Сын монстра

      Хэчжун как-то заметил, что отец стал чаще привычного пропадать из дома. Он спросил мать почему. Она не знала. Раньше, когда он был чуть младше, папа по большей части находился рядом. Хотя никогда не уделял сыну много внимания.       Пак Джуён работал торговым представителем, в его обязанности входило продвигать продукцию в лучшие торговые точки и заключать договоры. Он поддерживал хорошие отношения с руководителями и персоналом магазинов, с улыбкой убеждал клиентов в гарантии качества. Но в домашней обстановке это был молчаливый и угрюмый человек, который, казалось, не замечал ничего вокруг себя. Даже гибкий рабочий график не спасал его от усталости. В сорок два года он уже прожил своё. Мужчина среднего роста, худого телосложения, с наполовину седыми по бокам головы волосами, поперёк лба две морщины, вокруг рта щетина — таким ему запомнился отец.       Когда Хэчжуну исполнилось двенадцать, он почти перестал видеть отца. Поначалу мальчик переживал, что всё из-за него. Маме пришлось взять ещё одну подработку — она сообщила об этом, вернувшись поздно вечером, утомлённая больше обычного, и сразу легла в постель. Ей тоже было тяжело. Теперь она целыми днями сидела с больными, старыми людьми, убирала их нечистоты и выслушивала их капризы. Чжун заботился о себе сам: подогревал обед, приготовленный матерью, следил за чистотой в квартире и делал домашнее задание. Одиночество не угнетало его, а воспринималось им как совершенно нормальное явление, потому что он жил так с рождения. Просто иногда ему было любопытно: чем занимался отец? О делах матери он примерно знал.       Возможность решить эту проблему подвернулась сама собой. Впервые Хэчжун после школьных занятий не пошёл домой — он свернул в обратном направлении и зашагал по грунтовой дороге туда, где когда-то бывал вместе с отцом. Он до сих пор отлично помнил то место. Это был трухлявый гараж посреди забитого помоями пустыря. Позади, в десяти метрах, протекал грязный ручей с тёмно-зелёной водой, окружённый невысокими деревьями. Пустырь оканчивался крутым обрывом. Добравшись сюда сейчас, мальчик не заметил больших изменений. В округе по-прежнему валялся мусор, некоторые деревья засохли, от ручья осталась лишь тонкая полоска. Чжун двинулся к ржавому, полуразвалившемуся сооружению. На двери висел всё тот же замок. Пак присел на корточки и сдвинул камень, лежавший за гаражом, — ключ покоился на своём месте. Слегка помучавшись с замочной скважиной, он вошёл внутрь. Кромешная темнота застлала глаза. Он постепенно нащупал кнопку выключателя, и помещение озарилось тусклым светом энергосберегающей лампочки под потолком. На полу были разбросаны инструменты, поверх толстого слоя пыли стояли бутылки, накрытые куском ткани, на столе в углу лежала стопка заляпанных пятнами газет.       Всё сохранилось в первоначальном виде, не утратив ни одной мелочи. Пройдя вперёд по левой стороне, Хэчжун проверил узкую дверь кладовой. Железная ручка не поддавалась. Он поднёс к отверстию ключ от замка на входе, сделанный идентично для удобства. Тот почему-то не подошёл. Видимо, им не пользовались очень давно. Даже попробовав пять раз, мальчик не брался представить себе, чтобы кто-то мог поменять замок. Маловероятно, что кому-то есть дело до этого Богом покинутого пристанища.       Пак смирился с идеей осмотреть кладовую, смахнул пыль со стула и сел в углу гаража. В голове одно за другим проносились воспоминания, подобно кадрам на плёнке. В основном они состояли из небольших отрывков, самых примечательных моментов его жизни. Все их объединяла близость с отцом. Совсем детские виделись смутно, но везде они с отцом были вместе.       Несильный поток ветра принёс озноб, по телу пробежали мурашки. Стало холодно и темно. Похоже, Хэчжун уснул, поддавшись прошлому. До полной темноты нужно было скорее добраться до дома. Естественно, после стольких лет уходить отсюда не хотелось. Он пообещал себе прийти ещё.       К тому времени, как он переступил порог квартиры, на город опустилась ночь. В прихожей маминой обуви не оказалось. Пак стянул верхнюю одежду, портфель, снял обувь. Затем пошёл в кухню, вымыл руки, поставил греться на электроплиту суп с удоном. Из нижнего отсека холодильника он достал контейнер с кимчи и взял немного. Вот и весь ужин. Собираясь убрать за собой посуду, Хэчжун поднялся на ноги. Его охватило головокружение и слабость, и он тут же забыл о задуманном. Поспешно переодевшись, лёг на постель в своей комнате.       С наступлением утра болезненное состояние не улучшилось. Термометр выдал тридцать семь с половиной градусов. Поход в школу придётся отменить, и нужно ещё предупредить учителей, объяснить причину своего отсутствия на занятиях. Принять лекарства, сварить рис… Как же тяжко было делать простые мелочи с жаром и головной болью. Он вернулся в свою комнату. Ночевала ли мать дома сегодня? Её ботинок он так и не заметил, посуда в раковине не тронута — вероятно, она либо вообще не была в квартире, либо перестала тратить время на бытовые хлопоты. Неделю назад она упоминала о новой семье, нанявшей её для дневного труда. Родственники парализованной женщины всегда заняты и приглядывают за ней утром, прежде чем пойти на работу. Мать договорилась за сниженную плату присматривать за больной неполную смену, сославшись на то, что нужен дополнительный источник заработка. Те люди согласились на это попущение тоже из-за денег. Сейчас услуги сиделки стоят прилично, кому же не захочется чуть-чуть сэкономить? Выходит, у неё оставалось всего-то семь-восемь часов личного времени, отведённого на сон. Она загоняла себя, надеясь таким образом избежать неприятностей, закрывала глаза и мнила, что увиденный кошмар — последствие долгой и беспрерывной мороки. По её словам, однажды она совершила ошибку, а теперь страдает.       Очнувшись, Хэчжун умылся, съел тарелку риса и запил его чаем. Температура не спадала. Он расположился на диване у телевизора, вяло «пролистал» каналы, остановился на развлекательном шоу. Там солидные люди в дорогих костюмах строили из себя клоунов, ведомые сказочным гонораром, проделывали трюки, не соответствующие их возрасту и массе тела. Забавно, но ему понравилось видеть их усердие и испарину на алых лоснящихся лицах. Два часа пролетели словно минута. Пак позвонил однокласснику и разузнал темы уроков, изучил пару из них, решил три задачи. Снова померил температуру, снова проглотил лекарства. Задремав, Хэчжун пропустил мимо ушей хлопок входной двери. На пол прихожей опустилась кожаная сумка отца. Во всей квартире загорелся свет. Мужчина повесил пальто, заглянул в кухню, гостиную и наконец в спальню сына.       Мальчик дёрнулся от толчка в плечо, крепко зажмурился из-за яркого освещения и внезапно раскрыл глаза. После всех этих месяцев разлуки отец задал лишь один вопрос строгим тоном: «Где мать?»       Чего он добивался?