Защитник

      Его ребенок не спал, так что и он не мог позволить себе эту роскошь. Тони смутно припоминал, что нечто подобное случилось с одним из его сотрудников, когда у того родился ребенок. Дети не спали всю ночь, так же как и их родители. Но, конечно, все это обычно имело место быть к тому времени, когда ребенку был год или два. Но что, черт возьми, Тони мог знать о детях? Грубо вытерев лицо рукой и свесив ноги с кровати, он махнул рукой в никуда.       — Да, да, Пятница. Я понял. Уже собираюсь, — пробормотал он, и вспыхнувшая в нем ранее тревога утихла.       — Питер снова попросил меня перестать вас тревожить, когда он просыпается от кошмара, — сказала ему Пятница. Тони проигнорировал это заявление, как и в прошлые несколько ночей. Это началось в тот первый кошмар и продолжалось последующие три дня вплоть до похорон. В то раннее утро, в три часа ночи, он обнаружил, что комната Питера пуста, несмотря на то, что Пятница сообщила ему, что он проснулся в отчаянии менее пяти минут назад. Оглядевшись, Тони наконец заметил, что балконная дверь распахнута настежь, и почувствовал, как сердце его подскочило к горлу. Нет… Конечно же, нет. Он знал, что пацан убит горем. Может быть, даже в депрессии. И Тони делал все возможное, но не знал, что предпринять, кроме как сидеть с ним каждую ночь, кормить в течение дня и просто пытаться быть рядом. Но он и не предполагал, что все настолько плохо.       Выбежав на балкон, Тони замер, увидев подростка, сидящего на перилах, свесив босые ноги вниз.       — Питер? — неуверенно позвал Тони, не желая пугать его, но Питер, конечно же, слышал, как он подошел.       — Я подумал, что если я выйду из своей комнаты, она вас не разбудит, — пробормотал мальчик.       — Я велел ей будить меня, если ты проснешься ночью, в любом случае.       — Вам вовсе не обязательно это делать, — сказал ему Питер, и голос его звучал… мертво. Это было невыносимо, — вам надо поспать… вы же заняты.       — Я могу обойтись и меньшим количеством сна, — сказал ему Тони, пожав плечами. Питер не ответил, просто уставился на деревья, обильно окружавшие базу. — Почему бы тебе не спуститься оттуда?       Питер слегка фыркнул, и Тони поразил звук его голоса, такого чужого и далекого:       — Боитесь, что спрыгну? Сомневаюсь, что падение с такой высоты меня убьет.       Сердце Тони упало, а горло сжалось, когда Питер глянул вниз с высоты шестого этажа.       — Пожалуйста, слезай. Прошу тебя, Пит.       Питер повернулся, моргая, будто вышел из транса, а затем кивнул слегка пристыженно. Приподнявшись на руках, он развернулся, с грацией гимнаста перебросил ноги через перила и слез. Протянув руку, Тони обнял его за плечи завел обратно в дом.       — Я не собирался прыгать или что-то в этом роде, — пробормотал Питер, и Тони кивнул, делая вид, что абсолютно в этом уверен:       — Это я знаю.       — Я не мог уснуть.       — Я знаю, приятель, — Тони сжал его плечо и мягко подтолкнул к кровати. Питер забрался под одеяло, тяжело опустившись на подушку. Тони поправил одеяло и похлопал его по спине, — постарайся уснуть. Разбужу, если тебе приснится кошмар.       — Но вам нужно поспать, — покачал головой Питер, — я же не ребенок. Не нужно со мной нянчиться, — едва только эти слова слетели с его губ, он снова смутился и заговорил прежде, чем Тони успел раскрыть рот, — мне очень жаль… Я имею в виду…       — Все в порядке, Пит. Просто закрой глаза, хорошо? Я вернусь в постель, как только ты заснешь.       Питер только пробормотал что-то вроде «угу» и заснул менее, чем через пять минут, дыша глубоко и ровно. Некоторое время Тони просто сидел, глядя вниз на ребенка, который просыпался с плачем вот уже несколько ночей. Который изо всех сил боролся изо дня в день и делал все возможное, чтобы вести себя нормально, в то время как Тони изо всех сил пытался понять, как о нем заботиться.       — Пятница, если ему опять приснится кошмар, разбуди его. И меня.       Встав, Тони подоткнул вокруг Питера одеяло и направился к двери, плотно затворив ее за собой. Питер не мог спать с открытой дверью. Он выяснил это в первую же ночь.       — И разбуди меня в 7. Похороны в 10, — с этими словами ему наконец удалось снова заснуть.

***

      Будильник зазвонил ровно в семь, и Тони застонал, натягивая одеяло на голову.       — Пятница! — пробормотал он.       — Мне очень жаль, сэр, но по вашему приказу я не имею права отключать будильник, пока вы не встанете с постели. Также вы просили меня напомнить вам об одной очень важной встрече с президентом, которую вы благополучно проспали в прошлом году, потому что отключили сигнал…       — Ладно, ладно! Я все понял! — рявкнул Тони, перекатившись на живот и спустив ноги на пол, — вырубай.       — Да, сэр.       Спотыкаясь, он побрел в ванную, чтобы умыться, и на секунду прислонился к стене, стараясь не подсчитывать, сколько часов проспал.       — Питер проснулся?       — Нет, сэр.       — Хорошо.       Около часа Тони отвечал на электронные письма и пытался скорректировать свое расписание. Он был свободен до трех, но после было целых полтора дня беспрерывных встреч, также мероприятие, на которое он должен был пойти с Пеппер, а затем всего один день до Тора и Ко. Где они остановятся? Будет ли правительство работать с ними? Сколько же на самом деле людей им придется принять?       Тони едва только удалось добиться отмены большинства Соглашений (или, по крайней мере, пересмотра их радикальных формулировок), и он не знал, потянет ли очередную битву с правительством. Его адвокаты наверняка получат чертову рождественскую премию. Несколько из них уже разрабатывали детали ситуации с асгардцами. Тор и Брюс могли остаться с ним, где бы он ни жил. В Башне? Но он не был уверен на все сто.       Тони направился на кухню, на мгновение задумавшись о том, где же находится Вижен. Большую часть времени тот проводил в своей комнате или, по крайней мере, держался подальше от Питера. Тони разыскал своего ребенка накануне и застал его за письменным столом, уставившимся в учебник. Так что он решил оставить его одного и заняться, наконец, своими делами. Тони делал все возможное, чтобы быть рядом с Питером в течение дня: смотрел вместе телевизор, заказывал еду и пытался заставить ребенка говорить, но в основном Питер сидел тихо, изо всех сил стараясь вести себя нормально. Тони хотел сказать ему, что это не обязательно, что он может горевать и скорбеть, и ему ничто не угрожает. Вместо этого он позволил малышу притворяться и притворялся сам.       Он сказал Питеру, что тот может не спеша вернуться к своей домашней работе, но пусть сделает это, когда захочет сам. Питер упомянул о коротком разговоре со своими друзьями, и подростки из больницы перестали названивать ему с регулярностью фанатиков, что было совсем даже неплохо.       Тони хотел было приготовить полноценный завтрак, но бессовестно испортил первую порцию бекона, а Роуди, на вопрос, почему он пытается сжечь базу к чертям, показал средний палец.       — Что тут происходит? Где пацан? — спросил его друг, открывая морозилку и доставая еще бекона. Выругавшись, Тони бросил подгоревший продукт в мусорное ведро и позволил Роуди заняться жаркой.       — Все еще спит.       — Снова кошмар?       — Ага, — Тони схватил немного хлеба, сунул его в тостер и помешал яйца. Питеру они очень нравились. Некоторое время они работали молча, пока его друг не заговорил снова:       — Все настолько плохо?       Тони долго молчал, мешая яйца и вынимая хлеб из тостера. И что ему сказать Роуди? Насколько всё было серьезно? Может быть, ему нужно было еще внимательнее следить за Питером?       — Я нашел его сидящим на перилах балкона. Он спросил, не боюсь ли я, что он спрыгнет.       Роуди оставил бекон, повернулся и скрестил руки на груди, ожидая продолжения.       — Серьезно? Я имею в виду… нам не стоит за ним присматривать тщательнее?       — Нет. Не знаю. Я правда не знаю. Он пытается, надо отдать ему должное. Он так чертовски сильно старается, и…       — Прошло всего несколько дней, Тони. Я бы сказал, что он неплохо справляется, учитывая все обстоятельства, — мягко напомнил ему Роуди.       — Да, это так. По крайней мере, я так думал. А потом он заявляет что-то вроде этого… — Тони вздохнул, перекладывая несколько яиц на тарелку с тостом. — Я… почти ничего не помню. О днях сразу после…       Роуди бросил на него внимательный взгляд, а затем положил руку ему на плечо, несколько удивленный тем, что он не отстранился.       — Нам пришлось кормить тебя насильно. И запереть бар.       — Ну, по крайней мере, он не выбрал именно этот способ борьбы с горем, — Тони задумался на секунду, — Пятница, запри-ка мини-бар. И любой шкаф, где есть алкоголь. И скажи мне, если Питер попытается получить к нему доступ, — он никогда не видел, чтобы Питер хотя бы пытался выпить, но не было никакой причины искушать их обоих. Поставив тарелку на стойку и побарабанив пальцами по ноге, Тони глянул на часы, — мне нужно его разбудить.       — Иди. Я пока оденусь. Хотя не уверен, что он захочет…       — Уверен, он будет признателен, если ты придешь, — тихо произнес Тони, протягивая руку и похлопывая своего друга по плечу, когда тот проходил мимо, — и я тоже.       Роуди кивнул и исчез в коридоре.

***

      Питер лежал под одеялом, уткнувшись лицом в подушку, и Тони на секунду задумался, как этот ребенок вообще умудряется дышать. Наклонившись, он легонько его потряс:       — Пит? Привет. Пора просыпаться, дружок.       — Неужели пора? — пробормотал он, едва оторвав лицо от подушки.       — Сейчас восемь. Нам нужно выехать примерно через час, — парень не двигался, но Тони видел, как тот отчаянно сжался.       — А разве это обязательно?       — Нет. Я думаю, тебе и не нужно, — сказал Тони Питеру, присаживаясь на кровать и кладя руку на спину мальчика. — Но если ты этого не сделаешь, то будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. И я бы предпочел, чтобы тебе не пришлось нести это в довершение всего остального.       — Ей уже всё равно, — пробормотал Питер, протирая глаза.       — А может, и нет, — он погладил Питера по спине. Обычно это его немного успокаивало. — У тебя в шкафу висит новый костюм, и я приготовил завтрак. Ну, в основном Роуди, но я помогал.       Питер слегка улыбнулся. Было приятно видеть, что малыш уже выглядит не таким несчастным. Хлопнув в ладоши, Тони похлопал его по спине.       — Ладно, приятель. Готов?       Вздохнув, Питер кивнул, выбираясь из постели, и Тони повел мальчика на кухню.       Завтрак был такой формальностью. Питер едва ощущал вкус еды. Тони смотрел, как он ест, и убедился, что тот осилил тарелку. Роуди вышел из своей спальни, одетый в хороший костюм, и сел напротив Питера.       — Привет, Пит. Как поживаешь?       — Привет, полковник Роудс, — пробормотал Питер, одарив его чуть слабой улыбкой, но все же искренней.       — Сколько раз я должен просить тебя называть меня Роуди? — спросил тот, похлопав Питера по спине, когда мальчик откусил еще кусочек.       — Жуй спокойно, Пит. Времени хватит, — заверил его Тони. Питер сбавил темп, но ненамного. После завтрака Тони проводил мальчика в его комнату.       Когда Питер вышел из своей спальни, они с Роуди были уже готовы. К удивлению Тони, галстук Питера был почти прилично завязан, а костюм лишь слегка помят. Тони протянул руку и поправил черный галстук.       — На ютубе учился? — спросил он, стряхивая невидимую пушинку с плеч мальчика. Питер выдавил улыбку, а Роуди хмыкнул.       — Да, — ответил ему Питер, и что-то неуловимо промелькнуло на его лице, но Тони не стал спрашивать. Вместо этого он повел его в гараж, а Роуди последовал за ними. Хэппи ждал их внизу. Питер не видел его с момента аварии, но даже не взглянул ему в глаза. Просто опустился на заднее сиденье, апатично уставившись на спинку водительского сиденья.       Роуди сел спереди, а Тони рядом с Питером, не зная, будет ли тот рад, если он обнимет его за плечи. Вместо этого он сложил руки на коленях, поглядывая на Питера каждые несколько секунд, пока они ехали обратно в Куинс, где должны были состояться похороны. Тони лично попросил, чтобы похороны прошли именно там. Все должно было пройти быстро. Не хватало еще, чтобы Питеру пришлось сидеть в церкви и слушать, как кто-то говорит о его тете дольше, чем это необходимо. Он хотел было и Питера попросить что-нибудь сказать, но быстро отказался от этой затеи. Пит сейчас едва мог связать вместе два предложения, не говоря уже о том, чтобы произнести полноценную речь.       Когда они подъехали к церкви, Тони усадил Питера в первом ряду, сам сел рядом, а Роуди — с другой стороны. Питер так крепко сжал руки на коленях, что Тони испугался, как бы они не сломались, а потом понял, что Питер смотрит, не отрываясь, на закрытый гроб, стиснув зубы и слишком широко раскрыв глаза. Тони поднял руку и положил ее на голову Питера, потянув вниз так, чтобы она легла на плечо Тони. Он хотел сказать что-то, утешить, но, честно говоря, понятия не имел, как. С минуту мальчик просто лежал у него на плече, позволяя Тони взять его руки в свои, а затем глубоко вздохнул и сел обратно, прямой, как доска.       Во время похорон Питер даже не пошевелился. С того момента, как преподобный поднялся на кафедру, мальчик был словно высечен из камня. Это была хорошая служба, но Тони был больше сосредоточен на мальчике. Роуди пару раз похлопал Питера по колену, но тот никак на это не отреагировал. Он не поднимал глаз, не ерзал и вообще ничего такого, что делал обычно. Впервые за много дней он даже не плакал. Будто его там вообще не было. Будто мальчик рядом с Тони был просто пустой оболочкой.       Только когда служба подошла к концу, и к Питеру подошла женщина примерно того же возраста, что и Мэй, не обращая внимания на двух мужчин, сидевших по обе стороны от него, он, кажется, немного пришел в себя. На секунду Тони забеспокоился, что Питер вот-вот развалится на части, но затем тот приклеил на лицо фальшивую улыбку, поднялся на ноги и позволил женщине себя обнять. Питер вежливо поблагодарил ее, а Тони и Роуди чуть отступили назад, не сводя с Питера глаз.       Женщина была первой в длинной череде людей — коллег Мэй и просто знакомых. В конце толпы встали Нед и девушка, наоравшая тогда на Тони. Мишель. Тони напрягся было, ожидая, что она отреагирует подобным же образом, но та не удостоила его и взглядом. Она, Нед и Питер на секунду уставились друг на друга, а затем Нед притянул Питера к себе, похлопав его по спине и пробормотав что-то, чего Тони не расслышал. Затем Мишель шагнула вперед, крепко обняв Питера, и Тони невольно задался вопросом, было ли там что-то еще. Он тут же отбросил эту мысль. Не хватало сейчас еще беспокоиться о сердечных делах Питера.       — Эм… Нед, ЭмДжей, вы же знаете мистера Старка, а это полковник Роудс, — Питер представил их друг другу, как только понял, что они все еще стоят у него за спиной.       — Ого… Воитель? — восторженно выдохнул Нед, и Роуди кивнул, слегка посмеиваясь и здороваясь с обоими детьми. Он явно нравился Мишель побольше, чем Тони. Питер отступил на шаг, слегка улыбнувшись своим друзьям и, пробормотав слово «туалет», проскользнул мимо Тони.       Тони потребовалось меньше минуты, чтобы сообразить: что-то может быть не так. Обратив на себя внимание Роуди и кивнув головой в ту сторону, где исчез Питер, он последовал за своим ребенком, сумев догнать его снаружи. Питер прошел мимо двери в туалет, но, прежде чем он успел подойти к боковой двери, какая-то женщина схватила его за руку и сказала что-то, чего Тони не расслышал. Питер кивнул, коснувшись ее руки, лежащей на его плече. Но Тони сразу понял, что что-то не так. Руки мальчика дрожали, улыбка исчезла.       Тони поспешил к мальчику, обнял его за плечи и крепко сжал, словно извиняясь перед женщиной, лишь пытавшейся выразить свое сочувствие, и повел его к боковой двери.       — Мистер Старк… — начал было Питер, но Тони его перебил:       — Все в порядке, малыш. Давай подышим свежим воздухом, — как только за ними закрылась дверь, оставив их в тихом переулке позади церкви, Питер согнулся, и Тони схватил его, стараясь осторожно опустить на землю, — Пит?! Поговори со мной, малыш! Ты хорошо себя чувствуешь?       — Я не могу… не могу дышать.       Тони почувствовал в груди ледяной укол страха. Питер не мог дышать. Он не мог дышать… Его ребенок не мог дышать! Питер хрипел, хватая ртом воздух, прижимая руку к груди, и Тони, борясь с собственной паникой, осторожно опустил их на землю.       — Полегче, Пит. Все нормально. Вот, обопрись на меня.       — Нет, не надо… — Питер начал отстраняться, но Тони удержал его силой.       — Питер, успокойся, — пробормотал он, стараясь говорить мягко, несмотря на охвативший его ужас, — это просто приступ паники. Все будет хорошо, я обещаю. Я здесь.       — Вы… вы же испачкаетесь, — ахнул малыш, и Тони не сразу понял, что он говорит о его одежде.       — О, Питер, — пробормотал он, касаясь носом волос Питера и делая глубокий вдох, чтобы успокоиться, — мне наплевать на этот костюм, ясно? — положив руку Питеру на грудь, Тони прислонился спиной к кирпичной стене церкви, увлекая Питера за собой, — послушай, как я дышу. Ты чувствуешь это? — спросил Тони, беря одну из рук мальчика и прижимая ее к своей груди. Спустя секунду Питер кивнул, — хорошо. Дыши медленно, через нос, — Тони выждал, пока Питер подчинится. Тот всхлипнул, сжимая брюки в кулаке. — Выдыхай через рот. Вот так.       Мальчик повиновался, сделав несколько глубоких вдохов, прежде чем смог заговорить:       — Мне очень жаль…       Тони покачал головой:       — Нет. Какое там единственное правило, Паучок?       — Мистер Старк…       — Я установил тебе лишь одно правило. И что же это было?       — Не извиняться… и все такое, — выдохнул Питер. Тони фыркнул:       — Да. Не извиняться и все такое. Ты все понял правильно, — Питер издал короткий смешок, прислонившись к Тони, когда наконец отдышался, и его дрожащие руки немного успокоились. — Лучше? — спросил Тони гораздо мягче. Питер молча кивнул, — хорошо. Готов вернуться домой?       Питер колебался.       — Я… эм… Я имею в виду… Я еще не со всеми поговорил. И они не успели… Я имею в виду… — мальчик даже не смог выдавить из себя это слово, и Тони почувствовал, что его снова начинает трясти.       — Ты хочешь прямо сейчас пойти на могилу?       — Нет, — тихо всхлипнул Питер, будто ему было стыдно.       — Окей. Давай просто уйдем. Ты можешь вернуться и навестить ее в любое время, когда захочешь, я обещаю. Но прямо сейчас мы можем просто вернуться домой.       Мальчик повернулся к нему, запрокинув голову и глядя такими большими и полными надежды глазами, что у него даже сердце немного заныло.       — Правда? — спросил он.       — Правда. Пойдем.