Еще одна попытка!

*I*

Джек Макгоннигал ожидал мисс Клэр Девон на своём излюбленном месте в заливе Матаваи. С раннего утра он сидел в тени огромной кокосовой пальмы, что каким-то чудом уцелела, хотя её соседкам повезло куда меньше, когда на эту часть пляжа пару месяцев назад обрушился настоящий ураган. — Доброе утро, Джек, — прощебетала Клэр, наклоняясь, чтобы привычно поцеловать мужчину при встрече. Почувствовав её дыхание на щеке, Джек вздрогнул и вынырнул из своих мыслей. — Милая, хорошо, что ты пришла, — сказал он, продолжая смотреть на что-то позади Клэр. — Что ты так увлечённо рассматриваешь? — Изабелл и Ричардсон, — произнёс Джек. Клэр не поняла, спрашивает ли он о них, или утверждает некий факт, но то, как это было сказано, её насторожило. Девушка повернула голову туда, куда смотрел возлюбленный, и увидела, как лучшая подруга и элегантный джентльмен прогуливаются вдоль пляжа. Мистер Ричардсон нёс корзинку, Изабелл держала его под руку, но с такого расстояния было сложно определить, то ли это — дань вежливости, или что-то более интимное. — Они выглядят, как пара. Тебе не кажется это странным, или может… Неуместным? — Джек запнулся, сам считая неуместным обсуждать личные отношения окружающих. Однако вопрос касался Изабелл, поэтому мужчина не представлял возможным отмахнуться от увиденного и отправиться на прогулку с Клэр. — Думаю, между ними только зарождается симпатия. С таким трудом я уговорила Изабелл сходить на пикник… — Ты уговорила??? — мужчина был удивлён, если не сказать потрясён. — Я желаю ей добра, а мистер Ричардсон…— начала говорить Клэр. — Ричардсон? — перебил её Джек. — Милая, кто тебе этот Ричардсон? Вот Дэвид, он — наш друг. — Из-за нашего друга Изабелл третью неделю сама не своя. Дэвид с ней расстался. — Может у него другое мнение на этот счёт? — не сдавался Джек. — Если он не считал, что их отношения закончены, почему уплыл, нет, почему сбежал без объяснений? Когда мужчина, считающий женщину своей парой, провоцирует ссору, такую ужасную ссору, ты понимаешь, о чём я, — Клэр всячески избегала выражения «публичная драка». Хотя именно это спровоцировал капитан, из-за чего примирение между такими дорогими ей людьми казалось девушке маловероятным. Действия Дэвида Грифа по отношению к Изабелл Рид сильно задели дружеские чувства Клэр: гневные слова сами собой вырвались наружу и обрушились на Джека Макгоннигала, как на подвернувшегося под руку представителя мужского пола. — Разве не должен был Дэвид попросить прощения? Хотя бы дать о себе знать! За три недели — ни одного сообщения. Или капитан забыл, что на Таити есть телеграф? Изабелл каждый день искала причину, чтобы зайти на почту. И, вообще, далеко от конюшни не отходила. Всё ждала, что получит письмо от Дэвида, или он передаст весточку через знакомого моряка, да, хоть с почтовым голубем! По-твоему, молчание — признак глубокого чувства? — Быть может, ему необходимо было побыть одному, проветрить мысли, прислушаться к внутреннему голосу, собраться с духом и написать ей, — пожал плечами Джек. — Три недели? — возмущённо спросила Клэр. — Три недели. — убеждённо заявил Джек. Между влюблёнными разверзлась пропасть непонимания. Клэр не нравилось, какой оборот принимал их разговор, а мужчина понимал, что балансирует на грани ссоры в собственных отношениях. Однако чувство справедливости, присущее Джеку Макгоннигалу, вынудило его добавить то, что, как он полагал, должно быть очевидным для любого, кто близко знал капитана. — Клэр, даже храброму мужчине, как Дэвид Гриф, признаться женщине в чувствах так же пугающе, как для обычного человека отправиться навстречу двенадцатибальному шторму*. — Ты его защищаешь, — констатировала очевидное Клэр. — Почему ты его защищаешь? — Он — один из немногих, кто никогда не относился ко мне предвзято, не называл меня «Каннибалом» и не вставал из-за стола в баре, когда я хотел подсесть. Он спас мне жизнь, буквально отвёл меня от края. Очистил моё имя. Поверил словам, что я не убивал Гилла Брэдфорда. Вытащил меня из тюрьмы и обеспечил там место для Генри Серо. Он — достойный человек и хороший друг, — Джек был уверен, что сказал достаточно, чтобы девушка поняла, как сильно мужчина дорожит дружбой с капитаном. — Я помогла Дэвиду отправить Генри Серо в тюрьму, — проговорила Клэр, вспоминая, как ударила убийцу по руке шейным платком, в который завернула горсть песка, чтобы придать самодельному оружию вес. — Всё остальное — его заслуги, но лишь перед тобой. Не сомневаюсь, что для тебя Гриф — лучший друг. Просто я больше не уверена, что он — лучшее для Изабелл. — Дэвид долго ждал подходящего момента, чтобы начать отношения с Изабелл, справедливо будет, если она хотя бы попытается его простить. — О чём ты говоришь, Джек? — Клэр искренне недоумевала. — Это Изабелл ждала весь прошлый год, пока капитан осознает какая чёрная душа была у мисс Дюваль. Смирится с чувством вины из-за её смерти. Залечит уязвлённую мужскую гордость. Примет факт, что женщина оказалась деловым партнёром, о каком можно только мечтать. Войдёт в привычный ритм жизни. Вернёт долги. Помирится с Маурири. Выиграет в соревновании яхт. Поймает убийцу и станет признанным героем Таити. Не долго ли она ждала, как думаешь? — И он — тоже, Клэр. С Изабелл стоит быть либо всем сердцем, либо никак. Разве ты не замечала, как он находил любые поводы, чтобы их пути пересекались? Всё время знакомства с ней он прикидывал их шансы. — Не может быть. Ты путаешь, — теория Клэр о холодности капитана «Раттлера» к подруге давала трещину под воздействием убеждённости Джека. — Я знаю, о чём говорю, и понимаю Дэвида. Сам не решался подойти к тебе, Клэр, а уж открыть душу, поверить в возможность взаимного чувства… Ладно, милая, не стоило начинать этот разговор. Дэвид вернётся и разберётся сам, как вернуть расположение Изабелл. Джек замолчал, чтобы не сболтнуть лишнего о чувствах друга, но и сказанного им хватило, чтобы Клэр серьёзно задумалась. Мисс Девон знала, что не владеет полной картиной связи между этими двумя, ведь она прибыла на Таити после того, как Дэвид Гриф впервые заметил откровенный взгляд Изабелл и принял вызов. Оба должны были проходить в совершенно другом месте: красотка жила в Кале, а капитан — в восьми с половиной тысячах морских миль* от неё, но столкнулись они в заливе Матаваи, словно поезда на одностороннем пути, чтобы разметать по обочине привычную жизнь друг друга. За два года капитан «Раттлера» на людях относился к Изабелл в основном — по-дружески, иногда — игриво, а иногда — предвзято. Журналистка соотносила его взгляды на мисс Рид и по поводу мисс Рид, на ощущение подсознательного соперничества, что вызывала в самоуверенном мужчине её не менее самоуверенная подруга. Но никак не любви. В подтверждение этих догадок, Дэвид после знакомства с Изабелл долгое время был в отношениях с Лавинией, а потом и вовсе ухаживал за Дженни Дюваль, чем совершенно запутал простосердечную Клэр. В какой-то момент мисс Девон из благих побуждений проговорилась Грифу, что Изабелл ждёт особенного мужчину, способного поймать её, если женщина решится шагнуть в неизвестность. Оказывается, её тонкий намек пророс в мыслях капитана не просто так — он попал в давно вспаханное поле. — Твоё спокойствие вызвано тем, что ты посвящён в планы Дэвида, но из-за мужской солидарности ничего мне не скажешь, — Клэр сложила руки на груди и отвернулась от Джека. Правда, она не выглядела уверенной в моральной стороне импровизированного ультиматума, поэтому поглядывала на мужчину через плечо со всей нежностью, на какую была способна решиться прилюдно. Джек это отметил и выдохнул: — Ладно! Твоя взяла! Моряк решил, что для капитана большого вреда не будет, если разговор с Клэр продолжиться под парламентёрским флагом. — Ты не задумывалась, почему за такой женщиной, как Изабель Рид, — Джек подбирал подходящее слово и остановился на конкретной характеристике. — Такой заметной женщиной, как Изабелл Рид, не выстраивается очередь поклонников? — Она занята бизнесом, а не поисками мужчины, — ответила Клэр дежурной фразой, чтобы подтолкнуть Джека к новым откровениям. — На Таити хватает одиноких белых мужчин, моряков и торговцев, военных и служащих, истосковавшихся по женской ласке, готовых оббивать пороги конюшни, досаждая своим вниманием Изабелл, — заверил девушку Макгоннигалл. — Но они держатся в стороне… От возможных проблем, — закончил речь Джек, кивнув в сторону проходящей мимо от них пары. Клэр услышала приятный голос мистера Ричардсона, к которому присоединился звонкий смех мисс Рид. — Что ты имеешь в виду? — вступилась за репутацию подруги Клэр. — Изабелл — женщина, что знает себе цену и может постоять за себя. Она — настоящее сокровище для того, кто сам свободен от предрассудков и не видит проблемы в её независимости от мнения окружающих. Согласна, Изабелл бывает, э-э-э, резковатой в выражениях, — девушка вскользь упомянула о взрывном характере подруги. — У её поклонников, всего лишь, есть здоровое чувство самосохранения, — хмыкнул Джек. — Мистер Макгоннигал, а не кажется ли вам, что местное мужское население просто не в силах угнаться за мисс Рид, хотя она даже не пользуется хлыстом? — ехидно спросила Клэр. Девушка вспомнила, как Изабелл, пускает в галоп любимого жеребца Данте, чтобы пронестись мимо офиса французской жандармерии, обязательно подняв клубы пыли. — Рядовые преследователи — да. Но Гриф, поверь, бросился бы и под копыта её лошади, если бы из этого вышло что-то толковое, — серьёзно ответил мужчина. Клэр, боясь потеряться в завуалированных намёках Джека, задала прямой вопрос о предполагаемой причине одиночества хозяйки конюшни: — Хочешь сказать, что незаурядная личность Изабелл отпугивает других мужчин, кроме такого смелого охотника, как капитан Гриф? Макгоннигал смутился: ради интересов друга требовалось уклониться от ответа. Но у Джека скверно получалось изворачиваться, и он выбрал путь покаяния: — Прости, милая, но в мужском обществе не принято обсуждать решения друг друга. Дэвид сказал — его услышали. — Подожди, подожди, — наконец-то мысли Клэр прояснились. — Капитан Гриф отпугивает поклонников от Изабелл? Джек вздохнул с облегчением — реальное положение вещей было озвучено не им. Теперь можно было откровенно расставить акценты в деликатном разговоре. — Никто не признается, что от капитана звучали конкретные угрозы, но у людей есть глаза, уши и здравый смысл. Их видят вместе. Не важно, насколько выводы соответствуют действительности, достаточно, что ходят упорные слухи. Уже пару лет для мужской части белой общины Таити есть неизменный, всеми принятый, пусть и с оговорками, факт: Изабелл Рид — женщина капитана Грифа. Смотреть на неё — можно, покупать ей пиво в баре Лавинии, общаться, даже дружить, или строить бизнес — приветствуется, но трогать — нельзя. Те, кто знает Дэвида, не ухлёстывали за Изабелл из уважения к капитану, другие выжидают, чем закончится их мелодрама. Но были и те, кому пришлось доходчиво объяснить, что хотя этот остров — рай на земле, а счастливая жизнь на нём всё-таки предполагает целые ребра. — Джек, это же многое меняет! Изабелл — такая гордая, слишком порывистая и независимая, что Дэвид предпочёл не спешить. Знал, что может себе это позволить: у него не было конкурентов, потому что другие наслышаны о его якобы законных правах! Журналистка высыпала на мужчину целый ворох собственных догадок: — После расставания с Лавинией было пару моментов. Допускаю, что ему надо было переплыть внутренний Рубикон*, всё-таки закончились пять лет серьёзных отношений. Потом подвернулась мисс Дюваль, и Дэвид сбился с намеченного курса. Слава Богу, он всё-таки осознал, что та женщина не стоила усилий. Вокруг Изабелл капитан «плавал» полгода: был внимательным на её день рождение*, а затем не проявлял интереса почти до Рождества! Поцеловал раз в месяц и уплыл по делам! — Раз в месяц? — решился для себя уточнить Джек. — Меня тоже удивляла его выдержка, учитывая какой настойчивой может быть Изабелл, — Клэр покраснела, и это подсказало мистеру Макгоннигалу, что он — не единственный на Таити, кто владеет конфиденциальной информацией об отношениях их друзей. — Не важно каким образом они сблизились. Я хотел донести до тебя, Клэр, что капитан Гриф давно проложил курс к берегам Изабелл, а мистер Ричардсон приехал пару недель назад и, пока не знает, что в этой бухте брошен якорь «Раттлера»! Глаза Джека сверкнули нехорошим блеском: — Стоит ли мне вмешаться? Я бы спросил, как поступить, у Маурири, но он, пользуясь отсутствием Дэвида, отправился к родственникам жены. — Ты же не собираешься вредить мистеру Ричардсону? — Клэр начала осознавать, что история со сватовством Изабелл может иметь серьёзные последствия и совсем не по плану. — Милая, если бы кто-то подобрался близко к тебе, уверен, Дэвид не остался бы в стороне. — Джек, — успокаивающе заговорила девушка. — Если бы какой-то джентльмен решился, как ты выразился, подобраться ко мне в твоё отсутствие, то получил бы однозначный ответ, что моё сердце — не свободно. — Клэр, — со смущением ответил на откровенность девушки Макгоннигалл. — Есть мужчины, что не принимают ответ «нет». Ричардсон — как раз из таких, излишне уверенных, и движется он к цели на всех парусах. Боюсь, что церковные колокола для него и Изабелл могут зазвучать раньше, чем Гриф вернется с Вавау.

*II*

Изабелл гуляла с Даниэлем Ричардсоном около получаса, но у неё накопилось столько вопросов к этому мужчине, сколько не возникало ни к одному другому, даже к любимому. Невольно она начала сравнивать Дэвида с мистером Ричардсоном, как только почувствовала, что идущий рядом мужчина укрывает её своей личностью, словно шерстяным пледом. Даниэл Ричардсон умел заинтриговать. Догадаться о его планах, хотя бы на сегодняшний вечер, для Изабелл было так же сложно, как найти брешь в Великой китайской стене. Ей хотелось думать, что способность угадывать чужие помыслы усиливается сообразно времени, затраченному на общение, но она была не готова провести в обществе кареглазого брюнета следующие пятьдесят лет. Секреты же капитана Грифа не казались женщине масштабными, его мысли она просматривала вполглаза, словно бульварную газету. Дэвиду Грифу всю жизнь приходилось бороться за место под Солнцем, последние семь лет — под его палящими лучами в широтах Французской Полинезии. Желания, цели и методы их достижения у этого мужчины укладывались в несколько строчек из криминальной хроники, что включали в себя неравные драки, выпивку в кредит и ночь с красавицей. Были у Дэвида Грифа и особенности характера, что в глазах мисс Рид существенно отличали капитана «Раттлера» от подобных искателей приключений. Нерушимые моральные принципы, неизвестно кем привитые, постоянно подвергающиеся ударам судьбы из-за угла, но подтверждающиеся им на каждом шагу. Наплевательское отношение ко всему, что имеет цену, и полная сосредоточенность на том, что действительно бесценно. Крепкие дружеские узы. Ни дня без риска и 365 дней без молитвы. И своя женщина рядом. Такие бесхитростные мотивы вместе с феноменальной удачливостью обеспечили Дэвиду Грифу уголок в сердцах многих жителей Таити. Но главное, у них была собственная история, которая началась с определения приоритетов: — За что мы пьем? — игриво поинтересовалась молодая женщина, прикованная к стене в трюме «Раттлера». — А за что бы вам хотелось? — капитан начал прощупывать почву. — За мою свободу! — не колеблясь, ответила Изабелл. — Которой мне похоже уже не видать, — женщина сделала внушительный глоток коньяка «Наполеон 1863» и передала бутылку мужчине. — Зависит от обстоятельств, — проговорил Гриф, в свою очередь отхлебнув спиртного. — Поэтому вы здесь? — Изабелл внимательно изучала лицо молодого мужчины напротив. — А как вы думаете? — Дэвид тоже не отводил от женщины горящих глаз. — Ради секса. Чего же ещё? Все мужчины хотят этого, — настолько откровенно заявила Изабелл, что капитан взял паузу. На пару секунд. — Вы хотите вырваться на свободу? — Предлагаете свободу… В обмен… На моё тело? — Изабелл растягивала слова, как кошка мурлыканье. — Я не заключаю таких сделок, — с вызовом ответил ей Дэвид. — Вы уверены? Как вы можете быть уверены? О… Вы совсем не уверены, — зашептала Изабелл, придвигаясь к нему поближе, и начиная игру, что затянулась на несколько лет. Х Но мистер Даниэл Ричардсон определённо желал большего. Прогулка с ним напоминала Изабелл катание на механической карусели*: женщина веселилась, не замечая, что мужчина вскружил ей голову, и она более не способна самостоятельно стоять на ногах, испытывая потребность в его мнении, присутствии и поддержке до конца своих дней. — В наш первый разговор вы предложили искупаться обнажёнными на рассвете. Мне рассказали об удивительном месте на Таити — Точка Венеры*. Почему бы нам не начать наш заплыв оттуда? — Кажется, тогда я пошутила, — Изабелл почувствовала, что весь опыт флирта с другими мужчинами не помогает ей избежать волнения с этим мужчиной. — Кажется? Приятно, что вы уже не уверены, — Ричардсон улыбался широко и торжествующе. — Значит у меня есть надежда задержаться в вашей жизни? — Вы слишком торопитесь, Даниэл. По-моему, мы говорили о пикнике в живописном месте. — Когда встречаешь женщину, что будоражит воображение с первой минуты знакомства, разве не логично дать ей шанс сперва обдумать открывающиеся перспективы? Надеюсь, несколько дней вам хватит? — Несколько дней? — Изабелл засмеялась. — Я дольше решаю стоит ли покупать лошадь. — Красивой женщине можно простить то, что она не знает, что делать с собственной жизнью, — произнёс Даниэл. — Почему бы нам не отправиться завтра на маяк*, исследуем его тайны вместе. Из Папеэте я привезу корзинку клубники и шампанское, должна же быть у нас романтика и в этом захолустье, а после пикника решите нашу судьбу… — Ну, я… — Изабелл была в замешательстве. — Точно отвечу завтра. Но если у вас есть такие знакомства у поставщиков в Папеэте, тогда закажите подготовить клубнику со сливками. Может быть, пригодится. Мужчина расхохотался: — О, прекрасная мисс, пообещайте, что никогда не измените практичный подход к отношениям! Смех мистера Ричардсона был такой же заразительный, как и его уверенность в том, что эта женщина рано или поздно будет принадлежать ему. — Добротная постройка. Так близко к берегу я подобных на Таити не видел. Кто здесь живёт? — сменил тему Ричардсон. Изабелл обернулась влево, куда уверенно направился Даниэл, и её глаза расширились от удивления, а по лицу промелькнула тень узнавания. За разговором молодая женщина не заметила, как они вплотную подошли к дому Генри Серо. Мисс Рид избегала эту часть пляжа несколько месяцев. С дня, когда вызвалась помогать Дэвиду и Маурири собрать доказательства вины бизнесмена в убийстве его кузена — молодого Брэдфорда. Утром она и Генри были деловыми партнёрами по ванильному бизнесу, близкими настолько, насколько могут быть так и не состоявшиеся любовники, а к вечеру мужчина, пытаясь сбежать, прикрывался ею, как щитом. — Это дом убийцы, купленный на средства семьи убитого, — ответила Изабелл после минутного молчания. — Опечатан Морлэйсом. Говорят, Брэдфорды хотят избавиться от него за смешную цену, но никто не торопится покупать. — Странно. Дом так удачно расположен, отсюда видно почти всю обитаемую часть залива Матаваи. Честно говоря, мне уже надоело скакать через весь остров, чтобы обсудить пятиминутный вопрос. Разве что ради того, чтобы увидеть тебя, — проговорил Даниэл. Изабелл поймала себя на мысли, как само собой разумеющимся прозвучало его внезапное обращение к ней на «ты». — Если я буду жить в этом доме, мы сможем видеться чаще, — продолжил Даниэл. Снова Изабелл было непонятно, то ли это вопрос, то ли утверждение. — Вы бы поселились в доме убийцы? — женщина решила не отвлекаться от основной линии беседы, чтобы хотя бы затянуть момент окончательной капитуляции перед обаянием мистера Ричардсона. — Я — не суеверен. Призраки несчастных жертв меня не пугают, а также убийцы, как мертвые, так и ныне здравствующие, — и Даниэл шутливо раскланялся перед входной дверью, а потом пренебрежительно махнул рукой, словно убирал с дороги воображаемого хозяина дома. — Так во что вы тогда верите? — Изабелл почти не надеялась услышать вдумчивый ответ, учитывая в каком веселом настроении пребывал её собеседник. — Обычно — в себя. Я ведь существую и весьма неплохо устроился в нашем, склонном к безумию, мире. — А если без шуток? — Я — серьёзно. В кого же мне ещё верить, как не в себя? Он, — Ричардсон резко поднял указательный палец вверх, — Не слышал меня, когда умирала моя мать. Отцу было наплевать, куда отправить меня на обучение, лишь бы подальше от его новой пассии. Монахи настойчиво советовали мне искать истину в молитве, но рассчитывали на инвестиции в их правое дело. Когда отец отошёл от дел, и семейное дело перешло в мои руки, оказалось, что их дальнейшие чаяния о спасении моей души могли обойтись мне в кругленькую сумму, если бы я не пресёк попытки манипулировать моими страхами, — голос Даниэля стал глухим, а лицо мрачнело с каждым новым озвученным фактом биографии. — Я надеялся найти отдушину в дружбе, но не сложилось. К лучшему другу я хожу на кладбище в годовщину его убийства. Возвращаясь к нашей теме, что же хотел сказать? Ах, да! Любая слепая вера — пустая трата сил. Призраки сами приходят ко мне на чай. — Убийца вашего друга казнён? — тихо спросила Изабелл, не зная, как иначе отреагировать на признания мужчины. — Каждый день он получает причитающееся, — ответил Даниэл, и ни единый мускул на его лице не дрогнул.

*III*

Случайно или умышленно, но путь, что молодые люди проделали от ныне заколоченного дома семьи Брэдфордов до конюшни, Даниэл не отпускал руку Изабелл. При всей сердечной тренированности, Изабелл не смогла забрать свою ладонь из ладони мистера Ричардсона, даже слегка пожала её в знак поддержки. Разве она не лишилась родителей в столь юном возрасте, что иногда их черты казались ей выдуманными? Разве двадцать лет не оплакивала родного брата, считая его погибшим в море? Разве в её беспризорном детстве не было заведомо проигранных битв с болезнями и нищетой, беззаконием и продажностью? Разве в настойчивых, но тщетных попытках сломать существующий порядок, она не теряла других — родных не по крови, а по борьбе? Поэтому ей была понятна перемена в поведении мужчины, шрамы которого, очевидно, также глубоки, а потери — бессмысленны. Рассказ Даниэля Ричардсона задел в её душе струну, что напоминала о себе в одинокие вечера и, по обыкновению, после стакана коньяка. Изабелл предположила, что одна прогулка рука об руку сильно её не обяжет, но сгладит возникшую между ними неловкость из-за озвученных мужчиной неприятных воспоминаний. Когда же они подошли к воротам и увидели увесистый замок, обоим стало понятно, что единственный работник конюшни, полинезиец Пайку, отправился домой. Для мисс Рид закрытые ворота означали конец затянувшегося безделья: впереди её ждала либо бессонная ночь за проверкой бухгалтерских книг, либо тревожный сон, омрачённый мыслями о проблемах с поставками. Тогда как Ричардсон увидел для себя некий шанс и немедленно им воспользовался… — В приятной компании время бежит слишком быстро, — проговорил Даниэл, приобняв за плечи Изабелл, которая стояла к нему спиной и возилась с замком. — Могу я войти? При знакомстве ты не пустила меня даже на порог своей империи… — Конечно, проходи, — ответила Изабелл, вроде бы случайно сбросив ладони мужчины с плеч. — Вот здесь, — она махнула рукой в сторону ряда стойл, — Находятся мои истинные сокровища. Пайку перед уходом должен был накормить их и почистить. Даниэл осмотрелся. Проход от массивных деревянных ворот к лестнице на второй этаж, где располагались офис мисс Рид и её комната, освещал небольшой масляный фонарь. Ворота в конюшню женщина решила оставить распахнутыми. Вечер плавно перетекал в ночь, звёзды светили, казалось, в пол силы, и в полумраке тени от лошадиных силуэтов расползались по земле продолговатыми пятнами. — Дорогая, ты позволишь оседлать одну из лошадей, что мы завтра возьмём для поездки на маяк? — Не хотела бы их тревожить, — ответила Изабелл, проходя мимо мужчины и поднимаясь по ступенькам. — Какая забота! Хорошо, тогда я — пешком. До утра как раз доберусь до приличной ванны и свежей рубашки, — на лице мистера Ричардсона заиграла хитрая улыбка. — Ох, Даниэл, — Изабелл осознала суть затруднения мужчины. — Совсем забыла, что ты — не местный. Согласна, возвращаться в Папеэте глупо. Возможно, у Лавинии, даже так поздно, найдётся свободная комната для тебя. — Неужели ты гонишь ночевать джентльмена в бар? — вкрадчиво спросил мужчина, сокращая расстояние между ними. Произошло это настолько стремительно, что Изабелл неожиданно для себя оказалась в его объятиях. — Вовсе нет… Но вряд ли тебе будет удобно лечь в офисе, — Изабелл почувствовала тепло рук на талии и ей стало сложнее говорить уверенно. — Я на всё готов, чтобы остаться рядом с тобой. Сейчас. Завтра. Если захочешь, то и всегда. Просто скажи это, — хриплый голос мужчины выдавал сильные эмоции, а по лицу угадывалось растущее нетерпение. Изабелл чувствовала, что нерешительность провоцирует самоуверенного мужчину, куда больше, чем любое кокетство. Но идеи для уклончивого ответа как-то одним махом упорхнули из её сознания. И — о, ужас! — она стояла молча. Слова Ричардсона находили отклик в женской душе. В той крошечной части, которая робко надеялась, что сейчас, завтра или, хотя бы в обозримом будущем, кто-то более властный и волевой, чем она сама, вырвет из неё чувства к совсем другому мужчине. Реакция её тела, которую Даниэл принимал за дрожь желания, на самом деле, была спазмом души, рассеченной надвое, когда Дэвид оставил Изабелл одну на этом самом пороге более трёх недель назад. Женщине нужно было время, чтобы прислушаться к внутреннему голосу. А джентльмен, разумеется, был готов на всё, чтобы остаться с ней этой ночью, кроме ожидания устного согласия пару лишних мгновений. И он сделал выпад: шагнул вперёд к Изабелл, прижимая её к двери, пытаясь подчинить желанию, что не трудно было распознать в затуманенных страстью глазах: — Ты предназначена для меня. Моя Изабелл, моя леди, — прошептал он и потянулся к её губам. Изабелл затаила дыхание и застыла, словно бабочка, приколотая булавкой к стене. Она поймала себя на мысли, что останавливать Даниэля бесполезно, как натягивать поводья, когда жеребец несётся, как ему вздумалось*. Из тёмного угла конюшни, где до этого момента мирно спали лошади, раздался глухой удар о деревянную перегородку, затем громкий стон и почти сразу отборное ругательство. Некто, видимо разбуженный страстным шепотом Ричардсона, сонный и, возможно, поэтому неуклюжий, пытался подняться на ноги недалеко от стойла Данте. С переменным успехом, но очень вовремя. — Кто здесь? — крикнула в ночь Изабелл. В ответ она услышала фырканье любимого жеребца, приглушённую возню и приближающееся шарканье чьих-то подошв о соломенную подстилку. «Пайку ходит босой», — успела подумать Изабелл, прежде чем в темноте стали различимы очертания белого мужчины. Женщина почувствовала, как разгорячённое тело Ричардсона напряглось, но тот не двигался, а, казалось, сильнее навис над нею, предчувствуя скорый разрыв с таким трудом заполученного момента близости. После замешательства Изабелл дёрнулась в сторону, отстраняясь настолько, насколько позволяла узкая лестничная площадка перед дверью в офис. Даниэл был вынужден разомкнуть объятия, которые уже напоминали хватку. — Джек??? — в голосе женщины прозвучали крайнее сомнение и вроде бы облегчение. Изабелл не могла поверить, что мужская фигура, раскачивающаяся, будто шлюпка на волнах прибоя, и медленно приближающаяся к лестнице, принадлежала Джеймсону Джексону Макгоннигалу — местной знаменитости среди закоренелых последователей Бахуса. В его правой руке, болтающейся в такт шагов, сложно было не заметить полупустую бутылку рома. — Ты спал подле Данте? — спросила хозяйка конюшни, осматривая друга с ног до головы и поражаясь его внешнему виду. — Ну-у-у, да-а-а… — это было немногое, что Джеку удалось произнести, а Изабелл распознать в малосвязном мычании нежданного ночного посетителя. Даниэл развернулся корпусом к подошедшему, он настороженно вглядывался в темноту, прикидывая, собирается ли это пьяное тело ещё и подняться по лестнице. Макгоннигал, напротив, не глядел на Ричардсона. В тусклом свете он, скорее всего, и не пытался рассмотреть никого, кроме хозяйки его случайной ночлежки. Поэтому вопрос, заданный мужским голосом был для моряка, словно отголосок грома при солнечном небе. — Изабелл, это — нормально, что работник ушёл, оставив здесь этого человека? — спросил Даниэл, указывая в сторону Макгоннигала. И уже обращаясь к нему: — Не имею чести знать ваше имя, сэр? — Я тоже вас не знаю. Не представлены мы, — проговорил Джек гораздо отчётливее. — Готов исправиться! Меня зовут Джексон, для друзей — Джек, а лично для вас — Макгоннигал. Моряк, не без труда и не с первой попытки, но скрестил руки на груди. — Как скажете, мистер Макгоннигал. Уверен, мы найдем общие темы для беседы, но давайте продолжим знакомство при других обстоятельствах, — Ричардсон проявлял нетерпение, хотя пока придерживался приличий, воспринимая говорившего, как досадную, но временную помеху планам на вечер. Макгоннигаллу ничего не оставалось, как самому провоцировать ссору: — Эта леди, — он качнулся в сторону Изабелл, — под моей защитой!!! Моряк намеревался выглядеть устрашающе, но проблема заключалась в том, что с бутылкой, которая в любой момент могла выскользнуть из-под подмышки, воспринимать его угрозы серьёзно было совершенно невозможно. Всё же вежливость мистера Ричардсона исчезла бесследно, подобно дымку от тлеющей сигары: — Похоже вы сильно ударились, когда поскользнулись на лошадином дерьме. Не иначе как головой. — Лучше беспокойтесь за себя, мистер, — откровенно враждебно произнёс Макгоннигал. Мужчины находились напротив друг друга, похожие на колоссы, вытесанные из белого мрамора, но если осанка мистера Ричардсона была безупречной, то Джека клонило к земле, как Пизанскую башню. — Даниэл, пожалуйста, не бери в голову, — вклинилась в беседу Изабелл, молясь про себя, чтобы Джек не открыл рот раньше, чем она придумает прикрытие для его непродуманных действий. — Мистер Макгоннигал хотел сказать, что в Матаваи в последнее время участились случаи нападения на продовольственные склады. Мою конюшню в темноте можно принять за склад, и я перестраховываюсь, поэтому попросила Джексона, — женщина специально обратилась к Джеку официально, — присмотреть за офисом пару ближайших ночей. — Мне показалось, что визит этого джентльмена был для тебя неожиданностью, — недовольно проговорил Ричардсон. — Просто я не ожидала, что он будет вести себя так безответственно. Обычно на него можно положится, — ответила Изабелл и тут же накинулась на Джека: — Ты же знаешь, как Данте не любит подвыпивших рядом с собой! — Ну, я… Совсем немного, а потом, — моряк опять начал терять дар связной речи, и выглядел при этом очень сожалевшим о своей оплошности. — Ладно, Джек, забудем, — мягче сказала Изабелл. — Спасибо тебе за заботу, но, кажется, мы взбудоражили всех лошадей. Давайте-ка расходится. — Не пора ли и вам, мистер, отправиться восвояси? — проговорил Джек, глядя на противника с хитрым прищуром. Лицо Даниэля Ричардсона стало похожим на каменное изваяние с острова Пасхи: глаза, как две щели, скулы напряжены, губы плотно сжаты. Но при женщине, которую считал практически уже своей, устраивать перебранку с одним из её знакомых было неразумно. Проигнорировав Макгоннигала, он обратился непосредственно к хозяйке конюшни: — Дорогая, мне лучше уйти. Переночую у миссис Тимото Трент, а на рассвете поеду в Папеэте. Чтобы тебе рано не вставать, одолжу лошадь у лейтенанта Морлейса. Но эти перемещения, увы, оттягивают нашу следующую встречу. — У нас ещё будет время, Даниэл. Для всего… Женщина произнесла это обещание таким сладким голосом, что мужчина утвердился в мысли, что потеря сегодняшнего вечера — незначительная задержка для его плана. Ричардсон молча прошёл мимо Макгоннигала и у самых ворот, не оборачиваясь, но достаточно громко, чтобы моряк его услышал, проговорил: — В моём обществе леди не нуждается в защите подобного субъекта. Очевидно, новый поклонник Изабелл предпочитал, чтобы последнее слово в любой ситуации оставалось за ним.

*IV*

Когда Даниэл удалился от конюшни на приличное расстояние, Джек громко хмыкнул, усмехаясь каким-то своим мыслям. — И как это понимать??? — Изабелл уставилась на Джека пронзительным взглядом, что не сулил ничего хорошего. — Какой-то нервный у тебя кавалер. Уверена, что он — это то, что тебе нужно? — спокойно и, главное, разборчиво высказал мнение Макгоннигал. Внезапно к мужчине вернулась способность сохранять внешнее и внутреннее равновесие: земля больше не уходила из-под его ног, а речь не путалась. — Ясно. Ну, красавец! Тебе бы на сцену! — и женщина демонстративно захлопала в ладоши. Джек моментально изменился в лице, во второй раз за вечер приняв крайне виноватый вид. — Мне интересно, как ты убедил Пайку оставить тебя тут на ночь? — продолжила возмущённо говорить Изабелл. — Не прикрывай его, он потворствовал твоему замыслу! — Моему замыслу? — мужчина прекрасно разыграл недоумение. — Ох, Джек! Только не надо тренировать на мне свои таланты. — Я сказал Пайку, что ты ушла с мужчиной, вид которого не внушает мне доверия. Естественно, что он позволил здесь дожидаться твоего возвращения, — признался Джек. — Не нравится Даниэл Ричардсон? — Вот оказывается, как зовут дамского угодника… — Будто ты только узнал? — Мне его имя запоминать — без надобности, но если настаиваешь, — мужчина хлопнул себя по лбу. — Запомню, что с Даниэлем Ричардсоном ты ходила за ручку по пляжу, туда-сюда, целый день… — Джек! Давай ты не будешь сунуть нос в мою личную жизнь! — Изабелл с трудом сдерживала раздражение. — Вокруг — одни доброжелатели, которые только и делают, что раздают советы, как наладить отношения. Кстати, об этом. Скажи, как Клэр отреагировала на подарок? — мисс Рид так виртуозно сменила тему и тон разговора, что Джек растерялся. — Э-э-э, подарок? — Ты же преподнёс ей духи? — Ах, это… — Неужели спасовал?! Мы же договорились: на прогулке, как бы невзначай, ты приведёшь её к примечательнейшему для вас обоих месту на пляже. Где вы впервые поцеловались, и где ты должен был заранее спрятать коробочку с чудесным содержимым, — Изабелл прикрыла глаза, вспоминая восхитительные нотки иланг-иланга в новом французском аромате. Тех духов, что выпускались лимитированной коллекцией, стоили, как отличная скаковая лошадь, и были ею заказаны два месяца назад с доставкой из Парижа, чтобы мистер Макгоннигал предстал перед мечтательной мисс Девон в выгодном свете. — Не успел. Клэр заметила коробку у меня в руках, — моряк говорил, краснея от смущения, тогда как щеки Изабелл краснели от ярости. — Во имя Всех Святых, что помешало поступить, как планировалось? Если у тебя трудности с вручением обычной вещицы, что произойдёт в тот самый, особенный, момент! Ты хотя бы сказал, что подарок — в честь второй годовщины её приезда на Таити и вашей встречи, изменившей твою жизнь! Ну, Джек, мы же готовили речь… — Не пора ли нам расходиться по своим делам, Изабелл? Кажется, мы продолжаем тревожить лошадей, — не удержался Джек, чтобы не съязвить. Днём моряка пыталась взять на абордаж мисс Девон из-за любовных связей их друзей, и он не был уверен, что его лодка выдержит ещё и вечерний обстрел со стороны мисс Рид по поводу его собственной любовной истории. — Счастье Клэр важнее, — проговорила Изабелл. — Хватит стоять, сядь сюда, ступеньки вроде бы — чистые. Женщина присела на третью ступеньку снизу, и похлопала рукой рядом с собой: — Давай, Джек, ты никуда не пойдешь, пока я не узнаю подробности. Мужчина смиренно присел подле Изабелл. Его неуверенность передалась хозяйке конюшни, и прошло несколько минут прежде чем молчание было вновь нарушено. — Клэр обрадовалась. Она сказала, что получила лучший подарок в её жизни… — То есть ваше свидание прошло настолько замечательно, что ты решил закончить день дракой? — Чего ты хочешь от меня, Изабелл? — огрызнулся Джек. — Я — весомая фигура для незнакомцев, когда им надо отодвинуть меня, чтобы попасть в бар, а те, кто знают моё имя … Привыкли меня не замечать. В ответ — я отвык совершать правильные поступки и, тем более, красиво говорить, — в голосе молодого мужчины была горечь, что накопилась за года пренебрежения к нему со стороны представителей белой общины Таити. — Не помню, когда ухаживал за девушкой. Мои стихи, что так нравятся Клэр, появлялись в моей голове, когда я выпивал, забывая о прозе моей жизни. Так как я почти год не пью… — Поздравляю. Хорошо бы, чтобы у тебя не только руки перестали дрожать, но и душа, — прямолинейно заявила Изабелл. — Соберись, Джек! Какая разница, что о тебе думают посторонние? В тебя верит Клэр. И в тебя верю я. — А я — в тебя, Изабелл. Разве тебе этого достаточно? Месяцами ты пытаешься законно попасть в круг богатых семей Таити, подружиться с Морлэйсом. Поздравляю, твои шансы стремительно растут! — По-твоему, я хочу подцепить Ричардсона, чтобы и для меня нашлось место на воскресном чаепитии у губернатора? — глаза Изабелл сузились. — Это — твои слова, а не мои, — Джек пошёл на попятную, от греха подальше. — Но Титчмэрши, Брэдфорды именно так и подумают. — Надеюсь, что близкие ко мне люди, моя семья, подумают иначе, — женщина повысила голос, когда говорила слово «семья», на что моряк согласно кивнул. У них было одинаковое мнение о том, кого стоит причислять к «родне». — Я пошла на свидание с Даниэлем, потому что Клэр умеет убеждать, — продолжила Изабелл с ноткой гордости за подругу. — Она оказалась права, этот мужчина — редкий экземпляр в здешних местах. Его обаяние — это нечто! — Ага. Даже лейтенант Морлэйс готов уступить ему свою лошадь, — лицо Джека расплылось в самой издевательской из возможных саркастических улыбок. — Почему бы тебе, вместо того, чтобы скалится, не последовать его примеру? Пригласи возлюбленную на пикник, или в ресторан… — Какой ресторан, Изабелл, ты меня видела? — Джек встал, чтобы женщина в свете масляного фонаря рассмотрела его выцветшие штаны и рубашку. — Попроси Натаниэля дать распоряжение по твоему счёту в банке, и купи, наконец-то, приличный костюм. — Тот вклад — для Клэр, если я… Если меня, — Джек подбирал слова, чтобы закончить фразу позитивно, но передумал. — Если однажды я не смогу вернуться к ней. — Даже не думай о таком! Как я буду объяснять дотошной журналистке, откуда у человека, что ходил в отрепье, жил в ветхой хижине на берегу и лишь пару месяцев имел постоянную работу, такие средства? — Не моя головная боль. Ты обещала: я выполняю свой долг, как член Союза, а ты позаботишься, чтобы Клэр, как наследница, получила мою долю. — Вы потратите твоё золото вместе, а когда придёт время, Клэр будет самой красивой невестой на Таити и самой счастливой женой, — голос Изабелл стал металлическим. — И, чёрт меня подери, если я позволю тебе, Джек, оставить её одну до того, как вырастут ваши внуки! — Тогда, быть может, посвятишь меня в детали происходящего? Между прочим, из-за некоторых, я — в эпицентре местных разборок, — Джек устало потёр переносицу. — Пикники и рестораны пока отменяются… — Смело посылай Натаниэля и Сантьяго подальше. Но я — не другие, Джек, от меня тебе не избавится. Идём, я знаю, во что тебя принарядить. Мисс Рид потянула Джека за рукав, наверх, в свою комнату. Моряк покорно отправился вслед за женщиной, зная, что спорить с ней также трудно, как разжигать огонь в ветреную погоду. Из-под кровати Изабелл достала кожаный чемодан, в котором хранила вещи, очень личные, или не для всеобщего обозрения. Там были четыре новенькие мужские рубашки: две — белые и две — алые. Если Макгоннигалл и задумался, кому предназначались белые рубашки, то насчёт алых сомнений не возникло: цвет заката — любимый цвет Дэвида Грифа. Любовные отношения друзей были на краю пропасти, поэтому Джек не рискнул шутить на тему того, как внимательна Изабелл к нуждам возлюбленного. Моряк удивился, когда она сама заговорила об этом: — Я заказывала их для партнёра. Ты же знаешь, у Дэвида схожее с твоим наплевательское отношение к одежде. Это может сыграть против нас на переговорах: потрёпанный вид морского волка впечатляет таитянских вождей, а заказчики, вроде Титчмерша или Брэдфорда, предпочитают иметь дело с капитаном, что выглядит, как джентльмен. Мисс Рид поколебалась, а потом протянула мужчине рубашку, такую белоснежную, что Макгоннигал, боясь её запачкать, сделал шаг назад. — Джек, что ты в самом деле! Не хочешь брать в руки, давай я заверну её во что-нибудь. Изабелл направилась к комоду за обёрточной бумагой, а моряк, провожая её взглядом, кашлянул, словно извиняясь за то, что собирался сказать. Впрочем, виновата была она сама — вручила белую рубашку, то есть с алыми пока была не готова расстаться. — Кхм! Ты собираешься дарить Дэвиду остальные рубашки? — Как-нибудь, не привлекая внимания, — в глазах Изабелл запрыгали чёртики. — Сначала постираю их в море, хорошенько сомну и оставлю где-то между палубой и кубриком. — Ещё учишь меня быть романтичным! — Джек едва сдерживал улыбку. — Так он будет носить почти новое, думая, что одет в забытое старое. В случае с Дэвидом — это самый простой способ прикрыть его тыли. Заговорщики переглянулись и одновременно рассмеялись, представляя недоумение Дэвида Грифа, когда на «Раттлере» обнаружиться пара приличных рубашек его размера. Изабелл чувствовала, если продолжит говорить о капитане в подобном ключе, тоска за ним накроет её столь мощной волной, что выбраться на берег ей удастся, дай Бог, к утру. Женщина оборвала разговор и заторопилась выпроводить Джека домой, чем не на шутку его расстроила. Макгоннигал заметил и другие тревожные симптомы: при нём Изабелл старалась вспоминать о Дэвиде со слишком беззаботным видом. Понимая, что лучшего момента не предоставится, Джек решился высказать мнение, настойчиво приходящее ему в голову с тех пор, как узнал, что его друзья — в серьёзной ссоре. Хотя не особо-то надеялся, что Изабелл прислушается. В позе Джека не было расслабленности, слова звучали твёрдо, а спина была ровной, как мачта на «Раттлере», интересы капитана которого он защищал: — Дэвид не прав, что так оставил тебя. Но я готов поставить своё золото на то, что он вернётся. Если ты его простишь, кто знает, может ему больше не надо будет уходить… Джек понимал, что забегает вперёд, даже не бежит, а несётся во весь опор. Чтобы не спугнуть удачу, он сменил пафос на шутку: — К тому же, лично мне, этот парень нравится больше. — И мне, Джек. Мне тоже он нравится больше. Мужчина и женщина дружелюбно улыбнулись друг другу, как могут улыбаться люди, что ходят под одним и тем же солнцем, с одной и той же надеждой, что и они, в конце концов, могут быть любимы.