The first spring rain

Омега торопливо застегивает пуговицы на своей просто белой рубашке, попутно кое-как укладывая волосы. Перед Джиеном хочется выглядеть хорошо. Парень кидает взгляд на часы и понимает, что опаздывает. Еще в десять часов утра Юнги созвонился с омегой, чтобы договориться о встрече. Квон сразу же согласился, не раздумывая и назначил время на вторую половину дня в маленьком кафе. За это время, Мин успел съездить к Чимину и на кладбище, к родителям, где немного прибрался. Загруженный делами, он перестал следить за временем и сейчас носится по всей квартире в поисках ключа от дома. Найдя потеряшку, Юнги быстро напяливает все те же кроссовки и пулей вылетает из квартиры, захлопнув дверь. Он бежит на остановку и чудом успевает сесть на свой автобус, который только собирался отъезжать. Сегодня удача на стороне Юнги. Омега, запыхавшись, садится возле окна и расстегивает на рубашке одну верхнюю пуговицу. Юнги не спортсмен - он не занимается физическими нагрузками, поэтому, с непривычки, ему катастрофически не хватает воздуха. Парень просовывает голову в открытое окно и ему в лицо сразу ударяет прохладный ветерок. Омега блаженно прикрывает глаза, и поглубже вдыхает свежий воздух. Выйдя на нужной остановке, Юнги любуется тихим райончиком, украшенным различными цветами, запахи которых слились в один единый, образуя что-то волшебное. Парень проходит в немноголюдное помещение, и не сразу замечает темную макушку, которая когда-то очень давно была ярко-рыжего цвета. — Здравствуйте, Джиен-щи, — говорит Юнги, подойдя к столику и обнимает омегу, который ответно прижимает к себе Мина. — Здравствуй, Юнги-а, — улыбается Джиен, отпрянув от омеги и приглашает его сесть напротив. На столе уже стояла полупустая чашка кофе. — Простите, я немного опоздал, — виновато чешет затылок Мин, присаживаясь на мягкий диванчик. — Вы, наверное, заждались уже, — опускает взгляд на свои кроссовки. — О, нет, нет, не переживай, Юнги, я сам только недавно пришел, — торопится успокоить омегу Джиен, размахивая в воздухе руками. — Ты будешь что-нибудь заказывать? К столику подходит официант и Юнги, не долго думая, говорит: — Чай, — как-то слишком тихо получается. — С лимоном, — уже громче добавил Юнги, поднимая взгляд на собеседника, попутно осматривая помещение: кафе выполнено в современном стиле, но выглядит не так уж и дорого и подмечает, что тут довольно-таки уютно. Ему нравятся такие маленькие и тихие помещения, от которых не несет роскошью и дороговизной, где нет людей с большими кошельками в шикарных костюмах. И Юнги безумно рад, что Джиен выбрал именно это место. Через несколько минут приносят заказ парня, и тот делает первый глоток горячего напитка. — Юнги-а, — зовет Джиен, на что Мин сразу отзывается. — Зачем ты хотел со мной встретиться? Повисает неловкая тишина. Юнги не думал, когда звонил Квону. Ему просто нужно было встретиться, обсудить все, что накопилось за несколько месяцев, потому что со временем становится все тяжелее хранить то, что Мин чувствует впервые и не знает, как с этим справиться. Ему нужна поддержка. Поддержка, которую он сможет получить только от этого омеги. — Ну, — начинает Юнги, поставив кружку с чаем на стол. — Понимаете, тут такое дело, — пальцы сами начинают складывать в гармошку подол рубашки. — Тебе кто-то понравился? — слишком резко спрашивает омега. Юнги не был к такому готов. — Ч-что? Нет! — немного вскрикивает Мин, из-за чего привлекает внимание других посетителей. Он извиняется и присасывается к кружке, делая большой глоток чая. Не так он хотел начать разговор. Неужели, по Юнги все так сильно заметно? Джиен перестает задавать вопросы и ждет, когда парень соберется с силами и будет готов все рассказать. Времени у Квона полно, ему некуда спешить. — В общем, – выдыхает Мин, собираясь с мыслями и думает, как все красиво преподнести. — Я не знаю, как это объяснить, Джиен-щи, но, есть один альфа, с которым я познакомился три месяца назад, — делает паузу Юнги, следя за реакцией омеги. — Почему ты мне сразу не сказал, Юнги-а? — в голосе слышатся нотки обиды. — Простите, Джиен-щи, я познакомился с ним в первый же день, после того, как покинул детский дом и думал, что он от меня отстанет, поэтому и не говорил ничего. Но мы стали чаще видеться, меня начало это раздражать, потому что я не хотел иметь никое дело с альфами, а после, я стал к нему привязываться, вспоминать каждый день, — растерянно тараторит Юнги. Квон внимательно слушает, не перебивает. Позволяет Мину высвободить все, что на душе лежит. Секундная обида мигом улетучивается, заменяясь неким чувством счастья. Ведь Юнги решил поговорить с Джиеном, открыться ему, попросить совета. Впервые в жизни. — Иногда, мне кажется, что этот Чон Хосок залез под самую кожу, — выдыхает Юнги, зарываясь искусанными пальцами в черные волосы, портя прическу. — Рядом с ним, во мне просыпаются очень странные чувства, которые я никогда не испытывал. Рядом с этим альфой так хорошо, Джиен-щи, а его запах такой свежий и душистый. От него елью пахнет, живой, настоящей, — прикрывает глаза омега, делая глубокий вдох. Хочется ощутить этот запах вновь. — Но от него нет уже вестей неделю, — сразу грустнеет Юнги и Квон не может это не заметить. — Я не знаю, что делать, что думать, я запутался. Над омегами вновь повисает тишина. Джиен обдумывает каждое слово омеги и вспоминает себя, который тоже просил совета у папы в такой момент, но у Юнги ситуация немного отличается, одна суть не меняется: омеге нравится этот альфа, но он боится. Боится этих чувств, принять их. Боится доверять людям. — Он нравится тебе? — скорее утверждает, чем спрашивает Джиен. Юнги молчит ровно тридцать секунд, после чего выдает тихое: — Я не знаю. — Так бывает, Юнги. Не переживай так сильно насчет этого. Сердце само все подскажет. — Мне страшно, — он сглатывает вязкую слюну, погружаясь в воспоминания. — После того случая. — Не все альфы такие, я ведь тебе кучу раз это говорил, — говорит Джиен, поглаживая холодную ладонь Юнги, согревая своим теплом и пытаясь этим жестом показать все свою любовь и поддержку. — Если ты уверен, что он хороший человек, просто доверься ему. — Спасибо, Джиен-щи, — выдыхает Юнги, сжимая чужую ладонь в своей. — Я люблю вас. — Я тоже люблю тебя, очень сильно, Юнги-а, — шепчет омега и встает со своего места, прижимая к себе хрупкое тельце. Мин обнимает в ответ, так крепко, что кажется, если отпустит, то потеряет навсегда. Первым отрывается Джиен и, сев на место, достает пластинку с таблетками и запивает одну капсулу водой, которую до этого Юнги не заметил. — Что это? — настороженно спрашивает омега, следя за Джиеом. — У меня последнее время сердце шалит, вот и приходится пить эти таблетки, — отмахивается омега. — Вы же понимаете, что это не шутка? — серьезно спрашивает Юнги, сводя брови вместе. — Конечно, поэтому и пью их, не переживай, все хорошо, — улыбается Джиен. Тревога, поселившаяся в Юнги, не собирается покидать тело омеги. Почему Джиен ничего не говорил про это? Чтобы Мин не переживал? Но ведь он все равно про это узнал бы. Юнги старается на время выбросить все эти мысли и продолжает беседовать с Джиеном уже на другую тему. Для них время пролетело уж слишком быстро, и омеги не заметили, что болтали уже около двух часов. — Ладно, Джиен-щи. Мне пора, спасибо большое, что выслушали, — поднимается на ноги Юнги. — Всегда пожалуйста, Юнги. Звони, если что. Я в любое время буду готов выслушать тебя, — ласково говорит омега, улыбаясь. — Спасибо, — кивает Мин и покидает кафе. Омега решает прогуляться по своему любимому парку, который находится примерно в двадцати минутах ходьбы. Юнги, решая сберечь свою скромную сумму, потихоньку плетется в сторону парка. Дойдя до места, омега любуется зелеными деревьями, которые раскинулись по всему периметру парка; неподстриженными газонами, где резвятся маленькие детишки. На мгновенье, губы Юнги трогает улыбка. Парень пинает маленький камешек, который попался ему на пути. Тот быстро покатился прямо, врезаясь в колесо коляски. Юнги поднимает голову и встречается с до боли знакомым взглядом. Сердце пропускает удар. — Папа? — совсем тихо шепчет парень, смотря на омегу с коляской напротив. Чангюн практически не изменился: черные, как смоль волосы аккуратно уложены, на лице все та же добрая и искренняя улыбка, только потускневшие глаза дают понять, что омега очень устал и вымотался. — Вы мне? — не понимает Им, оглядываясь по сторонам. — Это я, — сглатывает вставший ком в горле. — Юнги. Парень смотрит, как быстро меняется взгляд Чангюна. Усталость сменяется настоящим счастьем, а в глазах застыли слезы. — Юнги, — повторяет Им дрожащий голосом, смахивая соленую влагу. Секундную тишину нарушает детский голосок: — Папочка, почему ты плачешь? Юнги переводит взгляд на руку Чангюна, держащего за ладошку мальчика-альфу, которого парень до этого не заметил. — Ничего, малыш, — улыбается Чангюн, погладив мальчика по голове. — Юнги, давай присядем и поговорим? — Д-да, конечно, — кивает омега и они молча добирается до ближайшей лавочки. Внутри Юнги сейчас происходит самый настоящий ураган чувств. Он не знает, как начать разговор. Что обычно спрашивают у человека, которого не видел больше восьми лет? Мин не знает. Поэтому, пару минут они просто молчат, собираясь с мыслями, осознавая и принимая то, что это все реальность - не мираж. — Папа, — зовет Юнги, ковыряя свои ногти. Чангюн поворачивается к нему с вопросом в глазах. Маленький альфа совсем не понимает, что происходит, но перебивать не решается, ведь его этому учил папа. — Где вы были? Почему не навещали? — начинает обрушивать вопросами Чангюна Юнги. Мин поднимает голову и врезается в такие родные глаза, по которым очень сильно скучал. Им ничего не отвечает, он притягивает к себе Юнги и зарывается пятерней в черные пряди, не давая волю слезам. Потому что знает: если прокатится одна, - другие уже не остановить, а перед сыном совсем не хочется показывать свою слабину. — Прости меня, Юнги-а, — наконец-то говорит Чангюн, после мучительно долгой тишины, которая длилась всего пятнадцать секунд. — Прости, что оставил тебя, — выходит так ломано и совсем некрасиво. Им вздрагивает, почувствовав на своей спине чужие холодные ладони, которые начинают нежно поглаживать ее, через тонкую ткань кардигана. — Расскажите, — шепотом просит Юнги, вдыхая такой родной аромат, который ничуть не изменился со временем. — Пожалуйста. — Чангюн отодвигается от Мина, и смотрит прямо в глаза, он аккуратно накрывает бедную щеку своей ладонью, начиная поглаживать нежную кожу большим пальцем. — Ты так изменился. — А вы нисколько не изменились, — улыбается Юнги, прикрывая глаза. — Так вы расскажите? — Расскажу, — омега убирает руку и поворачивается к старшему сыну. — Дживон-а, познакомься, это Юнги, мой очень хороший знакомый. — маленький альфа неуверенно подходит к Мину и протягивает тому пухлую ладошку, для рукопожатия. — Здравствуйте, меня зовут Дживон, и мне очень приятно с вами познакомиться, только, я не понимаю, почему вы назвали моего папу «папой»? — спрашивает альфа, пожав холодную руку Юнги. — Дживон-а, это тот мальчик, про которого я тебе рассказывал, помнишь? — смотрит на своего сына Чангюн, убирая выбившуюся черную порядку тому за ушко. — Да! Так это и есть тот самый мальчик? — Да, — улыбается омега. — Ты такой умный, сынок. Юнги молча наблюдает за взаимодействием Чангюна и Дживона: как Им ласково разговаривает с сыном, как смотрит на него, как проявляет все свою любовь жестами. Но парень не чувствует боли, которая прошивала раньше все тело изнутри, наоборот, у него внутри тепло разливается от такой картины. Омега переводит взгляд на темно-синюю коляску, которую все это время одной рукой держал Чангюн, покачивая из стороны в сторону, где тихо посапывает маленький сверток. Им, заметив, что Юнги пытается разглядеть маленькое чудо, тихо хихикает и подкатывает коляску ближе к омеге. Мин вздрагивает, а Чангюн лишь кивает головой в сторону люльки. Юнги пододвигается и наклоняется к коляске, чтобы разглядеть маленькое пухлое личико. Малыш смирно лежит, периодически шмыгая носиком и причмокивая губками; его маленькие пальчики пытается выбраться из плотно укутанного кокона, в который укутал малыша Чангюн. — Он такой хорошенький, — тихо говорит, чтобы не разбудить крошку, Юнги. — Это мой младший сын, он тоже альфа, его зовут Чану, ему недавно месяц исполнился, — также тихо говорит Чангюн, улыбаясь. — Слушай внимательно, Юнги, это долгая история.

***

9 лет назад

Омега проходит в свою квартиру. В нос сразу ударяет раздражающий рецепторы запах дыма и перегара, который, кажется, въелся в каждый участок квартиры, и его уже ничем не выведешь. Где-то на кухне слышно громкое сопение мужа, вернувшегося с очередной пьянки, которые Чангюну, уже порядком, надоели. Ему страшно, что однажды муж приведет домой какую-нибудь шлюху и возьмет ее в их квартире, на их кровати. Омега проходит на кухню и выбрасывает стоящие возле стола на полу бутылки. За спиной слышится копошение, за которым следует болезненный стон. — Минхек, ты же обещал, что больше не будешь так нажираться и бросишь курить, — отчитывает уже в который раз мужа омега, стоя напротив альфы и скрестив руки на груди. — Чангюн-а, я обещал, - я это сделаю, сегодня у меня был повод: омывал зарплату, — тянет альфа, потирая тяжелую голову, которая трещит по швам. — Которую всю и пропил, — фыркает омега, легонько пнув оставшуюся бутылку носком тапка. — Ну, не начинай, — закатывает глаза Минхек. Он встает на ноги и начинает рыться в навесных ящиках, в поисках таблеток от головы. Ему надоели эти каждодневные ссоры с мужем, которые продолжаются уже около месяца. — Что? Минхек, мне надоело это все. Я люблю тебя, но уже просто невыносимо. Я устал приходит в эту квартиру, которую последний месяц и домом не назовешь, — вскипает омега. Раньше ведь было все хорошо. Даже прекрасно. Они уже больше двух лет живут вместе и вроде, эта любовь проверена временем, казалось, ее ничто не сможет сломать. В каком момент все пошло не так? В какой момент жизнь Чангюна перевернулась с ног на голову, а его собственная квартира превратилась в прокуренный бар? — Ну, раз надоело, можешь уходить, я тебя не держу, — пожимает плечами альфа, и достает коробочку с таблетками. Он наливает воду в стакан, и, как ни в чем не бывало, запивает таблетку. Как-будто это обычное дело: прогнать мужа из его же квартиры. А у омеги земля под ногами расходится. Он и слова сказать не может. Да, они много ругались, всякое бывало, но чтобы выгнать из дома - такое впервые. У Чангюна ком в горле застрял, который он толком проглотить не может, чтобы хоть что-то вставить в свою защиту. Где-то в области сердца начинает колоть. Там трещина разрастается, которую омега лечил весь этот месяц, которая не заживала, но и не увеличивалась. Сейчас, кажется, она превратилась в огромную дыру, которую уже ничем не залатать, ничем не залечить. Но, может, есть хотя бы маленький шанс? — Я жду ребенка, — как можно строже пытается сказать Чангюн, надеясь, что сможет хоть что-то пробудить в муже. Альфа многозначительно хмыкает. Он ставит кружку на гарнитуру и поворачивается лицом к омеге. Чангюн мигом пугается, увидев во взгляде альфы сплошной холод и безразличие, а может, даже капельку гнева, и инстинктивно обхватывает руками пока что еще плоский живот, стараясь защитить, укрыть от угрозы того, кто под сердцем живет. Такой маленький, но уже любимый своим папой. Минхек следит за действиями мужа. Он подходит к тому вплотную и шепчет в самое ухо: — А ты, оказывается, та еще шлюшка, Чангюн-а. И омега понимает, что это конец. Шанс, на который он так надеялся, рассыпался прахом у его ног. Да как альфа мог про такое подумать? Неужели, не доверяет? Что сделал Чангюн, чтобы Минхек усомнился в правоте омеги? Где он оступился? Глухую тишину нарушает громкая пощечина, оставленная омегой на чужой щеке. Чангюн разворачивается и покидает квартиру, оставив альфу наедине со своими мыслями, предварительно захлопнув дверь. А на столе поблескивает золотой обруч кольца, который когда-то украшал изящную руку омеги.

***

На улице поздний вечер, людей нет, только изредка проезжают машины, водители которых спешат домой, к семьям. Чангюн идет по пустынной улице и сильнее закутывается в свой тоненький кардиган. Омега обдумывает все произошедшее и понимает, что его выгнали из собственной квартиры, которую он купил на свои деньги и теперь, ему негде жить. У Чангюна больше нет дома, в который он мог бы с радостью приходить, делиться новостями с мужем и планировать их совместное будущее. Теперь, он и этого лишился. Омега немного ежится, когда прохладный ветерок обдувает голые участки тела, и начинает поглаживать руками живот. — Все хорошо, малыш, не бойся. Папа тебя не бросит. Мы с тобой и вдвоем справимся, так ведь? — спрашивает у ребенка Чангюн, который еще совсем крошечный. Да, будет тяжело, но омега что-нибудь придумает. Ему есть, ради кого жить, отныне, он будет дарить всю свою любовь этому маленькому, еще не рожденному, человечку. Сейчас, Чангюн совсем один. В квартиру он не вернется. Омега думает, куда ему можно податься. В голове вертится один вариант, который он до конца пытался отложить, но, похоже, это единственный способ, чтобы выжить.

***

Прошло уже восемь месяцев с той ужасной ночи. Омега живет со своим папой, Им Чунменом, который всячески помогает и поддерживает сына. Чангюн не хотел тревожить родителя, ведь у того проблемы с сердцем, но другого выхода омега просто не видел. Чунмен очень сильно удивился, когда поздно вечером увидел сына на пороге своего дома. В тот день Чангюн не мог больше сдерживаться и долго плакал, рассказывая все папе. Чунмен ничего не говорил, он просто поглаживал сына по голове, пока тот лежал у него на коленях, тихо всхлипывая. Старший омега знал, что творится в семье его сына, и давно предлагал бросить Минхека, но Чангюн все отнекивался, говорил, что любит, что все нормализуется и все будет хорошо. Чунмен знал, что дойдет до такого и пытался оградить сына от этой опасности. Одно радует - с ребенком все хорошо. Все это время Чангюн ни разу не пересекался с Минхеком, что не могло не радовать. Сейчас, омега на декретном отпуске и сидит дома, стараясь не нагружать себя физическими нагрузками и плохими мыслями. Ему жутко неловко, что он живет за счет папиной пенсии, которую они тратят по минимуму. Но им этого хватает, чтобы прокормиться вдвоем. — Чангюн-а, я пойду в магазин схожу, тебе что-нибудь купить? — интересуется Чунмен, зайдя в гостиную, где сидит его сын, смотря какую-то очередную дораму. — Можно, пожалуйста, зеленые яблочки? — спрашивает омега, накрывая ладонями уже большой живот. Скоро роды, сейчас нужно быть предельно аккуратным, чтобы никак не навредить малышу. Чангюн прикрывает глаза, представляя хруст кислых яблок. — Ты последнее время только ими и питаешься, — хихикает Чунмен. — Конечно, я быстро, не теряй меня. Я люблю тебя, Чангюн-а. — Я тебя тоже, папа, — улыбается омега и продолжает просмотр сериала.

***

На часах семь вечера. Чунмен ушел три часа назад и все еще не вернулся. Чангюн места себе не находит и наворачивает круги по маленькой гостиной, теребя в руках телефон. Сердце не на месте, на душе беспокойно. Все нутро так и кричит, что что-то не так. Омега в очередной раз набирает номер папы, в очередной раз выдает: «абонент недоступен». — Где же ты? — чуть ли не воет Чангюн, садясь на диван. Он чувствует, как малыш начинает активно пинаться. — Не переживай, малыш, все хорошо, все будет хорошо, — успокаивающе гладит живот омега, внушая себе, что все в порядке. Просто папа забыл зарядить телефон. Как и всегда. Вот, сейчас, он постучится в дверь, омега побежит открывать и опять начнет тихо возмущаться, потому что Чунмен взял не только яблоки, но и тортик с пирожными, которые так любит Чангюн. Давящую тишину нарушает мелодия звонка телефона. Омега, как ошпаренный, поднимает сотовый и принимает вызов. — Папа, ты где? Почему не берешь трубку? — начинает истерить Чангюн, встав с дивана. — Здравствуйте, это отдел городской больницы, кем вы приходитесь Им Чунмену? — раздается на том конце милый голосок. У Чангюна трясутся руки, телефон чуть из рук не падает, он ватными пальцами сильнее сжимает корпус телефона. Только бы не упал. Омега проглатывает нервный ком и дрожащим голосом говорит: — Я его сын, — он собирается с мыслями. Ладони вспотели, а ноги совсем не держат. — Ч-что с ним?

***

— Дживон-а, прошу, не убегай от папочки, — Чангюн зовет своего шестилетнего сына, который, увидев большую площадку, мигом ринулся в ее сторону. Вот уже как четыре года они остались вдвоем в этом мире. В тот роковой вечер, папа Чангюна умер. «Сердечный приступ», - так сказали врачи, когда омега приехал в больницу и увидел бледное лицо своего родителя. В тот же вечер, живот Чангюна пронзила острая боль, а по бедрам начала стекать теплая влага. В тот день омега потерял самого близкого сердцу человека и подарил жизнь маленькой крошке, которую они, вместе с Чунменом, так долго ждали. Ребенок слишком рано появился на свет, но был крупным, из-за чего, Чангюн пролежал в больнице больше недели, а малышу выписали витамины для хорошего развития. На выписке, омеге дали пакет, с которым поступил в больницу Чунмен. Чангюн поблагодарил врачей и вернулся в пустую квартиру. Все было на своих местах, как в тот день. Омега зашел в свою комнату, где уже стояла маленькая кроватка, для новорожденного, которую они, вместе с Чунмен, кое-как пытались собрать. Положив маленького альфу в кроватку, Чангюн долго наблюдал за своим сынишкой и очень сильно удивлялся тому, как он похож на Минхека. Давняя обида снова дала о себе знать, но омега мигом ее вырывал с корнем, не давая разрастись. Смотря на ребенка еще пару минут, омега понял, что так и не дал ему имя. Тогда, Чангюн просто вымученно выдохнул и решил, что обязательно придумает, но идей никаких не было. Он вспомнил про сумку с едой и пошел ее разбирать, заполняя пустой холодильник. Когда в пакете ничего не осталось, омега начал его сворачивать, но, вдруг, оттуда выпала маленькая бумажка, на которой аккуратным, папиным почерком было написано «Дживон». Чангюн никогда не разговаривал с Чунменом насчет имени для ребенка. Все откладывали. Думали, в самом конце придумают, на девятом месяце. Омега в который раз был благодарен предусмотрительности своего родителя. Он почти весь день просидел возле люльки альфы, повторяя, как мантру, имя сына, со слезами на глазах. Дальше, начались самые большие трудности. Минхек пропал со всех радаров, и не платил алименты. Он будто испарился. Чангюну пришлось самостоятельно горбатиться на работе. Он брал две смены, все только ради того, чтобы прокормить маленького Дживона. Все дни были заняты работой и омега не находилось даже одно часика, чтобы навестить Юнги, который, скорее всего, его ждет и сильно скучает. Но Чангюн должен был работать. Прошло шесть лет. Дживон пошел в детский сад и Им мог не беспокоиться за сына, который оставался дома совершенно один. Омега окончательно вычеркнул Минхека из свой жизни. Если альфа смог так просто про все забыть, то Чангюн - тем более. У него есть сынишка-альфа, который является его отрадой и счастьем. Они вдвоем живут в квартире Чунмена, ни в чем не нуждаются. В выходные дни омега всего себя посвящает сыну: гуляет с ним в парке, на площадке. Вот, сейчас, обычный летний день воскресения, который Чангюн проводит с сыном. Завтра полный рабочий день и омега хочет как следует отдохнуть. Он садится на желтую лавочку, и наблюдает за сыном, который весело резвится с другими детками. Омега не замечает, как рядом садится какой-то альфа, от которого так приятно пахнет спелыми зелеными яблоками. — Как вас зовут? — спрашивает он, разглядывая красивый профиль омеги. Чангюн от неожиданности дергается, и перестает наблюдать за сыном, переводя взгляд на незнакомца. — Им Чангюн, — как-то сразу выпаливает омега, не успев подумать. — А вас? — Ли Чжухон.

***

сейчас

— Сейчас, у вас все хорошо? — спрашивает Юнги, после минутной тишины, легонько покачивая коляску. — Да. Сейчас, я смело могу сказать, что счастлив, — кивает Чангюн, перебирая черные порядки в волосах Дживона, который устроился на коленках папы, тихонько посапывая тому в шею, обнимая за талию руками и ногами. — Мы с Чжухоном долгое время были просто знакомыми, он мне очень сильно помогал. Мне нужно было время, чтобы привыкнуть к этому альфе, ведь я больше шести лет с ними не контактировал. Рядом с ним, я чувствую себя нужным, живым, настоящим. Он ни разу не упускает возможности, чтобы сказать мне какое-нибудь приятное слово или сделать комплимент, — улыбается омега, вспоминая все их совместные моменты. — Ты ведь знаешь, эти байки, про истинность? — вдруг спрашивает Чангюн, смотря на Юнги. — Да, мне папа в детстве часто про это рассказывал: что каждому в этом мире предназначена вторая половинка. Но, если честно, мне кажется, что это бред, — отвечает омега, смотря на парочку, которые сидят на самой дальней лавочке и что-то мило обсуждают. — Даже если это так, в любом случае, мне кажется, что мы с Чжухоном являемся истинными, — говорит Чангюн, обнимая своего старшего сына. — Но, знаешь, я не жалею, что встретился с Минхеком, и прожил с ним больше двух лет. Это и правда был ужасный человек, которого я очень плохо знал все это время. Единственное воспоминание, которое мне от него досталось, это он, — шепчет омега, кивая в сторону Дживона и оставляя на черной макушке поцелуй. — Но, я всегда, всем сердцем, любил и люблю Дживона. Он не виноват в том, что его отец оказался таким уродом. Мы можем прожить с человеком всю жизнь, и он окажется серийным убийцей, а можем один день, и это окажется твоя судьба - тот, кого ты искал все это время. У нас с Чжухоном так. Я сразу понял, что он очень хороший человек. Но я бы никогда не подумал, что у нас получится что-то большее. Как видишь, на моем безымянном пальце блестит кольцо, а в коляске спит наш сын. Чжухон - самое прекрасное, что случилось в моей жизни. Он принял меня с маленьким ребенком на руках и называет Дживона своим сыном. Никогда не осуждал меня и любит всем сердцем, как и я его. Спустя два года, он сделал мне предложение, а через год, появился Чану, — говорит омега и не может скрыть улыбку счастья. — Прости, еще раз, Юнги. — Папа, я никогда на вас не обижался, я сразу понял, что с вами что-то случилось и очень рад, что сейчас, вы счастливы, — отвечает омега, одаривая Чангюна ответной улыбкой. — Какой же ты красивый, — вздыхает Им, положив подбородок на голову сына и замечает, как Юнги начинает заметно краснеть. — Не говорите так, пожалуйста, — отворачивается Мин и по привычке хочет натянуть капюшон на голову, но вспоминает, что на нем белая рубашка. — Не смущайся, Юнги, когда-нибудь, ты тоже найдешь свою судьбу. А может, она уже рядом, просто оглянись, — Чангюн обводит ладонью парк. — Посмотри вокруг, на людей, которые тебя окружают. Возможно, твой истинный находится совсем рядом. Не отказывайся от него. Если не получится - ничего страшного. Ошибка - это не конец. На них учатся. Не бойся этих ошибок, иначе, будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, — заканчивает Чангюн и чувствует, как Дживон начинает ворошиться. — Спасибо вам большое, — выдыхает Юнги и крепко обнимает омегу. — Это именно то, что я должен был услышать. — У тебя уже кто-то есть на примете? — удивленно выгибает бровь Чангюн. — Да. То есть, нет. Я не знаю, — тараторит Юнги, жестикулирую руками. Чангюн на это только хихикает и смотрит на сына. — Папочка, я устал, пойдем домой? Мне еще уроки делать, — сонно говорит Дживон, потирая глазки. — Да, конечно, — отвечает омега, поцеловав сына в щеку. — Мы пойдем, Юнги-а, я очень рад был встретиться с тобой, ты уж пиши или звони, не пропадай. — Хорошо, — кивает Мин, и отдает коляску Чангюну. «Посмотри вокруг, на людей, которые тебя окружают. Возможно, твой истинный находится совсем рядом.» «Мне нужно подумать», — проносится мысль в голове Юнги и он, встав на ноги, покидает парк.

***

Теплый летний ветерок ласкает бледное лицо омеги. На волосах уже давно полный беспорядок, а рубашка расстегнута на две верхние пуговицы. В лесу невыносимо душно, а обжигающие солнце скрывается за линией горизонта, окрашивая небо в малиновый оттенки. Юнги уже около часа бродит по лесной глуши и обдумывает все, что ему сказали Джиен и Чангюн. Внутри омеги сейчас происходит самая настоящая борьба чувств. Он не знает, что именно чувствует к Хосоку, но некая привязанность точно есть. «Сердце само все подскажет». «Не бойся этих ошибок, иначе, будешь жалеть всю оставшуюся жизнь». Омега сглатывает вязкую слюну. Пить хочется. Неимоверно, а у него даже бутылки с собой нет. Юнги оглядывается по сторонам, в поисках какого-нибудь родника. Но вокруг, как на зло, ничего не видно и не слышно. Прошло полчаса, у парня давно появились мозоли на пятках и он уже еле передвигает ноги, похрамывая, но воды нигде нет. Солнце давно село, и лес погрузился во мрак. — Нужно будет вас сменить, — бубнит себе под нос Юнги, осматривая свои немного порванные кроссовки. Он поднимает голову и решает, что нужно закругляться и выдвигаться в сторону дома. Омега оглядывается и замирает, натыкаюсь на желтые волчьи глаза. Юнги смотрит на зверя: как тот, медленной походкой подходит к омеге; как к белой шерсти цепляются различные грязные веточки. Юнги, кажется, не моргает. Боится моргнуть. Потому что животное в любой момент может напасть. Омега всеми силами пытается отогнать страх, который душит своими холодными руками Юнги, не позволяя даже слова пискнуть. Омегу не учили, что делать, когда в лесу встречаешься с хищником. — Вот и нагулялся... — успевает шепнуть Юнги после чего, слышит зловещее рычание, а через секунду, он оказывается прижатым к траве массивными лапами. Страх парализует тело. Омега бегает глазами по траве, в поисках какой-нибудь палки, чтобы хоть немного защититься. Но тут, взгляд цепляется за Хосока, который каким-то чудным образом оказался в этом месте. — Какого черта... — мгновение, и лицо обжигает острая боль, Юнги чувствует, как по правой щеке стекает теплая жидкость. Но не это заставило чуть-ли не выть от боли: Хосок, тот самый Чон Хосок, во взгляде которого омега видел столько боли отчаяния и сожаления, сострадания, в следующий миг превратился в черного волка с огненными глазами. И перед Юнги теперь не надоедливый Чон. Перед ним теперь он. Чужой вес мигом пропадает. Омега поднимается на шатающихся ногах и бежит туда, куда глаза глядят, не обращая внимание на скулеж за спиной и ужасающие рычания двух зверей. Подальше от этого кошмара. Подальше от того, кто сломал его жизнь. Юнги не помнит, как выбежал из леса. Не помнит, как дрожащими руками открывал дверь в свою квартиру, и не помнит, как закрылся в ванной и встал под ледяной душ, прямо в одежде, погружаясь в свои мысли. Внутри поселилась давящая все органы боль, легкие все сжались, их оплели пропитанные ядом шипы роз, отправляя тело, принося неимоверные страдания. Сад, посаженный Хосоком, начал медленно увядать. Альфа сам растоптал эти цветы и посыпал солью. Омега не понимает. Такого не может быть. Почему все самое ужасное происходит именно с ним. Почему Чон молчал, ничего не говорил. Ведь наверняка, он все знал. Все знал и молчал. Юнги воет от этой безысходности, по щекам стекают соленые слезы, оставляя после себя обжигающие шрамы. Омега кричит на всю ванную комнату, надеясь, что все растворится в потоке воды и соседи не услышат, как ломается маленький и никчемный омега. Юнги не замечает, как ванную пачкает алая кровь, стекающая из поврежденной щеки. Шрам останется. Клеймо на всю оставшуюся жизнь. Но что делать, если внутри омеги была бомба замедленного действия, которая в эту ночь взорвалась, и от Юнги остались одни ошметки. Сердце, кажется, больше не бьется. Оно покрылось огромной коркой льда, которую ничем не растопить. Юнги выключает воду. Глаза зудят от противных слез. Омега обессиленно валится на кровать, прямо в мокрой одежде. Он игнорирует телефон, который разрывается от звонков, и погружается в царство снов.

***

Омега сидит на койке, застеленной белоснежным покрывалом. Он прижал к груди ноги и положил на них свою голову. На часах давно за полночь, но сна нет ни в одном глазу, сколько уже прошло таких ночей, Чимин не знает. В палате стоит гробовая тишина, как и за ее пределами. В голове сплошная пустота, только один вопрос так и вертится на языке: «Где мои родители?» Внезапно, все прекращается. И омега впервые за два месяца что-то чувствует. Что-то новое, необъяснимое. Тревога. Он будто вновь оживает. Чимин сидит, не шевелится, прислушивается к себе. Тут голову оглушает пронзительный крик. Такой знакомый и родной. Сердце сжимается и омега машинально прижимает ладони к груди. «Юнги». Крик затихает, заменяясь тихим всхлипом и рыданиями. «Прошу, не плачь». Чимин сжимает ткань больничной пижамы, по щекам стекают хрустальные слезы. «Все хорошо». Омега вскакивает с койки и подрывается к двери, та сразу же открывается и Чимин бежит по просторному обшарпанному коридору. Но тут, он врезается в чужую грудь, дежурный омега мигом прижимает к себе больного, не давая тому вырваться. На подмогу подбегает другой омега и вкалывает Чимину дозу успокоительного. «Я спасу тебя».