Сын монстра

      Что было отвечать? Хэчжун не сразу нашёлся, что сказать. Они с отцом и без того почти не общались, а сейчас он напрямую задал вопрос и ждал ответа. Мальчика наполняли смешанные чувства. С одной стороны, он был счастлив вновь увидеть отца, рассмотреть его лицо, но с другой — между ними выросла огромная стена, через которую очень сложно перепрыгнуть. Выдержав долгую паузу, Хэчжун решился произнести пару слов:       — Мама занята, она на работе.       Мужчина глядел в пустоту всё то время, пока его сын собирался с мыслями, и, удовлетворив своё любопытство, выпрямился, даже не бросив на него взгляда.       — Ясно, — ответил он.       Отец вернулся. Возможно, навсегда. Хотя мальчик не позволял себе утверждать точно: ещё ничего не было известно. Конечно, ему хотелось верить в это.       Близилось время ужина. Хэчжун набрал воды в чайник и подключил его к сети. Наверное, папа не успел поесть, ведь для еды ещё слишком рано. Пак пребывал в нервном возбуждении после неожиданного визита отца и напрочь забыл о голоде, но о необходимости побеспокоиться о чужом состоянии он всё же помнил. Оставалось лишь убедиться в своих догадках.       Когда Хэчжун осторожно зашёл в гостиную, мужчина сидел на диване у телевизора. Он не заметил постороннего присутствия и продолжал молча смотреть на экран. Тогда мальчик неловко начал:       — Ты не голоден? Я буду рамен, поэтому собирался предложить и тебе тоже.       — Нет, — безразлично раздалось в комнате.       Отец говорил безэмоционально, сухо, неохотно, словно его заставляли. При этом он совершенно не обращал внимания на собеседника, будто был один. Подобное поведение моментально отталкивало окружающих и напрочь отбивало всякое желание вести беседу дальше. Хэчжун не оказался исключением. Он ушёл из гостиной так же незаметно, как появился там.       В закипевшую в кастрюле воду Пак поместил прямоугольник лапши быстрого приготовления, затем приправил пряностями, разбил над ней куриное яйцо и добавил мелко нарезанные овощи. Мать учила его, что еда обязательно должна быть полезной. Поэтому он никогда не обходился без свежих продуктов и не понимал своих ровесников, которые предпочитали дешёвые снеки. Если мама придерживалась такого мнения, вероятно, оно имело смысл, ведь у неё гораздо больше жизненного опыта. Отсюда вытекала загадка: почему его мать выбрала отца? Он не плохой человек, но и назвать его хорошим нельзя. Всякий раз при взгляде на него создаётся впечатление, что тебя жестоко обманули. Интересно, из-за чего?       Доев, Хэчжун убрал со стола и почистил зубы. Из гостиной доносился шум телевизора, и он снова пошёл к отцу.       — Я готовлюсь ко сну.       — Давай.       — Спокойной ночи.       Мужчина не спускал с него глаз до самой двери, но, как только он скрылся, принял прежнюю позу и вернул свою невозмутимость.       За окном мягко падал снег. Едва начавшаяся зима уже принесла холод, побив морозом растения и деревья. Дороги замело, рейсы самолётов и поездов были отложены из-за погодных условий. На город опустился вечер.       Территорию частного дома семейства Пак не озарял ни один лучик света. В заборе, опоясывающем участок, пронзительно скрипнула калитка — это заявился глава семьи. Мужчина вяло перебирал ногами, шатаясь из стороны в сторону, проклиная отвратительное освещение и спотыкаясь о снежные бугры. Он нещадно замолотил в дверь кулаками, чуть ли не выбивая её. Только спустя две-три минуты на пороге появилась его жена в ночной сорочке. Женщина толком не успела одеться, её глаза слипались от прерванного сна, худые руки запахивали тонкий халат. Пак Джуён презрительно усмехнулся развернувшейся перед глазами картине: неужели она выкинула из головы, кто перед ней?       — Почему во дворе так темно? — первым делом спросил он.       — Прости, лампочка в фонаре погасла прошлым вечером.       — Так купи новую. Я что, всё тебе разъяснять должен? — Мужчина поднялся по лестнице, ведущей в дом. — С дороги.       — Да, проходи. — Она стушевалась и пропустила его внутрь.       Пак сорвал с себя верхнюю одежду, швыряя её на пол, затем, оперевшись на шкаф, освободил ноги от обуви и бросил ботинки в прихожую. Женщина услужливо собирала раскиданные вещи друг за другом. Джуён снял пиджак, ослабил галстук и устроился на стуле в кухне, совмещённой с гостиной. С минуту его жена возилась с закусками, выуживая из холодильника приготовленный ужин.       — Какая дрянь! — Блюдца со стола полетели в стену. Пак Хёнсиль вздрогнула от громкого звона посуды, по её телу пробежала дрожь страха, она сжалась в ожидании предстоящих действий мужа. — Ты в своём уме? Кто, по-твоему, будет жрать это дерьмо? Может, я?! — Он резко поднялся и отвесил ей пощёчину.       — Прости, я всё исправлю! — в отчаянии произнесла она.       — Правильно, а как ты думала? Ты всё исправишь! Обязательно исправишь, — саркастически прошипел мужчина. — Но сперва, будь так любезна, получи по заслугам!       — Н-не надо, я-я прош-шу прощения, — неуверенно мямлила та. — П-прости, прости меня, пожалуйста, прости!       Металлическая пряжка мужского ремня угодила ей прямо в висок. Джуён отступил на два шага, чтобы размахнуться как следует, и со второй попытки приложился толстым кожаным ремнём по животу жены, отчего та согнулась от мучительной боли. Тщетно она пыталась убедить мужа простить ей ошибку. Ему приносило дьявольское наслаждение измываться над ней. Всё, на что она была способна тогда, — терпеливо сносить издевательства озверевшего мужчины.       Пак сцепил в левой руке коротко стриженные волосы, правой осыпая лицо женщины тяжёлыми ударами. Из её разбитого носа струйками сочилась багровая кровь, глаза и кожа вокруг них посинели и вспухли, но он и не думал прекращать экзекуцию. Расквасив физиономию жены, он принялся колотить её по бокам и ногам, пока она не потеряла сознание.       — В следующий раз не провоцируй меня! — напоследок выкрикнул он и брезгливо выпустил из рук обмякшее тело.       Двенадцать лет назад семья Пак жила в двадцати километрах от центра, туда редко ходил транспорт, поэтому добираться до нужного места было задачей не из лёгких. В том районе все магазины и забегаловки вроде кафе или баров можно было пересчитать по пальцам. Больницы, школы, аптеки — и те было не отыскать. С рождением первенца семья обосновалась в квартире многоэтажного дома на окраине города.       Мрак, обычно наполнявший отношения супругов, после появления Хэчжуна слегка рассеялся. В жизни молодой матери на время воцарилось затишье. Джуён не трогал её, ночевал в офисе, ел и справлял нужду там же, ему как будто опостылело изводить жену побоями и упрёками, и ей чудилось, что он изменился. Через год Пак Хёнсиль внешне преобразилась, стала пользоваться косметикой, питаться любимой едой, одевала сына в известных магазинах одежды, каждый день тратила несколько часов на прогулку — одним словом, она была безумно рада отсутствию мужа в поле зрения. Ухаживать за ребёнком в одиночку у неё получалось неплохо, и потом, это было сплошным удовольствием в сравнении с поручениями Джуёна. Первые дни на незнакомом месте она не задумывалась об уюте в квартире, ей было всё равно, она переживала только о моменте, когда Пак придёт к ним. Но этот момент не наступал. Хёнсиль боялась внезапного возвращения мужа, как ада. Минула неделя, вторая, третья — он всё не высовывал носа, и мало-помалу она свыклась с фактом: вероятно, он не нагрянет домой. «По крайней мере не сегодня», — ежедневно повторяла она перед сном. Испарился страх, улизнула тревога, в душе Хёнсиль поселилась надежда на счастье — своё и Хэчжуна: все люди достойны полноценного существования, так чем же они хуже прочих? Полгода пролетели незаметно. Теперь пробуждение для женщины значило начало нового дня, а не очередного кошмара — это придавало ей сил и воодушевления.       Пак Джуён не звонил, вестей не присылал. Было странно не слышать от него ругательств и оскорблений, не видеть синяков и шрамов на собственном теле… Хёнсиль задавалась вопросом, почему он оставил её в покое. Неужели ему наскучило истязать её? Или у него есть другая женщина? Второй вариант объяснял, почему муж не появлялся дома, но явных доказательств не было. Временами он пропадал в командировках, но поездки никогда не затягивались на полгода. Муж тоже человек, вдруг он утонул или наткнулся на убийцу? Версий его исчезновения в сознании Пак рождалось бесчисленное множество. Она не позволяла себе подтвердить или опровергнуть ни одну из них: для этого пришлось бы позвонить ему, что было бы рискованно. Если ему понадобится, он сам сделает первый шаг.