The first spring rain

Омега просыпается в семь часов утра. Чимин услышал, как на ноутбук Намджуна пришло какое-то сообщение. Парень еще долго возился в постели, но так и не смог больше уснуть. Открыв глаза, и принюхавшись, омега понимает, что альфы нет дома. Чимин разочаровано выдыхает и садится, сняв с себя теплое одеяло. Он начинает рассматривать комнату — ведь вчера вечером его это не интересовало: она выполнена в серых тонах, из-за чего кажется немного скучной и отталкивающей. Мебели по минимуму: большая кровать, которая стоит возле окна, занавешенным тяжелыми темно-серыми шторами. Рядом — шкаф-купе, с зеркалами в полный рост. Напротив кровати — светлый стол, на котором как раз и лежит ноутбук. Комната не слишком большая, поэтому такое маленькое количество мебели не сильно напрягает. Но Чимин себя все равно чувствует неуютно из-за серых тонов, которые он не любит. Хотя, серый - это не черный, значит, все не так уж и плохо. Омега встает на ноги и подмечает, что в комнате даже ковра нет, и шлепает босыми ступнями к рабочему столу. Он знает, что чужие вещи трогать нельзя. Но ведь любопытство всегда выигрывает. Чимин садится на мягкий стул и открывает крышку ноутбука. Омега кликает на ярлычок браузера и начинает шарить по вкладкам. Он пролистывает все, медленно читая, и случайно тыкает на одну из вкладок, которая переносит его на странный сайт, загружая видео. От увиденного, глаза Чимина резко округляются. На экране разворачивается очень интересная сцена: на мягком ковре сидит полуголый омега и медленно ублажает себя, тихо поскуливая, вскоре к нему подходит коренастый альфа, а дальше... Чимин не понимает. Он чувствует, что в боксерах внезапно становится тесно и опускает голову. «Что со мной?» — омега вновь поднимает взгляд на экран, а после возвращает обратно вниз. От нервов, Чимин начинает часто облизывать губы, и немного их покусывает. Он не слышит, что происходит на экране ноутбука. Уже неважно. У Чимина появилась проблема, которую он каким-то образом должен решить. «Что мне делать?» — взгляд парня цепляется за свою правую ладонь. Он смотрит то на нее, то на бугорок в своих боксерах. Чимин с большим трудом проглатывает накопившуюся слюну и дрожащей рукой высвобождает свою возбужденную плоть. Омега неуверенно водит рукой вверх-вниз, повторяет. Войдя во вкус, Чимин начинает активнее надрачивать, а с губ слетают тихие стоны. Омега откидывается на спинку, запрокинув голову назад и прикрывает блаженно глаза, закусывая нижнюю губу. В комнате невыносимо душно. Парень то замедляется, то опять набирает темп, тем самым самого себя мучая. Но ему так хорошо. Через пару движений, Чимин изливается себе в руку с протяжным стоном, немного пачка рубашку альфы. Тело заметно обмякло, а на лице появляется расслабленная улыбка. Омега, который находится в состоянии эйфории, не сразу улавливает запах Намджуна, и не слышит скрип двери. Поняв, Чимин резко распахивает глаза и поворачивается в сторону входа, где стоит альфа. Омега быстро напяливает на себя белье и пулей вылетает из комнаты с порозовевшими щеками. Намджун, который все это время стоял в недоумении, подходит к столу и захлопывает крышку ноутбука. Осознание того, чем занимался тут Чимин, приходит быстро. Альфа прикрывает глаза и начинает размеренно дышать. — Блять, — тянет Намджун и понимает весь масштаб катастрофы. — Чтоб тебя, Им Джебом, — цедит сквозь зубы альфа, вспоминая своего не родного младшего брата, который на выходных приходил к нему, и, получается, решил посмотреть порно. На ноутбуке Намджуна. И не закрыв вкладки, которые сейчас нашел Чимин. Им Джебом, альфа, на четыре года младше Намджуна. В детстве, он был очень настырным и плаксивым. От части, Кима взяли в семью именно из-за него, так как мальчик хотел старшего брата. Намджун быстро привык к новому дому и к так называемому младшему брату, который оказался очень милым мальчиком, несмотря на некоторые его недостатки. Но Ким смог выдрессировать Джебома, и сделал из него достойного альфу. У семьи большой достаток, и она ни в чем не нуждается, но деньги не смогли испортить Намджуна. Альфа хорошо учился, нагнал школьную программу и не отставал по успеваемости от одноклассников, не скрывающих брезгливых взглядов в сторону Кима, которые альфа умело игнорировал, чем еще сильнее бесил класс. Намджун смог поступить в медицинский университет только своими усилиями - родители только оплачивали обучение. Когда же альфа смог самостоятельно зарабатывать, то сразу же съехал, и сейчас может спокойно обеспечить себя всем необходимым. Переезд не помешал Намджуну оборвать связь с семьей и он поддерживает хорошие отношения с братом, который никогда не упустит возможности пошутить над Кимом. Чем и воспользовался. Альфа вымученно выдыхает и растирает свое уставшее за ночную смену лицо. Он опускает взгляд на свои штаны и тихо воет, чтобы не напугать омегу, который спрятался в соседней комнате. Из-за которого Намджун и возбудился. Потому что Чимин сидел практически в одной его рубашке. У парня были растрепаны черные волосы, а манящие пухлые губы приоткрыты, так и зазывая. Альфа, тихо рыкнув, направляется в душ, чтобы устранить свою проблему. «Ты сам согласился на это, Ким Намджун, теперь терпи. Чимин еще несовершеннолетний», — твердит себе мужчина, и заходит в ванную комнату. — «И нужно не забыть поставить пароль на ноутбук.» Выйдя из душа, альфа возвращается обратно в свою комнату и проверяет почту, на которую пришло письмо от неизвестного пользователя. «В десять часов утра на этом месте, есть разговор». Под сообщением прикреплены координаты места встречи и Намджун понимает, что оно находится на другом конце города. Альфа выдыхает. Понимает, что Чимина опять придется оставить на несколько часов одного, потому что Намджун должен проверить, кто хочет с ним поговорить. Переодевшись, альфа заходит к Чимину и видит с головой укрытого одеялом омегу. Чимину стыдно. Очень. Он готов под землю провалиться, только бы не видеть Намджуна, который с осуждающим взглядом будет пилить омегу. Но альфа в очередной раз ломает все стереотипы. — Чимин-а, я уйду на пару часиков. Посидишь один? — Намджун сидит совсем рядом и поглаживает маленький комочек по голове. — Не бойся, я не сержусь на тебя, — успокаивает он омегу и видит, как из-под одеяла выглядывает черная макушка и смотрит прямо в глаза альфе. Чимин мигом успокаивается, когда не видит на дне чужих зрачков отвращения и призрения. Там только тепло, забота и беспокойство - никакой злобы. Омега кивает, но покидать свой бункер не собирается - легкое чувство стыда все еще присутствует. — Вот и хорошо, — улыбается Намджун и, оставив поцелуй на пухлой щеке, удаляется. — Не скучай, Чимин-а. Я быстро. Омега провожает альфу взглядом и не замечает, как любовно поглаживает место поцелуя, а на лице нарисовалась счастливая улыбка. «Возвращайся скорей».

***

Хосок сидит за своим столиком возле окна, в недорогом кафе в парке, где они впервые погуляли с Юнги. Альфа пьет свой горячий кофе и листает новостную ленту в телефоне, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, которые преследовали его всю эту неделю. После случая в лесу, Хосок решил не тревожить Юнги, ведь знал, что тот будет очень зол. Хотя, зол - это еще мягко сказано. Альфа просто не представляет, что сейчас чувствует омега. Тем вечером Хосок никак не мог уснуть, осушая в одиночестве бутылку коньяка и смотрел на черное небо, где не было ни единой звезды. Они все потухли. Сердце сжимается, душу сгрызает совесть, а кончики пальцев так и чешутся набрать заветный номер и спросить, как себя чувствует Юнги. Но он отдергивает себя. Этот строптивый омега не примет вызов. Тем более от человека, из-за которого Юнги проливал все одиннадцать лет слезы боли и отчаяния. И возможно, даже сейчас. От этого Хосоку хочется зверем выть. Он не хотел этого. Альфа не думал, когда превращался в волка. На кону была жизнь его омеги, и он бы не простил себя, если бы с Юнги что-то случилось. Хосок вообще не думал раскрывать Мину свою сущность. По крайней мере не сейчас, когда все вроде бы пошло в гору. Но альфа все сломал. Снова. Возможно сейчас, именно из-за него, омега опять плачет. Хосоку даже больно думать об этом. От одной мысли, что Юнги плохо, все внутренности в тугой узел завязываются. Воздуха не хватает, как бы глубоко альфа не дышал. Он будто чувствует всю боль омеги, только в несколько десятков раз больше. Такое сложно вынести. И Хосок так уже живет неделю, каждый день просыпаясь с огромной дырой в сердце, где гуляет одинокий ветер и тихо воет - это душа альфы тоскует. По такому любимому цветочному запаху. Он места себе не находит, так и хочет заехать к Юнги, но понимает, что так может навредить Мину, чего ему вообще не хочется делать. Видеть сломанного Юнги своими же руками — последнее чего альфа желает. Вот сейчас, Хосок сидит и ждет одного человека, с которым договорился встретиться. Некий Ким Намджун. После того, как Чон узнал, что у Юнги есть друг, он сразу же попросил Чонгука, который очень хорошо разбирается в компьютерной технике, найти всю информацию про Юнги и его окружение. Уже вчера вечером, Хосок получил всю нужную информацию, которую нарыл брат про Ким Намджуна и смог со спокойной душой выдохнуть, потому что этот альфа оказался хорошим человеком. «Юнги с ним повезло», — подумал в тот день Хосок, и как-то грустно улыбнулся. Чон поднимает голову и видит, как в помещение заходит белая макушка. Хосок поднимает руку, чтобы его заметили, а сам мысленно прокручивает весь диалог. — Здравствуйте, — говорит Намджун, скептически разглядывая рыжеволосого альфу и садится за столик. — Это вы хотели со мной поговорить? — Да, здравствуйте, — кивает Хосок, и предлагает Намджуну что-нибудь заказать. — Нет, спасибо. Я не чаи пришел тут распивать, меня омега дома ждет, поэтому, давайте перейдем к делу, — отказывает Ким и настраивается слушать альфу. Хосок мысленно радуется, но тут же дает себе подзатыльник. Рано. Может, этим омегой является Юнги. — Хорошо. Меня зовут Чон Хосок. А тебя, Ким Намджун, — сразу начинает альфа, неофициальным тоном и видит, как резко меняется выражение лица Намджуна. — Откуда знаешь? — не остается в долгу Ким. — Кто ты, черт возьми, такой и что тебе от меня нужно? — Это касается Юнги, — Чон допивает свой кофе и сразу оставляет счет. — Я переживаю за него. — Кем ты ему приходишься, чтобы переживать за него? — Намджуна начинает все это раздражать. Он впервые в жизни видит этого альфу, а тот уже что-то про Юнги говорит. Хосок на мгновение теряется, но не подает виду. По сути, он никто для Юнги. Но ведь так считает только омега. — Я его альфа, — без капли сомнения отвечает Хосок, а Намджун от такого ответа воздухом давится. — И возможно, именно сейчас, по моей вине, ему очень плохо. — У Кима инстинктивно пальцы в кулак сжимаются до побеления костяшек, а на лице желваки начинают играть. — Так, это по твоей вине, сукин сын, на его лице сейчас уродливый шрам? — цедит сквозь зубы Намджун. Этому Чон Хосоку хочется личико смазливое размазать прямо по этому столу. А Хосок искренне не понимает, про что говорит Ким, но поперек горла застревает большой кусок стекла, медленно проталкивающейся дальше, царапая глотку, по которой стекают кровавые капли, из-за которых Хосок, кажется, захлебывается. — Ч-что? — с дрожью в голосе спрашивает. Из-за шока, по-другому не вышло. — Какой шрам? — Этот отморозок еще и дурака собрался из себя строить, — хмыкает Намджун. Держаться становится невыносимо сложно. — Обычный, на всю правую часть лица. Отвечай, это все из-за тебя? — стальным голосом спрашивает Ким, а в глазах горят языки адского пламени. Хосок впадает в ступор. Он вспоминает тот вечер и как на Юнги уже сидел белый волк. Неужели, тот успел поранить омегу? Все тело пропитывается липким страхом. Не успел полностью защитить, спасти. — Да. — Сука, — уже не сдерживается Намджун и наносит сильный удар по правой скуле Чона, которая немного покраснела. Именно там у Юнги находится шрам. Хосок падает со стула, привлекая внимание простых посетителей, он не защищается и в ответ не бьет - заслужил. Сам бы себя избил, если бы мог. — Уебок! У тебя там будет огромный синяк, который через неделю-две, пройдет, а Юнги с этим клеймом всю оставшуюся жизнь ходить! — Чон сплевывает кровавую слюну. Он не чувствует физической боли. А хотелось бы. Потому что стекло в горле разбивается на мелкие осколки, протыкая все органы, заставляя их кровоточить. Душевная боль не сравнится ни с какой-либо другой. Душевные раны быстро не затягивают, а то - вообще не заживают и будут всегда о себе напоминать - даже глубокой ночью. — Если ты и правда являешься альфой Юнги, про которого он мне никогда не говорил, то тебе лучше держаться подальше от него, — Ким поднимает альфу за грудаки и смотрит тому прямо в глаза. — Потому что я больше никому не позволю его обидеть, — Намджун отпускает Хосока и уходит под удивленные взгляды людей. «Не в этой жизни. Я сам защищу Юнги, и самолично сломаю руки тому, кто посмеет ему навредить.»

***

Юнги смирно сидит, и даже не шипит, когда Минхо в очередной раз задевает рану, нанося рядом с пострадавшим участком йод. У омеги уже немного затянулась рана на щеке, но швы снимать пока рано - может произойти заражение крови. — Что ж, Юнги, твоя рана довольно-таки быстро затягивается, возможно, уже через две недели, можно снимать швы, — говорит альфа, убирая йод в аптечку, и заклеивает чужую щеку антибактериальным пластырем. — Хорошо, я рад, — кивает омега, и поднимает уголки губ, делая некое подобие улыбки. — А с пластырем обязательно ходить? — Что за глупые вопросы? Обязательно! У тебя рана еще не до конца затянулась, а если со швами что-то случится? А пластырь - чтобы уж наверняка, — строго говорит Минхо, закрывая аптечку, и выбрасывает одноразовые перчатки в мусорное ведро. — А что? — Просто, немного неприятно, — мнется Юнги, и встает с дивана. — И чешется. — Йа, Юнги, ты уже не маленький мальчик. Потерпи. Чешется - это нормально, ведь у тебя восстановляется кожный покров, — объясняет Минхо, как будто маленькому ребенку, но видеть такого Юнги очень сложно и он, тяжело вздохнув, продолжает: — Есть несколько способов, чтобы снять зуд, — альфа видит, как мигом оживает омега и тихо хмыкает. — Можешь приложить компресс, смоченный в холодном мятном отваре, только не на саму рану, а рядом. — У меня нет мяты, — разочарованно дует губы Юнги, вспоминая, что у него в холодильнике мышь повесилась. — Вы сказали, что есть еще способ, какой? — не теряет надежды омега. — Еще, можно аккуратно водить пальцем вокруг шрама, только чистыми руками, — предупреждает Минхо и направляется в сторону прихожей. Юнги следует за ним. — Спасибо вам большое, доктор Чхве, — кланяется омега и провожает обувающегося альфу. — Это моя работа, Юнги, поэтому, не за что, — улыбается Минхо. — Если что, звони. — Хорошо, — кивает Мин. — Хорошего дня! — уже на лестничную площадку кричит Юнги, на что Минхо только качает головой. Омега закрывает за собой дверь, и валится на хлипкий диван, смотря на серый потолок. Он отклеивает пластырь и начинает аккуратно поглаживать кожу возле шва. Юнги прикрывает глаза и мысленно еще раз благодарит Минхо. Зуд немного отступает, и парень идет в ванную за новым пластырем, и заклеивает им щеку. Омега еще какое-то время смотрит на свое отражение в зеркале и грустно улыбается. Он в очередной раз погружается в тот вечер, и в очередной раз вспоминает Хосока. Точнее, его. Из раздумий вырывает звонок в дверь и Юнги, дернувшись от неожиданности, идет в прихожую. «Доктор Чхве что-то забыл?» — сразу всплывает в голове. Омега по пути заходит на кухню и прихватывает красное яблоко, откусывая большой кусок. Юнги открывает дверь, не смотря в глазок, и сразу же столбенеет. Руки начинают дрожать, а ноги предательски подкашиваются. Яблоко падает с глухим стуком на пол, и катится прямо к ногам пришедшего. Парень кое-как проглатывает кусок яблока, и чудом не давится, после чего, говорит тихим, полным страха голосом: — Ендо?

***

3 года назад

Юнги заходит в столовую и берет свою порцию завтрака. Он садится за самый дальний столик и есть в одиночестве. И так уже шесть лет. Омега в очередной раз игнорирует колкие словечки в свою сторону, к которым он уже давным-давно привык и смотрит только в свою тарелку с едой. Прошла неделя со дня рождения Юнги, который парень отпраздновал с Джиеном и Сынхеном, в кабинете Квона. Это уже традиция, которую Мин очень сильно любит. После смерти родителей, Юнги долгое время считал этот праздник днем траура, а не рождения. Но воспитатели смогли убедить ребенка в обратном, пусть и частично. Омега до сих пор чувствует некую вину, ведь в этот день оборвалась жизнь его родителей, а брат лежит в больнице, и он мысленно запрещает себе радоваться в этот «праздник» . И вот уже шестой год подряд, Юнги тихо выл в свою подушку, чтобы никто не услышал его страдания. Каждый год, день, он вспоминает Чимина и рисует в голове его образ, который каждую ночь разный - один краше другого. На кого больше похож? Парню все это до чертиков интересно, и он безумно скучает. Скучает по самой яркой улыбке в мире, узким глазам-щелочкам и такому любимому, почти забытому кисло-сладкому запаху цитрусов. Позавтракав, Юнги направляется в свою комнату. На его большое удивление, в коридорах звенящая тишина. Омега только хочет открыть дверь, но его останавливает внезапная боль в нижней части живота. Юнги немного вскрикивает и падает на колени, обхватывая живот руками. Джиен предупреждал, что в шестнадцать лет, каждые три месяца, у омег начинается течка. Но Юнги бы никогда не подумал, что это будет так больно. Омега тихо поскуливает и кое-как поднимается на дрожащих ногах, цепляясь за дверную ручку. Он чувствует, как его джинсы становятся влажными, а задний проход начинает зудеть. Тут до носовых рецепторов доносится такой ненавистный запах шиповника, заставляя Юнги поморщиться. Омега поворачивается и натыкается на дьявольскую улыбку Ендо, из-за которой Юнги нервно сглатывает, а на лбу появляется испарина. — Боже, кого я вижу, — с издевкой тянет альфа, подходя к парню. — У ледышки Мин Юнги началась течка. — Съебался, — рыкает омега, зло смотря прямо в глаза альфе. — А то что? — спрашивает он подходя вплотную. Юнги всей спиной прижимается к стене, надеясь, что он сможет пройти через нее и спрятаться от этого альфы. Омега со всей ненавистью в глазах смотрит на Ендо, не в силах что-либо ответить. Потому что страх парализовал все тело. — Ничего, потому что ты просто жалкий омега, — альфа поднимает голову Юнги за подбородок и больно вгрызается в чужие губы. Мин взвизгивает от неожиданности, и в отместку кусает губы альфы, стараясь причинить как можно больше боли, но в ответ получает пощечину. — Сука, — рыкает Ендо, и пытается стащить одежду с омежьего тела. Юнги кричит, зовет на помощь и старается отбиться от бешеного альфы, нанося удары своими слабыми кулаками, которые Ендо сразу же заламывает в своей стальной хватке, заставляя Юнги болезненно застонать. — Не смей меня бить, жалкое создание, таких как ты, нужно ставить на место, что я сейчас и сделаю. — Нет! — кричит омега, когда джинсы слетают с бедер. — Тебе это просто так с рук не сойдет, уебок! — Юнги получает очередную пощечину, но он не собирается сдаваться. Его губы давно превратились в кровавое месиво. — Прошу, — уже хрипит омега и кусает чужой язык, когда его снова вовлекают в болючий поцелуй, за что парень получает более сильный удар и валится мешком на холодный пол. Он уже ничего не слышит, не видит, как Ендо уводит пришедший Сынхен, а Джиен обеспокоенно садится рядом с Юнги, стараясь привести омегу в чувства. Весь оставшийся день омега был как на иголках. Он больше ничего не ел, пусть Джиен и пытался запихнуть в рот Юнги хотя бы ложку риса. Парень лежал в комнате, которая была специально отведена для омег, где они спокойно могли провести течку, но паника от Юнги так и не отступала. Он лежал, завернувшись в несколько слоев теплого одеяла и смотрел на закрытую на хлипких замочек дверь, которую без особого труда мог сломать любой альфа. Все внутренности дрожали, одежда неприятно липла к телу, Юнги было страшно банально пойти и принять душ, находящийся в этой же комнате. Поэтому он просто лежал и ждал прихода Джиена, который мог бы постоять за дверью, покараулить, а Юнги спокойно бы принял холодный душ, не боясь, что в комнату в любую секунду может ворваться обезумевший альфа. Квон не заставил себя долго ждать. Он пришел ближе к вечеру, когда солнце заходило за горизонт и очень сильно удивился, когда узнал, что омега так и не сменил свою позу, лежал бревном на правом боку, поэтому начал пинком подгонять Юнги в душевую, делая замечания парню. Это Мин уже не слышал. Он кое-как поднялся на ноги и поплелся в душ, закрыв за собой дверь на замок. Омега лениво стянул с себя мокрую от пота и смазки одежду и быстро залез в кабинку, включая воду. Юнги любит подолгу стоять в душе, подставляя свое лицо под холодные струи и думать. Очень много думать. Омега убирает с лица отросшую челку и прикрывает глаза. Сегодня был один из самых ужасных дней, который очень сильно вымотал в моральном плане. Он устал. Жизнь - это постоянная борьба за что-то, или кого-то. А за что борется Юнги? У него ведь никого не осталось. Его никто не будет оплакивать после смерти. Омега достает из своих джинсов лезвие, которое несколько дней назад взял со стола Джиена. Он долго смотрит на него, вертя в своих пальцах и подносит к левому запястью, но замирает. Чимин. Как Юнги мог забыть про него? Омега не позволит своему брату жить в одиночестве, ведь если Юнги покинет этот мир, то у Чимина больше никого не останется. Никого. Ему больше никто не подарит тепла, поддержки и любви. Никто. Омега отбрасывает в сторону лезвие, которое звонко падает на холодный кафель. Юнги обхватывает руками голову, садится на холодную поверхность душевой и роняет молчаливые слезы. Омега долго не мог оправиться и все время избегал какие-либо взаимодействия с альфами. Именно тогда он и начал тихо выкуривать сигареты Сынхена, чтобы хоть как-то отвлечься. Джиен постоянно говорил, что нужно двигаться вперед, что все будет хорошо. Но Юнги так и не смог забыть тот день, постоянно шарахаясь при виде незнакомых альф. Парень сидит на заднем дворе, под козырьком детского дома на сухих ступеньках, и молча выкуривает сигарету, смотря на непроглядную дождевую стену. Крупные капли дождя попадают на мыски кроссовок, которые быстро замерзают, но Юнги все равно. Он будто и не чувствует, как кончики пальцев начинают неметь. Его голова забита очередными мыслями. Он докуривает сигарету до фильтра и прячет окурок под ступенькой, чтобы воспитатели не нашли. Дождь начинает понемногу стихать и Юнги, поднявшись на ноги, заходит в помещение и выносит мысленный вердикт: «Я лучше проживу всю жизнь в одиночестве, чем в постоянном страхе за свою жизнь. Я не позволю завладеть моим сознанием какому-то альфе. Таково мое табу.»

***

сейчас

На лице альфы появляется знакомая дьявольская улыбка, от которой у Юнги по всему телу табун мурашек пробегает. — А ты меня помнишь, — проходит в помещение Ендо, захлопывая за собой дверь. — Ромашка. — Юнги инстинктивно пятится назад, с ужасом в глазах смотря на незваного гостя. Он заводит руку за спину, нащупывая в заднем кармане джинсов свой сотовый, и пытается на ощупь набрать какой-нибудь номер. Потому что знает - если он не позовет на помощь, то случится что-то очень страшное. Он всем своим нутром чувствует опасность, исходящую от этого альфы. — Конечно, как можно забыть такого уебка, который набрасывается в коридоре на невинных омег, потому что не научился контролировать свои гормоны, — пытается не выдать себя с потрохами Юнги, стараясь придать голосу твердость. Альфа на это лишь хмыкает, после резко подбегает к Мину, поднимая того за толстовку и высовывает из его джинсов телефон, который мигом летит в другой угол комнаты и разбивается. Юнги не успевает облегченно выдохнуть от осознания того, что успел кому-то позвонить и осталось ждать помощь, как у него тугой комок в горле завязывается, не позволяя и вдоха сделать. Потому что это был телефон, подаренный Джиеном. Омега мигом злостью заряжается и, кажется, даже издает звук, похожий на тихий рык. — За дурака меня собрался держать? — шипит в самое лицо Ендо, игнорируя выстрелы, которые ему посылает Юнги своим взглядом. — Меня такими штучками, — кивает он в сторону телефона. — Не проведешь, — Омега не выдерживает и харкает альфе прямо в наглую рожу, за что получает удар кулаком в лицо и, не удержав равновесие, падает на ламинат, прикладывая ладонь к правой щеке и затихает. Юнги сейчас, как никогда рад, что у него на лице этот дурацкий пластырь, который смог защитить его от сильный руки альфы. Ендо вытирает лицо тряпкой, которая лежала на кухне, и выбрасывает ту в сторону. — А ты так и не научился манерам, Юнги, — альфа изгибает губы в пугающей улыбке. — И хватит храбриться. У тебя это плохо получается, — Ендо садится на корточки рядом с омегой и резко сдирает пластырь с чужого лица, из-за чего Юнги тихо взвизгивает. Альфа, увидев швы на правой щеке, издает режущий уши свист. — Юнги, ты и раньше был так себе, а теперь - вообще уродец. Интересно, когда твой ебырь увидит твое искалеченное личико, какая у него будет реакция? —ядовито тянет Ендо, и видит, как у омеги глаза расширяются, а на дне зрачков так и плещется ненависть, которая с каждым словом альфы становится все больше. — Я тебе не шлюха! И ебыря у меня никакого нет! — взрывается Юнги, пытаясь хоть как-то тянуть время. Он надеется. Надеется и ждет, что сейчас кто-нибудь приедет и вытащит его из этого кошмара из прошлого. Он игнорирует колкие словечки из уст этого альфы. Юнги никогда не парился насчет своей внешности. Он просто хотел нормальной жизни, с Чимином. Никаких альф. Но все его планы разрушились и кусками полетели в тартарары. Омега не знает, где он ошибся, куда свернул, раз ему на голову столько всего свалилось. Где он согрешил, раз его жизнь превратилась в самый настоящий ад на земле? Юнги никогда в бога не верил. Да и в оборотней тоже. Перед глазами почему-то сразу всплывает образ Хосока, и омега дергает головой, чтобы избавиться от него, но тщетно. Этот альфа давно поселился в самых глубинах сознания Юнги. Впервые за все это время парень хочет оказаться в теплых объятиях Хосока, в которых чувствует себя в безопасности. Юнги просто хочет увидеть этого альфу прямо сейчас. Хочет, чтобы тот пришел, завершил этот чертов цирк, прижал Юнги к себе и никогда не отпускал. Хочет забыть его и навсегда стереть из своей жизни, чтобы больше не было больно. — Ну как нет? — с издевкой спрашивает Ендо. — А кто же тогда Чон Хосок? — альфа не скрывает довольного оскала, когда видит, как ненависть в глазах Юнги сменяется явным страхом. Омега чуть не давится, когда проглатывает вязкую слюну, а кончики пальцев начинают холодеть. — Откуда ты... — О, — перебивает его Ендо. — Я много чего знаю, Юнги. Если он не смог из тебя вытрахать всю дурь - то это сделаю я. — заканчивает альфа и рывком стягивает с омеги толстовку, припадая к искусанным губам, заставляя их кровоточить. Юнги противно, отвратительно. Он пытается вырваться из рук альфы, которые своими прикосновениями кожу обжигают. На ней волдыри появляются, которые сразу же и лопаются, принося боль. Запах шиповника душит, обвивая своими колючими стеблями, глубоко вонзаясь в плоть, пуская алую кровь. — У тебя такое ужасное тело. Ты что, совсем не ешь? — продолжает плеваться ядом альфа и резко разворачивает Юнги спиной к себе, больно припечатывая того к поверхности стола. — Юнги, я люблю доводить дело до конца. Знаешь, как долго я ждал этого дня? Тебя давно нужно было поставить на место. Ты ведь такой ничтожный, — альфа сдергивает с омеги джинсы вместе с нижним бельем. И Юнги понимает, что если он что-нибудь не предпримет, то случится то, чего он больше всего боится. Омега брыкается и получает сильный шлепок по ягодице. Это было последней каплей: Юнги всем телом старался удержать свою гордость, но сил больше нет. Ему так обидно. Он знает, что врагу нельзя показывать свои слезы, но плотина разваливается камнями у ног парня, и с ресниц срываются первые соленые капли. Гордость Юнги разбивается хрустальными слезами о холодный пол. Омега слышит звон бляшки ремня. Тухнут последние огоньки надежды. — Думаю, шлюха не нуждается в растяжке, — слова, как нож проходятся по белоснежному телу Юнги, уродуя и без того искалеченную душу. Омега начинает с новой силой пинаться и даже переходит на крик. Он не может просто так с этим смириться. Не может. Он не заслуживает быть униженным, как шлюха. Не заслуживает. Раздается сильный стук в дверь, омега, пользуясь замешательством Ендо, резко бьет того локтем в солнечное сплетение. Альфы отшатывается и Юнги быстро несется к двери, но не успевает. Его резко перехватывают за талию и больно бьют в живот. — Помогите! — надломлено кричит Юнги, прежде чем получить еще один удар, только в лицо, и, уловив тонкие нотки хвои, теряет сознание.

***

Хосок стоит напротив небольшого зеркала в маленьком кафе и старается привести себя в порядок. На правой скуле расцветает фиолетовый синяк от тяжелой руки Намджуна. Чон долго смотрит на место удара и думает только об одном человеке. Юнги. Юнги, которого он не видел уже больше недели. Юнги, который в очередной раз пострадал по вине Хосока. Юнги, который не простит Хосока. Альфа в этом уверен. Но ему так плохо без этого омеги. Хосок зависим от него, как наркоман, ломается от недостающей дозы. Так хочется его сейчас увидеть, крепко обнять и сказать, что все будет хорошо. Альфа последний раз бросает взгляд на свое отражение в зеркале и покидает заведение. Он направляется к своему ламборгини, темно-зеленого цвета и нажимает на щиток, чтобы разблокировать спорткар. Хосок садится в авто и заводит двигатель, который сразу начинает мурлыкать и пристегивает ремень безопасности. Альфа только хочет нажать на педаль газа, как раздается мелодия звонка. Хосок бросает взгляд на дисплей, на котором загорается такое любимое и родное «ромашка». Альфа мигом поднимает трубку но не успевает он что-либо сказать, как на другом конце раздается: — Конечно, как можно забыть такого уебка, который набрасывается в коридоре на невинных омег, потому что не научился контролировать свои гормоны... — через несколько секунд, на том конце слышится какое-то копошение, а после, телефон отключается. Хосок отбрасывает в сторону смартфон и резко нажимает на педаль газа, с громким свистом срываясь с места. Альфа до побеления костяшек сжимает кожаный руль, а зубы стискивает до скрежета эмали. Все нутро так и кричит о том, что Юнги в опасности, что с ним в любой момент может что-либо случится, и Хосок просто не простит себя, если этот омега в очередной раз пострадает. Альфа до упора давит на педаль и переключает скорость, дергая за коробку передач. Стрелка спидометра стремительно поднимается выше и Хосок даже не беспокоится о том, что его могут штрафануть за превышение скорости. Плевать. Он заплатит любые штрафы. Только бы успеть к Юнги и не позволить какому-то альфе причинить ему вред своими грязными руками. От осознания того, что омегу коснутся эти руки, Хосок еще сильнее распаляется и издает утробный рык. Он не позволит этому случиться. Не позволит. Никто не смеет касаться его омеги. Хосок обещал, что сломает руки тому, кто обидит Юнги - он слова на ветер не бросает. Как только он переступит порог квартиры омеги - драки не избежать. Альфа громко выругивается, когда впереди образовывается пробка и резко сворачивает в первый попавшийся переулок, срезая путь. К горлу подступает горький комок, который сразу же вниз спускается. Все тело в напряге, челюсть плотно сжата, а конце пальцев немного подрагивают от страха, который, как всегда, появляется в самый неподходящий момент. Альфа почти не дышит, сосредоточив все свое внимание на дороге, а в голове только образ Юнги. Такого счастливого, родного и домашнего. Хосок быстро смахивает слезу, которая незаметно смогла пробраться сквозь завесу чувств. Сердце быстро колотится и, кажется, сейчас просто выскочит из грудной клетки. Альфа звонко тормозит у самого подъезда Юнги и стрелой вылетает из машины, забыв заблокировать дверь. Он бегом поднимается на нужный этаж и начинает громко долбить по двери. — Юнги! — надрывно кричит Хосок, не беспокоясь о том, что могут подумать соседи. За дверью слышатся крики, вперемешку с ударами и альфа, не выдержав, выбивает дверь. Та срывается с петель и громко падает на пол. Хосок на миг замирает, увидев полуобнаженного бледного Юнги, который без сознания лежит на пороге кухни. Альфа переводит пылающий ненависти и злости взгляд на незнакомца и подрывается к нему, сильно ударяя того по лицу, на котором застыло непонимание. Тот немного отшатывается и набрасывается на Хосока с кулаками, которые Чон перехватывает и закручивает за спину. Альфа протяжно воет от боли и падает на колени. Хосок нагибается к нему и принюхивается. — Ты, — шипит Чон, уловив знакомые нотки запаха - тот самый оборотень, который неделю назад напал на Юнги. Из-за этого внутри альфы вулкан взрывается, а по сосудам самая настоящая лава течет. У Хосока взгляд пылает. На дне зрачков усиливается адское пламя. Этого альфу уже никто и ничто не спасет. Незнакомец сплевывает кровавую слюну на ламинат и улыбается самой настоящей сумасшедшей улыбкой. — Узнал, значит. А я бы и подумать не мог, что ты прибежишь спасать свою шлюху, — альфа скулит, когда получает очередной удар по лицу, а кости кистей начинают нестандартно выворачиваться. — Не смей называть Юнги шлюхой, ты, сукин сын. Таким, как ты, нужно руки отрывать за то, что поднял руку на омегу, — Хосок выворачивает чужие ладони еще сильнее. — Но, к твоему счастью, я тебе их просто сломаю, потому что считаю, что Юнги бы не одобрил такое. В любом случае, я не могу тебя оставить безнаказанным. Люди должны отвечать за свои поступки, и ты, тварь, будешь у меня месяц со сломанными руками ходить, потому что тронул того, кто принадлежит мне, и причинил ему боль, — заключает альфа, и раздается хруст костей, а квартиру оглушает пронзительный крик.

***

— С ним... все хорошо? — дрожащим от волнения голосом спрашивает Хосок, смотря на бледное лицо Юнги. Рядом сидит Минхо, которого Чон вызвал сразу же, как только вышвырнул за порог квартиры уебка. Врач осмотрел швы, а после, и само тело омеги на наличие внешних и внутренних повреждений. Хосок не знает, что эта тварь успела сделать с Юнги, поэтому весь осмотр дерганный сидит. — Швы в порядке. Из-за того, что рана немного затянулась, они не разошлись, но это было очень опасно. Тот альфа ударил его в живот, но, к счастью, Юнги отделался легким ушибом, поэтому, забирать его в больницу, нет никакой необходимости, — Минхо захлопывает крышку аптечки и встает со стула, который ему принес Хосок, в комнату Юнги. — Он был полуобнажен, — Чон переводит взгляд на врача. — Этот урод... не успел над ним надругаться? — альфа не замечает, как сильно сжимает кулаки. Если этот скотина... — Нет, не переживай. Он хотел, но судя по всему, не успел. Скорее всего, Юнги очень долго отбивался. Он же позвонил тебе, значит, ждал и тянул время. Не зря. Ты успел. Но если бы ты задержался на минуту, то все могло бы закончиться гораздо хуже. И уж тогда бы, его пришлось отвозить в больницу, — заканчивает врач и видит, как Хосок облегченно выдыхает. — Спасибо вам большое. — Нет, не мне. Спасибо тебе, Чон Хосок, — говорит Минхо, заглядывая в глаза собеседнику, где виднеется явное непонимание. — Почему ты так смотришь? Это ведь правда. Не я спас Юнги от насильника. Думаю, когда он проснется, то очень будет тебе благодарен. «Не могу так просто на это рассчитывать», — Хосок улыбается своим мыслям. — А пока он спит, приготовь ему кашу. Это пока лучшее лекарство, — врач разворачивается на пятках и направляется в сторону прихожей. Хосок провожает Минхо, благодарит напоследок и закрывает дверь. Альфа вдыхает воздух полный грудью, который пропитан ромашками и не может сдержать блаженной улыбки. С Юнги все хорошо. Радостней этой новости не может быть уже ничего. Он успел. Успел, хоть и не полностью, но защитить. Хосок шагает в комнату омеги и садится на колени, возле изголовья, беря в свои руки холодную ладонь Юнги, покрытую различными мелкими ссадинами. Альфа начинает целовать каждую своими теплыми губами, легонько касаясь кожи. — Мой Юнги, — между поцелуями бормочет он. — Мой маленький и такой сильный Юнги. Прости меня. Прости меня за все, — альфа уже откровенно плачет, не сдерживая слезы облегчения и вины. Он поднимает голову на чужое лицо, аккуратно касаясь уродливого шрама, из-за которого внутри новая порция злости созревает, которую альфа сразу же топчет. Все уже позади. — Когда проснешься, я тебе все обязательно расскажу. Все. А пока отдыхай, — Хосок стирает ладонью слезы, поднимается на ноги и, оставив на лбу нежный поцелуй, удаляется. Юнги открывает глаза, в которых застыла соленая влага и смотрит на дверь, за которой только что скрылся альфа. «Я тоже тебе все расскажу. Все.»

***

Альфа аккуратно приоткрывает дверь, чтобы не разбудить все еще спящего Юнги и проходит в комнату, ставя на прикроватную тумбочку кашу, которую только что приготовил. Альфе пришлось написать своему папе, чтобы тот скинул рецепт каши, которую Хосоку готовили, когда он сильно болел. Чону пришлось быстро смотаться в магазин, чтобы купить нужные продукты, потому что у Юнги холодильник полностью пустой. Помимо нужных ингредиентов, альфа купил два пакета мандаринов, чтобы немного, но порадовать омегу. Хосок не очень хорош в готовке, но он вложил душу в эту кашу и искренне надеется, что Юнги ее оценит. Альфа сидит на стуле и любуется нежными чертами лица: тонкий профиль, ровный лоб, который прикрывают иссиня-черные волосы. И губы. Нежно-розовые, слегка полноваты, которые совсем не украшают застывшие кровавые корки, оставленные чужими зубами. Хосок поджимает губы в тонкую линию и сам не знает почему, приближается к омежьему лицу. Между его и губами Юнги остаются жалкие сантиметры, но альфа замирает. Он ловит взгляд омеги, который не выражает никаких эмоций. А в следующий миг, у Хосока сердце радостный кульбит делает. Потому что Юнги сам сокращает расстояние, робко клюя губы альфы и сразу же отстраняется. Хосок в ступоре застывает, смотрит на порозовевшие щеки и нос омеги, который отводит смущенный взгляд в сторону. Альфа аккуратно его за подбородок подхватывает, к себе лицом поворачивает. Он медленно к его губам приближается, но не касается, будто разрешения спрашивает. А у Юнги дыхание перехватывает. Сердце так и грозится выскочить из груди. Он молчит, ничего не говорит, не решается. Боится. Альфа воспринимает это за немое согласие и медленно накрывает такие долгожданные губы своими. Юнги перестает лежать бревном, цепляется своими худыми пальцами за ворот рубашки Хосока и сильно сжимает. У омеги самые настоящие бабочки, которые до этого только желудок грызли, сейчас своими крыльями внутренности щекочут. Альфа немного улыбается, не почувствовав сопротивления, но поцелуй не углубляет, - не забывает про ранки на таких красивых персиковых губах. Юнги - самый настоящий наркотик и Хосок смакует его вкус, дуреет от запаха ромашек, который уже во все поры въелся. Он первым отрывается от таких желанных губ, оставив на последок легкий чмок на кончике носа. — Ты как? — тихо спрашивает альфа, заглядывая в черные глаза, где полотнище звездочками заполняется. — Хорошо, — кивает Юнги и улыбается уголками губ. Он отцепляется от хосоковой рубашки, укладывая руки вдоль тела. Губы все еще хранят тепло чужих губ, и кончики пальцев так и чешутся дотронуться до них. Омега поворачивает голову на тумбочку и задерживает свой взгляд на тарелке, принесенной альфой. Юнги делает глубокий вдох и прикрывает глаза, учуяв запах каши. — Ты сам сделал? — спрашивает он, смотря в медовые глаза. За вопросом следует утвердительный кивок. Хосок поднимается со стула и ставит поднос с едой рядом с Юнги. — Тебя не смущает, что сейчас ужин, Чон? — омега изгибает бровь, но начинает есть, беря маленькие порции. Он округляет глаза и удивленно смотрит на альфу. — Все настолько плохо? — Ты смеешься? Чон, это прекрасно, я давно так вкусно не ел, — Хосок не может скрыть самодовольной улыбки, но тут же стирает ее. Он готов всегда готовить эту кашу для Юнги, если тот попросит. — Не спеши, Юнги, никто твою кашу не отнимет, — делает ему замечание альфа, увидев набитые щеки, как у хомяка. Но атмосфера резко меняется и становится какой-то давящей. Омега, полностью не прожевав еду, проглатывает все, и поднимает серьезный взгляд на Хосока. Тот тушуется, совсем не понимая, что такого сказал. — Что такое, Юнги? Омега откладывает остатки каши на тумбочку и начинает ковырять свои многострадальные ногти. Но альфа берет руки Юнги в свои и заставляет смотреть того в глаза. — Прошу, не бойся меня, — просит он, поглаживая грубоватую, такую не подходящую омеге кожу. — Я не хочу быть жалким, — Юнги хочет вырвать свои руки из хватки альфы, но тот не отпускает. — Хосок, отпусти мои руки, — выпаливает он, прежде чем сообразив. Омега краской заливается, взгляд опускает. — Повтори, — требует альфа, впервые услышав свое имя из этих губ. — Размечтался, — закатывает глаза Юнги. — Всего понемногу, — он смотрит на их переплетенные пальцы и понимает, что совсем не хочет их отпускать. Омега безумно рад, что альфа не набрасывается с вопросами про поцелуй и смог умело перевести тему. Вот только, он напомнил ему одного человека. — Ладно, — сдается Хосок, поняв, что у этого омеги бесполезно что-либо выпытывать. Он это уже проходил. Альфе безумно интересно такое смелое поведение Юнги, который позволил поцеловать себя. Но он понимает, что сейчас не самая лучшая обстановка, и что возможно, Юнги будет неприятна эта тема, поэтому старательно держит язык за зубами. Всему время. Омега уже начал делать маленькие шажочки к Хосоку, и альфа не будет его останавливать. — Просто, — Хосок чувствует волнение Юнги и старается унять его, массируя кожу рук. — Ты мне напомнил папу. Он мне тоже так говорил, в самый последний день, когда мы всей семьей решили съездить в лес и отпраздновать мое восьмилетие, — губ касается грустная улыбка. — Мне очень жаль, — альфа убирает свои руки, а Юнги почему-то становится грустно из-за отсутствия тепла больших рук. — Расскажи, — просит омега и поднимает полный боли взгляд на Хосока. — Пожалуйста, — его голос дрожит, а сам он похож на человека, который вот-вот заплачет. Но омега стойко держится. Альфа тепло улыбается и нежно касается правой щеки, аккуратно обводя контур пластыря. — Расскажу, — он кивает и с ногами садится на кровать, ближе придвигаясь к Юнги. Омега устраивается между ног альфы, откинув голову тому на плечо, приготовившись слушать долгую историю и собираясь с силами, чтобы рассказать свой главный секрет.

***

11 лет назад

По всему лесу расходится громкий гул весеннего дождя и грохот грома. Запах хвойных деревьев становится четче и ярче, щекоча обонятельные рецепторы альфы. Хосок весь промок, до самой ниточки, но из-за теплых капель и своей сущности, он нисколечко не замерз. У него самое настоящее озеро в ботинках, поэтому, альфа снимает обувь и идет босыми ногами по глубоким и грязным лужам. За густыми ветвями деревьев виднеются желтые огоньки — где-то там находится дом Хосока. Но не успевает он подойти к особняку, как раздается оглушающий выстрел. Альфа мигом на бег срывается, ступни в кровь стирая. На ветки острые натыкается, разрывая ими одежду. Но не это сейчас важно. У него ноги из-за страха подкашиваются и он падает на сырую землю, но быстро поднимается, под ногти грязь вбивая. Он забывает про физическую боль - не время про нее думать. Альфа слезы непрошенные отгоняет - потом будет от них избавляться, а сейчас нужно быть сильным. Он уже к дому подбегает, но его резко за руку дергают и к дереву прижимают. Хосок не боится, ведь сразу узнал тепло отцовских рук. Он только с немым вопросом в глазах на него смотрит, ответ ждет. Самому нетрудно догадаться, что происходит, но хочет услышать отрицательный ответ. — Хосок, быстро убегай отсюда. Не беспокойся о нас, мы с папой найдем тебя. — Отец, что с папой и Чонгуком? — сиплым от бега голосом спрашивает Хосок, смотря прямо в глаза своему родителю, который крепко сжал пальцы на его плечах. — С ними все хорошо, не переживай. — Нас опять нашли? — следует утвердительный кивок. — Я понял, — альфа опускает голову и закусывает нижнюю губу. — Берегите себя, отец. — Не переживай, мы справимся, все будет хорошо, а теперь, беги. Хосок улыбается уголками губ и скрывается в лесной глуши. Шум дождя заглушает треск костей и болезненных стонов, а через пару секунд раздается протяжный волчий вой, владелец которого убегает в темноту. Хосок, как и вся его семья, является древним оборотнем, вид которого находится на грани исчезновения. Всю свою жизнь они скрывались от людей, жаждущих обладать такими мифическими существами и проводить над ними различные опыты, чтобы разведать их сильные и слабые стороны, но никто так и не смог узнать, что в клыках оборотней хранится смертельный яд и что один укус этих животных приводит к моментальному летальному исходу. Хосок уже не помнит, сколько они сменили домов, лишь бы скрыться от этих людей, которые никак не могут оставить их в покое. И, кажется, уже никогда не оставят. Зверь сливается с непроглядной ночью, бешено несясь, ломая на своем пути хлипкие ветви старых кустарников. Волк мигом покрывается грязью, которая без труда прилипает к мокрой шерсти, свисая длинными сосульками. Он бежит, не разбирая дороги, все глубже и глубже, и только лунный свет, который каким-то чудом смог пробраться сквозь густую пелену темных туч, освещает ему путь. Альфа упускает тот момент, когда стволов вековых деревьев становится значительно меньше, а на горизонте появляется трасса. Он выбегает прямо на дорогу и замирает, услышав звук мотора. Волк медленно поворачивает голову в сторону источника звука и щурится от яркого света машинных фар. Он резко отворачивается, несколько секунд моргая глазами и молниеносно покидает проезжую часть, но скрыться в лесу так и не удается. Раздается режущий слух звук шин о мокрый асфальт и громкий удар автомобиля, врезавшегося в огромный хвойный ствол. Альфа оборачивается, натыкаясь на самую ужасную картину, которую он когда-либо видел за все свое существование: бампер машины, а точнее то, что от него осталось, сильно расплющило. Передние стекла полностью выбиты, и можно увидеть, как их остатки крупными кусками вонзились в плоть уже бездыханных тел. Над автомобилем скапливается черное дымовое облако, которое медленно вытекает из-под капота, не предвещая ничего хорошего. Волк медленными шажками подходит к машине, ступая своими огромными лапами по осколкам и железным частям. Его взгляд врезается в два маленьких силуэта на заднем сиденье авто. Сердце непроизвольно сжимается от такой картины. Ему всегда было плевать на людские жизни. Но ведь там дети. Еще ни в чем неповинные дети, которые не должны покидать мир в столь раннем возрасте. Альфа быстро подбегает к авто и через разбитое стекло открывает дверь. Он хватается зубами за ворот одежды одного ребенка, повторяя тоже самое с другим, и быстро относит их подальше от машины. И правильно. Потому что в ту же секунду автомобиль взрывается. Волк прикрывает собой два хрупких тела, чтобы в них не попал кусок металла, или же стекла. Черный дым густой завесой поднимается ввысь; рыжее пламя освещает своим ярким светом всю окружающую местность, теряясь на глубине алых зрачков зверя. Альфа поднимается на лапы и морщится, почуяв запах гари и человеческого мяса, который не может затмить даже проливной дождь. Он настораживается, услышав человеческие возгласы и, бросив последний взгляд в сторону детей, скрывается во тьме ночной.

***

сейчас

— А что случилось потом? — Юнги, который весь рассказ изучал свои руки, повернул голову в сторону Хосока, сидящего за спиной. — Вас нашли люди, которые охотились за моей семьей. К счастью, они были человечны, и когда увидели маленьких детей, вызвали скорую, — альфа смотрит точно в глаза, в которых плещется океан эмоций. — Но я так и не смог просто оставить тебя, — он отводит взгляд. — Я постоянно старался находиться рядом, потому что чувствовал вину за содеянное. — Так наша встреча... — Она не случайна, — договаривает за омегу Хосок. — Я узнал, что ты покинул детский дом, и решил отправиться на твои поиски, чтобы познакомиться, сблизиться и уже защищать не на расстоянии, — альфа видит, как на красивое лицо ложится тень печали, а губы растягиваются в грустной улыбке. — Юнги? — Так странно, что у меня с восьми лет был телохранитель, о котором я узнал только сейчас, — омега отворачивается и смотрит на руки Хосока, которые обвили его талию, но он их не убирает. Он чувствует, как голова альфы аккуратно ложится на его голову и слышит чужое дыхание. Кусочки пазла складываются в целую картинку. Теперь понятно, что за волка видел Юнги, когда покидал больницу, навестив в первый день Чимина. Омега чувствует, как обида, которую он так долго таил в себе, исчезает. Аж дышать становится легче. — Только, ты провалил свою миссию, когда мне исполнилось шестнадцать, — шутливо говорит Юнги, но ощущает, как тело позади резко напрягается. — Этот альфа. Его зовут Ендо. Мы с ним вместе жили в детском доме. Он всегда был противным типом, и испытывал явное отвращение ко мне с первой встречи. Три года назад у меня началась первая течка, — омега делает паузу, делая глубокий вдох. Хосок внимательно слушает, затаив дыхание. Юнги впервые в жизни рассказывает что-то столь откровенное и личное. И альфа ценит этот миг. Вслушивается в каждое слово, запоминает, анализирует. — Тогда, Ендо хотел меня изнасиловать, — захват на животе становится сильнее. — Хосок, мне больно, — на рваном выдохе говорит омега, и хватка мигом слабеет. — Но тогда мне помогли воспитатели. Сколько бы мне не твердили, что все будет хорошо, что это не конец света, я никого не слушал и стал замкнутой личностью. Я не хотел сближаться с альфами, просто потому что мне было страшно. Меньше всего, я хотел бы вновь проходить через тот ужас, — очередная передышка, которая длится всего несколько секунд, но за это время Хосок всеми силами держался, чтобы молчать и не сбивать Юнги. — Я не знаю, как Ендо нашел мой дом. Не знаю. Но сегодня, мне было очень страшно. Ты не представляешь, как я испугался. Я до самого конца ждал и верил, что мне помогут, — по щекам мокрыми дорожками текут слезы, падая хрустальными каплями на руки альфы. Омега старательно придает своему голосу твердость и четкость, чтобы Хосок ничего не заподозрил. Но Чон чувствует, как на руки капает соленая влага и поворачивает Юнги к себе, обхватывая заметно похудевшее лицо своими теплыми ладонями, стирая мокрые дорожки большими пальцами. — Все хорошо, — наконец говорит альфа, смотря в черные глаза, которые не перестают блестеть из-за слез. У него сердце кровью обливается при виде такого Юнги. — Не плачь. Не люблю, когда ты плачешь. Когда вижу тебя заплаканным, застываю в растерянности. Мысли мигом вылетают из головы и меня это злит. Омега замирает и любуется такими любимыми глазами. Весь спектр эмоций отразился на лице Хосока: от переживания и тревоги, до нежности и безмятежности, когда альфа видит, как на губах Юнги расцветает счастливая улыбка. — Глупый Чон, — омега легонько бьет того в грудь. — Это слезы облегчения. Я плачу, потому что счастлив, что ты пришел. Я набрал первый попавшийся номер и не знал, кому позвонил, — он утыкается носом в чужую шею, вдыхая любимый запах, по которому безумно скучал. — «Но я очень счастлив, что это оказался ты» , — омега улыбается своим мыслям и сильнее жмется к крепкому телу альфы. — Так, ты простишь меня? — задает вопрос Хосок, который волнует его уже очень долго. Ему очень важно знать ответ. Такое ощущение, будто от этого ответа зависит его жизнь. Юнги немного отодвигается и со всей серьезностью смотрит в медовые глаза. Такой взгляд пугает Хосока и он виновато опускает голову. — А ты и правда глупый, альфа, — мягко произносит он. Альфа поднимает взгляд тут же врезаясь в темные глаза, на дне зрачков которых плещется счастье. Как же давно он не видел такого Юнги. — Давно простил, — шепчет он и утыкается носом в широкую грудь. Хосок поднимает его лицо за подбородок и утягивает в нежный поцелуй, от которого у омеги сердце ходуном начинает ходить. Обида не должна копиться в сердце и памяти, она мешает нормально жить, дышать, функционировать. Из-за обиды люди не видят счастья и всего хорошего, которого в мире гораздо больше, чем плохого. Их мысли забиты только агрессией к определенному человеку. Это мешает двигаться дальше. Злоба заполняет человеческое сознание, не позволяя сосредоточиться на более важных вещах. Без прощения - нет светлого будущего. Люди перестанут общаться и от этого никому хорошо не будет, ведь со временем, человек начнет винить себя во всех своих грехах, и эта ненависть будет его медленно сжирать, пока не останется пустая оболочка. Нужно уметь прощать людей. Так дышать становится легче, на душе спокойно становится. Прощая человека, люди будто избавляются от занозы, которая долгое время сидела в душе, не давая нормальной жизни. Прощая человека, люди показывают свою сильную сторону, проявляя великодушие не только к обидчику, но и к самому себе.

***

Комнату заполняет слишком громкая тишина, которую нарушает тиканье настенных часов, весящих в просторной гостиной. Чимин сидит, укутавшись в теплый плед, который лежал на диване, и рассматривает помещение. Хоть на улице и лето, но омеге очень уютно сидеть в большом кресле, уткнувшись носом в плед и вдыхать полной грудью запах альфы. Парень слышит хлопок входной двери, оповещая о приходе хозяина и, быстро сбросив с себя одеяло, несется в прихожую. — Привет, Чимин-а. Не скучал? — спрашивает Намджун, снимая обувь. Но вместо ответа, который он и так бы не услышал, на него налетают с крепкими объятиями. Альфа в ответ прижимает хрупкое тело, поглаживая омегу по макушке. — Я тоже очень сильно скучал, — говорит он, оставляя невесомый поцелуй, который теряется в черных волосах. — Чимин, — омега отстраняется и внимательно смотрит на альфу. — Я тебе кое-что принес, — Намджун отходит к своей сумке и достает оттуда что-то маленькое и продолговатое. — Это карманный ингалятор, — он протягивает предмет Чимину, кладя тому прямо в руки. Альфа заказал ингалятор еще задолго до того, как омега попал в психиатрическую больницу, но возможность отдать его Чимину все никак не выпадала. — Носи его всегда с собой. Если у тебя начнется очередной приступ, то поднеси его ко рту и начинай глубоко вдыхать, — омега начинает часто кивать головой, а на губах широкая улыбка расцветает. Он быстро обнимает альфу и скрывается в своей комнате. Намджун впервые ему что-то подарил. Пусть это и обычный ингалятор, но ведь от него зависит здоровье Чимина, а это значит, что альфа переживает за него. Впервые омега чувствует такое счастье. Кажется, оно сейчас просто перельется за края и затопит всю комнату. Ну и ладно. Чимин готов купаться в нем и дарить другим, потому что сейчас он чувствует себя самым счастливым человеком в мире. Все время омега ни на минуту не выпускал из своих рук ингалятор, а засыпая, сильно сжимал его в своих пухлых пальчиках.