The first spring rain

Омега думал, что чувствует себя хорошо в бессознательном состоянии. Когда становишься отрешенным от внешнего мира. Тебя не тяготят заботы, происходящие в реальности, ты чувствуешь себя спокойно в мире снов. Там все так, как ты этого желаешь, о чем мечтаешь. Там Чимин может разговаривать, выражать все, что он чувствует словами, а не жестами или рисунками на бумаге. Там, в лесу, он лежит на коленях папы, пока тот нежно поглаживает его по голове. Только, в этот раз, все пошло не по плану. Вместо леса, образовалась черная бездна, а силуэт папы растворился. Чимин хочет окликнуть родителя, но все слова пропадают в немом звуке. И омега застывает, в ужасе оглядываясь. Жестокая реальность сильно ударила его по затылку, заставляя вернуться на землю. Ведь то, что во сне, остается сном. «Где я?», — проскальзывает немой вопрос в голове. — На Земле, где же еще? — раздаётся где-то из темноты скрипучий голос. «Вы… Вы меня слышите?», — растерянно оглядывается омега, но обладателя голоса так и не находит. — Конечно. Я всех слышу. Все людские просьбы. Но все они не имеют смысла. Они не властны перед судьбой. «Кто вы?». — Я та, кто всегда будет рядом с тобой, — хихикает и протягивает свою костлявую руку, поглаживая пухлую щеку. — Такая у тебя судьба, Мин Чимин, — омега дергается и отталкивает чужую руку, от которой веет холодом. «Что вы имеете ввиду?», — Чимина начинает мелко трясти. — Не забивай себе голову, дитя, когда-нибудь, ты сам примешь мои объятия, — отмахивается она. «Где мои родители?» — он с трудом глотает вставший ком в горле. Ему страшно услышать ответ. И этот страх его убивает. Но и без ответа тяжело. Чимин чувствует, что упускает что-то важное. Он продолжает оглядываться, теребит подол футболки, кусает до крови губы. Это ожидание душит, перекрывает доступ кислороду и омега целых пять минут молчания не дышит. Вдруг раздается противный смех, пускающий по коже табун мурашек. Чимин дергается и продолжает нервно оглядываться. А страх стал еще больше. Он поселился в омеге и кажется, теперь, всегда там будет. — Их нет, — резко говорит она, отсмеявшись. «Где мои родители?», — сам не знает, зачем думает, ведь уже получил ответ. — В ином мире. «Где мои родители?», — что-то не то. Так не должно быть. — Глупый ребенок. Ты пожалеешь об этом. Бросил вызов мне. Решил пойти по своим правилам? Так вот знай, ты обречен на вечные страдания, Мин Чимин. Боль всегда будет жить с тобой, сжирать изнутри, а когда ты поймешь, что больше не выдерживаешь, сам примешь мои объятия. Я не позволю тебе жить спокойно, — и она замолкает, провожает в новый для Чимина мир, где он больше не будет чувствовать. «Где мои родители?».

***

Стук капель дождя об окно нарушает гробовую тишину в комнате омеги. Чимин уже около часа лежит без сознания, а рядом сидит все это время Юнги и терпеливо ждет, держа прохладную ладошку в своей. Минхо приехал почти сразу же, после звонка Намджуна. Врач сказал, что жизни Чимина ничего не угрожает, просто, он испытал сильный стресс. На вопрос, как это произошло, никто не смог ответить. Юнги попросил остаться доктора до тех пор, пока омега не проснется. Тот покачал головой и согласился. Сейчас двое альф сидят на кухне и что-то обсуждают. Возможно, дела по работе. Юнги смотрит на пол, где лежат еще не убранные куски бумаги и думает: Из-за чего его младший брат мог так сильно перенервничать? Чимин ведь просто рисовал, а может, он расстроился, что рисунок, над которым возможно долго работал, не получился? Омега выпускает руку брата из своей и идет к испорченному рисунку. Он садится на коленки и начинает складывать каждый кусочек с другим. Благо, Чимин порвал листок не на очень мелкие куски и картинку возможно собрать. Омега сидит так около пяти минут и, увидев результат, в ужасе прикладывает к своему рту руку. Отойдя от шока, Юнги, трясущимися руками, быстро собирает мусор и выбрасывает в корзинку, стоящую возле кровати. Омега начинает нервно наворачивать круги по комнате, периодически поглядывая на младшего брата. Он грызет ногти и садится на край кровати, постукивая ногой по полу. — Неужели, ты помнишь? — с сожалением в глазах смотрит Юнги на Чимина. — Маленький мой. Мой родной Чимин-и, прости, что не уберег. Прости, что тебе снова пришлось пройти через эти страдания, — он пододвигается ближе к брату и ложится рядом с ним, крепко обнимая. Юнги зарывается пальцами в его черную копну волос, нежно поглаживая кожу головы. — Прости за все, Чимин-и, прости, — омега оставляет поцелуй на ровном лбу и не чувствует, как по щеке стекает одинокая слеза. «Ты больше не будешь страдать. Обещаю».

***

Омега сидит на кухне и быстро пережевывает сэндвич, который сделал на скорую руку. Оставлять Чимина никак не хочется, но Намджун, все время переживающий за Юнги, заставил его съесть хотя бы бутерброд. Мину ничего не оставалось, как согласиться. — Юнги, прошу, не спеши, с Чимином ничего не случается за время, пока ты будешь есть, — просит сидящий напротив Намджун, рядом с которым расположился Минхо. — А вдруг случится, Намджун? — с набитым ртом ворчит омега, откусывая еще кусок. Он очень сильно переживает за своего младшего брата, потому что кроме него, у Юнги больше никого нет. Он не сможет без Чимина. Поэтому волнуется за него, не отходит все это время и периодически прижимается ухом к груди брата, боясь больше не услышать тихое биение сердца. Запихнув остатки сэндвича в и так полный рот, Юнги подскакивает со своего места и идет в комнату. Намджун лишь устало качает головой и трет переносицу. — Нужно посмотреть, как там Чимин. Пойдемте, ассистент Ким, — встает Минхо и направляется за Юнги. Намджун следом. Зайдя в комнату омега пулей оказывается рядом с братом, сидя на коленях возле кровати и взволновано смотрит на того. Чимин открыл глаза. — Чимин-и, ты как себя чувствуешь? — тихо спрашивает Юнги, держа за руку брата. Но тот никак не реагирует. К Мину подлетает Минхо и просит отойти, чтобы не мешал. Намджун становится рядом с врачом и молча смотрит на лицо Чимина, пока врач проводит осмотр: омега лежит и невидящим взглядом смотрит сквозь потолок. В его глазах нет никаких эмоций, по которым раньше, Ким мог прочитать все то, что чувствует омега. Сейчас там пусто. Словно, Чимин все спрятал глубоко в себе. Зарыл в сырую землю и залил все цементом, чтобы ни единая эмоция не смогла просочиться. Чимин как будто не здесь. Может телом, но точно не душой. Он построил вокруг себя огромную стену, чтобы через нее никто не смог пролезть и достучаться до сознания. — Внешне, с ним все хорошо. Зрачки реагируют на свет, пульс в норме, но все равно, что-то не то, — говорит Минхо, озадаченно смотря на Чимина, а после переводит взгляд на задумавшегося Намджуна. — Ассистент Ким, что не так? — альфа перестает смотреть на омегу и поворачивается к Минхо. — У меня есть кое-какие догадки, но я не могу об этом говорить, пока не буду полностью уверен, — с полной серьезностью в голосе говорит альфа. — Какие? — вдруг раздается жалобный голос Юнги. Намджун переводит на него взгляд и столбенеет, врезаясь в глаза, в которых застыли еще невыплаканные слезы боли, а на глубине черных зрачков притаилась малая, но такая ощутимая надежда. Альфа не хочет зря заставлять волноваться омегу. Он не в силах вынести этот взгляд и отворачивается к Чимину. — Намджун, не молчи, прошу. Что с Чимином? Если думаешь, что от незнания мне будет легче, то ты глубоко ошибаешься. Своим молчанием ты меня убиваешь, поэтому, лучше говори, — подлетает он к альфе и разворачивает того лицом к себе. Теперь, он не отвертится. Намджун обреченно выдыхает. Сам понимает, что этот омега от него не отстанет. — Юнги, повторяю, я не уверен, поэтому, переживать рано, — кладет он руки на хрупкие плечи омеги, которые тянут такую большую ношу. Так не должно быть. Точно не с Юнги. Он не заслужил все это. Намджун выдыхает, смыкает губы в тонкую линию. Их словно зашили, чтобы альфа не смог ничего сказать. Потому, что такое трудно говорить человеку, который и так настрадался, и только Бог знает, что у него творится в душе. Намджун не хочет причинять ему очередную боль, волнения, переживания. Но и молчать нельзя. — Все симптомы указывают на то, что… — он запинается, все оттягивает. — Что? — уже теряет терпение Юнги. Он чувствует, что услышав ответ, ему опять будет больно. Он опять будет не спать ночами, орошая подушку своими кровавыми слезами. Опять будет пить таблетки, чтобы поспать хотя бы два часа. И опять будет спрашивать у Всевышнего, за что ему все это, лежа на кровати и смотря в ночное небо, на котором для Юнги, больше никогда не будет звезд. Они все потухли вместе с огоньками в глазах брата. — Чимин замкнулся в себе, — звучит, как приговор. Это не сон, а кошмар, который стал явью. И Юнги падает. Он думает, что только душевно, но в реальности, его придерживает Намджун и крепко обнимает, чтобы омега не осел на пол. Юнги плачет. Думает, что душевно, но в реальности, он цепляется за рубашку альфы и не чувствует, как та впитывает в себя слезы боли. Юнги кричит. Намджун пугается и просит Минхо дать омеге успокоительное. Врач мигом достает из аптечки, которую принес с собой, шприц, набирает лекарство и вводит иглу в руку Юнги, пуская в организм успокоительное. Постепенно, омега расслабляется, тело становится ватным и он проваливается в сон. Намджун его аккуратно берет на руку и относит на диван в гостиной, накрывая пледом. А Чимин продолжает равнодушно смотреть в потолок.

***

Юнги просыпается под трель будильника, который завел на 8.30. Лучи весеннего солнца пробрались в комнату сквозь не зашторенные окна и играются на теле парня. Тот сонно потягивается и нежится в теплых лучах, а на губах расползается блаженная улыбка. Полежав еще пять минут, омега встает с кровати и начинает заниматься привычными утренними делами: убрал постель, умылся, сделал быстрый перекус. Сейчас он стоит возле маленького зеркала в ванной комнате и пытается на голове сделать хоть что-то похожее на прическу. Поняв, что ничего не получается, Юнги плюет и оставляет все как есть. Он никого не знает, его никто не знает, а брезгливые взгляды он как-нибудь переживет. Омега нацепляет на себя привычную черную толстовку, обычные синие джинсы и потрепанные кроссовки. Юнги снова стоит на все той же остановке, садится на все тот же автобус и занимает все тоже место возле окна. Природа уже вовсю ожила: на деревьях распустились зеленые листочки, на газонах, в центре города, посажены самые красивые цветы столицы. Омега скучающим взглядом смотрит на толпы прохожих, которые вечно куда-то спешат. И правильно. Жизнь не такая длинная, как думал Юнги. Она очень короткая. Нужно ценить каждый момент, проведенный с близким человеком. Стараться как можно чаще говорить ему слова любви и благодарности. Потому что в один момент этого человека может не стать, и останется куча несказанных слов и несделанных дел. Потому что думал, что все успеешь. Нет Чимин не умер, но для Юнги это равно смерти. Омега выходит на своей остановке и направляется в сторону психиатрической больницы. За последний месяц, его уже все там знают, ведь Юнги туда ходит три-четыре раза в неделю и за это время, она стала ему вторым домом. Как выяснилось позже, Чимин не просто замкнулся в себе. У него помутнел рассудок. Он никак не реагирует на внешнюю информацию и, кажется, живет в своем, видимом только ему, маленьком мире. Все это время омега проходит курсы лечения в психиатрической больнице, но результатов никаких нет. Юнги проходит в белую палату и садится на стул возле койки. Чимин никак на него не реагирует и продолжает пялить на противоположную стену. Казалось бы, вот он, брат, дышит, сидит рядом, только руку протяни, но душой он далеко не тут. И это Юнги убивает. Он обещал, что Чимин больше не будет страдать, но он даже не задумывался о таком исходе. Что произошло? Это незнание сводит Юнги с ума. Его сжирает чувство вины и не понятно почему. Омега запутался. Все слишком быстро упало на и так тяжелые плечи и они не в состоянии выдержать еще. Такими темпами, его самого скоро положат в больницу. Но он держится. Ради Чимина. Потому что о нем больше никто не сможет позаботиться. У него больше никого нет. И поэтому Юнги не загнется и будет тащить весь груз до конца. Когда-нибудь, он наступит. Кошмар не может длиться вечно. Омега около минуты смотрит на брата, после чего, глубоко вздохнув, начинает: — Привет, Чимин-и, как себя чувствуешь? Надеюсь, ты хорошо здесь питаешься, — он останавливается, следит за реакцией брата. Но ничего. — Я собираюсь сегодня еще родителей навестить. Неделю уже к ним не ходил. У меня все никак времени не было, надеюсь, они не очень переживают, — медленно говорит омега, а поперек горла ком застревает. Уже месяц он ходит в эту больницу, месяц сидит в этой палате около часа, месяц надеется на скорое выздоровление брата. И как бы врачи не говорили, что шанс мал, Юнги будет надеется. Будет верить, потому что в данной ситуации ему только это и остается. Просто ждать. Ждать, когда в один момент, Чимин начнет реагировать на окружающий мир, а может, еще и разговаривать. Тогда, Юнги станет самым счастливым человеком в мире. Он снова задышит, начнет жить, а не существовать. Омега благодарен Намджуну, который в свободное время помогает, чем может. С того момента, как Чимина положили в больницу, альфа ни разу его не навестил. Юнги не знает, в чем причина такого поведения хена, но все списывает на заваленный рабочий график. Омега его не осуждает. Нет. Просто это очень странно. Но он старается не забивать себе этим голову. Когда-нибудь, Намджун приедет и навестит Чимина. Приедет же? — Ты наверное скучаешь по Намджуну-хену, — после десяти минут молчания говорит омега. — Не переживай, я его уговорю навестить тебя. Он тоже очень переживает за тебя, но у него последнее время очень много дел. Ты уж не обижайся на него, договорились? — и снова тишина. Для Юнги, она уже стала родной. Если первое время, когда он разговаривал с братом, его это напрягало, то сейчас, для него это кажется обыденным делом. Как будто, так все и должно быть. Но не должно же. За все время разговора, Чимин даже позу не поменял. И так всегда. Он просто сидит на койке, прижимая к себе коленки руками и смотрит только в одну точку. — Ты же меня не оставишь, Чимин-и? — дрогнувшим голосом спрашивает Юнги. Он рассматривает красивый профиль, на котором даже мускул не дрогнул. Оставшееся время, омега сидит молча, разделяя тишину с братом. Юнги не знает, что делать. Как вернуть Чимина? Он уже все возможные способы перепробовал: читал различные книжки, рассказывал забавные истории, просто говорил, как прошел день. Но ничего не помогало, а идеи уже закончились. Сейчас, внутри Юнги, огромная дыра, за которой прячутся все его чувства. Он скрыл их на время. Пока Чимин не поправится, он тоже будет болен. Жалко, что засевшую внутри боль, он все равно будет чувствовать. От нее Юнги никуда не деться. Он ему и не привыкать. Он все жизнь с этой болью, поэтому, выкарабкается. — Ладно, Чимин-и, тебе нужно отдыхать, а я пойду, — встает со своего места Юнги, оставляя на пухлой щеке поцелуй и покидает палату. И снова ничего.

***

Юнги стоит на лестничном пролете и выкуривает сигарету из недавно купленной пачки. Сизый дым тонкой струйкой вытекает через приоткрытую форточку. Парень настолько сильно погрузился в свои мысли, что не заметил, как сзади него уже около минуты стоит альфа. — Привет, Юнги. — День добрый, Намджун, — выдыхает омега, сбрасывая пепел через окно, не повернувшись к Киму. — Зачем хотел встретиться? — сразу переходит к делу альфа, облокачиваясь о стену. — Я вырвался на десять минут, у меня очень много дел. Если ты собрался все это время молчать, то, пожалуй, я пойду, — бросает он и уже собирается развернуться, но слышит: — У тебя последний месяц очень много дел, — холодно говорит Юнги, все также смотря в окно. — Об этом я и хотел поговорить, — выбрасывает он окурок и поворачивается лицом к альфе, скрестив руки на груди. Намджун останавливается и возвращается на свое место. Разговор, который он так долго избегал, в конце концов его настиг. Весь этот месяц он собирался с силами, придумывал себе причины, сам себя убеждал в чем-то. И вроде бы он полностью готов, полон уверенности, но встретившись с этим взглядом, полным недомогания, вся решимость мигом испаряется. И вот сейчас, Юнги спросит то, на что Намджун будет не в силах ответить. Он проглатывает вязкую слюну и ждет. Никого в жизни он так сильно не боялся, как этого омегу. Никого так сильно не боялся разочаровать, как этого омегу. — В чем дело, Намджун? Почему избегаешь встречу с Чимином? — прямо в лоб задает вопрос. Без подготовки, просто так. Прикладывает дуло пистолета к виску и спускает курок, не дав шанса подготовиться. А Намджун как будто язык проглотил, не в силах что-либо вымолвить. Снаружи он держится молодцом, не один мускул не дрогнул, а внутри весь крошится. На полках роется, в поисках нужного ответа, который находится в самых закоулках сознания. — Намджун! — щелкает пальцами омега перед лицом альфы. Тот от неожиданности дергается и промаргивается. — Я кому вопрос задал, тебе, или стенке? — с невозмутимым лицом спрашивает Юнги. Он начинает потихоньку вскипать. Омега никогда бы в жизни не подумал, что будет злиться на хена. Меньше всего на свете, он хотел бы злиться именно на него, человека, который первый протянул руку помощи, и до сих пор ее держит. Человек, который никогда не отворачивался в трудные минуты жизни и переживал чужую боль, как свою. Альфа все молчит, покусывая нижнюю губу и отводит взгляд в окно. — Я не знаю, — тихо говорит он, зачесывая назад, спавшую на глаза челку. — Не знаю, — уже тише повторяет. — Не знаешь? — нервно спрашивает омега и тянется к еще одной сигарете. — Тебе самому не смешно от своих слов? — щелкает он зажигалкой и делает глубокую затяжку, выпуская густое серое облако прямо на площадку. Сейчас, ему нужно успокоиться. — Открой окно, Юнги, — просит альфа, бросая короткий взгляд на омегу. — Даже сейчас, — грустная улыбка касается его лица. — Тебя заботит то, что может сработать пожарная сигнализация, а не мой брат, который последний месяц толком не живет. — Юнги, у меня нет ни сил, ни желания с тобой ругаться, — вздыхает Намджун. Как он все еще может что-то говорить, не понимает даже сам альфа. — А я и не собираюсь с тобой ругаться, Намджун. Просто объясни. Я понимаю, что Чимин для тебя никто и ты его не знаешь, но это не мешало тебе заботиться о нем. Ты даже сам предложил с ним заниматься, а что сейчас? Почему, когда он нуждается в еще большей заботе ты забил на него хер и ни разу не навестил? Почему, Намджун? — не скрывая обиды в голосе задает он вопрос. Он правда не понимает, как так можно заботиться о человеке, ночами сидеть рядом с ним, не смыкая глаз, потом просто не приходить? Юнги сдерживался месяц, чтобы не начинать этот разговор, думал, альфа сам навестит Чимина, но чаша переполнилась, и сейчас омега ее старается опустошить. Намджун в очередной раз вздыхает, потирает переносицу. Думает, что ответить, чтобы не подогреть конфликт. Возможно, это самое банальное, что он смог придумать, но альфа не хочет дальше обсуждать эту тему. — Юнги, у меня работа, а ты только зря отнял у меня время, если тебе нечего больше сказать, то я пойду, — заключает альфа и уходит прочь. — Ким Намджун, не смей уходить как самый настоящий трус! Я тебе этого никогда не прощу! — кричит ему вслед омега и бросает недокуренную сигарету на бетонный пол. А Намджуна и след простыл.

***

В лесу стоит прекрасная майская погода. Хвойные деревья раскинулись на несколько километров по округе, а их стволы возвысились на десять — двадцать метров. Омега давно уже сошел с тропинки и идет в непонятном ему направлении, задумавшись. Уже как-то все равно, заблудится он, или нет. В голове все еще Намджун, который никак не хочет покидать мысли парня. Сколько бы он не думал, все не может придумать объяснения такому поведению альфы. Юнги решил прогуляться в лесу, чтобы чуточку отвлечься от хена. С таким паршивым настроением ехать к родителям не хочется, а запах леса успокаивает. Тут для омеги открывается совсем другой мир, где он может побыть наедине со своими мыслями, немного забыться и просто отдохнуть от городской суеты. Юнги смотрит на землю и пинает очередную шишку, попавшую под ноги. Теплый ветерок касается черной макушки, наводя на голове и без того, ужасный беспорядок. Омега поднимает голову и понимает, что ни разу в этой местности не был, а глазам открывается прекрасный вид: он видит небольшой пруд, окруженный зеленым ковром, по которому рассыпались самые различные цветы. Лицо парня озаряется счастливой улыбкой и он выбегает из леса, приземляясь на мягкую траву. Над головой нависло бескрайнее небо, по которому медленным течением плывут облака. Кажется, когда-то давно, когда омега был маленьким, он также лежал на зеленой поляне вместе с Чимином и указывал на фигуры различных животных в небе, пока папа сидел рядом, и с улыбкой наблюдал за взаимодействием детей. Кажется, будто это было в прошлой жизни. Улыбка вмиг покидает лицо и Юнги, встав с земли, направляется в сторону пруда. Он бросает взгляд на пенек, на котором пригрелась коричневая ящерица. Омега садится рядом с ним на корточки и наблюдает за животным. Они всегда вызывали у парня интерес. Ящерицы стараются выжить любой ценой. Оторви им хвост, они отрастят новый и продолжат жить. Они не знают ничего о душевной боли, справляются с любыми трудностями, какими бы суровыми не были их условия обитания. И Юнги сравнивает себя именно с этой ящерицей. Только, одно их отличает, — парень чувствует боль. Омега аккуратно касается ее пальцем, и животное мигом убегает в траву. Юнги хмыкает и оглаживает ладонью пенек. — Тебя срубили, потому что ты портила вид… — задумчиво говорит он, представляя, какая тут была красивая и душистая ель. — Интересно, сколько еще в мире таких, как ты, — он убирает руку и садится на пенек, упершись руками в коленки и положив голову на ладони. Омега любуется водной гладью, которая изредка волнуется, под порывами легкого ветерка. Успокаивающую лесную тишину нарушает кваканье лягушек. Он совсем забывает про Намджуна и вообще про все проблемы. И просто вдыхает запах хвои, прикрывая глаза. — Какого черта, Чон? — раздраженно спрашивает омега, почувствовав чужое присутствие. Не особо нужно напрягаться, чтобы понять, кто это. Кроме этого альфы, больше никто не смог бы забраться в такую глушь. Юнги поворачивает за спину голову и натыкается на альфу, который смотрит в ответ. — И тебе привет, ромашка, — улыбается он, и устраивается рядом с Юнги на траве. — Какими судьбами тебя занесло в такую даль? — Самому интересно, — фыркает омега, повернувшись обратно к воде. — Меня больше интересует, как ты меня нашел. — По запаху, — сразу отвечает Хосок, заставая Юнги врасплох. Тот мигом заливается краской, и натягивает на голову капюшон, стараясь спрятать румянец. Выглядит очень нелепо, но омеге как-то все равно. Не очень хочется приносить этому альфе удовольствие. А Хосок улыбается поведению Юнги самодовольной улыбкой. — А ты как понял, что это я за спиной? «По запаху», — остается неозвученным. — Потому что кроме тебя, Чон, тут больше некому шляться, — озвучивает он и снимает капюшон. Жарко. Румянец все еще не спал, но стал гораздо меньше. — Почему ты так решил? — А это разве не так? — поворачивает он голову к альфе. А Хосок опять пропадает. Уже в который раз. В этих черных, как бездна глазах. — Ну вот, опять ты на меня пялишься, — выдыхает омега и опять отворачивается. — Не забивай себе голову, — после ступора, приходит в себя альфа. — Просто, будь аккуратнее, и не ходи один по таким безлюдным местам. — Ну вот, — хмыкает омега. — Опять ты со своей заботой, Чон, — внутри разливается в каждом сосуде тепло. Да, черт возьми, Юнги приятно. Ему приятно, что о нем заботиться кто-то другой, а не члены семьи. Приятно, что это альфа, к которому, он, возможно, испытает симпатию, которую за этот месяц принял. Приятно, до кончиков пальцев. Никогда Юнги еще не было так приятно. И отрицать он это больше не собирается. Понял, что бесполезно. С этим альфой все бесполезно. — А как с тобой иначе, ромашка? Ты ведь совсем о себе не заботишься, — подмигивает ему Хосок и переводит взгляд на цветы. — Тут красиво, правда? — Ага, — кивает омега и тоже начинает рассматривать цветной ковер. С цветка на цветок перелетают пчелки-трудяги, опыляя растения, и изредка появляются расписные бабочки. Губы вновь растягиваются в улыбке. С этим альфой хорошо. Молчание с ним не напрягает, а успокаивает. Рядом с ним Юнги чувствует себя… на своем месте? Будто, так все и должно быть. Но про это он уже не думает. Омега дергается, когда видит чужую руку перед собой, а после, и Хосока, который уселся перед Юнги. Альфа другой рукой прикладывает указательный палец к своим губам и тихо шипит. Омега понимает его и затихает, не двигается и, кажется, даже не дышит. Сердце внезапно бухается в самые пятки. Хосок близко. Непозволительно. Юнги пользуется возможностью и начинает рассматривать лицо альфы: его чуть пухлые губы, ровный нос, вздернутый на конце, глаза, цвета меда, который так не любил альфа, а после тех вафель с ума от него сходит, и на губах снова улыбка. Хосок ее краем глаза замечает и сам начинает улыбаться. Он аккуратно поднимает голубую бабочку, которая устроилась на макушке омеги и подносит ее к лицу Юнги. Тот в шоке распахивает глаза, на дне зрачков которых, засияли искорки счастья. Он успевает рассмотреть черный ободок, обрамляющий крылья, перед тем, как бабочка вздымается в небо. Юнги еще долго за ней следит с восхищением в глазах, а Хосоку уже не до этой бабочки. Перед ним сидит самый красивый полевой цветок. Он рассматривает алебастровую кожу, которая так сильно контрастирует с черными волосами и толстовкой, маленькие пухлые губки-бантики, цвета самого сочного персика. Но Хосок думает, они слаще любого фрукта в этом мире. Поднимается взглядом выше, к глазам. Эти лисьи глаза, по которым не каждый сможет прочитать омегу. Но Хосок читает, узнает что-то новое, потому что Юнги, это самое интересное, что случилось в его жизни. И альфа понимает, что никак не хочет его отпускать. Этот цветок должен расти рядом с ним, и только. За этим цветком должен ухаживать он, и только. Юнги перестает следить за бабочкой и опускает взгляд на альфу, в глазах которого он видит явное восхищение. Омега из-за этого тушуется, ловит взглядом что-то другое, лишь бы не смотреть на Хосока. Чон только хмыкает и садится на свое место, чтобы больше не смущать Юнги. И дальше они сидят в полной тишине.

***

Альфа сидит в белой палате погруженной в гробовую тишину. Через решетчатое окно просачивается лунный свет, ложась на детское лицо омеги. На тумбочке стоит лампа, освещая малый участок комнаты. Намджун читает «Сон в летнюю ночь», пока Чимин продолжает безэмоционально смотреть на стенку. Альфа очень долго решался на этот шаг. Он понял, что поступил очень глупо, не приходя к Чимину все это время и сейчас очень сильно жалеет. Но альфа себе обещает, что отныне, будет навещать омегу хотя бы два раза в неделю. На выходных. Намджун, зайдя в эту палату, понял, что очень сильно скучал. По этому лицу, которое заметно исхудало, запаху, который перебивают противные таблетки. И по звездам в глазах, которых так и не увидел. Он читает медленно, проговаривая каждое слово, чтобы Чимин все услышал и понял. Альфа знает, он слышит. Должен. Когда время приема посетителей подходит к концу, Намджун откладывает книгу на тумбочку и, выключив свет, покидает палату. Чимин аккуратно поворачивает голову в сторону книжки, смотрит на нее ровно тридцать секунд и отворачивается обратно к стенке.