The first spring rain

— Доброе утро, хен, — приветствует альфу Юнги, только что зашедший в холл больницы. — Доброе, Юнги, — улыбается Намджун, обнажая ямочки на щеках, — Давно тебя тут не было. Выздоровел? — Да, так уж получилось. Сейчас я чувствую себя значительно лучше, — отвечает омега, обнимая Намджуна, — Ты уходишь? — спрашивает он, отстранившись от альфы. — Нет, я только пришел, — отвечает Ким, поправив идеально лежащие волосы. — Эту неделю у меня дневная смена, — поясняет альфа. — Да еще, так хорошо совпало, ты не знаешь, но сегодня выписывают Чимина. На лице Юнги начинает сиять детская улыбка, обнажающая десна. — Хен, это замечательно! — вскрикивает омега, но мигом себя отдергивает, вспоминая, где находится. — Я могу к нему зайти? — Конечно. Ему еще никто не говорил, поэтому, обрадуй его сам, — улыбается Намджун и взъерошивает черную макушку омеги. — Спасибо, хен, — бросает Юнги и направляется на третий этаж. Намджун провожает его взглядом и начинает заниматься больничными делами.

***

Омега аккуратно открывает дверь, чтобы не напугать брата и проходит в палату, где на койке уже лежит вовсю бодрствующий Чимин. — Привет, Чимин-и, — тянет Юнги, подлетая к брату, которого не видел больше недели и прижимает к себе. Чимин заливается в беззвучном смехе и сам тянется к Мину. После объятий, Юнги садится на стул, стоящий возле кровати и берет в свою руку пухлую ладошку Чимина. — Прости, что так долго не приходил, Чимин-и, — извиняется омега, поглаживая ладонь брата. Тот внимательно слушает, сосредоточив все внимание на Юнги. — Просто, я заболел, даже нормально ходить не мог, поэтому, не обижайся, хорошо? — поднимает голову омега и врезается в шоколадные глаза обрамленные пушистыми ресницами. Чимин кивает и растягивает пухлые губы в улыбке. Юнги и сам не сдерживается и тоже улыбается. — Надеюсь, ты не скучал? — спрашивает Мин, стряхивая большим пальцем лежащую на пухлой щеке ресничку с лица брата. Чимин неуверенно качает головой и пожимает плечами. Юнги на это только улыбается. — С тобой был Намджун, с ним не заскучаешь, он хороший, правда? — Чимин мигом поднимает голову и начинает активно ей махать. На дне его зрачков вспыхивает самое настоящее счастье. Его глаза улыбаются. — Я рад. Чимин, мне нужно кое-что тебе рассказать, — начинает Юнги. А омега мигом перестает улыбаться и снова готовится слушать брата. — Тебя сегодня выписывают, Чимин-и, — нежно говорит Мин, поглаживая ладонь брата. А тело Чимина вновь наполняется радостью и теплом, которое разливается приятной негой. Его счастью нет предела. Он наконец-то покинет эту ненавистную больницу и выйдет на улицу, к людям. Он так давно этого ждал и вот настал этот день. — Ты будешь жить со мной и если хочешь, Намджун будет к нам периодически приходить, — говорит Юнги, и его самого затапливает с головой чувство счастья от вида улыбающегося Чимина. — Ты пока отдыхай, я пойду поговорю с доктором Чхве, он подготовит бумаги и мы поедем домой, — омега встает со своего места и, оставив на щеке легкий поцелуй покидает палату.

***

Юнги сидит в кабинете доктора Чхве и пьет горячий кофе из дешевого пакетика. Напротив него сидит Минхо, разбирая папки с пациентами и, найдя нужную, обращает все свое внимание Юнги. — Юнги, я очень рад, что ты поправился и поздравляю тебя с выздоровлением, — начинает доктор, открывая карточку Чимина. Омега кивает и шепчет тихое «спасибо» и оставляет недопитый кофе, настраиваясь слушать Минхо. — Ну, что могу сказать по поводу твоего брата, — пробегается врач по маленьким строчкам букв. — У Чимина все нормально с психикой. Он замечательно себя чувствует, хорошо ест, только, говорить не может. Мы не знаем, временно это или он так и останется немым, это уже не в наших силах. Но сейчас ему нужен полный покой. У него очень слабая нервная система. Я не знаю, в курсе ты, или нет, но несмотря на то, что сейчас Чимину семнадцать, внутри него живет все тот же шестилетний ребенок, — делает паузу Минхо. — Я догадывался, что он все тот же маленький мальчик. Но что с этим делать? Как он будет наверстывать все эти одиннадцать лет? — спрашивает омега, смотря в самую душу. Врач вздыхает и, сняв очки, начинает массировать глаза. — С ним просто нужно заниматься. Со временем, он сам поймет, что уже не ребенок. — Хорошо, я понял. Это не беда, я буду дома его учить грамоте. Это все? — спрашивает омега. Он чувствует, что это не все. Минхо на протяжении всего разговора был натянут, как струна и Юнги уже готовит себя к следующим словам альфы. — Нет, не все, — выдыхает Чхве, упираясь головой о руку. — Из-за того, что он пролежал в коме одиннадцать лет да еще и под лекарствами, которыми мы пичкали его все это время, у него не было течки. И никогда не будет, Юнги, — выносит вердикт Минхо. Омега застывает в шоке. Он как рыба, выброшенная на сушу, шевелит губами, но сказать ничего не может. Не знает. Весь словарный запас пропал. В горле застрял горький ком, преграждающий путь кислороду. Глаза застилает пелена, размазывая картинку. Он не будет плакать. Не сейчас. — Это как-нибудь повлияет на его здоровье? — хриплым голосом спрашивает Юнги и сам себя не узнает. — Нет. Он будет себя чувствовать нормально, как все омеги. От него будет веять феромоном, но немного тусклее, чем у обычных омег. Единственное, что его будет отличать, — это отсутствие течки. — Он сможет иметь детей? — с надеждой в голосе спрашивает Юнги. Еще немного и он не выдержит. — Это уже не в наших силах. Тут остается только надеяться и верить, — отвечает врач и закрывает папку. За дверью все это время стоял Намджун. Ему нужно было принести карточки других пациентов для Минхо, но, услышав, что доктор с кем-то разговаривает, решил подождать, пока он закончит. После услышанного, внутри Намджуна поселилась тревога и волнение за Чимина. Сердце ноет и непонятно почему. Он не представляет каково сейчас Юнги и решает, что свою боль он закопает и будет поддерживать своего друга, своего младшего брата. Потому что кроме него это сделать больше некому.

***

— Проходи, Чимин-и, — говорит Юнги, пропуская брата в свою маленькую квартиру. За ним стоит Намджун, руки которого заняты сумками, в которых лежит еда, которую они купили, заехав по пути домой в магазин и ждет, пока омеги пройдут в помещение, чтобы самому зайти. Чимин, сняв кроссовки, наступает босыми ногами на холодный пол и начинает рассматривать новое для него место жительства. Он не узнает здесь дом, в котором он жил с Юнги и родителями: голые серые стены и такой же потолок, на котором висит одинокая лампочка. Мебели почти нет. Из-за этого, квартира отталкивает. «Что случилось?», — спрашивает себя Чимин, а сам поворачивается к брату с немым вопросом в глазах. — «Где папа? Где отец?». — Ты наверное голодный, пойдём на кухню, я тебе бутерброд сделаю, — улыбается Юнги, проходя вглубь квартиры. Чимин быстро семенит за ним, продолжая оглядываться и все рассматривать. Намджун кладет сумки на стол и начинает их разбирать. Чимин садиться за стол, и начинает откупоривать штукатурку со стены. «Что это за место?», — в который раз себя спрашивает. Не нравится ему все это. Он пытается вспомнить, что случилось. Сколько он спал, раз его брат так сильно изменился? Тут омега подрывается из-за стола и выход из кухни в поисках ванной комнаты. Юнги и Намджун прослеживают за ним взглядом и идут следом. Залетев в ванную, Чимин застывает напротив зеркала с шоком в глазах. Он всматривается в свое отражение и касается его своей ладошкой. Обводить контур лица, глаза, нос, останавливается на губах. Омега дергается, бегает взглядом по комнате, потом возвращает опять к зеркалу. «Это... Я?», — Чимин поворачивает голову в сторону выхода и натыкается на две пары глаз. Сколько же у него вопросов, которые он даже задать не может. И Чимину от этого так плохо. От своей беспомощности. Даже противно. — Я потом отвечу на все твои вопросы, Чимин-и, — тепло говорит Юнги и снова улыбается. Его брат выглядит таким потерянным. Он ведь ничего не знает. Даже про смерть родителей. Юнги ему обязательно все расскажет, но не сейчас. Не сегодня. Чимин опускает голову и выходит из ванной, направляясь опять на кухню. Намджун уже разобрал сумки и расставил все по полочкам. А Юнги почти закончил делать перекус. — Налетайте, — говорит омега, поставив поднос с бутербродами. Чимин сразу набрасывается. Он безумно скучал по домашней еде. От больничной его уже наизнанку выворачивало. Омега съел один сэндвич и уже нацеливается на второй. Юнги и Намджун за этим наблюдают с улыбкой на лице и едят еще свои первые бутерброды, не спешат, хотят, чтобы Чимину больше досталось. Чимин уже берет в руки третий сэндвич, когда Юнги, доев свой, выходит на балкон, покурить. Намджун следует за ним. Омега облокачивается на перила, чуть подается вперед, достает последнюю сигарету из помятой пачки и закуривает. Он делает глубокую затяжку и выдыхает серое облачко, наблюдая, как то рассеивается в небе. Намджун стоит рядом и рассматривает сломанную детскую площадку, на которой уже давно никто не играет и редких прохожих. — Он ведь ничего не знает? — первым начинает альфа, переводя взгляд на Юнги, который глубоко о чем-то задумался. — Ничего, — сбрасывает пепел омега и снова затягивается. — Когда собираешься ему рассказать? — Не знаю, — выдыхает Юнги, — Он уже что-то подозревает, пусть он и ребенок, но он не глупый, помнит нашу старую квартиру, поэтому весь встревоженный был. Он даже не знает, что спал целых одиннадцать лет. Ты видел, как он рассматривал свое отражение? — поворачивается он лицом к Намджуну. —Он себя не узнал и это его пугает. Я расскажу ему, но потом, когда его он поймет, что уже не маленький мальчик, ну или до тех пор, пока не научится писать и не напишет «где папа и отец?», тогда, я не смогу отвертеться и расскажу. В этот момент, прошу, будь рядом, — с надеждой в глазах смотрит Юнги. — Обязательно, — отвечает альфа, —Юнги, я должен кое-что сказать, — решается он. Услышав короткое «м», как знак того, что омега его слушает Намджун говорит: — Я случайно подслушал ваш разговор с Минхо, — виновато опускает взгляд. Чувствует себя нашкодившим школьником. — Я так и подумал, — улыбается омега, выпуская дым, — Я не сержусь, если ты вдруг волновался насчет этого. Поэтому, не переживай. — Я буду помогать вам. Когда ты на работе, я могу учить Чимина, все-таки, у меня есть образование, поэтому, насчет этого можешь не переживать. — Ты только что намекнул, что я не образованный, — Юнги выбрасывает окурок и смотрит на альфу. — Я просто неправильно выразился, — виновато закусывает губу Намджун, —Прости. — Хватит извиняться за всякие пустяки, — бьет его легонько в плечо омега, — Я все прекрасно понимаю, у меня не было должного образования, как у тебя, поэтому, могу доверить обучение Чимина тебе, когда меня нет дома. Будем периодически меняться. — Договорились, — губы альфы трогает легкая улыбка. — Черт, — выругивается омега. — Скоро моя смена в кондитерской начнется, ты ведь присмотришь за Чимином? — Конечно, можешь не переживать. Омега бросает короткое «спасибо» и скрывается за дверью. Намджун тоже долго не задерживается, он покидает балкон и вместе с Чимином идет провожать Юнги.

***

— Я немного опоздал, прости, Сокджин, — вваливается в помещение омега. — Ничего страшного, Юнги-а, — отмахивается Сокджин и протирает столик за посетителем, который только что ушел. — Тэхен уже ушел? — спрашивает Юнги, на ходу завязывая фартук. — Да, с Чонгуком гулять пошел, — убрав стол, рассматривает свои ноготочки омега. Юнги оборачивается и вскидывает бровь. — Брат Хосока, — поясняет. — А, — вспоминает Юнги. — Да, точно. — А что у вас с Хосоком? — как бы невзначай спрашивает Сокджин. — В смысле? — хмурится омега. — У нас с ним что-то должно быть? —Ну он же к тебе приезжал в тот день? — Лучше бы не приезжал, испортил мне весь вечер, — бубнит Юнги. — Да ладно тебе, — улыбается Сокджин. — Хосок наоборот — украшает вечер, делает его незабываемым. Я даже и представить не могу, чем он мог тебе испортить настроение. — Включил «Поезд в Пусан». — Ну да, с этим он загнул, — откашливается Сокджин и, встав со своего места, подходит к Юнги и решает сменить тему. —Тебя не было десять дней, будешь отрабатывать свои деньги все эти дни? — Да, конечно, — без сомнений отвечает омега. — Можешь сделать мне с завтрашнего дня полный рабочий день, а Тэхен отдохнет. Когда я все свое отработаю, вернемся в привычный режим. — Ты мне тут условия ставить собрался? — хмыкает Сокджин. — Уверен? — Да. — Как хочешь, но потом, не жалуйся, что я как тиран с тобой обращаюсь и заставляю работать целый день, — серьезно говорит омега. — Не переживай, Сокджин, я не из таких, — улыбается Юнги. — Ладно, пора работать, — хлопает он в ладоши и идет обслуживать посетителей.

***

— Хорошего вечера! — провожает последнего посетителя Юнги и садится на стул. За стойкой стоит Сокджин и пьет свежесваренный кофе. — Вот и все, остался последний клиент, — улыбается Ким. — Что? — оборачивается Юнги. — Чон что ли? — Сокджин кивает. — Он разве сегодня приезжает? — Да, — садится рядом с Мином омега. — Я хотел спросить. — Что? — снимает фартук Юнги. — Почему ты его называешь по фамилии? — Потому что мы с ним не так хорошо знакомы, чтобы я его по имени называл, — сразу мрачнеет Юнги. Что Сокджину от него нужно? Зачем он так прицепился к нему? — Я не понимаю, чем тебе не нравится Хосок, — вздыхает Ким. — Он ведь красивый, умный, у него много денег, при этом, он ими просто так не разбрасывается, да еще обладает замечательным характером, не альфа — а мечта. — Если он тебе так нравится, тогда почему вы все еще не вместе? — Не сложилось, — улыбается Сокджин. — Это были короткие отношения и они ни к чему не привели, вот мы и решили остаться просто хорошими друзьями. — пожимает плечами он. А у Юнги внутри все ныть начинает. Кровь заполняется этим липким и неприятным чувством. Он не должен его испытывать. Юнги не знает Хосока. Но тогда почему раздражение сменяется грустью? Юнги сам себя не понимает. Не понимает дурацкую реакцию организма. И не собирается. Потому что это все, что угодно, но не проклятая ревность. Откуда ей взяться? Поэтому, омега мигом перестает об этом думать. — У меня появился альфа, который мне нравится, — как гром, среди ясного неба, обрушиваются слова Сокджина. А Юнги еле сдерживает вздох облегчения и сам себе мысленную пощечину за это дает. — Так что, отношения с Хосоком в прошлом, — допивает кофе омега и идет мыть за собой кружку. Юнги не сдвигается с места, переваривает информацию. Хочет спросить, есть ли сейчас кто-то у альфы и сам себя за язык кусает. Ему это не нужно знать. — Джин-и, я пришел, — заходит в помещение тот, о ком все это время думал Юнги. И почему от этого сладкого "Джин-и" сердце кольнуло? — Вечер добрый, Хосок-а, — выходит блондин и обнимает альфу. «Какого черта со мной происходит?», — пролетает мысль в голове Юнги. Он расстегивает на рубашке одну пуговицу сверху. Внезапно дышать стало тяжело. — О, привет, ромашка, — отпрянув от Сокджина, говорит Хосок. — Поправился? — садится он рядом с омегой и улыбается. — И тебе привет, Чон, — равнодушно говорит Юнги, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — И угораздило же меня прийти именно в эту смену, — потирает он переносицу. — Неужели, ты не рад мне? — Конечно нет, — врет Юнги. Он рад, очень сильно скучал, но не признается в этом. В первую очередь себе. — А я вот рад тебя видеть. Я скучал, но из-за дел, не смог больше к тебе приезжать, — разочарованно вздыхает альфа. А губы Юнги трогает еле заметная улыбка, которую он мигом стирает, но этого было достаточно, чтобы ее заметил Хосок, в груди которого расцвели самые красивые цветы.

***

В комнате царит приятная тишина, нарушаемая лишь скрыбыханием ручки о листок бумаги. Намджун внимательно следит за Чимином, который полностью увлекся делом и старательно выводит пока еще кривые буквы. Закончив, омега берет листок в руки и отдает его альфе. — Молодец, для первого раза, очень хорошо, — треплет темную макушку Намджун. Чимин улыбается, сам льнет к теплой руке, а альфа любуется глазами-щелочками и пухлыми губами, растянутыми в блаженной улыбке. «Интересно, какие они на вкус?», — сам поражается себе альфа, мигом отгоняет эти мысли и продолжается любоваться высеченными, словно из камня, чертами лица омеги. Чимин не замечает на себе пристальный взгляд. Он продолжается ластиться и, расслабившись, засыпает. «Почему с Намджуном так хорошо?»