Защитник

      — Эй, Пит! Можно тебя на пару слов?       Питер оторвался от своего домашнего задания и увидел Тони, замеревшего в дверях его спальни. Прошло уже две недели со дня его рождения, и, черт возьми, как это было здорово! Сейчас же он чувствовал себя так, словно бы попал в тёмную и полную дождя тучку. Удержать счастье дольше, чем на несколько минут, отчего-то не представлялось возможным. Питер мог посмеяться над той или иной шуткой или спуститься в лабораторию, чтобы поработать с Тони, однако едва только он снова оставался один, как всё былое воодушевление покидало его, словно прохудившийся шарик.       Конечно, бывали и яркие, полные искреннего счастья моменты. В прошлые выходные они с Недом замутили настоящую вечеринку с ночевкой, что оказалось чрезвычайно весёлым способом коротать время, особенно после того, как Тони милостиво позволил им немного повозиться в его лаборатории. Они вдвоем занялись веб-шутерами, а Нед ещё и успел просмотреть и благоговейно повздыхать на все компьютеры Тони. Так что это было и правда здорово. Однако с каждым днем радоваться жизни становилось все сложней.       И вовсе даже не из-за ночных кошмаров. Питер осознал это в первую же неделю после дня рождения. Он закрыл глаза, свернулся калачиком на верхней койке и начал проваливаться в сон, почти готовый вновь оказаться в том злосчастном автомобиле.       Но этот сон неожиданно перенёс их с Мэй на пляж. Мягкие зеленоватые волны неспешно бились о берег. Мэй счастливо смеялась, наслаждаясь мягкими лучами солнца, что пробивались сквозь неплотную пелену облаков. Ну просто идиллия — и нарочно не придумаешь. Мэй с улыбкой потянулась к Питеру со своего пляжного лежака и схватила его за руку.       — Я люблю тебя, детка, — вот, что она сказала. Питер резко проснулся, до смешного отдохнувший и… счастливый. И пусть ненадолго, но ощущение это окрыляло.       Нечестно, конечно, было такое заявлять. Питер был вполне счастлив с Тони, с нетерпением ждал Дня отца и их предстоящей поездки в Калифорнию, но… что-то такое не давало ему покоя и грызло изнутри, на самом глубинном уровне сознания. Возможно, стоило рассказать об этом Тони или кому-то еще. Просто… с кем-нибудь поговорить, и… Нет, нельзя. Питер уже причинил окружающим его людям немало бед.       Так что он сделал все возможное, чтобы взять себя в руки и сосредоточиться на простых, незначительных радостях жизни. А когда не удавалось, болтал о пустяках с Недом и проводил время с Тони и Пеппер. Он был почти уверен, что Локи был в курсе того, что с ним происходит, и все же асгардец не допытывался. Пеппер с Тони, напротив, всегда казались счастливыми проводить с Питером время и, вроде, даже не замечали, что он просто пытался поднять себе настроение.       После стандартного двухчасового патрулирования Питер вернулся в башню и принялся за домашнее задание, переписываясь параллельно с Недом. Но сидя за своим столом, он снова почувствовал необъяснимую тоску, как ни силился сосредоточиться. Питер взглянул на свою домашнюю работу по математике и вдруг почувствовал непреодолимое желание рассказать о происходящем Тони. Признаться, что он чувствовал себя странно, и будь что будет.       Питер тут же отбросил эту мысль, когда заметил обеспокоенное выражение лица своего опекуна. Питер отложил карандаш в сторону и крутанулся в своем рабочем кресле. Тони вошел в комнату, взъерошив по пути волосы Питера, и опустился на нижнюю кровать, пригнув голову во избежание шишки на лбу.       — Как дела в школе?       — Ммм… нормально.       Тони оглядел Питера с головы до ног, и тот понял, что одурачить опекуна ему не удалось.       — Ты в порядке, Паучок?       — Угу.       — Уверен? Ты всю неделю как воды в рот набрал… — Питер пожал плечами, не зная, что сказать, — как поживает ЭмДжей?       Если честно, ЭмДжей поживала неважно. Когда они с Недом пытались выпытать положение ее дел, она огрызалась и замыкалась в себе, что было тем ещё отстоем. В тот же день, несколькими часами ранее, Питер сказал ЭмДжей, что будет рядом, если ей захочется поговорить, но она лишь отмахнулась. Что ж, это вполне могло объяснить, почему Питер чувствовал себя в тот день так отвратно. Но как можно было объяснить все эти глупости Тони?       — Не знаю. Более-менее.       — Ей что-нибудь нужно?       Питер воздержался от ответа, который хотел было дать — что ЭмДжей почти не разговаривала с ним на этой неделе. Он знал, что дуться на это было глупо. В конце концов, терять близких для него стало уже чертовой традицией, и понять Мишель было просто (хотя и папаша Мишель, формально, на тот свет не собирался).       — Я так не думаю.       Тони встал, подошел к Питеру и, положив руку ему на плечо, серьезно посмотрел на него сверху вниз.       — Что происходит, Пит? — и Питер искренне хотел бы объяснить, но дело в том, что он и сам не понимал. Потому Питер снова пожал плечами, молясь, чтобы Тони не потерял вдруг терпения. Тони схватил его за руку, рывком поднял на ноги и подвел к кровати, где притянул к себе, обнимая за плечи. Питер, даже не колеблясь, прикрыл глаза, уронив голову на плечо Тони и глубоко вздохнув в попытке отогнать неумолимую печаль, которая, кажется, преследовала его повсюду.       — Не знаю, — пробормотал он, и Тони провел рукой вверх и вниз по его спине, притягивая ближе, — прости…       — Правило номер один, — Питер внезапно ощутил острую вспышку раздражения, за которую тут же надавал себе мысленных тумаков. Тони ничуть его не раздражал. Он просто был зол на ЭмДжей и на себя за то, что злился на ЭмДжей, и всё было так… до странного тоскливо. Конечно, не то чтобы Питер пребывал в постоянном веселье после смерти Мэй, но после вечеринки всё стало только хуже, что, собственно, не имело ни малейшего смысла. Тони, должно быть, почувствовал, как Питер вдруг напрягся, и потому сжал его плечо, легонько коснувшись ключицы. Тони глубоко вздохнул, словно бы собираясь с мыслями, а затем негромко заговорил, уткнувшись Питеру в волосы, — ты не должен извиняться за то, что не все время счастлив, Пит. Всем позволено грустить и злиться.       Питеру снова захотелось извиниться, но он вовремя сдержался. Вместо этого он просто уронил голову Тони на плечо, полной грудью вдыхая запах машинного масла и одеколона. Питер шмыгнул носом, вытирая глаза и отчаянно стараясь не заплакать. Ему было шестнадцать чёртовых лет. Он не должен был расклеиваться по пустякам.       — Хочешь об этом поговорить? — Питер тут же покачал головой, — ты ведь знаешь, что я рядом, верно? Мы можем поговорить о чем угодно. Ты же мой ребенок.       Питер долго молчал, изо всех сил стараясь перестать плакать из-за того, что казалось ему ничем и всем сразу. Наконец он заговорил, опустив глаза:       — Я скучаю по Мэй.       Тони кивнул.       — Я понимаю.       — Я не знаю, что вдруг случилось, — признался Питер, — ЭмДжей была очень расстроена, и я… — он сглотнул, проклиная себя за слабость. За то, что вновь принялся беспокоить Тони по мелочам, — мне просто грустно, — Питер и сам был в курсе, как до смешного глупо это звучало, но надеялся, что Тони поймет.       Конечно же, он понял. Рука крепче сжала его плечо.       — Ясно, — пробормотал Тони, прижавшись щекой к макушке Питера, — все это время?       Питер кивнул.       — Я имею в виду… нет, не все время, но…       — Ясно, — повторил Тони, прижимая Питера к себе, — мы что-нибудь придумаем.       Питер, удивленно моргнув, отстранился и посмотрел на Тони снизу вверх. Конечно, было ожидаемо, что Тони непременно его выслушает и посочувствует, но что, в действительности, можно было поделать со всепоглощающей беспричинной тоской?       — Придумаем? — переспросил он.       — Да, малыш, — улыбнулся Тони, крепко прижимая его к себе, — мы найдем кого-нибудь, с кем ты сможешь поговорить. На крайний случай есть лекарства.       — Мне вовсе не нужно… лекарство, — проворчал Питер, сам не зная почему. Тони смягчился.       — Понимаю, — Питер моргнул, широко раскрыв глаза, — мне пришлось пережить немало трудностей, Пит. После моего, наверно, тысячепервого приступа паники, я наконец-то решился принять помощь профессионала. Регулярные встречи с терапевтом и препараты бывают весьма эффективны.       — И это… помогло?       — Да, малыш, — Питер сглотнул, кивая, — быть может, как-нибудь на этой неделе мы назначим тебе встречу. Что скажешь?       — Хм… — пробормотал Питер, опустив глаза в пол и слегка пожав плечами, — окей.       Он раздраженно протер глаза, борясь с желанием снова извиниться.       — Заметано, — Тони похлопал его по спине, слегка откинувшись назад.       — Так… тебе, вроде, нужно было со мной поговорить? — вспомнил Питер, отчаянно желая сменить тему разговора.       — Ага, — кивнул Тони почти мрачно.       — У меня неприятности? — хмыкнул Питер почти в шутку. Это сработало, и Тони улыбнулся.       — Нет, малыш. У тебя никаких проблем. Я разговаривал с Пеппер и… кое-где необходимо моё присутствие, и, видимо, я настолько её довёл, что отговорок она уже не принимает от слова совсем.       — Ясно.       — На самом деле, это, скорей, деловая поездка. Мне нужно уехать в воскресенье, и отсутствовать я буду около пяти дней. Мне и так удалось урвать у жестокой Пеппер почти двое суток.       — О, — Питер моргнул, заставляя себя кивнуть. Ему было уже шестнадцать лет, напомнил он себе. Он был слишком взрослым, чтобы печалиться о чем-то подобном. Он не покидал Тони с тех пор, как тот взял его к себе, однако до этого они с Тони виделись лишь раз в неделю, а порой и пару раз в месяц. Так что жизнь на этом не остановится. — А куда ты собрался?       — В Гонконг. Намечается крупная конференция или что-то вроде того… На подробностях я уже перестал слушать, — признался Тони с улыбкой, и Питер рассмеялся, — я пытался выяснить, может ли Пеппер послать кого-нибудь еще, но…       — Нет, тебе лучше поехать, — прервал его Питер, не желая, чтобы Тони из-за него забросил работу, — а Пеппер тоже поедет?       Тони снова кивнул:       — Да. Но за тобой присмотрят Роуди с Хэппи.       — Мне не нужны няньки!       Тони усмехнулся и скрестил руки на груди:       — Они не будут с тобой нянчиться. Просто побудут рядом. Однако ты всегда можешь позвонить мне. Я, на самом деле, этого и хочу. Звони мне каждый день, и, желательно, по несколько раз. Потому что я точно буду тебе звонить. Если только… — Тони замолчал, — если только ты не желаешь поехать с нами.       А вот это уже звучало весьма и весьма заманчиво. И да, Питер был бы рад поехать. Он в жизни не бывал в Гонконге, да и вообще нигде, кроме Германии, если уж на то пошло. Однако… впереди были финальные экзамены. Он вздохнул.       — Я не могу, экзамены на носу.       Тони кивнул:       — Я так и думал, что ты это скажешь. Ну если передумаешь, мы что-нибудь придумаем.       Питер не передумал. Ему непременно нужно было быть в классе за неделю до годовых экзаменов. Однако приближалось и кое-что еще. Деловая поездка Тони начиналась в воскресенье, 12-го мая. Вернется он 17-го. 15-го был день рождения Мэй. Меньше всего на свете Питер хотел об этом думать. И нет, он не собирался просить Тони вернуться домой пораньше — не тогда, когда он уже и так сократил командировку на целых два дня. Так что Питер промолчал и всю оставшуюся неделю просто тусил с Тони в свое удовольствие.       В ту среду его опекун попросил своего психотерапевта заехать в башню, чтобы Питер мог с ним встретиться. Тони был почти уверен, что беседа поможет, но Питер сомневался, стоит ли вообще разговаривать с каким-то незнакомцем, особенно учитывая его, так сказать, бурную «внеурочную деятельность». Но Тони клялся и божился, что признаваться этому человеку по имени Эван в том, что он Человек-Паук, Питеру не придется. Он также заверил его, что Эван заслуживал доверия. Тони, в конце концов, рассказывал ему даже подробности жизни своего альтер-эго, и ничто из этого ещё не просочилось в прессу.       — На первом сеансе он просто с тобой познакомится. Ни о чем не переживай. Ты не обязан говорить о том, о чем не захочешь, — пообещал Тони, когда они с Питером стояли за дверью в комнату, где уже ожидал их психотерапевт.       И Тони оказался прав. Первая встреча была скорее вводной, и пока Тони сидел в другой комнате, работая на планшете, Питер поговорил с Эваном о школе и немного послушал, как тот рассказывает о себе. На самом деле терапевт не задавал никаких трудных вопросов, хотя и спросил Питера, как тот себя чувствует. Питер, борясь со страхом, изо всех сил старался объяснить подробности, пока психотерапевт не подумал, что у него совсем уж поехала крыша. Однако мистер Старк ему доверял, и стоило последовать его примеру.       Эван задал Питеру пару вопросов, вовсе не оказывая какого-либо давления, а лишь время от времени кивая головой. Это было почти утешительно. Питеру всегда было комфортно говорить с Тони — с человеком, которого он практически считал отцом — и все же признаваться ему в своих страхах и расстраивать проблемами было на порядок сложнее, нежели общаться с незнакомцем, коим и являлся психотерапевт по имени Эван.       Ближе к концу сеанса доктор подался чуть вперёд и негромко спросил:       — А как бы вы отнеслись к идее приёма препаратов, что помогли бы вам справиться с чувствами?       Питер тяжело сглотнул и неопределенно пожал плечами. Он знал, что это было вполне возможно. Тони уже предлагал подобное, и, к тому же, в пользу препаратов говорил тот факт, что его опекун и сам принимал лекарства. Однако это все равно заставляло Питера нервничать. Он не хотел полагаться на лекарства, чтобы стать нормальным. Он хотел быть нормальным сам по себе.       — Если вы думаете, что я должен… — пробормотал он, — то есть… если вы думаете, что это поможет…       Эван положил записную книжку на подлокотник своего кресла и улыбнулся:       — Я еще не слишком близко с вами знаком, но знаю, что в последнее время вы пережили ряд весьма травматических событий, которые зачастую вызывают у подростков депрессию и повышают уровень тревожности. Я полагаю, даже краткий курс приема лекарств окажет благоприятное воздействие на ваше состояние. Если решитесь, мы обсудим подробности с Тони.       К концу отведенного им часа Питер совершенно выбился из сил, хотя они и не обсуждали что-либо уж слишком серьёзно. Питер вкратце коснулся смерти Мэй и немного рассказал Эвану о своих проблемах с ЭмДжей. Он немного проговорился о давлении, которое порой испытывал, но не стал вдаваться в подробности. Эван не терзал его расспросами, а лишь позволил говорить обо всем, что Питер сочтет нужным упомянуть. И это было своего рода облегчение — просто говорить и говорить…       Вскоре к ним заглянул Тони и тут же плюхнулся на диван, обнимая Питера за плечи. Он опустил голову на плечо своего опекуна, прижавшись к нему сбоку.       — Ты в порядке? — поинтересовался Тони, и Питер кивнул, — а вы как думаете, док?       Эван еще в самом начале заверил Питера, что врачебная этика позволяет ему не посвящать Тони в подробности их беседы, если только он не надумал навредить себе или окружающим, однако Питер тут же сказал, что его опекуну можно доверить все, что угодно. Так или иначе, Тони уже был в курсе некоторых подробностей. А когда Эван снова заговорил о лекарствах, упомянув тот факт, что у Питера проявлялись признаки депрессии, Тони медленно кивнул.       — Я бы предпочел дождаться окончания моей поездки, прежде чем он начнет принимать лекарства.       Эван кивнул:       — Это имеет смысл. За ним нужно будет внимательно следить в течение первой недели, так что лучше бы вам быть рядом.       — Почему бы нам не поговорить с Брюсом и не посмотреть, как можно будет на время обуздать твой метаболизм? Думаю, вскоре после твоих финальных экзаменов можно будет начать прием лекарств.       Питер кивнул, все еще не абсолютно уверенный, но удовлетворенный, что начинать прямо сейчас никто не требовал. По крайней мере, у него будет время все обдумать.       — Если в какой-то момент приема вам станет хуже, сообщите, и мы испробуем что-нибудь еще, — заверил Питера Эван, вероятно, считав проступившую на его лице тревогу. Тони кивнул.       — Никто не собирается тебя ни к чему принуждать, Пит, я обещаю. Если ты попробуешь и не оценишь, просто скажи мне, хорошо?       Питер кивнул, позволив Тони еще раз обнять его за плечи, пока тот благодарил Эвана за приход и договаривался о следующей встрече.       Так как встреча с доктором задержала Питера, как минимум, на час, он тут же ринулся в свою комнату и, бегло натянув костюм, бросился с балкона наружу. Не то чтобы он не любил башню, но чувствовал, что был полон едва сдерживаемой энергии. В течение последующих нескольких часов Питер носился по городу, стандартно останавливая грабежи и всяческие сделки с наркотиками.       К счастью, заблудших попугаев на пути больше не оказалось, однако пришлось попотеть, забираясь на самую верхушку дерева, чтобы спасти любимую игуану одной почтеннейшего вида старушки. К счастью, в этот раз дело обошлось малой кровью.       Время от времени Питер переписывался с Недом, держа его в курсе событий, хотя и не упомянул о встрече с психотерапевтом — ни к чему ему было знать о лекарствах. Меньше всего на свете Питер хотел вызывать в свой адрес жалость. Нед, бегло поинтересовавшись о патрулях, поинтересовался его мнением о плохом настроении ЭмДжей, на что Питер лишь посоветовал просто оставить ее на некоторое время наедине с собой.       Возможно, стоило проконсультироваться на эту тему с Тони.       Когда вечером Питер забрался в свое окно, на ходу снимая маску, Тони уже отправил ему сообщение, приглашая встретиться в гостиной. Обеспокоенный, что за последние пару часов умудрился где-то неведомым образом накосячить, Питер бегло взглянул на часы, чтобы убедиться, что не опоздал, а затем переоделся в свою обычную одежду и направился в гостиную, где и обнаружил Тони на диване в окружении кучи бумаг.       — Привет, Паучок. Как патрули?       — Нормально. Я спас игуану, — Тони моргнул, приподняв брови, — она застряла на дереве.       — У нью-йоркцев все же довольно странные домашние животные, — пробормотал он, качая головой и посмеиваясь, — Пеппер выдала мне план нашей поездки. Мне, вероятно, придется выехать днем в воскресенье. Вернусь поздно вечером в пятницу. Я говорил с Роуди, так что он заночует с тобой на этом этаже, — Питер открыл было рот, чтобы возразить, но Тони тут же его остановил, — нянчиться он не будет, клянусь. Но если ты соберешься на патруль, я хочу, чтобы кто-нибудь находился неподалеку. Он обычно работает до шести или семи, но в этот раз перейдёт на удаленку, — решив, что Тони попросту не переубедить, Питер кивнул, — правила те же. Патрули до шести, а затем домашняя работа, — Тони махнул рукой и замолчал, — а впрочем, ты и сам это прекрасно знаешь. Мне чертовски с тобой повезло, — Питер почувствовал, что краснеет, — как у тебя с домашним заданием?       — Почти закончил.       — Хорошо. Как насчет фильма?       Честно говоря, это звучало ну просто идеально, так что Питер направился на кухню, чтобы взять что-нибудь выпить, а Тони, в свою очередь принялся заказывать китайскую еду. Тот вечер они провели на диване, завернутые в одеяла, как в кокон. Кажется, этот фильм еще и до кинотеатров не дошел, однако ж разве мог Питер жаловаться?