Защитник

      Питер крепко сжал пальцы и вытянул руки так далеко, как только мог, подталкивая себя вперед. Глаза пощипывало от соленой воды, а мимо проплывали стайки золотистых рыбешек. Легкие уже немного горели, но Питер все равно нырнул, резко погружаясь на глубину. Он почти достал дна! Оттолкнувшись ногами, Питер погрузился еще сильней.       Ну вот! Его пальцы коснулись растений, что плавно покачивались на дне. Вокруг Питера, в водовороте подводного царства, сновали туда-сюда яркие морские обитатели всех мастей, а сквозь толщу воды пробивались лучи ослепительного полуденного солнца. Было не так уж и глубоко, но происходящее поражало воображение. А еще на глубине было очень тихо. Питер никогда раньше не оказывался в такой запредельной тишине. И это было потрясающе.       Когда они несколько дней назад подъехали к пляжному домику, Тони не удержался от усмешки, глядя, как Питер не мог оторвать глаз от окна. Никогда в жизни он не видел ничего подобного. Конечно же, опыт пребывания в самолете, еще по пути в Германию, у него имелся, но вот непосредственно на пляже Питер еще не бывал. Никогда не стоял на песке и не глядел на воду, которой, кажется, не было и конца. С большим трудом он взял себя в руки и не ринулся к пляжу, где стоял их дом, на всех парах.       Их с Тони и Пеппер дом. Его дом.       — Что скажешь? — улыбнулся Тони, подходя к Питеру и положив ему руку на плечо, — ничего так видок, а?       — Это… невероятно, — прошептал Питер, и Тони на мгновение притянул его к себе, кивая.       — Что касается пляжных домов, то мой первый был круче.       — Я не могу представить себе ничего круче.       Тони рассмеялся и похлопал его по плечу.       На следующее утро Питер сидел на пляже в шортах и майке, подтянув колени к груди, и смотрел, как волны плавно накатывают ему на ноги, а затем с урчанием отступают. Это было потрясающе. Тони проснулся около восьми утра и вышел посидеть рядом с ним у воды.       — Ты ведь умеешь плавать, правда? — уточнил он.       — Ага, — кивнул Питер, поворачиваясь. Тони с полуулыбкой махнул рукой в сторону океана, — ты хочешь сказать, я могу…       — Я привез тебя к океану не для того, чтобы на него молиться, малыш, — сказал Тони со смешком, — только часы надень. Они водонепроницаемы.       Питер прикрыл глаза, и жжение от соленой воды на мгновение утихло. В любом случае, оно того стоило. Прижав ноги к камню под собой, Питер резко, насколько позволяла толща воды, подтолкнулся вверх, чтобы выбраться на поверхность. Часы на его запястье завибрировали, но он не мог проверить их на этой глубине, так что он подтолкнулся еще сильнее, наконец вынырнув и хватая ртом воздух. Он заплыл не настолько далеко, чтобы упустить из виду домик, но, вероятно, продвинулся уже дальше, чем должен был, когда речь шла о душевном равновесии его опекуна. Тем не менее, тот не выдал ему никаких ограничений, кроме как оставаться в пределах видимой досягаемости от дома. Чьей именно досягаемости, Тони не уточнил.       В этот момент Питер заметил на берегу своего опекуна и мельком взглянул на часы. Был уже почти час дня, и стоило возвращаться. На часах висело уведомление «Обед», так что Питер поплыл обратно, с легкостью рассекая гладь воды. Он никогда не думал, что так сильно полюбит океан… но это оказался именно тот отпуск, в котором Питер так нуждался.       Годовые экзамены оказались… непростыми. Мягко говоря.       Началось все более-менее, с предметов, которые Питер знал довольно хорошо. Проведя уик-энд в компании Тони и Пеппер, выслушав все о Гонконге и снова став Человеком-Пауком, он почувствовал себя готовым к любым испытаниям. Тони бесконечное количество раз гонял его по билетам всех предметов, включая даже английский язык. Они с Недом проводили свободное время в перерывах между экзаменами, подшучивая друг над другом и просто болтая. ЭмДжей, которая, кажется, малость оттаяла, время от времени составляла им компанию, задавая им вопросы или неохотно, но делясь с ними крошечными подробностями своей жизни с бабушкой и дедушкой.       Но к моменту последнего экзамена, истории, Питер почувствовал себя так, словно его мозг несколько раз пропустили через мясорубку. Тем утром Питер уронил голову на кухонный стол, чувствуя, что еще вот немного, и он больше не выдержит. Так его и нашла Пеппер и нежно погладила по голове.       — Ты готов? — Питер пробормотал что-то похожее на «Угу», но Пеппер, видимо, не поверила, — во сколько у тебя сегодня экзамен?       — В десять тридцать.       — А когда закончится?       — К полудню, по идее.       Пеппер кивнула, похлопав Питера по спине, а затем направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак несмотря на то, что Питер попытался заверить ее, что может просто насыпать себе миску хлопьев. В 12:30 его забрали с обеда и привели в приемную, где Питер с удивлением обнаружил Тони, одетого в джинсы и футболку с котенком. Без дальнейших церемоний его опекун подписал бумажку, позволившую Питеру покинуть школу раньше срока, и проводил до машины.       — Как все прошло? — поинтересовался Тони.       — Думаю, нормально.       Тони кивнул в ответ:       — Хорошо. Я уверен, что ты отлично справился. Горжусь тобой, Пит.       Питер улыбнулся, и Тони на мгновение положил руку ему на волосы. Он отвез его прямо в башню, но вместо того, чтобы отправить собирать вещи в отпуск, что, как предполагал Питер, и было причиной его раннего ухода из школы, Тони повел его в гостиную и указал рукой на кофейный столик с тарелкой пиццы и бутылкой содовой. Схватив тарелку, Тони сунул ее в руки Питеру, а затем усадил его на диван. На экране играл первый эпизод нового сезона «Бруклина Девять-Девять». В конце концов Питер задремал рядом с Тони, положив голову ему на плечо, а Тони крепко его обнял.       Это было просто великолепно.       Распрощавшись с Недом и ЭмДжей и пообещав непременно написать, Питер поехал со своей семьей на пляж, причем Пеппер явно была взволнована предстоящим отпуском не меньше него самого. Впервые с тех пор, как Питер переехал жить к Тони, Пеппер прекратила работать. Никаких заседаний. Никаких телефонных звонков. Просто планы по поводу свадьбы и отдых. Поначалу Питер думал, что Тони с Пеппер, скорее всего, захотят, чтобы он дал им время побыть наедине, и потому каждое утро в течение нескольких дней он выбирался из дома, возвращаясь лишь к обеду.       А затем Тони попросил его спуститься в лабораторию (которая, к слову, была воистину великолепна). Питер с потрясением обнаружил в ее центре свою машину — ту самую, которую Тони подарил ему на день рождения — все еще в состоянии полнейшей разобранности, поскольку времени ее собрать со всеми этими годовыми экзаменами и отъездом Тони из города не было. Они провели вместе целый день, возясь с этой машиной и делая перерывы лишь на еду. К концу дня Питер набрался храбрости, чтобы спросить:       — Ты уверен, что все в порядке?       Тони глянул на него сверху вниз, не донеся до рта эклер.       — О чем это ты?       — Я… я имею в виду… что я здесь. Вы с Пеппер, вероятно, хотите провести время вместе.       — Пит, ты же наш ребенок, — мягко напомнил ему Тони, — конечно же, мы хотим, чтобы ты был здесь. Не беспокойся обо мне и Пеппер, хорошо?       С тех пор они вдвоем стали проводить в лаборатории пару дней в неделю уж точно. Они ели нездоровую пищу, а вокруг на полную мощь играла музыка. В другие дни Питер плавал в океане, забираясь так далеко и глубоко, как только осмеливался. Он написал Неду и ЭмДжей, рассказал им про океан, Малибу и пляжный домик. Они, в свою очередь, сообщали ему о Куинсе. И да, Питеру его не хватало, как не хватало и Человека-Паука, даже в дни сплошного отдыха и океанских заплывов. Питер немного беспокоился, что подводит свой город.       Но ведь даже супергерои нуждались в отдыхе, верно?       Да, Питер скучал по Куинсу. И по башне тоже. В башне, в конце концов, были Мстители — часть его новой семьи. Они со Стивом здорово бегали вместе, а с Брюсом было классно проводить время в лаборатории. Однако кое-чего Питер не ждал уж точно. Например, терапию и прием лекарств. Тони попросил его попробовать, и Питер не мог не ответить согласием, но особого восторга по этому поводу он испытать не мог. Здесь, в пляжном домике, он чувствовал себя на порядок лучше.       С тех пор, как Питер приехал в Калифорнию, ему совсем не снились кошмары. Отчасти помогало и подаренное Локи ожерелье, к которому он уже настолько прикипел, что перестал снимать вовсе. Однако сны о Мэй никуда не делись. Питеру виделось, что он сидит с ней на диване, а ее губы касаются его волос. Питер видел во снах их совместную готовку или уборку — обычные, ничем не примечательные вещи, которые они совместно делали раньше. И каждый раз, когда сон начинал сворачивать куда-то не туда, мир зеленел.       За неделю до Дня отца Питер направился к Пеппер. В тот вечер она готовила ужин, а Тони был внизу, в лаборатории, где они с Питером еще трудились над автомобилем.       — Как продвигается машина? — спросила Пеппер, помешивая что-то в кастрюльке.       — Неплохо. А как планирование свадьбы?       — Отлично, почти закончили. Мы подумываем о конце июля — начале августа, — Питер облокотился на барную стойку, скрестив руки на груди, и некоторое время наблюдал за Пеппер.       — Вы, ребята, собираетесь куда-нибудь поехать? На медовый месяц?       Пеппер взглянула на него с улыбкой:       — Мы это уже обсуждали. Ты когда-нибудь бывал на Гавайях?       — Нет… — покачал головой Питер, а затем ошарашенно округлил глаза, — вы… вы не можете взять с собой меня!       — А почему бы и нет?       — Но это же ваш медовый месяц!       Пеппер рассмеялась.       — Мы никуда не поедем без тебя, милый, — она протянула руку и сжала его плечо, — поселим тебя в отдельный номер в отеле.       — Ммм… Пеппер?       — Что?       — А ты… не занята завтра? — она с любопытством покачала головой. А затем Питер посвятил ее в детали своего плана и попросил о помощи. И Пеппер без колебаний согласилась.       А на следующий день наступил День отца.       Питер был на ногах с раннего утра, по большей части, проворочавшись всю ночь с боку на бок. Он в десятый и сотый раз обдумывал детали своего плана, рассматривая его под своим внутренним микроскопом. А что, если Тони не согласится? Пеппер, однако, план одобрила и даже сообщила, что после свадьбы не преминет и сама стать его матерью на всех законных основаниях.       Питер долго мучился над тем, что именно ему написать. Он спрятал свое послание на дне нижнего ящика своего стола под парой учебников. Найти нужную открытку было почти невозможно, даже с помощью Пеппер. Тони явно принялся что-то подозревать, когда на следующий день Пеппер объявила, что собирается взять Питера с собой в город на целый день, но все же кивнул:       — Окей. Повеселитесь, — пожал он плечами, направляясь в лабораторию.       И не успел Питер опомниться, как настало уже пять утра. Он подумал, не приготовить ли ему завтрак, но опасался, что Тони еще больше насторожится. И он сам не понимал, почему так боялся вручить Тони эту чёртову открытку. Потому Питер остался в постели и слушал, как бешено колотится его сердце. Отдать открытку за завтраком? Или подождать до ужина? А может, ему стоит самому приготовить им ужин? Что он обычно делал в День отца? С Беном всегда было немного неловко. Вовсе не плохо или что-то в этом роде, просто… Бен не являлся его отцом. А Тони…       Ну ладно, Питер уже несколько раз называл Тони папой, и обычно это просто самопроизвольно вырывалось у него изо рта. Перейти от «мистера Старка» до «Тони» было куда тяжелее. Когда Питер впервые осознал, что несколько раз назвал Тони папой, это было довольно странно, но в то же время… до дрожи в животе уютно. Будто все просто в одночасье встало на свои места. Да и разве прибежал бы чужой человек к нему в больницу в день той злополучной аварии?       — Пит? Ты все еще спишь? — он подскочил, когда чья-то рука опустилась ему на плечо, и открыл глаза, увидев Тони, сидящего рядом на кровати, — привет, Паучок. Ты в порядке?       — Который час?       — Почти полдень, — приподнял бровь Тони, и Питер понял, что, должно быть, задремал.       — О! — он резко выпрямился, — я не хотел так долго спать!       Тони усмехнулся:       — Все в порядке, Пит. Мы же в отпуске. А еще сегодня воскресенье.       Воскресенье. День отца. О, Питер прекрасно знал, какой сегодня был день. Скорее всего, и Тони тоже.       — Ты голоден? Я подумал, мы могли бы заказать китайской еды и поработать над машиной.       — Звучит великолепно, — Питер спрыгнул с кровати, и Тони оставил его одеваться.       По дороге в лабораторию Питер схватил свою открытку и сунул ее в блокнот, который часто носил с собой, чтобы не вызвать подозрений. Натянув шорты и футболку, он помчался в лабораторию, где обнаружил Тони уже под днищем автомобиля. Питер бросил блокнот на стол, а затем заполз вниз, где вдвоем они и проработали часов до двенадцати.       Питер уже подумывал о том, чтобы дождаться обеда, или прихода Пеппер, или пока они не окажутся на пляже… короче, нужного момента. Однако взглянув на Тони, когда они вдвоем выуживали палочками из коробки лапшу, Питер понял, что вот он, самый подходящий момент.       — Тони? — промямлил он, мгновенно привлекая внимание своего пока еще опекуна.       — В чем дело, малыш?       — Я… я просто хотел… — Питер глубоко вздохнул и схватил свой блокнот. Словно почувствовав, что происходит нечто серьезное, Тони вытер руки салфеткой, с любопытством наблюдая за Питером, — ммм… я бы хотел тебе кое-что дать, — он на одно прощальное мгновение сжал свой блокнот, уже почти сожалея о своем намерении. Но… сегодня был День отца, и плану было вот уже несколько недель от роду. — Я, ммм… вот, — и, не в силах смотреть Тони в глаза, Питер сунул ему в руки белый конверт. Тони принял его, недоуменно моргая. На лицевой стороне аккуратнейшим почерком Питера было написано лишь одно слово — «Тони».       — Что…       — Просто открой, — велел Питер, дрожа от волнения.       — Хорошо, — медленно проговорил Тони, растягивая слоги и с легкостью распечатывая конверт. Он некоторое время молча глядел на открытку, а затем осторожно ее вытащил. Спереди почти детскими красочными буквами были выведены печатные слова: «Счастливого Дня отца». Уголки губ Тони приподнялись, и он снова перевел на Питера взгляд, — Паучок…       — Просто… — Питер указал на открытку, и Тони с усмешкой ее распахнул, переводя взгляд на слова, над которыми Питер мучился неделями.       — Тони, ты уже мой отец, и ты был самым лучшим отцом, о котором я только мог и мечтать. Я люблю тебя и надеюсь, что мы сможем сделать это официально. Я больше не хочу, чтобы ты был моим опекуном. Я хочу, чтобы ты стал моим отцом.       С увлажнившимися вмиг глазами Тони развернул сложенные бумаги, а затем опустил глаза вниз, заметив подпись Питера на нижней части листа.       Питер открыл было рот, чтобы заверить Тони, что все в порядке, если он того не хочет, и что они смогут сохранить все таким же, каким оно было раньше, но затем Тони отложил открытку на стол и стремительно подошел к Питеру, протягивая к нему руку.       — Иди-ка сюда, приятель, — прошептал он, притягивая Питера к себе, и тот обнял своего отца за шею, держась за него так крепко, как только мог. Тони прижался губами к его макушке, — я люблю тебя, малыш.       — Хм… так это значит «да?» — уточнил Питер, и Тони с усмешкой похлопал его по спине.       — Конечно, — Тони чуть отстранился, крепко обняв его за плечи, — Питер, конечно же, это означает «да». Неужели ты всерьез думал, что я откажусь? — облегчение накрыло Питера с головой. С плеч словно рухнул огромный груз, и Питер обхватил Тони руками, глубоко дыша и крепко его сжимая, — о, Паучок, — пробормотал Тони, поглаживая его по спине, — и давно ты боишься, что я скажу «нет»? — Питер неопределенно пожал плечами, шмыгая носом и стараясь не заплакать. И какого черта он стал таким размазней? — я люблю тебя, Пит. Больше всего на свете. Ты уже мой ребенок. И я не могу дождаться, чтобы сделать это официально.