени, сопровождающие Алины, потеряв ее, видимо, засуетились, ибо через несколько минут, к ним прибыл экипаж.       Ромиль открыл для русой дверь. — Что ж, моя дорогая кузина… встреча была не долгой, но теплой… отныне желаю быть рассудительнее в выборе мужа. Юная леди слегка поморщилась, вздохнула и кивнув, величественно подняла подбородок и вошла в экипаж. Ромиль закрыл за ней дверцу.       Тиззи растерянно кивнула в ответ на прощанье, когда экипаж уехал. Девушка почесала скулу, выпав в осадок: — Эмм… Я, видимо, немного не вовремя, да? — Думаю, вы — как раз вовремя… — вздохнул революционер, когда экипаж уехал и перевел взгляд на девушку, — эта та самая чайная? Он кивнул на лавку. — Да, всё верно. Вы тут уже давно? Такой холод, а вы слишком легко одеты! Пойдёмте. Развернувшись, Тиззи зашагала к дому.       Брюнет кивнул и покорно вошел. При входе он увидел Муби и слабо улыбнувшись, помахал ей. Женщина, занимаясь записями заказов, улыбнулась и помахала в ответ. Ромиль, пока, как-то осиротело осмотрелся. — Чувствуйте себя, как дома, — улыбнулась Тиззи и показала на столик возле бочкообразной печки. — Вам какой чай? Красный, зелёный, чёрный, молочный? Или чего посущественней? — Обойдусь чаем, — вздохнул Супрайн и подумав, сказал, — черный и крепкий, если можно еще и десерт. Он прошел к предложенному столику.       Тиззи кивнула и удалилась по другую сторону стойки. Внутри дом был оформлен в лучших традициях китайского стиля. Бежевый и тёмно-коричневый тона дерева, несколько столиков, короткая стойка возле стены, за которой сейчас стояла Муби и копошилась хозяйка дома.       Составив на деревянный поднос всё необходимое, Тиззи подошла к столику: — Чёрный, крепкий чай и фа гао. На тарелке были выложены в пирамидку шарики в белой глазури. — Благодарю, — Ромиль пододвинул к себе чашку.

***

      Пока Тиззи вернулась за стойку, Муби заговорщески улыбнулась, подойдя к ней и тихо спросила: — Опять кислый? Женщина виновата? — Видимо, после разговора с кузиной, — шепнула в ответ Тиззи. — Я только что их видела. — Ммм, ну? Вот тебе и повод. Действуй. — не сильно тыкнула локтем под бок Хозяйки дама, — А я остальных обслужу. Всё таки, в традициях этого места, помощь здесь приветствуется любая. И моральная тоже… Ох уж эти Супрайны… — Муби-сан, вы на что сейчас намёк делаете? — Гавел изогнула бровь. — На возможность подружиться, нет? — не поняла бывшая гейша, забирая поднос у Гарден, — Или охота смотреть, как он сидит тут сморщенным яблочком? Тиззи молча перевела взгляд на парня. Сжав поднос в руках, она подошла к его столику: — Вам, может, что-то ещё нужно? — Что? Нет, спасибо, — парень поднял голову и перевёл взгляд на Гавел и помешал чай в чашке, — А вас что-то беспокоит? — Ваше состояние, — ответила девушка. Брюнет приподнял брови. — Моё? Ам, думаю это не так важно… Леди. Прошу, не беспокойтесь. Он попытался улыбнуться и таки отпил.       Тиззи пару раз моргнула и села напротив. Рядом стоявший заварник, который она принесла вместе с налитым в чашку напитком, исходил паром. Дождавшись, когда Ромиль допьёт, она плавно взяла заварник, несколько раз перемешав заварку специальной ложкой, наполнила чашку и поставила чайник рядом с собой. Брюнет заломил бровь, и отставил чашку. — Вы не уйдёте, да? — Я лишь выполняю обязанности чайного мастера, — слабо улыбнулась Тиззи. — Вам решать, хотите ли вы рассказать свои мысли и волнения, или нет. — Ну… — революционер задумался. Отпил снова и отвёл взгляд в сторону, посмотрев в окно. Какое-то время он молчал, а после нервно засмеялся и выдохнул. — М-да… Тиззи-тян, я могу тебя так звать? — немного заломил бровь брюнет, взглянув на нее. Девушка, не совсем поняла такого обращения, но кивнула. Даже звучало, довольно уменьшительно-ласкательно, как-то и это показалось ей милым. Супрайн, получив утвердительное разрешение, кивнул в ответ и продолжил: — Как думаешь? Все женщины странные и до жути, стереотипные…? — В большинстве своём, полагаю. Дамы влюбляются в плохих парней испокон веков, считая, что смогут их перевоспитать. Только вот, эта мысль очень неправильная, — ответила хозяйка. — Тогда почему, даже близкие люди не могут повлиять на это? Раньше я думал, что моя кузина подвержена выбору воспитания… Но, теперь я постепенно убеждаюсь в обратном, женщины очень… не земные существа, — вздохнул Супрайн и посмотрев в окно снова, пожал плечами, — Вот теперь бы я выпил, чего-нибудь более существенного… — Байдзю подойдёт? — предложила Гавел. — А что до ваших домыслов… Мой дедушка говорил, что умом женщин понять непросто и требуется не одно десятилетие, чтобы достичь её разума, и то, не всегда и не со всеми так получается. — Потому, в наше время, слишком много холостяков, — ухмыльнулся Ромиль, — А умная и рассудительная леди, словно редкое сокровище. Не знаешь - где искать, не знаешь - найдёшь ли… Но найдя - ни за что уже не захочешь потерять. Всё таки, сокровище. А… Предложенное вами… Что? Это напиток? — По градусу он очень близок к водке — 40-70 градусов. Баодзю известен как, «сок пяти злаков» — клейкий рис номи, обычный рис, кукуруза, пшеница и гаолянь — это злак такой. — … . Понятно… Быстро берет? — уточнил осторожно революционер. — Ну… Кому как. Водку в принципе пробовали? — улыбнулась Тиззи. — М-м-м. Да. И, к несчастью, к ней я не стоик… — нервно улыбнулся брюнет, — А вы, говорите так, будто… — М? — Малиноволосая вопросительно посмотрела на Супрайна, слегка склонив на бок голову. — Простите за грубость, но… Будто каждый день дегустируете… — протянул брюнет, а сам задумался и кивнул, — Но в принципе, я не против, единственный минус, нет доброй компании, для этого… — А, это… — выпала в осадок Тиззи. — Я его пью крайне редко, хоть и устойчива к алкоголю. Если вы не против, то могу составить вам компанию. Клиентов уже нет, да и рабочий день уже закончился. Имею право. Она улыбнулась. — Дама может пренебрегать алкоголем? — сделал изумленное выражение лица парень, замолчал и поднявшись решил снять пальто, — Я не против. Он стал расстегивать верхний гардероб. — Если того захочет сама дама, — хихикнула Тиззи, поднявшись. — Сейчас всё принесу, подождите немного.       Она исчезла за стойкой.       Ромиль сдержанно улыбнулся и поднявшись кивнул, и слегка поклонился. Затем, снял с себя пальто, свернул его и положил рядом с собой, а сам принялся поправлять воротник своей рубашки, что небрежно прилежалась под тяжелой тканью.       Долго ждать ему не пришлось.       Через несколько минут Тиззи вернулась с подносом в руках и составила на стол две глиняные рюмки, пузатую бутылку из белого фарфора с синими стеблями бамбука по всей длине и две тарелки. На одной — салат, на другой — овощи. — Салат с говядиной и баклажаны в кисло-сладком соусе. Едите палочками или вилкой? — И тем и тем… — пожал плечами брюнет и оглядел рюмки и бутылку, морально подготовившись.       Подумав, девушка выложила вилку и палочки гостю, а сама взяла только палочки. Убрав поднос, она вернулась со словами: — Прости за ожидание. Сняв украшенную ажурными элементами крышку, Тиззи наполнила рюмки. При этом бутылку она держала двумя руками. После чего поставила её на стол и села. — Благодарю… — кивнул с лёгкой улыбкой брюнет, приняв рюмку и поднял её. — Вас ожидать, мадам? — Более не надо. — Тиззи взяла рюмку. — Выпьем. Брюнет кивнул и подняв рюмку, чокнулся не сильно с о рюмку собеседницы. — Выпьем. Я не знаю традиций данной страны, но думаю, вы мне это простите… Может… — он осушил рюмку залпом и поморщившись, взял палочки и схватил ими кусочек баклажан, сразу закусывая. После выдохнул. — Может. Мисс Тиззи, расскажет о себе? Мне, право не ловко, только о себе говорить, раз уж я выпиваю в компании, очаровательной дамы. Осушив рюмку, Тиззи вновь налила байдзю: — Ну… Я Тиззи Гавел. Через три дня мне исполнится восемнадцать. Владею чайным домом «Зелёный ветер», что достался мне по наследству от бывшего чайного мастера. — Хм, никогда бы не подумал, что вы младше меня… Но… А… Что интересного в вашей жизни у вас случалось? Ваша цель в жизни… Мечты? Вкусы? — прищурился по доброму шрамвированный. Тиззи чуть сильнее сжала рюмку и вздохнула: — Я хочу найти свою сестру. Вы… Слышали что-нибудь о девушке по имени Мария Гавел? Тиззи с надеждой посмотрела на Супрайна. Тот взглянул на нее в ответ, правда не найдясь, чего можно на такое ответить. Про девушку, которую толковала Тиззи, к несчастью он тоже ничего не слышал, а это же и привело его собеседницу в чувства. — Оу… Извините, я знаю. Не вежливо выманивать из человека столько всего… Но, уверен, уже завтра мы ничего не вспомним… Брюнет, после ее комментария немного отпил. — Сестру, значит? Не расскажите? Если не хотите, я не настаиваю. — Нет, всё в порядке. — Тиззи вновь отправила в рот салат. — Вы не знали ведь… Мне было шесть, когда сестру забрали. Если быть честной, покойный мастер, что передал мне это место — мне не родной по крови дедушка. В десять лет я сбежала из дома… Скажем так, семья была неблагополучной. Сестру мать продала.       Брюнет не нашёлся, что сказать. В таких случаях, он обычно бывает реалистом и он бы, сказал сейчас, что — какова вероятность, что сестра девушки вообще жива, но... В силу воспитанности, воздержаться. — Возможно, вы думаете, что она уже мертва, да? — хмыкнула Тиззи. — Нет! Нет, конечно… — покачал головой парень и выдохнул. — И даже если её уже нет на этом свете… Я хочу хотя бы найти её могилу. — наполнив рюмки, Тиззи вновь осушила свою. И повторила сие действие ещё несколько раз, оставаясь при этом абсолютно трезвой. — А вот отец… Я его не знаю. Вообще. Наверное, есть где-то на этом свете человек, который причастен к моему с сестрой рождению, но кто он и чем занимается — я не знаю. Мать никогда про него не говорила. Только в порыве гнева, избивая сестру, ядом плевалась на нашу с ним схожесть. — На самом деле… — следом, неуверенно начал Ромиль, — Валерий… Так зовут моего отца… Продал в Королевскую семью Королевства Лира моего брата, когда ему было 9… Пауза, и он тихо прыснул смехом. — В этом плане мы с вами, немного похожи. И семьи у нас, тоже слегка… А вот по поводу, вашего-та отца... ну... Схожесть? А в чем, она не говорила? Может… В этом есть подсказки, определённые? Ха! Знаете? У моего знакомого… знатного происхождения, были яркие, бордовые волосы. На одном из балов, его мать взбесилась и у всех на глазах, обрезала их ему… — хихикнул Ромиль, — Она говорила, что этим он похож на отца… И. Из этого так получилось… Что он узнал, кем был его отец. — Странно, но она ни разу не упоминала, чем же мы с сестрой так были похожи на отца, — протянула хозяйка, подперев голову рукой. — Наверное… чертами лица… Хотя нет, вряд ли… Она… Тут Тиззи озарило: — Она постоянно заставляла смотреть в глаза… — Глазами? — парень пожал плечами и положил подбородок на ладонь, — Хм… Он прищурился. — Забавно… А я ни на кого из семьи не похож… — А вы… Может, тоже поделитесь своей историей? Если вы не против, конечно. Я пойму, если не захотите рассказывать. — Тиззи посмотрела на собеседника. — М-м-м… Ну… Мне правда не о чем рассказывать, хотя жизнь у меня была насыщенной. — вздохнул парень, — Сперва я был адвокатом и делегатом, потом голосом улиц, который направлял людей на восстания, преступником, шутом в бродячей труппе, учителем фехтования и вот сейчас… Анархист и… Висельник… Он кивнул в сторону стойки, где висели листовки. — Нда, голос и деятель призывающий к восстанию… — вздохнул брюнет и перевёл взгляд на девушку, — осуждаете? — Нет. Я с политикой на «вы», — неловко засмеялась Тиззи. — Дедушка говорил, что война — это цирк. И довольно отрадно видеть проблески человечности на этой варварской бойне, ранее известной, как цивилизация. — Да… С этим согласен… Дворяне не представители человеческих качеств. Ими движет лишь власть, алчность и эгоцентризм… Потому-то я и должен хотя бы попытаться защитить тех, кого люблю, а мой брат делает это с самого детства… Девушка улыбнулась на мгновение, но потом вздохнула: — Наверное, здесь тоже будет война… — Не сомневаюсь, — кивнул согласно брюнет, — я проследил за настроением людей и узнал намерения в верхах, как вы помните, в тот самый день, когда мы встретились… Он улыбнулся и допил остатки. — Так вот, куда вы держали путь? — поняла Гавел и снова выпила. По большому счёту, пила только она, умудряясь по-прежнему говорить связно и без пьяного бреда. Словно воду пила. Рюмку Ромиля, Тиззи вновь наполнила алкоголем. — И… Ваша кузина оттуда тоже? — Откуда? — спросил парень. — Из знати. Просто, я подумала, что она — ваш информатор… Не знаю, почему, но мне так показалось. — … . О нет. К сожалению, она всего лишь дворянская дама, воспитанная так, что за маской лести и манерности, титулов, она не видит грязи и разврата в таких, как Латур Д Азир. — горько вздохнул Ромиль и глаза его помутнели. Он взял рюмку и залпом осушил её. — Д Азир??? — переспросила девушка с каким-то… гневом. — Маркиз… Приспешник Валерия Супрайна, убийца Филлипа Девильмона и мой кровный враг, — голос юноши снизился и сделался немного пьянее… — …надеюсь, он умрёт ужасной смертью, — сказала Тиззи. — А я-то как… — тут парень проморгался и, протерев глаза, посмотрел на собеседницу внимательнее, — секундочку… Мадам… Я понимаю, его ненавидит куча народу из простых, но вы сейчас выразились так, будто он участвовал в вашей личной вендетте…       Девушка помолчала немного, выпила ещё рюмок пять, а потом неторопливо завела рассказ: — Он смел заявляться однажды сюда. Оскорблял дедушку, а мной пытался… завладеть… Мне пятнадцать тогда было. Дедушка уже отошёл в мир иной, и я хотела кое-каких вещей для его могилы купить. Муби-сан только через полтора года пришла сюда, а тогда я была предоставлена самой себе. После того, как я взяла всё необходимое, меня силой затащили в проулок, где никто не ходил. Прижали к стене, стали унижать… И когда попытались раздеть… Тиззи сжала пальцы правой руки на левой, будто впиваясь в кожу. — Я до сих пор не понимаю, каким чудом я смогла выкрутится. Но… всё равно… — Она прижала ладони к вискам и зажмурилась. — М-м-м… Наверняка, этот… В прогулке, был кем-то ещё, а… Вот в первую историю, я верю. На это он способен, хотя всегда корчил из себя высшее благородство… — вздохнул Ромиль и теперь чуть опьянел. Веки потяжелели, а глаза помутились чуть сильнее, даже тот глаз, что с бельмом. Даже удивительно, что он еще умудрялся сохранять свой рассудок, — Сочувствую… Заметив изменения в парне, Гавел поднялась и подошла к нему со словами: — Вам уже хватит, думаю. — Мне? Думаю, да… — согласно кивнул тот, — Надо будет… Напомнить Д Азиру, о вас… Воть… Вздохнув, Тиззи помогла Ромилю подняться и, заставив его опереться на её плечо, повела в другую часть дома со словами: — Пойдёмте. Переночуете пока, у меня. — Де-е-е? Ну ладно, я и… Не против, если честно… — кивнул парень, — Женщины такие... стра-а-а-а-аные, существа. А мне больше не наливать… — Никто и не предлагает, — ответила Тиззи, тихо посмеявшись со всей этой ситуации.

***

      Пройдя небольшой коридорчик, девушка отодвинула дверь. Комната оказалась маленькой гостевой, где стояла одна кровать, комодик с резными ящиками и масляная лампа, в виде китайского фонаря. На подоконнике одиноко стояла ваза с лилиями. Усадив Супрайна на кровать, Тиззи выдохнула: — Помочь раздеться? Или так спать будете?       Ромиль полусонно осмотрел себя и стал расстегивать рубаху, а после стал стягивать. Когда с пуговицами было покончено, взору девушке открылся кривой и уродливый венистый шрам на груди, а между грудинами был вживлен кроваво-алый кристалл, который переливался.       Гавел слегка вскинула брови, но ничего не сказала. Хотя и хотела спросить про кристалл, но подумала, что не стоит.       Выудив одеяло из комода, она отдала его Супрайну: — Вот, держите. Сейчас холодно, а под ним будет, достаточно, тепло. — А-а-а. Где ты спать бушь? — спросил парень, стянув рубаху окончательно. На внутренних сторонах обоих предплечий, были такие же шрамы и кристаллы, только один зелёный, а другой светло-светло голубой. Брюнет отложил вещь в сторону. — Это гостевая. Моя комната напротив. Под вашей кроватью — бидон на случай, если себя плохо почувствуете. Если что-то понадобится — зовите, — улыбнулась девушка. — Я себя плохо не почувствую… — сказал он, и на миг показалось, что он абсолютно трезв. Встав и потянувшись, парень размялся и плюхнулся обратно. — Пасиба… Тем временем, Тиззи убрала вещи брюнета на комод. А на его благодарность ответила, продолжая улыбаться: — Не за что. Отдыхайте лучше. Да и синяки под глазами от недосыпа и упорной мозговой работы, вас никак не красят. — Синяки? Не правда! Это гримм умов! — хохотнул парень и разувшись, повалился на бок обняв подушку, — Какой позор… Хорошо, что братик этого не видет… — Доброй ночи вам… Ромиль-сан, — сказала хозяйка и пошла убираться в зале. — И тебе. С ног не вались, ладушки? — улыбнулся парень и закрыл глаза. Беззлобно хихикнув, Тиззи потушила лампу и закрыла дверь.

***

Вернувшись в зал, она удивлённо вскинула брови: — Я думала, вы уже спать ушли, Муби-сан. — Я люблю наблюдать за Супрайнами… То томление и страдание, которые одновременно не видно, и заметно, прекрасно. А Ромиль, за своим остроумием и сарказмом, скрывает свою ревность и потому, я хотела бы, чтобы он, как можно скорее переключился. Как думаешь, кузины, являются родственницами? Женщина пошла собирать остатки посуды по столам. — Не знаю… Наверное… А что? — Вообще-то нет… Кузины не родственницы, а — претендентки в замужество. И дети, вскормленные вместе, заочно связаны… Теперь понимаю, почему он так разговаривал с Алиной. - вздохнула Муби и, набрав посуды, пошла в сторону стойки. — Думаешь, Ромиль-сан женится на ней? — спросила Тиззи, собрав оставшуюся посуду. — Я делаю вывод из известного. Хотя, скорее всего нет... У его брата есть сводная сестра, Олиссия. И они росли вместе, в королевстве Лира. Только, угадай, как их выращивали? — спросила Муби и стала мыть посуду. Тиззи подумала, а потом протянула: — Вот оно что... — она взяла тряпку и стала вытирать столы. — И если даже это не так, Ромиль явно привязан к Алине, если не влюблен в неё. А я, если честно, не очень хочу подобной, для него ноши. Видно же, что она причиняет ему боль. — вздохнула бывшая гейша. — Может, это и так. Но это — его выбор, разве нет? — Снова ошибочный? Одна уже разбила ему сердце… — вздохнула Муби и покончив с посудой, отошла к своей трубке, — В отличие от его брата, он может и вовсе закрыться в себе и разочароваться в женщинах… — Значит, надо сделать так, чтобы этого не произошло, — не сдавалась Тиззи и широко улыбнулась. — Ты в этом заинтересовалась? — хмыкнула Муби, — Кстати… Он ещё невинен… — Значит, даже у нас есть что-то общее, — оптимистично заявила девушка. — Плюс, он выглядел потеряно. — Его можно понять… девятнадцать лет, всего… хотя в своем возрасте… столько всего добиться, да и натерпеться… — пожала плечами Муби и прикурила. — И то верно. Даже не верится, что ему девятнадцать… Он выглядит старше. И это его красит. — вытерев столы, Тиззи сполоснула тряпку и взялась за швабру. — Да неужели? И сколько бы ты ему дала? — хмыкнула помощница, и стала расставлять посуду. — Ну… двадцать восемь, думаю. — Ого… да его брату меньше… — округлила глаза и чуть не выронила сигарету Муби, — но выглядит он намного… кхм… — У меня, наверное, с определением возраста проблемы… — выпала в осадок Тиззи. — А-а-а… или тебе нравятся постарше… — дважды дернула бровками женщина, и хохотнула, а после посмотрела в сторону комнаты Супрайна. — Муби-сан! — возмутилась хозяйка. — Что? Пора бы уже… даже в этой стране в старых девках в 18 лет ходить стыдно… — она авторитетно махнула рукавом и, хмыкнув, пошла к себе. — Нет здесь нормальных парней, даже не пытайтесь продолжить дедушкин замысел по скорейшему замужеству. А то, я вас знаю. — Я и не говорила искать здесь… все нормальные мужики в море… — снова высунула голову из-за проема лестнички брюнетка, тяжело вздохнув, но после, лукаво улыбнулась.