The first spring rain

У Хосока появляется легкое чувство дежавю, когда он слышит стук в дверь в восемь утра. Альфа еле встает с кровати и, нацепив на себя лишь пижамные штаны, спускается вниз. — Чонгук, тебе заняться нечем, ты в восемь утра по гостям ходишь… — не договаривает Хосок. — Юнги? — удивляется он, смотря на омегу, топчущегося у порога. — Ну, привет, Чон, — прочищает горло омега и поднимает взгляд на альфу и сразу жалеет: у Хосока ярко-рыжие, взъерошенные волосы, ниспадающие на его янтарные глаза, на которых Юнги долго не задерживается и спускается ниже, от чего у него пересыхает в горле: у альфы мощная грудь, на которой отлично выделяется каждый кубик пресса, не скрываемые за тканью одежды. Его руки, скрещенные на груди, обвиты синими венами. Омега останавливается на линии волос, скрывающимися за резинкой пижамных штанов, которые еле держаться на тазобедренных косточках. «Чтоб тебя, Чон Хосок», — шипит про себя Юнги и, опустив взгляд в пол, закусывает щеку. Набрав в легкие побольше кислорода он поднимает голову и смотрит прямо в глаза. — Я пришел за своей одеждой, — четко озвучивает парень, не отводя взгляда. — Проходи, — пропускает его альфа, отходя от дверного косяка. Юнги проходит в дом и по памяти идет на кухню. — А ты, я смотрю, уже знаешь, где кухня находится, — улыбается Хосок, садясь на стул, напротив омеги. — А ты, я смотрю, совсем не умеешь гостей встречать, раз вышел в таком виде, — парирует Юнги. — Я думал, ты культурный альфа. — Так и есть. — Сомневаюсь, — скрещивает руки на груди омега и закидывает ногу на другую. Смотрит все так же в глаза. Хосок принимает его игру и тоже не отводит взгляда. — Я думал, что это опять Чонгук, но знаешь, как я удивился, когда увидел на пороге своего дома неженку — Мин Юнги, — альфа встает со стула и идет заваривать кофе. Омега мысленно ликует. — Неженку я тебе еще припомню, — хмыкает Юнги. — Я не буду кофе, я только позавтракал. — А я тебе и не собирался делать, — нажимает на кнопку Хосок. — Пойду, что ли, переоденусь, не очень хочется тебя смущать, — подмигивает альфа и скрывается за дверным проемом. — Кого ты там смущаешь! — восклицает Юнги уже в пустоту, а сам краской заливается. — Никого ты не смущаешь . Меня такое не смущает, — бубнит себе под нос омега, натягивая на пальцы рукава толстовки. Почему этот альфа на него так влияет? Почему от одного его запаха все тело начинает напрягаться? Почему его голос пускает табун мурашек по коже? Столько «почему» и ни одного ответа. Юнги уже как три года следует правилу: Не сближаться с альфами. И он не может его нарушить. Но, похоже, природа так не считает. Но Юнги всегда было плевать на эту природу и ее порядки, поэтому, он не позволит себе из-за своей сущности нарушить табу. Омега, погрузившись в свои мысли не сразу слышит шаги альфы, спускающегося по лестнице. — Почему ты не разлил кофе, пока ждал меня? — подходит к кофемашине Хосок и наливает себе в кружку горячий напиток. — Я в чужих домах не хозяйничаю, — грубит Юнги, не меняя свою позу и кидает короткий взгляд на уже полностью одетого альфу. Хосок берет кружку и садится на свое место. — А чего это мы без сладостей? Закончились? — Не хочу, — пожимает плечами Хосок, отпивая кофе. — То, что я сладкоежка, не значит, что не могу попить пустой кофе. — Я сюда не разговаривать пришел, — меняет тему омега. — Отдай мне одежду и я уйду. — Ну почему ты такой необщительный, — закатывает глаза альфа и встает со стула, поставив кружку с кофе на глянцевую поверхность стола. Омега встает следом и направляется за альфой на второй этаж. — Ты можешь подождать здесь, — останавливает Юнги Хосок, возле двери в свою спальню. — Золото там прячешь? Не бойся, мне ничего не нужно, только одежда. — Не люблю, когда в мою комнату заходит кто-то посторонний, — строго говорит Хосок и скрывается за дверью. «Больно надо было», — думает Юнги, а внутри мелкая обида поселилась, которую он мигом вытравливает. Хосок выходит из комнаты через несколько секунд и вручает омеге полностью чистую и сухую одежду. — Держи, ромашка. — Спасибо, — благодарит Юнги и уже собирается спуститься, но слышит: — Может, сходим сегодня куда-нибудь? Мы давно не проводили время вместе. — Обойдусь, — отрезает омега. — Да и у меня уже есть на сегодня планы, пока, Чон, — прощается он и, не дав альфе вставить еще какое-нибудь слово, покидает особняк. «Я не знаю, что со мной происходит, но я не позволю этому нарушить правило, которое я сам же и создал».

***

После Хосока, Юнги, занеся одежду домой, направляется в больницу. Ему нужно поговорить с Минхо. Омега с самой первой встречи хочет завести этот разговор, но все времени не было. Постоянно что-то мешало. Но сейчас, все идет по плану и это не может не радовать омегу. Юнги заходит в холл больницы и сразу направляется в кабинет доктора. Он три раза стучит в дверь и, получив разрешение войти, проходит в светлое помещение, в котором уже был. — Здравствуйте, — садиться омега напротив доктора. — Здравствуй, Юнги, — отрывается от документов Минхо. — Что-то с Чимином? — сразу начинает волноваться альфа. — Нет, нет, — успокаивает врача омега. — С ним все прекрасно, он уже хорошо научился писать некоторые слова. Хорошо спит, кошмары больше не снятся. На ночь я ему читаю различные книжки, и ему очень интересно. Я не за этим пришел. — А зачем? — не понимает Минхо. — Доктор Чхве. А вы не знаете, где могилы моих родителей? — смотрит прямо в глаза омега. Видит, как врач заметно напрягся. — Я так и думал, что когда-нибудь, ты придешь за этой информацией, — потирает виски альфа, и, выдвинув ящик, достает оттуда сложенный вдвое листок и протягивает его Юнги. — Тут номер сектора. Думаю, быстро найдешь. Омега дрожащей рукой забирает листок, пробегается по тексту взглядом и убирает в карман джинсов. — Спасибо большое, — кланяется омега. — Навести их, Юнги, — улыбается Минхо, смотря в глаза, в которых застыли слезы. Омега и кивает и, еще раз поклонившись, покидает кабинет.

***

Прохладный весенний ветерок треплет верхушки хвойных деревьев. Юнги немного ежится от холода и сильней сжимает в руках цветы. Он не спеша идет по вытоптанной тропинке и вдыхает свежий запах. По обе стороны от тропинки растелились ряды надгробий. На кладбище не единой живой души. Тихо. Спокойно. Хорошо. Омега поворачивает в сторону нужного сектора и выходит на светлую поляну. Он читает имена, высеченные на мраморных плитах, на которых играют лучи весеннего теплого солнышка и останавливается у двух нужных. — Здравствуйте, папа, отец, давно не виделись, — улыбается Юнги и кладет на надгробия белые астры. — Я так скучал, — садится он на корточки и проводит ладонью по буквам, обводя каждую. Омега не знает, что именно чувствует сейчас. По телу разливается чувство полного счастья, от осознания того, что он нашел, вперемешку с горечью, от потери. По лицу стекает одинокая слеза, которую Юнги сразу же вытирает. Он молчит еще какое-то время, после чего начинает: — Простите, что не приходил так долго, — каждое слово дается с неимоверным трудом. — Надеюсь, вы не сильно переживали за нас с Чимином. Не волнуйтесь, все хорошо, — кивает он и кладет руку на мраморную плиту, аккуратно поглаживая. — Папа, отец, мне было так тяжело. Все эти одиннадцать лет были такими ужасными. Если бы не Намджун и Джиен-щи, я бы не справился. Это все их заслуга, что я не сломался и сейчас могу с вами разговаривать, — с пушистых ресниц срываются слезы. Юнги их больше не смахивает. — Знаете, Чимин такой красивый. На тебя похож, папа, — горько улыбается омега. — Правда, он не может разговаривать, но не волнуйтесь, он обязательно поправится и начнет говорить, ведь он не один. У него есть я и Намджун-хен. Хен такой хороший, вы можете полностью ему доверить меня и Чимина. Он умный и очень красивый, если бы вы были живы, он бы вам точно понравился, — сердце обливается кровью, принося ужасную боль. Хочется упасть на холодную землю и биться в истерике. Потому что Юнги устал. — Папа, я не знаю, что мне делать. Мне так тебя не хватает. Твоих рук и теплых объятий, — омега зарывается в свою толстовку носом. Начинает холодать. Солнце скрылось за серыми тучами и больше не греет своими лучами. Скоро начнется дождь. Но что делать, если у Юнги и так внутри самая настоящая буря? — Еще этот альфа. Чон Хосок. Папа, я запутался. Он так вкусно пахнет. Я всю жизнь мечтал, чтобы мой альфа имел запах хвои. Но после того случая, так сложно. После того случая, я больше не могу им доверять, — Юнги уже переходит на тихий плач и прикрывает ладонью рот, только бы не закричать. Хотя, его все равно никто не услышит. — Но он такой хороший. Правда. Но я не могу. Не прощу себя, если нарушу свое же правило. Эта боль меня так разрывает. Папа, что мне делать? Почему так тяжело? Мне так не хватает твоего совета. Что бы ты сделал в такой ситуации? Я не хочу с ним больше пересекаться, но от этого только хуже. Я хочу чувствовать его запах. Он меня так успокаивает. Этот придурок включил «Поезд в Пусан», так я, как маленькая школьница, разревелся прямо перед ним. Тогда, он меня обнял. Прижал так сильно, как никто никогда не прижимал, даже Намджун. Утром, когда я проснулся, его уже не было. И мне стало так грустно. Я не знаю, что со мной, папа. Почему так хочется быть рядом с ним? Почему я ревную его к своему начальнику? Он ведь мне никто! Я его не знаю! Тогда почему так, папа? — омега уже срывается на крик. О красивое лицо разбилась первая капля дождя, затем еще и еще. Юнги мертвой хваткой держится за мраморную плиту. Проклинает свою сущность, которая всем нутром тянется к Хосоку. Проклинает свою судьбу, которая лишила его самых близких людей, у которых он больше никогда не сможет спросить совета, ведь теперь их разделяют два метра сырой земли. Проклинает дождь, который больше терпеть не может, а когда-то, он приносил ему самое настоящее счастье. Он же это счастье и забрал. — Почему в моей жизни всегда дождь? Когда он закончится? Почему он просто не может закончиться? — поднимает он голову к небу и снова кричит. Хочет избавиться от боли, которую не выпускал целых одиннадцать лет. Показывает настоящего себя, снимает с себя маску, обнажает перед родителями свою слабость. Перед ними можно. Они тебя никогда не осудят, вот только у Юнги, они его и поддержать больше не смогут. Омега кричит, но легче не становится. Ребра сдавливает боль, сжимает органы. Дышать трудно. Слезы смешались с дождем, а пальцы зарылись в сырую землю. Внезапно, капли перестают падать на насквозь промокшего омегу. Юнги поднимает голову и видит над собой черный зонт. Он поворачивает заплаканное лицо в сторону альфы, который устремил взгляд в сторону других надгробий, только бы не видеть, как ломается под ним хрупкое тело. Хосок продолжает рассматривать надписи на мраморных плитах, хвойные деревья, но к Юнги так и не поворачивается. Он слышит тихие всхлипы. Слышит, как омега начинает успокаиваться. Хосок не говорит ему вставать и идти домой, потому что тот замерзнет и заболеет. Он знает, Юнги нужно, и он не будет давить. Альфа, съездив на работу, решил проследить за Юнги и посмотреть, какие у него планы, раз тот отказался с ним погулять и прихватил с собой зонтик, потому что на сегодня передавали дождь. Он сильно удивился, когда увидел, что омега пришел на кладбище, но не стал за ним идти. Хосок вышел из машины только тогда, когда погода стала ухудшаться. Ему не составило особого труда найти омегу. Но картина, которую он увидел, выбила из-под его ног землю: Юнги, который всегда был перед ним сильным и только один раз показал свои слезы, сейчас сидит на сырой земле и убивается своим горем. Хосок знает, что омеге будет неприятно и что так пострадает его гордость, которая в глазах альфы никогда не угаснет, поэтому, он быстро перевел взгляд и больше не смел смотреть на Юнги. Омега поднимается на ноги. У него ужасно болят покрасневшие от соленых слез глаза. Юнги смотрит на альфу и осипшим от криков голосом говорит: — Отвези меня домой.

***

Чимин сидит на полу в их с Юнги комнате и рисует красками, которые принес Намджун. Омега рисует зеленую поляну, усыпанную различными цветами. Больше всего белых астр. Именно такой запах имел Лиен. Чимин очень любил собирать эти цветы и приносить их папе и очень сильно радовался, когда тот улыбался. Омега не знает, что скрывают от него Намджун и Юнги и почему не позволяют встретиться с родителями, но он узнает. А под кисточкой распускается еще один красивый цветок. Чимин очень хочет снова вдохнуть этот сладкий запах, ощутить теплые объятия папы, сидя на зеленой лужайке в лесу и вдыхать, и вдыхать, и вдыхать, пока тот прижимает к своей груди. Омега макает в стаканчик с водой кисточку, очищая ее от краски и, скрестив руки на груди, любуется своей работой. Услышав хлопок входной двери, Чимин подскакивает с места, и случайно задевает стаканчик с грязной водой, которая выливается на рисунок: вместо цветов, появляются темные разводы, сливаясь в одно черное пятно, прямо в центре поляны. Ни одного цветка больше нет, остались только воспоминания, о когда-то красивом рисунке. Омега разочаровано выдыхает, закусывая пухлую губу. Он наклоняется, чтобы убрать мусор, но мигом отдергивает руку, как ошпаренный: размазанные на рисунке алые розы, превратились в огненно-красные глаза, черные разводы стали больше, превращаясь в острые уши, и на Чимина смотрит он. Омегу начинает мелко трясти, он быстро берет в руки рисунок и разрывает его на мелкие кусочки. К горлу подкатил горький ком, не позволяющий вдохнуть полной грудью, глаза бегают в поисках чего-то, наверное, опоры, потому что без нее Чимин просто свалится на холодный паркет. Уже. Он сидит и все еще что-то ищет. А может кого-то? Воздуха катастрофически не хватает. Чимин тянется руками к горлу, раздирает его ногтями, на шее появляются алые бусинки, но дышать от этого легче не становится. Он валится на холодный пол и плачет навзрыд. Разрывается от своей боли. Хочет кричать, но не может. Хочет выплевать горький ком. Хочет дышать, но похоже, у него почти с рождения отняли эту возможность. Он цепляется пальцами за футболку, оттягивает, но кислород все не поступает. Чимин слышит взволнованные возгласы за спиной, перед тем, как потерять сознание. «Где папа, где отец?». «Ты их больше не увидишь».

***

По пути домой, Хосок ничего не спрашивает. Юнги его мысленно благодарит за это, потому что, омега сейчас не в состоянии о чем-либо разговаривать. Он хочет поскорей приехать домой и завалиться спать и все равно, что на улице только середина дня. Эмоциональный стресс его сильно вымотал. Когда машина подъезжает к подъезду, Юнги хочет потянутся к ручке двери, но его останавливает Хосок, хватая за предплечье. — Может, мне пойти с тобой? — обеспокоенно спрашивает он. — Спасибо, но не стоит. Я прекрасно себя чувствую и меня ждут дома, так что, будь добр, — смотрит он на руку альфы. — Отпусти меня и просто так не трогай, — строго говорит омега, смотря прямо в глаза. Хосок мигом убирают руку и кладет ее на руль авто. — Спасибо, что подвез, Чон. Но большего, мне от тебя не нужно, — холодно говорит Юнги и покидает салон спорткара. Хосок выдыхает и зарывается пятерней в рыжие волосы. «Но большего, мне от тебя не нужно», — проносится в голове. Альфа треснуто улыбается и хмыкает. Он провожает взглядом омегу и когда тот скрывается за дверью подъезда, уезжает прочь.

***

Альфа стоит возле окна на кухне и смотрит, как по стеклу стекают крупные капли дождя. Юнги ушел полтора часа назад. На улице ливень, а его все нет дома. «Где его черти носят?». Услышав хлопок входной двери, Намджун берет свою чашку кофе и идет в коридор. — Какого черта, Юнги... — выходит из кухни альфа и мигом останавливается. — И тебе привет, хен, — улыбается насквозь промокший парень, разуваясь. — Где ты был? — строго спрашивает альфа, подпирая дверной косяк. — Я же говорил. — Я знаю, но я просил тебя взять зонт. — Намджун, — прикрикивает Юнги. — Не до твоих поучительных фразочек сейчас, — уже тише добавляет он. — Что-то произошло? — настороженно спрашивает альфа. — Нет, все замечательно, — фыркает омега и идет в сторону ванной. — Хватит мне врать, я вижу, как все замечательно, у тебя еще слезы не до конца высохли. Ты можешь обмануть кого угодно, но точно не меня, — он ставит с громким стуком кружку на комод в прихожей и разворачивает к себе лицом омегу, крепко держа за плечи и смотрит прямо в глаза. — Что случилось? — Хен, я не хочу с тобой ругаться. Не надо ничего спрашивать. Сейчас, я просто хочу побыть один, — смотрит в ответ, а альфа готов поклясться, что видит на самом дне зрачков вселенскую усталость вперемешку с болью. — Хорошо, потом поговорим. Сейчас, тебе нужно отдохнуть, — отходит он от омеги и, взяв в руки кружку с кофе, скрывается за дверью в кухню. Омега облегченно выдыхает и направляется в ванную, по пути заглядывая в их с Чимином комнату. — Как дела, Чимин-и, не скуч... — запинается Юнги. — Чимин! — зовет лежащего на полу брата омега и подбегает к нему. — Намджун! Звони Минхо, срочно, срочно! Чимину плохо! — Юнги трясет за плечи брата, пытается его привести в чувства. Тщетно. По щекам текут соленые слезы, орошая футболку Чимина. В комнату забегает взволнованный Намджун и мигом покидает ее, набирая доктора. Юнги прижимается ухом к груди брата, и, услышав тихое биение сердца, немного успокаивается. «Он дышит». А за окном продолжает идти дождь.