The first spring rain

Через распахнутое настежь окно пробирается прохладный ветерок, освежая душное помещение. Омега скидывает с себя теплое одеяло и вытягивается на твердом матрасе, приоткрывая глаза. На лицо сразу же ложится первый солнечный лучик, заставляя парня резко зажмуриться. Привыкнув к свету, Юнги начинает рассматривать макушки зеленых деревьев, листья которых красиво переливаются на солнце. До ушей доносится мелодичное пение птиц, которые перелетают с ветки на ветку, держа в своих остреньких клювиках маленькие стручки, из которых сделают гнездо, для будущих птенцов. Омега лежит еще пару минут, обдумывая сон, который ему приснился: он гулял по лесу, потом увидел белого волка, который напал на него, а затем, появился Чон, который превратился... Юнги отгоняет дурные мысли, поднимаясь с кровати, и он не может не учесть того факта, что на нем мокрая одежда. Парень замирает. На осознание и принятие информации уходит не больше тридцати секунд - это был не сон. Омега подрывается к ванной комнате и сразу же смотрит в зеркало: на его лице красуется уродливый шрам от когтистой лапы, который начинается от уголка глаза и заканчивается рядом с линией челюсти. Рана очень свежая и из нее продолжают сочиться рубиновые капли крови, стекая по длинной шее. Юнги в ужасе распахивает глаза и начинает спешно промывать раненое место, пачкая белоснежную раковину кровавыми пятнами. Выключив воду, парень открывает навесной шкафчик и достает аптечку. Найдя все необходимое, Юнги начинает обрабатывать рану. Парень издает тихое шипение, когда перекись водорода попадает на больной участок. Закончив, омега снова поднимает голову на зеркало, и с разочарованием в глазах понимает одну вещь, которая заставляет его нервно сглотнуть: рану придется зашивать. Юнги бросает взволнованный взгляд на аптечку, где лежат медицинская игла с ниткой и на дверь, за которой на прикроватной тумбочке покоится телефон. Омега не хочет, чтобы кто-то узнал о том, что с ним произошло, но еще больше его ужасает мысль, что ему придется самостоятельно протыкать иглой кожу и зашивать огромную рану. Он не сможет. Поэтому, наплевав на все свои принципы и заскоки, Юнги покидает ванную комнату и поднимает свой мобильный. Омега немного теряется, увидев шесть пропущенных от Джиена, и решает, что перезвонит позже, набирая Минхо. На данный момент - это единственный, кто сможет ему помочь. Омега не стал расписывать всю ситуацию. Он просто попросил приехать. До прихода врача, Юнги успел переодеться и привести себя в более живой вид. Есть парень не стал: ему сейчас даже глоток воды сделать тяжело. Минхо звонит в дверной звонок через двадцать пять минут. Альфа на миг застывает, рассматривая лицо омеги, точнее, шрам, который его совсем не красил. — Здравствуйте, — совсем тихо говорит Юнги. — Проходите, — он шире раскрывает дверь, приглашая доктора пройти. Минхо перестает откровенно пялиться на парня и, быстро поздоровавшись, заходит в квартиру, сжимая в своих ладонях аптечку, которую прихватил с собой. Альфа проходит на кухню, где стоит кружка горячего чая, который Юнги сделал специально для Минхо. — Спасибо, что пришли, — омега садится на диван, и начинает рассматривать свои страшные ногти. — Юнги, что случилось? — врач игнорирует кружку. Ему сейчас не до чая. — Откуда у тебя, — он делает паузу, подбирая нужные слова. — Это? В воздухе воцаряется тишина. Омега закусывает свои и без того болявые губы. Парень не знает, что говорить. Сказать, что гулял по лесу и на него напал волк, потом появился Хосок, который оказался оборотнем и, перевоплотившись, спас его? После такого, Минхо скажет, что по Юнги психушка плачет, не иначе. — Я... — парень откашливается. — Я гулял по лесу и... — он бегает глазами по полу, будто там все написано. — И мне в лицо попала ветка, — единственное, что пришло на ум, и Юнги искренне надеется, что его отмазка сработает. Альфа подозрительным взглядом прожигает омегу. Видит, как тот пальцы свои ковыряет, как нижнюю губу закусывает. «Врет», — делает вывод врач, но не собирается давить. Если Юнги не собирается рассказывать правду, значит, на то есть свои причины. Минхо только кивает головой и, чтобы не накалять обстановку, говорит: — Нужно быть аккуратнее. А у Юнги груз с плеч слетает. Омега поднимает взгляд на альфу, а затем, на его руки, в которых он держит аптечку. — Вы могли не брать аптечку, у меня есть все необходимое. — Хорошо, тогда, мы приступим? — парень неуверенно кивает. — Не бойся. Я не буду врать, — альфа подходит к Юнги и садится рядом с ним. — Это очень больно. Но, я уверен, что ты справишься. Тем более, ты попал в хорошие руки. — приободряет омегу врач, легонько похлопывая того по плечу. — Я доверяю вам, — кивает парень. Слова Минхо немного, но помогают успокоиться. — Ты обработал рану? — Юнги кивает. — Вот и славно, не вижу больше причин медлить, — заключает врач и открывает аптечку.

***

Проводив Минхо, Юнги убирает свою аптечку на место. Закрыв шкафчик, омега смотрит на свое лицо, а именно - на щеку, где прилеплен большой пластырь, который защищает рану от инфекций. Альфа работал около сорока минут. И за это время омега пискнул от силы два раза. Было больно, но эта боль ничто, по сравнению с тем, что чувствовал Юнги вчера ночью. До сих пор чувствует. Омега мигом очухивается, вспомнив про Джиена, который зачем-то так поздно звонил. Может, что-то случилось? Юнги проходит в свою комнату, где оставил телефон и набирает нужный номер. Раздаются мучительные гудки, которые для юнги продолжаются очень долго. На деле - десять секунд. — Здравствуйте, — начинает Юнги. — Джиен-щи, что-то случилось? — Здравствуй, Юнги, — раздается голос Сынхена. — Сынхен-щи? Здравствуйте, а где Джиен-щи? — спрашивает омега. Он не ожидал услышать на другом конце провода голос альфы. В воздухе повисает молчание. Юнги моментально начинает нервничать. Не нравится ему это все. Страх в очередной раз дает о себе знать. Сердце начинает бешено биться и, кажется, сейчас просто выскочит из груди, упадет к ногам парня и разобьется. — Юнги, — омега слышит, как собеседник тоже нервничает, собирается с мыслями, и ему это дается очень тяжело. Такое по телефону не сообщают. — Давай, где-нибудь встретимся? — Что с Джиеном? — игнорирует вопрос омега. Ему нужно знать, что с его воспитателем, человеком, который его вырастил. Юнги слышит нервный выдох. — Джиен... Джиена больше нет. Омега замирает. Он чувствует, как из ослабших рук падает телефон, с характерным звуком приземлившись на ламинат. Но Юнги кажется, что это упал он, размазавшись по всему полу. Омега смотрит на серую стену, пропускает через себя слова, в голове их читает. Парень услышал то, чего так боялся. «Джиена больше нет», — раздается где-то эхом в уголках сознания. Но как принять? Как принять тот факт, что человека, с которым Юнги буквально вчера разговаривал, больше нет? Это не так просто. Практически невозможно. Омега слышит звук битого стекла и хруст костей - это ломаются его последние крупицы, надежды на то, что все будет хорошо. Он слышит, но не чувствует боли. Юнги кусает ребро ладони, и видит, как та окрашивается в алый цвет, рубиновые капли стекают по запястью, а на языке чувствуется металлический привкус. Боль есть, но она ничто, по сравнению с тем, что творится внутри Юнги. Душевную боль ничем не затмить. У парня все внутренности в тугой узел связываются, а пустой желудок так и грозится выпустить наружу желчь. Омега чувствует, как по щекам катятся соленые слезы. Он не кричит - устал. Парень молча задыхается от своей боли. Хочет поглубже вдохнуть, но давится раскаленным воздухом, обжигающим все внутренности. Юнги ведь вчера переживал, но он не был готов к таким последствиям. Никто никогда не будет готов к смерти любимого человека. Омега будто в вакууме сидит, отрешенный от внешнего мира. Впервые Юнги завидует Чимину. Джиен был светом для Юнги, благодаря ему, Мин стал тем, кем является сейчас. Омега покинул этот мир, а вместе с тем, забрал и свет, который разжигал пламя внутри парня, и душу. Внутри Юнги больше никогда не будет света и тепла. Омега сидит так еще пару мину. Он не вытирает слезы, которые уже давным-давно высохли, и сейчас неприятно стягивают кожу. Глухую тишину нарушает оглушающий звонок телефона. Парень принимает вызов. — Слушаю, — безэмоциональным голосом говорит омега. — Юнги, ты одет? — раздается бодрый голос Намджуна на том конце. — Да. — Отлично! Юнги, Чимин пришел в себя! И внутри омеги что-то щелкает. Джиена больше нет, но может брат станет новым лучиком света и тепла, который снова разведет пламя внутри парня? Юнги уже ничего не знает, но внутри поселилась еще одна маленькая надежда.

***

Намджун подъезжает к зданию психиатрической больницы. Из машины мигом выбегает Юнги и быстрым шагом идет к входной двери. Всю дорогу альфа думал про пластырь на лице Мина, про который парень отказался что-либо рассказывать. Это настораживает. Намджун не хочет давить, но осознание того, что у Юнги очень большая рана, заставляет все нутро волноваться. Что с ним случилось? И что вообще с ним происходит? Омега никогда не рассказывал о своих проблемах. Всегда со всем справлялся сам. Когда альфа приехал с маленькую квартиру, то заметил, что Юнги опять плакал: так и не научился скрывать последствия слез. И в очередной раз промолчал. Намджун проходит в здание больницы и направляется в палату Чимина, где, уже скорее всего, находится Юнги. Омега заходит в белую палату и сразу же подлетает к койке. — Чимин-и, — шепчет Юнги, прижимая к себе хрупкое тельце, и чуть ли не воет, когда чувствует, как пухлые ладошки в ответ обнимают. Парень отстраняется, но не отпускает руку брата. Боится отпустить. — Живой, дышишь, чувствуешь, функционирует, маленький мой, мой маленький Чимин-и, — не может перестать рассматривать младшего брата Юнги. А Чимин и не против. Он тоже скучал. Очень сильно. Пухлые губы растягиваются в счастливой улыбке, а узкие глазки превращаются в щелочки. В дверях появляется Намджун, и младший омега сразу же переводит на него взгляд, приглашая зайти в палату, жестом руки. Альфа на секунду замирает. Он до сих пор не может поверить, что Чимин проснулся. Спустя два месяца. Что омега снова может нормально функционировать, жить. Намджун замечает на дне чужих зрачков искорки, по которым так сильно скучал; улыбку, такую яркую и самую искреннюю. По которой еще больше скучал; и запах цитрусов, еле уловимый, но такой родной. Альфа позволяет себе легкую улыбку и проходит в палату, садясь рядом с Юнги. — С возвращением, Чимин-а, — только и может сказать Намджун, смотря прямо в глаза напротив. Чимин подвисает, сосредоточив все внимание только на этих кофейных глазах, в которых плещется куча самых различных эмоций: радость, облегчение и одно, самое большое, которое Чимину пока не под силу разобрать. Такое знакомое, но чужое. Омега никогда такого не чувствовал. — Ты как себя чувствуешь? — вопрос Юнги возвращает Чимина на землю. Омега делает круг, соединив большой и указательный пальцы, а остальные оттопыривает, показывая, что все в порядке. — Ну и хорошо. Чимин-и, я так рад, так рад, что ты снова с нами, — Юнги берет пухлую ладошку в свою, поглаживал её большим пальцем. — Ты что-нибудь помнишь? — Чимин закусывает нижнюю губу и отрицательно качает головой. Он не врет. Если только частично. Омега помнит, как рисовал поляну, потом, пролил на лист воду, а затем, появился он. Все остальные воспоминания превратились в темное пятно. Такое ощущение, будто у него произошел провал в памяти и его просто вырвали из нормальной жизни, заперев в комнате и выбросив ключ, тем самым, оборвав надежду на спасение. Чимин не помнит, не знает, что с ним случилось и как он оказался здесь, в незнакомом ему месте. Помнит только пронзительный крик Юнги, который резко сменился тихим плачем. Точно. Юнги. Чимин резко поворачивает голову на брата. На его лицо и цепляется взглядом за пластырь на правой щеке, который до этого не заметил. Омега поднимает свою руку и аккуратно проводит пальчиком по поврежденному месту. Юнги и Намджун молча наблюдают за этим, боясь напугать омегу. Чимин обводит края пластыря, так нежно, боясь принести боль. «Почему ты плакал?», — задает немой вопрос омега, смотря в самую душу, пытаясь найти ответы. — «Что с тобой произошло?». Юнги понимает, что хочет узнать Чимин, но он не может сказать. Не сейчас, когда брат только что пришел в себя. Не в такой счастливый момент. — Все хорошо, не переживай, Чимин-и, — решает пока так успокоить брата Юнги, убрав чужую ладонь с лица. — У меня ничего не болит. Чимин хочет верить. Очень сильно. Но чувство тревоги не собирается отступать, настырно поселившись в самых недрах сознания. Юнги гладит темную макушку по голове и, оставив легкий поцелуй на лбу, покидает палату вместе с Намджуном, пообещав брату скоро вернуться. — О чем хотел поговорить, Юнги? — задает прямой вопрос альфа, когда за ним закрывается дверь. — Пойдем, мне нужно покурить, — тихо говорит омега, направляясь в сторону лестничных пролетов. Юнги открывает новую пачку сигарет, которую достал сегодня утром. На секунду сверкает яркий огонек пламени и омега делает глубокую затяжку, выпуская сизый дым в открытое окно. — Ты спрашивал, что со мной случилось, — Намджун утвердительно качает головой. — Я понимаю, что насчет пластыря не смогу соврать, ведь ты видишь меня насквозь, поэтому, про это я ничего говорить не буду, — он делает очередную затяжку. — Я вот что скажу, — продолжает Юнги, выдохнув серое облако. — Джиен умер. Намджун, который все это время равнодушно смотрел в окно, быстро повернул голову в сторону парня, в шоке округлив глаза. — Когда? — только и может спросить. — Вчера вечером, — отрезает омега и больше они не трогают эту тему. Каждый думает о своем. Юнги вспоминает последний разговор с Джиеном, как тот улыбался, его слова, теплые руки. Вспоминает, как тот пил эти таблетки, которые парню сразу не понравились. Омега выбрасывает окурок и потирает воспаленные глаза, которые вновь начинают слезиться. Намджун погружается в свое далекое прошлое в детском доме. Вспоминает, каким прекрасным был человеком Джиен: никогда не ввязывался в конфликты, но умел поставить хулиганов на место; всегда заступался за тех детей, которых обижали, никого не выделял, любил всех одинаково, как родных детей. — Небо всегда забирает самых лучших людей, — вдруг произносит Намджун, не сразу поняв, что сказал свои мысли вслух. — Это слишком жестоко. — Такова жизнь, Юнги. Но, это не значит, что пришел конец. Пока мы дышим и любим, Джиен всегда будет жить в наших сердцах. Помни про это, — похлопав омегу по спине, альфа уходит. — Буду помнить, — уже в тишину отвечает Юнги, сжимая в кармане подаренный Джиеном телефон.

***

Гробовую тишину нарушают тихий вой ветра и пение лесных птиц. Юнги сидит возле каменного надгробия Джиена, рядом стоит Сынхен и, глубоко задумавшись, смотрит на фотографию мужа. Прошла неделя после смерти Джиена, похороны были на третий день. Из-за работы, Юнги смог навестить омегу только сегодня. Парень дрожащими пальцами обводит рамочку фотографии, смотря на счастливую улыбку Квона, и губы сами растягиваются, только, в треснутую улыбку. На улице стоит прекрасная погода: летнее солнышко совсем немного припекает, а чуть прохладный ветерок ласкает открытые участки тела. В такой день, не хочется плакать, от слова совсем. «Джиен бы расстроился.» — внушает себе Юнги. Парень убирает руку, и продолжает разглядывать красивое лицо омеги, которым сможет теперь любоваться только на фотографиях. Когда Юнги пришел на место, то увидел, что вокруг надгробия Джиена было много белых цветов: именно такие любил Квон. В тот момент, в груди Мина, кажется, тоже распустились совсем маленькие цветочки - от осознания того, что воспитателя много кто любил. Другого парень и не ожидал - Джиена невозможно было не любить. Это был один из самых светлых людей в жизни Юнги. Но, похоже, он забрал не весь свет, и оставил частичку в виде солнечных лучей, которые играются на теле парня, как бы говоря: «Не грусти, я рядом». — Знаешь, Юнги, — вдруг начинает Сынхен, доставая пачку сигарет и зажигалку из своих серых брюк. — Джиен тебя очень любил, — раздается щелчок зажигалки. — Я знаю, — отвечает омега и мажет взглядом по альфе, подмечая, что он курит все те же сигареты. — Нет, ты не знаешь, — серьезно говорит он, на что Юнги вопросительно выгибает бровь. — Мы с Джиеном прожили вместе больше пятнадцати лет. И за все это время у нас так и не получилось завести ребенка, — альфа делает глубокую затяжку и выдыхает серое облако. Мин внимательно слушает, впитывая каждую фразу, каждое слово. — Мы очень часто ходили по врачам, но те не могли понять причину, по которой у нас ничего не получалось. Нам с Джиеном прописали какие-то таблетки, которые мы пили чуть больше месяца, но толку от них никакого не было, и мы перестали ходить по больницам. Это было очень сложное время, которое больше всего отразилось на здоровье Джиена. Он стал изучать каждый сайт в интернете, плохо спал ночами, из-за чего, мне приходилось иногда поить его снотворным, чтобы он хотя бы немного поспал, — альфа выбрасывает окурок в пепельницу и начинает изучать надгробие. — Прошло два года, и, вроде бы, мы смирились со всем, но я не мог не заметить, как Джиен смотрел на людей, которые гуляли с колясками, или же на маленьких детей, играющих на площадке. Я хотел предложить усыновить ребенка, но он меня опередил, сказав, что хочет работать в детском доме. Я, если честно, удивился. Джиен тогда работал в детском саду педагогом, а я мелким полицейским. Мне было интересно, почему он решил уйти со своей работы, она ведь тоже связана с детьми. И знаешь, что он сказал? — Юнги отрицательно качает головой. — «У этих детей уже есть родители, а те, которые живут в детдоме - одиноки. Если я хотя бы немного смогу принести счастья в их маленький мир, значит, все будет не зря», — вспоминает слова мужа, которые выбиты в самых закоулках души. — Уже через месяц, Джиен получил свою последнюю зарплату, и пошел подавать документы в приют. У него было хорошее образование, поэтому, его сразу же приняли. На тот момент, я все еще переживал за его здоровье. Мне было страшно его оставлять одного, еще на такой большой срок и я решил покинуть свой пост и работать вместе с Джиеном, — альфа останавливается. На его губах впервые появляется улыбка и Юнги не может не обратить на это внимание. — Так мы проработали больше года. Меня поражало, как Джиен относился к детям. Он отдавал им всю свою любовь и поддержку, мне кажется, именно так, он бы и заботился о нашем собственном ребенке, — он кивает, вспоминая, как муж уделял одинаковое внимание каждому малышу. — А потом, к нам пришел ты, — Юнги на этих словах напрягается, и смотрит прямо альфе в глаза. — Джиен относился к тебе как-то по-особенному. Не так, как к другим. Ты был первым, кому он подарил телефон, чтобы поддерживать связь. Ты, Юнги, был для него кем-то больше, чем просто мальчик из детского дома, — омега с трудом сглатывает вязкую слюну, и чувствует, как начинают слезиться глаза. — В тот вечер, он хотел попрощаться с тобой. Услышать твой голос в последний раз, — у Юнги что-то лопается. Кажется, там, где сердце находится. Омега прикладывает ладонь к груди и сжимает ткань белой рубашки. Он больше не может. Слишком долго держался. Рана еще слишком свежа. Из глаз брызгают слезы, скатываясь по бледным щекам. Юнги закусывает пострадавшее неделю назад ребро ладони, чтобы заглушить стоны, которые так и норовят вырваться из уст. Джиен хотел поговорить с ним. В последний раз. Но Юнги упустил эту возможность. Если бы можно было вернуться в прошлое, омега все сделал бы для этого, только бы услышать такой родной и любимый голос. Если бы в тот вечер, Юнги не было бы так плохо, он бы ответил на звонок Джиена и поговорил бы с ним. Если бы не Чон Хосок, который все сломал, Юнги бы не страдал сейчас. Но если бы не Чон Хосок, который все сломал, Юнги бы никогда не познакомился с Джиеном и Намджуном. Вот только время не повернуть вспять. Жизнь - она как карточный домик: одно дуновение ветра, и вся конструкция, которая так долго строилась, упадет. Но ведь ее можно восстановить. Что Юнги и делал все это время, ему осталось совсем немного до долгожданного финиша, как все карты разлетелись и порвались в клочья с табличкой "восстановлению не подлежит". Все разрушилось, разбилось вдребезги, на сотни осколков, как хрустальная ваза. Но Юнги никогда ни о чем не пожалеет. Омега издает тихий всхлип, который не смог сдержать. Он вытирает слезы и поднимает голову на небо, по которому плывут белые облака, закрывая собой солнце. Сынхен молча наблюдал, как в мелкой судороге трясутся худые плечи, и не сразу заметил, как по собственной щеке покатилась одинокая слеза, которую он сразу же смахнул. — Я устал, — тихо хрипит Юнги, привлекая внимание альфы. — Как залечить душевные раны? — с надеждой в глазах, смотрит он на Сынхена. Тот тяжело выдыхает: — Многие думают, что душевные раны ничем не залечишь. Но это не так. Есть один способ, — он поворачивается к Юнги, и смотрит прямо в красные от слез глаза. — Душевные раны сможет залечить одна, единственная - любовь. Юнги треснуто улыбается и отворачивается, смотря на фотографию Джиена. «А что делать, если этой любви больше нет?»

***

После кладбища, омега сразу же отправился на работу - сегодня у него вечерняя смена. Назойливый Сокджин вот уже как неделю не может отлепиться от Юнги, капая на нервы вопросом «что с твоим лицом?», на что парень ничего не отвечает, игнорируя блондина. Но, сегодня, похоже терпению Мина пришел конец. — Значит, ты не скажешь, что с тобой случилось? — в очередной раз спрашивает омега, попивая свой кофе. Юнги закатывает глаза и, убрав столик за посетителем, садится рядом с Кимом. — Слушай, давно хотел спросить, — начинает издалека Мин. — Ты ведь хорошо знаешь Чона? — Ну, достаточно. — А он тебе рассказывал что-нибудь личное? — сам не знает почему, спрашивает Юнги. — Он что, случайно при тебе в оборотня превратился? — прежде чем подумать, выпаливает Сокджин, а у Мина глаза готовы из орбит выпасть. Ким, заметив реакцию Юнги, мигом тушуется, прикрывая рот ладонью, и сам себе шепчет: — Я что, лишнего сболтнул? — Так... значит, он все-таки оборотень? — как-то грустно спрашивает Юнги, закусывая нижнюю губу и бегает глазами по лаковой поверхности стола. Какой же бред. Неужели, эти оборотни и правда существуют? Уму непостижимо. — Ладно, раз уж я начал, нужно заканчивать, — выдыхает Сокджин и, помыв за собой кружку, возвращается к Юнги. — Я сам случайно узнал. Где-то год назад. Он тогда пьяный в стельку завалился ко мне, и начал душеньку свою изливать, что уже устал жить с некой виной на сердце, а потом, выдал, что он, и вся его семья - оборотни, и что он очень жалеет, что родился монстром и о каком-то давнем случае. Не помню всех подробностей, но тогда, я знатно удивился. Конечно, я сначала ему не поверил, все-таки - пьяный человек. Но на утро, я решил устроить ему некий допрос, от которого он не смог отвертеться, и ему пришлось мне все рассказать. С тех пор, я храню этот секрет, и единственный, кто его знает. — Ну, теперь - не единственный, — подкалывает омега, и продолжает обдумывать то, что рассказал Сокджин. Давний случай. Монстр. Неужели, Хосок и правда все знает и помнит? Юнги автоматически подносит пальцы к губам и начинает грызть ногти. Чон жалеет. Да омеге не нужна эта жалость. Из-за этого альфы пострадала семья Юнги. Хосока ничем не оправдать. Но омега все равно ничего не понимает. — Так, что с лицом? — спрашивает Сокджин, вырывая Юнги из раздумий. — По лесу гулял и напоролся на огромную ветку, — омега не собирается выкладывать правду. — Ну ладно, — пожимает плечами Ким. Он не дурак, понимает, что тут все гораздо серьезнее. Но омега решает больше не пытать Юнги. — Хосок опять где-то пропал, — тянет Сокджин, смотря на экран телефона. — На звонки не отвечает, похоже, опять завал на работе. «Может, что-то случилось?» — проносится в голове Юнги. Он помнит те ужасные волчьи вопли, которые надолго засели в ушах. Может, Хосок тогда серьезно пострадал? Но омега сразу прогоняет все эти мысли. Чон не маленький - сам справится. Но если бы не Хосок, то, возможно бы, Юнги сейчас бы просто не было. Омега зарывается пальцами в волосы. Он метается между двумя палубами. Одна сторона безумно сильно переживает за альфу, а другая - всеми фибрами души терпеть его не может за его молчание. Юнги никогда бы не подумал, что ему придется выбирать. И омега принимает нейтральную сторону, падая в ледяную воду, тонет в своих мыслях с головой. Захлебывается, ждет помощи, сам не знает от кого, ведь от Хосока ее можно не ждать. Чон был его тенью, все это время находясь за спиной и сам подтолкнул Юнги. Ничего не сказав. — Юнги, — парень участливо мычит. — Как там Чимин? — С ним все хорошо. Завтра утром выписка. Заберу его домой. — Это хорошо, — кивает Сокджин. — Он сильный, весь в тебя. На лице парня появляется треснутая ухмылка. Нет. Юнги не сильный. Морально - он уже давно в ином мире. Сам не понимает, как еще держится, и, кажется, давно бы уже покончил со всем, если бы не Чимин. Чимин, ради которого и живет Юнги. Чимин, которому он подарит всю свою любовь, которую никому до этого никогда не дарил. Все только ради Чимина. Больше ему никто не нужен.

***

Юнги подписывает все нужные бумаги, чтобы Чимина выписали, закончив, он поднимается на нужный этаж и заходит в палату к брату, где сидит Намджун. — Вот и все, Чимин-и, можем отправляться домой, — радостно говорит Юнги, смотря как его брат сидит в обнимку с Намджуном, который аккуратно перебирает черные прядки на чужой голове. Альфа опускает голову на Чимина и тихо спрашивает: — Ну что, пойдем? — омега поднимает свой взгляд на Намджуна и отрицательно качает головой. — Почему? —не понимает Намджун. — Что такое, Чимин? — обеспокоенно спрашивает Юнги, подходя к брату и беря его ладошку в свою. — Ты не хочешь домой? — следует кивает. — А куда? — Чимин вновь смотрит на альфу и тыкает своим мальчиком в его грудь. — К Намджуну? — омега активно кивает головой и сильнее прижимается к теплом телу. Намджун и Юнги между собой переглядываются, посылают друг какие-то телепатические сигналы. И вроде друг друга понимают. — Ты хочешь жить со мной? — уточняет Намджун, смотря прямо в черные глаза. Чимин улыбается и не перестает ластиться к любимому телу. — Ты не передумаешь? — омега ничего не отвечает, только взглядом показывает, что не передумает. — Ну, раз такое дело, — мнется Юнги. — Намджун, давай выйдем, — альфа кивает и, выпустив Чимина из объятий, который сразу же расстроился, перестав чувствовать родное тепло, покидает палату. — И что будем делать? — задает логичный вопрос Юнги. — Давай он у меня поживет какое-то время. — А ты? — Что? — выгибает бровь альфа. — Он не будет тебе мешать? — альфа прыскает и отвечает: — Нет, не переживай. Я буду брать ночные смены, чтобы утром быть с Чимином. — Но, ты же заканчиваешь в восемь утра, — подмечает Юнги. — Чимин так рано просыпается? — не может скрыть удивления в голосе. — Без понятия, — пожимает плечами Юнги. — Ему ведь шесть лет. А может, уже нет. Я не знаю. — Не переживай, — кладет свою ладонь на плечо Юнги альфа, немного сжимая. — В любом случае, мы должны попробовать. — Да, ты прав, — кивает омега. — Тогда, я иногда буду приезжать. — Конечно. — Ладно, пойдем, Чимин уже заждался, — завершает разговор Юнги, проходя в палату.

***

Чимин только что принял теплый душ и собирается лечь спать в комнате, которую ему предоставил Намджун. Сам альфа находится у себя и собирается на работу. На часах десять часов вечера, но сон так и не идет. Омега ложится то на один бок, то на другой, на спину и начинает разглядывать скучный потолок, переворачивается на живот и подкладывает под голову мягкую перьевую подушку - бесполезно. Вся голова забита только одним альфой, который через несколько минут покинет квартиру. Чимин грустно вздыхает. Но тут, до ушей доносится скрип двери. Омега задерживает дыхание и быстро закрывает глаза. В комнату проникает запах любимого кофе. Губы Чимина неосознанно растягиваются в блаженной улыбке. — Не спишь? — задает очевидный вопрос Намджун, подпирая дверной косяк и смотрит, как омега приоткрывает один глаз, понимая, что его раскусили. — Тебя что-то тревожит? — альфа подходит к Чимину и садится на край кровати. Омега приподнимается на локтях и отрицательно качает головой. — А что? «Не хочу, чтобы ты уходил», — так и читается в черных глазах. — Чимин, давай, я тебе немного почитаю? У меня еще есть время, — предлагает Намджун, смотря на настенные часы. Омега радостно кивает и взбивает себе подушку, после чего, ложится, готовый слушать бархатный голос альфы и прикрывает глаза. Через двадцать минут, слышится хлопок входной двери. Чимин открывает глаза и понимает, что Намджун ушел. Омега встает и выходит из комнаты. Он шмыгает босыми ногами по холодному ламинату и быстро прошмыгивает в комнату альфы. Чимин смотрит на большую кровать, которая сразу бросается в глаза и думает, что скорее всего, тут одиноко и холодно спать одному. Омега переводит взгляд на шкаф-купе и сразу же направляется к нему. Чимин достает белую рубашку альфы, которых в гардеробе полным-полно и решает примерить ее, сняв с себя голубую пижаму, которую ему дал Намджун. Надев одежду, омега начинает рассматривать себя в зеркале и подмечает, что ему очень нравится. «Пахнет им», — думает Чимин, поднося к носу рукава. Глаза наливаются свинцом, и омега решает, что останется спать здесь. Он ложится на большую кровать, укрывшись теплым одеялом, которое пропитано запахом альфы, и проваливается в сон.