Jester.

      Предновогодняя суета, всегда добавляет общей праздничной атмосфере, особый колорит, может внезапно вовлечь совершенно постороннего и незаинтересованного человека в праздничные приключения. Может пророчить, что-то прекрасное или, что-то трагичное, а может заставить одних, убедиться в чем-то, например, в твердости своего решения, а может кого-то в чем-то разочаровать…       Как говорила древняя пословица:

«Для каждого человека, уходящий год воспринимается в итоге, по разному».

      Что подтвердилось воздействием самого события, на жителей довольно влиятельного для Королевской Резиденции в Олдо, семейства и поместья, что сегодня во всю готовились к проводам уходящего года. Буквально сегодня утром привезли очень высокую и пушистую елку, поставив ее в бальном зале. Растапливали камин, убирали комнаты, занимались починкой каких-то необходимых атрибутов. Даже если кто-то отлынивал, это сразу подмечали и сразу же проталкивали бездельника в самую гущу работы. Как и сегодня, прибывший друг дворянина Оливера Супрайна, застав младшего дворецкого Филлипа, за самолюбованием, решил последнего довольно жестоко разыграть. Но зато, эту «темную» щегол запомнил бы надолго. Как и надолго бы распрощался с ленью. Оливер с укором посмотрел на розоволосого собрата по оружию и, помедлив, вручил тому молоток и гвозди, добродушным пинком отправив в картинную галерею поместья, чтобы некоторые картины починить, почистить и повесить. Кое-где не доставало гвоздей все равно.       Никто в Пеннароу не сидел без дела. Даже если это был сам хозяин. Тот тоже не был бездельником и помогал некоторым из слуг, если работа была особенно тяжелой. Как сейчас, переодевшись в более простую одежду, что, весьма загадочно не скрывала его великолепной фигуры, что кокетливо бы отметила молодая горничная Жанна, расхваливая, и черноволосого пирата-дворянина и его лучшего друга старпома, любовно их разглядывая. В то время, когда Филлип почти с завистью смотрел туда же и что-то вредно бурчал. Парни подняли гранку, над камином и Джарас с Филлипом, быстро закрепили оную, а девушки стали украшать камин и крепления мишурой, и традиционными атрибутами рождественского духа.       Отойдя на несколько шагов назад, брюнет и розоволосый окинули проделанную работу оценивающим взглядом и одновременно наклонили головы в бок. — Вроде не криво… — пожал плечами Сиро. — Н-да… только если отсюда смотреть, — кивнул Оливер, а после сделал шаг вперед, — хотя… минутку. Впритык тоже присмотреться надо.       Взяв стремянку, Супрайн снова прошествовал к камину.       Жанна расхохоталась и подойдя к розоволосому, смуглому старпому, положила тому локоть на плечо и хмыкнула. — Та еще услада для глаз, да? — Что? Фигура Оливера? — лукаво залыбился в ее сторону Сиро, — Если для женских, да… я смотрю, если хочешь знать мое мнение, на интерьер. Душа хочет праздника. — М-м-м… — пышногрудая блондинка капризно надулась, а после приметила возвращающуюся из кухни Жаклин, что вытирала ладони о передник и хитро сверкнув глазами, тут же оказалась рядом с ней и подведя девушку, к Сиро, что, лишь поняв намерения горничной, усмехнулся, а та, меж тем спросила, — Да… а вот, что видит, скажем, госпожа Монтье? Та лишь недоуменно моргнула, как Сиро уже точно догадался, что вопроса Жаклин точно не поняла, но постарался сдержать смех. — Красивого мужчину в расцвете сил, — улыбнулась Жаклин. — И с очень добрым взглядом. — С добрым? — розоволосый старпом, посмотрел на своего капитана и хмыкнул. Подойдя к девушке с другой стороны и хи-итро так, заговорщески протянул, — Да… с очень добрым… Он переглянулся с Жанной и тихо посмеялся. Эти, друг друга, сразу поняли. Но и это не смутило нынешнюю гостью поместья. — Добро прячется за маской хитрости, если быть точнее. — пояснила деловито Монтье. — О… тогда… — розоволосый кашлянул, посмотрел в сторону Супрайна старшего, и указав на него, подтолкнул девушку, — может с тобой, он вспомнит, что у него есть чувство собственного достоинства? — Вы словно мамочка, Старпом-сан, — усмехнулась беззлобно Жаклин. — Это точно… — уже достаточно спалив заговорщиков, за двусмысленными высказываниями, хозяин поместья, повернув голову в их сторону, но потом вернул взгляд на стенд для сабель, что немного покосился от украшений,  — Ты — слишком точно подметила. — Бросьте. В любом случае… Супрайн-сан. — Блондинка вышла к мужчине, сжав фартук в руках. — Что? И хватит фамильярничать, у меня есть имя, — обиженно протянул пират, поправляя стенд. — Если бы я фамильярность проявляла, то называла бы вас… Как это говорится… Братан? А так я просто вежливо говорю, — ответила Монтье. — И предлагаю немного прогуляться. — По имени зови, — парень подвесил стенд над камином и стал навешивать на него саблю, кинув короткий взгляд в сторону Сиро, что усмехнулся, пожал плечами и забравшись на небольшую лесенку, принял у Оливера по одному из декоративных орудий. — Я, кстати, проголодался. — напомнил старпом. — В таком случае, стол накрыт и ждёт. Блондинка немного склонилась и ушла, в столовую залу, где пересекла ее и достала бутылку вина. — А, ну тогда, ещё, — вытерев начисто руки, брюнет спустился, нагло всунув в руки старпома все остальное и, подойдя к бывшей дворянской леди, взял её за плечи и провел в главный вестибюльный зал, где была наряжена трехметрувая ёлка. Однако, сам зал ещё не был украшен до конца, а в комнате стоял свежий запах хвои, — Оцени-ка. Глаза девушки засверкали неподдельным восторгом, а руки сцепились в замок на груди: — Какая красавица! И пахнет волшебно! — Скоро будет новогодний бал, нужно соответствовать. — улыбнулся Морской Ястреб и, отпустив плечи Монтье, пошёл в сторону столовой, — Мне понадобится твоя оценка, как леди, по поводу, моей будущей жены. — Э? — Жаклин обернулась. Брюнет замер в проёме от ее междометия. — Этот звук был, на слово, «оценка» или «будущая жена?» — Вы не говорили, что женитесь, — протянула девушка. — Ты и не спрашивала, — пожал он плечами, не поворачиваясь, но после кинул взгляд за плечо, — Да и… судя по тону… кто-то расстроился, да? — Нет, вам показалось, — взяла себя в руки Монтье и подошла к Супрайну. — И? Уже есть кандидатура? — Конечно, и давно, — отвёл немного плечи назад с гордостью брюнет и выпрямился. — Розамунда Голдефин, — выплюнул розоволосый, который вот-вот от нестабильного жонглирования холодным оружием, готов был рухнуть с лестнички на пол вместе с саблями. Оливер прикрыл недовольно глаза, саркастично подметив. — Спасибо, Сиро… — Обращайся... друг мой… Взгляд синих глаз вернулся на Жаклин. — Мне 26 лет. Без семьи стыдно ходить в дворянах, пусть и не совсем дворянах, в моем возрасте, ещё и без наследника, согласна? — Не сказала бы, — она замолчала, на какое-то время, а потом уточнила, — А вы уверены? — Наверное… — вновь пожал плечами парень и пошёл в столовую. Проводив его взглядом, Жаклин вновь повернулась к ёлке, сложив руки на юбке платья, и вздохнула тихонько. — Разочарована? — да смело, и открыто на «ты», обратился к девушке Старпом. — От вас ничего не скроешь, Сиро-сан, — повернула голову Жаклин. — Я не виню его. Ему по статусу положено быть с женщиной его сословия. Наверное, это я наивная, раз влюбилась. Не так ли? — А ты в него влюбилась? — искренне удивился розоволосый стянув со лба, что он повязал на время работы, бандану, — Надо же, а я даже предпосылок не видел… Хотя, о чем это я, в нем же кровь его отца, ничего удивительного… Парень скривился немного. — Бросьте. Это зависть или злоба? — Дружеская внимательность. — вздохнул Сиро, — Его отец, тот ещё ДонЖуан, даже я в курсе. Блондинка зачем-то отряхнула платье и сказала: — Ну, даже если я и влюбилась, его счастье важнее. Я могу лишь помочь ему, если того потребует ситуация. — А я искренне считаю, что пирату помпезная Дама ни к чему, они мне вообще не нравятся, — протянул Сиро, — ну… А что, Лайонел? — А что Лайонел? Он милый, конечно, но… Слишком юн. Да и его выходки… Монтье вновь посмотрела на ёлку. Такую красавицу и у них дома ставили. Только никто ею не восхищался, кроме маленькой Жаклин. — Что ж, не будем говорить о моих чувствах к Супрайну-сану. Как бы то ни было, это брак по расчёту — это очень заметно. Мне не хотелось бы видеть в этом браке, его несчастным. — … . Вообще-то нет, и я бы на твоем месте, с ним поговорил, — вздохнул Сиро. — О чём? — О своих чувствах, и долбанутости, моего капитана. Ибо, я прямо чувствую, что Розамунда будет о него ноги вытирать. — вздохнул розоволосый и пошёл в столовую, откуда как раз раздался голос хозяина. — Народ, ну вы, где там?! Один я, ужинать должен? Жаклин проводила его взглядом, но в столовую не пошла. Вновь вернулась к созерцанию хвойной красавицы, оставаясь здесь еще довольно приличное, количество времени. Пока старый дворецкий не подошел и ласково улыбнулся. Он протянул той чашку чая на подносе. — Не соизволите поужинать? — спросил дедушка. — Я не голодна, благодарю. Но от чая не откажусь, — улыбнулась она и взяла чашку, отпив немного. Приятный амбре запахов и букета тут же заставил организм согреться и перестать немного думать, о чем-нибудь не том. Блондинка мягко улыбнулась, — Ммм… Хороший чай. — Лучший в Олдо. Хозяин специально его берет, когда не предпочитает вино, — улыбнулся тот и посмотрел в сторону ёлки. — Да… Женская рука бы этому дому не помешала, но что мне старому судить о делах молодых. Разве что, я не был бы против, доброй и справедливой Хозяйки. Как вы, госпожа. Он поклонился и пошёл в сторону приёмной. Жаклин на его слова посмотрела в своё отражение в чашке. Так она простояла какое-то время, пока кто-то не тронул её за плечо. — Леди Монтье, вы идёте? — спросил 18-тилетний немного женственный юноша с золотистыми длинными волосами заколотыми гребнем и с большими золотистыми глазами. Лайонел Супрайн. — Брат за вас волнуется. — А… Я не голодна, Лайонел-кун, — улыбнулась девушка. — Ему волноваться не стоит. Пусть отужинает сам, для начала. Да и тебе не помешает. Мне твоя худоба уж очень не нравится. — О, бросьте… Это дело поправимое… Но, я ничего не имею против товарищей по команде брата, однако, и выглядеть так, увольте… И пусть мой брат, для меня лучший, такие мужчины в Олдо, не в части… — сдержанно улыбнулся юноша. — Вот как… — Жаклин замолчала и посмотрела на верхушку ёлки, где красовалась золоченая звезда в пуховом оборке. Замолчав на какое-то время и долго глядя на гостью, что здесь, по мнению молодого наследника, после его брата задержалась, юноша прокашлялся и подал голос. — Что ж… Если леди не жалует отужинать, я присоединюсь к остальным, — он поклонился и направился туда же, куда до этого ушли Оливер и Сиро. — Приятного аппетита, — пожелала девушка, попивая чай. — И вы не скучайте, леди Жаклин, — сказал молодой человек напоследок.       Блондинка ещё постояла, допила чай и направилась в столовую. Бесшумно войдя, она с теплом наблюдала, как мужчины уплетают ужин, который она приготовила.

***

— Оливер, ты идиот, — с набитым ртом завозмущался Сиро. — Выбирай выражения, — нахмурился слегка брюнет. — Я факт констатирую, обидно быть не должно. Голдефины, ваше исчадие ненавидят. Лай на сие заявление согласно кивнул, отпив немного разбавленного вина.

***

      Испокон веков, в какой-то степени они вели борьбу которую, к несчастью, начал отец Оливера и Лайонела - Идан Супрайн. В своем веке он был известен, как тот еще укротитель и соблазнитель женщин. А сколько за его недолгую жизнь у него было любовниц, даже не сосчитать. Даже когда Оливеру исполнилось восемь, ходили слухи, что отца просто заразила одна из его любовниц или отравила его, за то, что тот не был ей верен. Мать Оливера ненавидела мужа. Брак был по расчету. А бывший хозяин поместья не находил ничего интересного в навязанной ему супруге. Потому, скорее, чтобы с-живить ее со свету, он постоянно оскорблял ее изменами. В дворянской ипостаси, известное занятие. Не очень благородное, но данного, кажется не избежать. Оливер уже десять лет, пытается хоть как-то очистить свое имя и род, но пока безуспешно. Был даже некий шуточный шантаж, который черноволосый Супрайн обернул в свою пользу. Дядюшка Розамунды Голдефин в унизительную шутку бросил. — Может тогда, сударь, вы, чтобы искупить нанесенное много лет назад, оскорбление вашим почившим Отцом-альфонсом, в знак доброй воли и жениться изволите на моей племяннице? — Отчего же… — достойно улыбнулся молодой человек пять лет назад, на встрече с главой их семейства. Это, конечно, было шоком для брата особы, которая сваталась в жены Оливеру — Питера. И ее дядюшки. Но видя, что из колеи этого парня не выбить, она согласилась лично с ним встретиться. И… хотя брак будет, скорее политическим… в какой-то степени, Розамунда не могла не отметить, что находит Оливера в тысячу раз привлекательней, чем его щегольного отца. В Оливере было больше мужественности и благородства. Прибавьте к этому его морские подвиги и, кажется, вот мечта всех романтизирующих дев. К тому же, он и правда был хорош собой.

***

— А может я назло им это делаю, — отбил подачу Оливер. — Пффф… В чем смысл? — не согласился розоволосый старпом. Блондинка, случайно расслышав все это, скрылась за стеной, тяжко выдохнув. Хорошо, что её не заметили. — Смысл в том, друг мой, чтобы очистить имя нашего отца и рода от позора, необходимо иметь смелость, согласиться и на такое предложение. К тому же, Розамунда образованна и достаточно привлекательна, отвращения к ней я не испытываю. Тем самым, очищая репутацию нашего семейства, если ты не заметил я, последние 11 лет, только этим и занимаюсь, — тон Хозяина поместья стал холодным, жёстким и расчетливым. В столовой воцарилась странная атмосфера, а после всего сказанного, воцарилась тишина. — … . — Чтобы нас ненавидел весь мир? Ну уж нет, ошибки совершенные отцом, не должны на мне отразиться, так что… Я все ещё идиот, по вашему? Брюнет выпрямился и взял бокал с вином. Вот оно что… Жаклин прикрыла глаза. В принципе, так она и думала. Но… Почему выбор пал на Розамунду? Их род и так не очень славится. — Да, но… Почему Розамунда? — уточнил все еще крюча кислое лицо, уточнил Сиро. — Именно поэтому, — гордо хмыкнул пират. Розоволосый недоуменно посмотрел на Лайонела и тот тоже улыбнулся. — Если фактический враг нашего семейства обольстится нами, и… Влюбится в моего брата, то… Оливер кивнул. — Чья будет победа? — … . — Сиро несогласно приподнял бровь, уставившись на братьев-акробратьев, — Логики в твоем поступке — ноль. Неужели нельзя забить на давно умершего старикана? Нет, надо лезть куда-то впекло, чтобы исправить чужие грехи… Остановись мгновенье — ты дебильно… И господи-боже, дай этим одичалым исправителям деяний Их Отцов — УМА! Он взял бокал с вином и выпил его залпом, правда, при этом чуть не поперхнувшись, так как следом за этим, внезапно из неоткуда послышалось: — Вы глубоко ошибаетесь, — вмешалась Жаклин, войдя в столовую. Сидящие за столом, молодые люди перевели в её сторону взгляды. — Передумала? — приподнял брови Оливер. — Нет. Но вы глубоко ошибаетесь, если считаете, что Голдефин вот так просто заключат мир. Одним браком вы не отделаетесь. — По моему, дела политики, не твоё, — улыбнулся снисходительно брюнет и прикрыл глаза, — И ты плохо меня знаешь… Жаклин не повела и бровью, продолжив свои мысли: — Голдефин-старший среди политиков считается одним из самых жестоких. В своё время, его предок предложил королю построить концлагеря в разных точках страны. Он был приближён ко двору, потому его и слушали. Но Голдефин внезапно умер, передав все дела сыну. Сын его должен был свергнуть короля. Впрочем, это уже вопрос времени, когда это случится. Концлагеря всё так же остались под контролем Голдефинов. Нынешняя наследница рода, также стоит у дел лагерей. Но им никто ничего не сделает. Они под защитой короны. Девушка уже была до вас замужем. Её супруги были не последними людьми среди двора. Но все они мертвы. По документам — от болезни. На деле — их просто сделали пленниками концлагеря, где и убили. Лайонел посмотрел с недоверием и прищуром в сторону Монтье, оставив бокал. Оливер медленно кивнул. — Я… ценю твою заботу, Жаклин, но, твои слова про замужества… Это невозможно. Она твоя ровесница. — Что за наивность, Супрайн-сан? Вас просто убьют. Женщины коварны в своих целях. Думаю, вы сами в этом скоро убедитесь. Она присела в реверансе и ушла. Трио переглянулось и хмыкнули. — Ты не говорил ей? — Она не спрашивала. — хмыкнул брюнет и снова отпил. — Да… — протянул согласно Сиро, — женщины воистину коварны, по природе своей, особенно, когда речь идет об «устранении соперницы»… Они вновь рассмеялись, в то время, пока Жаклин пересекла коридор, зал и вышла к гардеробу. Достала пальто с шапкой и стала одеваться.

***

— Так все и оставишь? — А что я должен? — не понял Супрайн старший. — По крайней мере, объяснить ей. — Что я неубиваем? — Да и, леди Розамунда, знает нас со студенческих годов, — улыбнулся Лай. Парень протёр руки о салфетку, тяжело вздохнул и поднялся. — Ну, что ж господа. Я вас оставлю. Вы принимайте яства, а я пойду… — Женщины, — выдохнул блондин. — … . Она просто не осведомлена, — пожал плечами Оливер и направился в сторону софы и коридора. К тому мгновению, одевшись, девушка обула тёплые сапоги и бесшумно вышла в коридор, проверяя свои сбережения в сумочке-бумажнике. Брюнет вышедший к гардеробной, успел поймать ее у двери. — А сбегать зачем? — Я так или иначе планировала в город сходить, — ответила Жаклин. — Не понимаю, с чего вы решили, что я сбегаю? — Резко, на ночь глядя, подрываться в город? Иначе я это истолковать не могу, к тому же без сопровождения. — пират упер руки в боки. Монтье вздохнула: — Что? Будете сейчас мне говорить, что знаете леди Голдефин? Что учились с ней и так далее? Вы слишком просто оцениваете женщин. — Знаешь… судя по твоим предыдущим словам, я их, скорее переоцениваю, нежели наоборот. К тому же, я её СЛИШКОМ хорошо знаю, как и все семейство Голдефин. Мой отец, соблазнил супругу, дяди Розамунды… И с тех пор наш род ненавидит их Чита… Но… Чтобы опуститься до подобной низости, увы. Рыцарь Его Величества, лучше подставит пирата, меня. Так что во все их планы, я прекрасно посвящён… — вздохнул Оливер. — И вы так просто пойдёте? Я уже сказала. Вас убьют. И бросят ваше тело медведям. Вы своей смертью, не искупите грехи прошлого — только грусти больше будет. — Наивна, здесь, как раз только ты, — поднял указательный палец Оливер, — и очернять Голдефинов не советую. Больше чем они сами по себе, это уже сделали. Хотя… Синие глаза прищурилась. — Я, похоже, чувствую скрытую ревность в твоих словах. Сделать все, чтобы я не брал в жены Розамунду. — Мы не о моих чувствах сейчас говорим. Впрочем, кто я такая, чтобы советовать? Кок торгового судна, не более. А теперь прошу простить, но я вынуждена откланяться. Жаклин присела в реверансе и ушла. Оливер закатил глаза, выхватив с вешалки плащ и дублёнку, направился следом. — Такие же сложности, ожидают меня в браке? — уточнил брюнет, закрывая парадную дверь. — Сложностей после смерти не бывает, — ответила, не поворачиваясь, Монтье, продолжив шаг. — Как мрачно. К чему вдруг опять эта враждебность? — вздохнул Хозяин Пеннароу, поправляя воротник дублёнки. — А с чего вдруг вам так приспичило со мной отправиться? Я бы посоветовала вам с родными и близкими остаться. Возможно, это будет последний раз, когда вы их увидите, — спокойно и без вызова сказала девушка. — Честь не позволит одну юную леди отпустить. Жаклин хмыкнула, но не остановилась. Какое-то время они шли молча. Тишину прервала сама девушка: — Супрайн-сан, простите мне моё любопытство… Не жалеете о том, что вышли в море в качестве пирата? — По моему. Когда твоя репутация итак подмочена, жалеть на худой конец о пиратстве, уже как-то бесполезно, нет? — глубокомысленно протянул брюнет, выдохнув холодного пара. — Наверное, — не стала спорить девушка. И вдруг хихикнула. Оливер пожал плечами, глянув на юную леди и слегка вопросительно, прищурился, но пока не решался чего-то говорить или уточнять. — Извините, — сказала та. — Я просто вспомнила сейчас кое-кого, кто так же говорил. — Да? Не поделитесь, кто? — Теперь уже и уточнил Супрайн старший. — Мой капитан. — Это прозвучало даже слишком уважительно. — Вот как? — покачал головой брюнет и посмотрел в сторону дороги и рынка, по которым неслись украшенные и сверкающие экипажи и сани, запряженные в белых лошадей. А так же, повсюду были развешаны герлянды. Королево готовилось к празднику. — М? Вас это смущает? — спросила Жаклин. Глаза её сияли детским восторгом при виде украшенного города. — Нет, ни сколько… А что, похоже? — приподнял брови брюнет и остановился возле какого-та прилавка, — Ты хотела в городе, что? — Да, похоже. — Жаклин пробежалась глазами по варежкам, выложенным на прилавке. — Я хотела небольшие подарки купить. Всё же, я у вас уже который день, хотелось бы и отблагодарить. — Да брось… — отмахнулся парень и прищурился, — Я над кое-чем задумался… Но ладно, если это твоё желание, Лай явно не будет против, красивого жеста в его сторону. — Вам стоило лучше следить за братом, — слегка нахмурилась Монтье. — Но да не суть. Извините, месье! Девушка подошла к лавке с варежками, шарфами и шапками. Старик, торговавший ими, широко улыбнулся: — Ох, не думал, что меня такая милая девушка посетит. Что подсказать? — Набор за сколько отдаёте? — Двести гелл. Выбирай, внучка. Монтье оглядела товар и выбрала варежки с оленями, шапку и шарф тёмно-синего цвета. Проверила качество узлов и отдала деньги. Старик любовно упаковал набор и вручил девушке с улыбкой: — Хороших вам праздников. — И вам тоже, — кивнула Жаклин и, забрав покупку, двинулась далее. Оливер стоявший позади, сначала следил за Жаклин, а после увидел необычный прилавок в китайском стиле с ювелирными изделиями и улыбнувшись, пошёл туда. — О, леди Реджина, сколько лет. Вижу, бизнес расширяется? — Какие люди! — Оливеру улыбнулась женщина лет тридцати. Тёмно-бордовые волосы заплетены в высокую причёску, ципао до пола и тёплая накидка. Жаклин же, завидев прилавок, к которому подошёл Супрайн, подошла и с восхищением вздохнула: — Вот это да… Оливер улыбнулся, призадумался и протянул. — Кажется, у меня где-то были не очищенные алмазы… Старику Тинг-Фею они не нужны? — Если хочешь, то приноси алмазы. Тинг от них не откажется, — сказала Реджина, сверкнув красными глазами. — Тинг-Фей? Это ваш знакомый? — спросила Жаклин. — Я поставляю ему некоторые, не обработанные камни иногда. Они мне не нужны, — пожал плечами брюнет и забрал руки в карманы, затем посмотрел в сторону площади и слабо улыбнулся, — Ты все? — А… Это… — девушка немного придирчиво, не без детского любопытства, посмотрела на прилавок. — Всё настоящее, милая. Хочешь что-то? — Наверное, я воздержусь, — улыбнулась неловко Монтье. — Как надумаешь — приходи. Да и ты тоже, Оливер. В гости бы хоть раз зашёл. Тинг всё жалуется, что ему не с кем в шахматы играть. — В шахматах я не силен, — неловко улыбнулся тот и посмотрел в сторону блондинки, а после кинул короткий взгляд на украшения. — … . Мммм… Реджина-сан, что посоветуете девушке? Какие украшения? Блондинка отчего-та тут же вздрогнула и вскинув голову к синеглазому, протестующе, замахала руками. — Право, не стоит… — покраснела Жаклин. — Ещё как стоит! — Янг аж загорелась. — Сейчас, секунду. У меня тут есть интересные варианты… Женщина достала два лотка с аккуратно расположенными друг от друга украшениями. — Выбирайте. — Серьги… Браслеты, подвески… Жаклин, — позвал Монтье Супрайн старший, — Можно мнение эксперта…? Рейжина-сан… Жена ювелира окинула взглядом блондинку: — Ушки не прокалывали, значит… — Как-то времени не было… — смутилась девушка. — Ну, это поправимо. Можешь прийти на днях. Оливер, ты тоже. Заодно дорогу своей девушке покажешь. Брюнет немного прищурился, нервно улыбнувшись и посмотрев на супругу своего старого приятеля, хмыкнул. Эти «сватания» не закончатся, да? Реджина же, пока взяла комплект из розового жемчуга: кольцо, жемчужная нить и серьги. — Хммм… Неплохо, но… — Убрав жемчуг, она взяла комплект из голубых топазов: браслет, подвеска в виде капли и серьги-гвоздики с свисающей золотой цепочкой. — Ну, что думаешь, Оливер? Мне кажется, топазы хорошо подходят. — Не меня спрашивайте, — неловко улыбнулся пират, — и… По поводу девушки… У меня будет вашему супругу заказ, обручального кольца… Но, Жалкин, мне… Он вздохнул, и помешкавшись не закончил. — Вот придёшь сам — тогда и поговорим. Верно говорю? Жаклин не нашлась, что сказать. А Реджина, тем временем, упаковала комплект: — Так… Золото с топазами… Это… А сколько это? Чёрт, забыла. Она полезла под прилавок за записной книжкой. Выдохнув, Оливер достал бумажник, хорошо, что не забыл, да и оставлял привычку, разные мешочки с ценностями оставлять в какой-попало одежде. Он же явно не думал, когда следом выбегал, есть у него сбережения с собой или нет… — Можно красивую упаковочку? — Без проблем! — Вытащив книжку, Реджина пролистала её, — Комплект за пять тысяч. Упаковка бесплатно. Жаклин оторопела и посмотрела на Оливера. Брюнет, будто не обратив внимания на взгляд девушки, кивнул и расплатился. — Сдачи не надо… — и вернул взгляд на Жаклин, — Ты же сама говорила про новогодние подарки… Та не нашлась, что сказать. Лишь кивнула, когда Реджина протянула ей коробочку с бантом. Она скромно кивнула, немного склонившись и, то ли побледнев, то ли покраснев, словно на ватных ногах, отошла в сторону, рассматривая предложенный ей подарок. Пока Оливер, еще обменивался любезностями со знакомой. — Благодарю, Тинг-оджи-санну привет, обязательно зайду перед праздником, мне ваш совет нужен. — улыбнулся парень. — Постой, — остановила его женщина, пока Жаклин стояла в очереди к другой лавке. Брюнет посмотрел на женщину, и остановился в полу-шаге. — Мне тут птичка нашептала, что ты на дочке Голдефинов собрался жениться… — Реджина достала трубку и закурила. Брюнет обернулся и медленно убрал улыбку с лица. — Давайте не будем… — Будь осторожен. Там какая-то чертовщина у них в семье творится. — Не желаю об этом слышать, ещё и от вас, — вздохнул брюнет, — я знаю о чертовщине… Но я с этим сам разберусь, хорошо? Благодарю за украшения. Он поклонился и направился назад. Реджина вздохнула, докурила и стала разбираться с новыми клиентами.       Жаклин, тем временем, выбралась из огромной очереди с двумя пакетами наперевес. Шапка съехала на нос, а волосы растрепались. Парень оглянулся и ещё тяжелее вздохнул, перехватив у неё один из пакетов, отдал в свободную руку упаковку с ювелирными и взялся за второй. — Идём… — Спасибо, — выдохнула блондинка, поправив шапку и следуя дальше. Какое-то время они шли молча, останавливаясь тут и там, пока девушка покупала разную мелочь. Возвращаясь на путь к поместью, она намотала на шею Оливера шарф со словами: — Это — меньшее, что я могу для вас сделать. Парень остановился, и скосил глаза на вещь, затем высунул из шарфа нос, что выглядело забавно. Он перевёл земки на девушку. — Спасибо, — пробубнил он и немного прищурившись, задумчиво протянул, — Напоминает одну сказку… — Не расскажете? — улыбнулась Монтье. Они как раз проходили мимо площади, которая кишила детьми. — «Русалочка»… — пожал плечами парень, глянув в сторону, — Если, одна из вариаций. Жаклин вопросительно посмотрела на Оливера: — Вы ещё обижаетесь на мои слова? Если так, то прошу прощения. — Я ни на кого и никогда не обижаюсь, — сказал парень, — просто, если я тебя назову сестрой, уже ты обидишься. Нет? — Так или иначе, во мне всё равно девушку не видят, — прикрыла глаза Жаклин. — Сестру, мать — да. Так что… Я привыкла. Она улыбнулась. — Не правда… ты уже забыла случай с моим братом? — лукаво залыбился синеглазый. — Ваш брат своим поведением уже испортил себе репутацию в моих глазах, — сердито парировала Жаклин. — Я же видела такое, когда мне шесть было. — Ну… из него льстец и обольститель женщин, так себе и это в силу его возраста, да и разве мы уже не решили этот нюанс? Хотя… видишь? Рассмотрел же он в тебе женщину? — хмыкнул брюнет почувствовав, как в него кто-то врезался и опустил глаза. Парочка маленьких детишек, осиротело осмотрелись по сторонам. Оливер тяжело вздохнул и присел перед мальчиком. — Упс… извини, не ушибся? — Неа, — улыбнулся тот, светя дырой в зубах. — Лаки, у тебя зуб выпал! — воскликнул второй мальчик. Жаклин опустила голову и присела на корточки, подняв с дороги маленький зубик. — Твоё? — Она протянула его ребёнку. — Круто! Зубная фея его на монетку обменяет! — обрадовался мальчишка, забрав зуб. — Спасибо! Счастливого праздника! — Счастливого праздника! — крикнул второй мальчик и они побежали дальше. Оливер так посмотрел на все это, встал и, поставив на миг пакеты, достал из кармана монетки, коротко окинув их взглядом, хмыкнул, точечно стал подкидывать вверх по одной. Одна из монеток упала, кому-то на шарф, кому-то на шапку, кому-то под ноги, кому-то в снег, а кому-то прямо в ладони. Брюнет кинул так, чтобы дети не заметили, как он кинул, но заметили бы сами монетки. — И вам, дети! — пожелал он «Счастливого Рождества», быстро подхватил пакеты, взял в одну руку, второй рукой, подхватил Жаклин за локоть и подмигнул. — Валим… — и дернул за собой. Жаклин хихикнула и побежала рядом с ним, пока дети пытались понять, откуда вдруг возникла мелочь. Брюнет выдохнул, и один пакет, взял за ручки в зубы. А пока они бежали, оказались рядом с перегородками к елке и попали под град снежков. Один пронёсся точно мимо уха Жаклин. Благо, та успела отклонить голову, и снежок попал в сугроб. Посмотрев на всех здесь присутствующих, а так же осмотревшись по сторонам, Оливер хмыкнул. — Веселье… но думаю, поиграть в снежки нам сейчас не светит, потому как… — он прикрылся одним из пакетов от летящего в него снежного комка. — Эй, нечестно! — возмутился… старик. — Что, нынче молодёжь даже в снежки играть боится? — хихикнула неподалёку стоявшая старуха. — Ой, кто бы говорил! Челюсть со снега подбери. — Найди свой парик для начала, пень трухлявый! Жаклин вдруг расхохоталась. Брюнет сдержанно хохотнул и посмотрел в сторону. — Поиграл бы, но не ртом же мне снежки лепить? Жаклин, а ну-к давай, отомсти за меня! — Ты уверен? Я не… Отдышавшись, девушка уже хотела было отказаться, но ей в спину прилетел снежок. Развернувшись, она увидела весёлое лицо бабули, которая уже лепила второй. — Ну что, ребята? Поиграем? — спросила старуха. — Слышь, милок! — крикнул дед Оливеру и ткнул в сторону небольшого дома с синей черепицей. — Видишь рядом домик? Занеси свои пакеты туда. Не боись, никто их не украдёт. Мы со старой одни живём. — На себя посмотри, пень! — Бабка тут же кинула в мужа снежок.       Парень приподнял брови и посмотрев в указанную сторону. Он пожал плечами и вошел во внутрь придерживая, практически ветхую дверцу, немного осиротело и неловко окинув взглядом полу-тусклые сенцы. Сурпайн занес в дом пакеты, оставив их подальше на полу, чтобы не спотыкаться, но и далеко не ходить, и вернувшись, забрал снег у самого дома, слепив снежок, подумал в кого пулять, подкинул онный в руке и хмыкнув, швырнул в Жаклин. Все это ему напомнило, как он веселился и откровенничал с Джаспером. Как тот учил его фехтовательным стойкам и как его учили быть моряком. Парень тепло засмеялся. — Ах так?! Девушка сгребла несколько снежков и запустила ими в парня. Старики не отставали — тоже запустили снежки в Оливера. Тот нервно улыбнулся и увернулся от снежков, запустил в дедков. Игра была динамичной и по своему веселой, длящаяся даже уже, где-то минут десять. Потерев ладони друг о друга, брюнет выдохнул и подул на руки, чтобы их прогреть. Этим, он кстати и зазевался. Остальные явно не спешили заканчивать игру или делать перерыва, так как, снежок тут же прилетел парню в плечо. — Команды «вольно» не было! — засмеялся старик, с азартом кидая снежки уже в другую сторону. Выбравшись из-под артиллерии из снежного обстрела, Жаклин медленно прошла к Супрайну всучила по-быстрому варежки Оливеру: — Наденьте. Так теплее будет. И, когда очередной снежок попал в нее, она кинула забавно-сердитый взгляд в сторону старичков, надувшись, чем очень напомнила хомяка и запустила снежок в дедушку, в обратную. Брюнет слабо улыбнулся и посмотрел на варежки, вздохнув. — Нас там не хватятся? — Всё нормально! Ярмарка допоздна. Скажем, что гуляли, — сказала Жаклин и ей тут же в бок прилетел снежок от бабули. Жаклин, словно была не похожа, на себя: растрёпанная, счастливая, раскрасневшаяся. Был в этом облике определённый шарм. Зато, как заметил брюнет, видимо, их разногласия на этом улетучились и настроение стало куда легче. Ну слава богу, подумал про себя парень, по крайней мере, дня на два, темы о его намерениях и замужестве подниматься, пока не будут… Он налепил ещё снежков и кинул в деда. — Ха! Промазал! — Дед филигранно увернулся, как настоящий мечник. И тоже кинул в Оливера снежок. — Это я только начал, — усмехнулся пират и кинул ещё три снежка, во всех. А после посмотрел в сторону ёлки, которую зажгли. — Ты тут же и закончишь! — Бабка кинула снежок в Оливера, тем самым повалив его в сугроб. Брюнет медленно сел в небольшом сугробе, стряхнув с лица снег. — Вот всегда бы так… Центральные часы башни показывали уже довольно позднее время, когда на него сверху столкнули Жаклин. Та с визгом рухнула следом. — Победа! — супруги обняли друг друга. Брюнет поймал девушку за плечи и пристально посмотрев на блондинку, стряхнул у той с макушки снег, и улыбнувшись, куснул её за нос. Блондинка смущённо засмеялась: — Ну? Поражение? — Если меня за это потом напоят, чем-то горячим и дадут передохнуть. Я согласен… — отдышался пират. — Голубки! — позвала старуха. — Пошли к нам. Горячий глинтвейн вас быстро в чувство приведёт. Поднявшись, Жаклин протянула руку Оливеру: — Пойдёмте. — А домой? — сделал жалобную моську парень, схватившись за руку, но попытавшись подняться, плюхнулся обратно, а в руке Жаклин осталась варежка. — Отказ не принимается, юноша! — Старик подошёл к сугробу и ловко вытащил Супрайна. — Пошли. Вы двое наверняка ещё и проголодались. — Ха, с языка снял, Джи-сан… — выдохнул пират и отряхнувшись, поплелся следом. — Моя жена хоть и старая, а готовит прекрасно! — засмеялся мужчина. — Молчал бы, старый пень! — крикнула жена. Дед пропустил гостей в небольшой, но уютный домик и закрыл двери. — Разувайтесь и проходите, — улыбнулся он. — Спасибо вам, — присела в реверансе Жаклин. — Будешь благодарить, когда согреешься, девочка, — раздевшись, старик резво пошёл на кухню, завернув направо. — Неудобно просить, но, полотенце можно? — брюнет провел по мокрым волосам и выдохнув, начал разуваться, одновременно расстегивая дублёнку. — Держите. — Хозяйка вручила парочке полотенца. — Руки можете заодно тут помыть. — Спасибо вам, мадам, — улыбнулась Жаклин, взяв полотенце. — Меня зовут Мария. А старого пня — Эдгар. — Жаклин. Очень приятно с вами познакомиться. — … . — брюнет, накинув на голову полотенце и распустив волнистые волосы, которые ещё сильнее на кончиках завились, и походили на довольно ухоженные локоны, взял зубами свою резинку, снял дублёнку, придерживая её одной рукой, а второй начал вытирать волосы и прогревать голову. — Впафибо… Я… Пофзе пррфтафлюфь… — А твоего жениха как звать? — спросила Мария, выглянув из кухни. — Мы не помолвлены… — покраснела Жаклин. — Дело молодое. Ещё успеете, — отмахнулась старуха. — Так как зовут? — Оливер… — о фамилии пират решил пока умолчать, ибо он не вертуоз придумывать различное новые имена и кликухи, как Скарамуш. Да и вряд ли, нынче доброжелательные пожилые люди, будут рады принять его после, узнав о его фамилии, репутации и происхождении. Любой из этих факторов может играть в минус. А какой именно, никогда сразу не скажешь. — Что ж, вот и познакомились, — улыбнулся Эдгар. — Садитесь. Он похлопал по столу, вокруг которого были расставлены стулья. Брюнет осмотрелся по сторонам, в поисках вешалки. — Ааам… — Давай сюда. — Старик встал со своего места, вернувшись к парочке и забрал пальто у парня, исчезнув за поворотом. — Экий ты рассеянный. Сразу видно — в море побывал. — Обычно… Все про моряков говорят обратное, раз в море побывал, — вздохнул брюнет и приметив примитивный умывальник, с позволения Хозяйки, сполоснул ладони, и наспех, вытерев, стал искать зеркало, чтобы снова собрать волосы. — Всякое бывает, — миролюбиво протянула Мария, помешивая вино на плите. — Давай помогу. — Жаклин поднялась и перехватила резинку. — О. Уже на «давай», не «давайте». Прогресс, — хмыкнул брюнет, передав резинку блондинке и окликнул Хозяйку. — Матушка, а гребня не найдётся? А то здесь с моими водорослями, без него никак. — Вон, на полке лежит, рядом с зеркалом. — Мария указала на полочку возле умывальника. — Ты там, с моими патлами справишься? — уточнил Оливер, и сел перед девушкой, на колени, спиной, в коридоре. — Как грубо, — вздохнула Монтье. — Сиди спокойно, пожалуйста.       Жаклин взяв оный, стала мягко расчёсывать волосы. Будто шёлк скользил по рукам. Да и касания рук к голове и волосам были у девушки очень нежные. Она продолжала расчёсывать пряди, то и дело аккуратно убирая колтуны. Боль даже не ощущалась, а гребень ловко скользил в волосах. — Да-да. Твоего бы гонора, моей домо-управляющей, мигом бы, все заработали… — брюнет сел ровнее, и прикрыл глаза, выровняв, как его учили осанку, голову, чуть опустив, а руки сложив на коленях. — Каков хозяин — таков и дом, — ответила Жаклин. — Но знаешь… Я даже немного, по-белому, завидую тебе. — А у меня есть, чему завидовать? — не со зла, но саркастично, уточнил и усмехнулся парень. — У тебя есть дом, где тебя ждут, — ответила Жаклин. — … . Ждут, да? Мне этого добиться, очень много стоило, но даже я не вечный и не железный… — вздохнул Оливер и приоткрыв глаза, посмотрел перед собой, — Чтобы добиться доверия всех тех людей, стряхнув с себя грязь, отцовских ошибок, а ещё и с Лая… Руки сжались в кулаках. — Потому я хочу, побыстрее со всем покончить, и просто жить. Жить дальше. С семьёй, и чтобы уже в моем роду, все было нормально. Жаклин отложила гребень, заплела хвост и, обойдя Оливера, наклонилась и взяла его за руки: — Твои старания, так или иначе, принесли плоды. Я не знаю, сколько тебе пришлось пережить зла, но, думаю, очень много. Ты смог преодолеть его. И это… Это, действительно, восхищает. Прости мне мои слова, что я сказала сегодня. Просто… — Девушка замялась. — Я переживаю. Ведь… всё может пойти не так, как ты планировал. И это… — Не пойдёт не так — как я планировал. У меня ещё есть авторитет и чувство собственного достоинства, — ответил Супрайн, но немного склонил голову в бок, внимательно и скорее оценивающе окидывая Монтье взглядом. Он о чем-то додумался, но через минуту уже откинул от себя эти мысли и не сильно тряхнул головой. — Ладно. — он поднялся на ноги и отряхнулся, — И не говори, с таким постным лицом, что у тебя нет дома. Вообще-то, он у тебя есть. — А? — Брови Жаклин взметнулись вверх. — Что? — приподнял брови пират, — Хочешь сказать, Пеннароу не стал тебе домом? Если нет, я не держу. Брюнет пожал плечами и обошёл Жаклин. Но, не успев и сделать и нескольких шагов, вдруг замер, от того, что внезапно его обняли со спины. Тонкие девичьи руки крепко стиснули его обхватом выше талии, под грудью в объятиях. — Спасибо… — прошептала Жаклин. — Эй, голубки! — Из кухни выглянул Эдгар. — Идём ужинать! Парень отмер от внезапных объятий на месте и мутным взглядом, глянул неред собой, сильнее стиснув кулаки на миг, но после мягко выпутался и вновь, став привычным и с добродушной улыбкой, протянул. — Но что ж, никто же не будет против моей сестры, верно? Верно. На доп-случай, всегда есть кандидатура Лая. Он обернулся, широко улыбнувшись девушке, подмигнул, потрепал Жалкин по волосам и взяв ту за руку, неприхотливым жестом, направился на кухню, к ждущим их хозяевам.