The first spring rain

Юнги просыпается из-за назойливого луча утреннего солнца, который бьет по лицу, пробираясь сквозь пышные ресницы прямо к глазам. Омега еще какое-то время ворочался в постели, стараясь продлить свой сон еще на пять минут, но его успехи закончились провалом. Юнги разлепляет сонные глаза и рассматривает вид за окном. Он только хочет встать, но ему мешает сильная рука, которая покоится на его талии. Парень оборачивается за спину и натыкается на мирно спящего Хосока. Юнги подвисает и начинает рассматривать красивое лицо, дольше положенного задерживая взгляд на губах. Он сразу же вспоминает вчерашний день и касается кончиками пальцев своих губ и чувствует, как щеки пунцом наливаются, а где-то внизу живота приятно тянет. Кончики губ в улыбке поднимаются, потому что Юнги было как никогда хорошо и тепло. Парень отказался от предложения Хосока посмотреть какой-либо фильм, опасаясь, что тот опять какую-то фигню включит и омега снова разревется, о чем альфе, конечно же, не сказал, ссылаясь на то, что нет настроения, а Хосок и не стал напирать. Они просто сидели, делясь теплом и разговаривали на разные темы, узнавая друг друга еще лучше. Вечером альфа сделал вкусный ужин, который принес Юнги в кровать, чтобы тот лишний раз не напрягался, пропуская мимо ушей возмущения омеги о том, что он не калека и может спокойно передвигаться по дому. Вчера Юнги впервые за долгое время поел не дешевый рамен из круглосуточного магазина, а суп кимчи, который последний раз ел в далеком детстве. Вспомнив про еду, у омеги сразу активизируется желудок, который громко оповещает о том, что его пора наполнить. Юнги лениво стягивает с себя одеяло, и аккуратно убирает руку альфы, чтобы не нарушить его сон. Он встает на ноги, немного пошатывается, все из-за долгого лежания, думает парень и босыми ногами шлепает прямо на кухню, он открывает холодильник и застывает в изумлении: каждая полочка битком забита йогуртами, овощами, фруктами, а на самой нижней лежат пакеты с любимыми мандаринами, откуда Юнги сразу два выуживает. Он смотрит на дверцу, где в ряд стоят бутылочки с простой водой и понимает, что у него столько воды и еды никогда не было. Омега закрывает дверь холодильника и подходит к раковине, начиная тщательно намывать фрукты. Он садится за стол, на свой любимый стул и очищает от кожуры первый мандарин. Юнги наслаждается вкусом кисло-сладкого фрукта, прикрывая от удовольствия глаза. По венам-сосудам мигом тепло разливается приятной негой, проникая в каждую клеточку и разносится дальше. Потому что так приятно осознавать, что о тебе позаботились. Так приятно осознавать, что все это купил Хосок, хотя омега его об этом не просил. Юнги не замечает, как губы растягиваются в счастливой улыбке, а в рот направляется уже долька второго мандарина. Закончив свой так называемый "завтрак", омега выбрасывает ошурки и направляется в маленькую гостиную, но замирает на пороге, увидев разбитый телефон. Счастье как рукой сняло, от него и следа не осталось. В сердце снова обида зарождается, свои корни пускает и сердце стеблями обвивает, сильно сжимая в своих тисках. Юнги автоматом руку к левой части груди подносит, дешевую ткань футболки сжимает, в которую, скорее всего, его переодел Хосок, пока омега был без сознания. Такие мысли мигом все вытесняют, но боль не уносят. Щеки сразу розоветь начинают, стоит подумать, что альфа его видел таким... слабым, уязвимым, беспомощным. Юнги аж передергивает. Он трясет пару раз головой, чтобы прийти в себя. Омега подходит к смартфону, садится рядом с ним на коленки и берет в свои трясущиеся руки, смотря на разбитый экран. Он еле сдерживает слезы обиды, которые так жаждут выплеснуться наружу, но проглатывает горький ком. Юнги чувствует, как на его хрупкие плечи, которые вынесли слишком много тяжелой ноши, ложатся теплые руки альфы и слегка сжимают, как бы говоря, что он рядом и поддержит. Хосок чувствует, что на другой половине кровати пусто и сразу направиляется на поиски омеги. В сердце сразу закралось необъяснимое беспокойство, которое уютно устроилось в самых недрах, не позволяя достать себя. Вчера у альфы был один из прекрасных дней в его серой жизни. Он сидел в комнате Юнги, трепетно прижимая к себе омегу, не сильно сжимая талию, боясь причинить боль. На вопрос Юнги, как Чон попал в квартиру, альфа честно ответил, что сломал дверь, но сразу же уверил уже нахмурившегося омегу, что вызвал перед приходом Минхо мастеров и те выполнили свою работу за полчаса. Хосок не смог сдержаться и наконец спросил про Намджуна и облегченно выдохнул, услышав в ответ, что этот альфа является просто очень хорошим другом и старшим братом, с которым омега познакомился в детском доме. Чон только один раз выпустил Юнги из своих рук - чтобы приготовить парню ужин. Сам отказался, соврав, что до этого поел и не голоден и наблюдал, как омега с большим аппетитом съедает суп, после чего лег вместе с Юнги спать, прижимая холодное тело к себе и утыкаясь носом в черную макушку. У альфы хорошее чутье и оно, как всегда, его не подводит. Выйдя из спальни, Хосок сразу же натыкается на сидящего на полу Юнги, который прожигает взглядом телефон, держащий в ладонях, ничего не видя и не слыша вокруг. Альфа сразу же улавливает давящую атмосферу, которая густым и черным облаком скопилась над головой омеги, затмевая собой все пространство. Хосок медленными шажками направляется к Юнги, чтобы не спугнуть того и тихо садится рядом, накрывая худые плечи своими руками и начинает массировать нежную кожу, стараясь немного поддержать. Он не знает, почему омега так сильно переживает из-за какой-то железки, которую альфа ему спокойно может купить, но, видимо, для Юнги она была очень дорога, раз парень сейчас сидит весь нервный и легонько трясется. Вот только Хосок не поймет почему: то ли из-за злости, которая распирает омегу всего изнутри, и если он ее сейчас не выпустит, то просто взорвется, круша все на своем пути, то ли из-за обиды, которая огромным грузом придавливает и без того вымученного парня к холодному полу и вот-вот размажет его тушку по ламинату, оставив лишь кровавую лужу. Хосок очень хочет помочь, но к своему глубочайшему сожалению, не знает как, поэтому и молчит. Он думал, что больше не увидит такую ужасную картину, что Юнги больше не будет грызть себя изнутри, но, видимо, ошибся. Хосоку больно смотреть на то, как в очередной раз ломается этот сильный омега. Внутри этого паренька титановый стержень, его сколько гни - не прогнешь. А тут омега на атомы чуть ли не разваливается, а маска равнодушия на пол падает, на мелкие осколки разбивается, прямо под ногами Юнги. Он об эти осколки режется, раны еще не зажившие вспаривает, кровь алую пускает и та стекает, марая пол. Юнги не знает, что ему делать, как совладать с чувствами, которые скрытые за засовами, просачиваются через щели, окутывают сознание, пробираются в разум и обживаются там. Он не хочет в очередной раз казаться слабым, беспомощным перед Хосоком. Хоть и понимает, что этот альфа его и в более ужасной форме видел. Он не может. Это не в его крови. Но омега уже снял маску, надевать ее снова - нет никакого смысла. Хосок уже все видит, сидит за спиной и его плечи сильно сжимает, что те вот-вот хрустнут, но Юнги не говорит альфе, чтобы тот отпустил - ведь только физическая боль сможет привести его в чувства. Разум снова и снова возвращается в тот день, когда омега узнал о смерти Джиена. Юнги опять проходит это поле боя, опять чувствует, как автоматная очередь по нему проходится, прямо в сердце попадает, которое тут же на лоскутки рвется, а омега и не собирается зашивать - не для кого. Он выныривает из океана воспоминаний и видит лицо Хосока, такое взволнованное, а глаза переполнены страхом. Юнги к груди сильной прижимают, а он никак не реагирует, в своих тисках покрепче остатки от телефона сжимает. Там ведь был номер Джиена, Сынхена - там все воспоминания Юнги, все сообщения, отправленные омегой, фотография Квона, одна и единственная, которую Юнги нашел глубокой ночью, впервые просматривая галерею телефона. А теперь это все пропало, по одному щелчку. Парень больше не сможет перечитывать сообщения каждое утро, мысленно надеясь, что Джиен рядом с ним, а вечерами рассматривать счастливое лицо, которое собирался пойти и распечатать. Но поезд ушел, Юнги на него опоздал. А виной всему один альфа, который вчера напал на омегу. Растерзал в клочья изодранную душу, оставляя ошметки на этой самой кухне. Омега за вечер себя заново собирал, каждый кусок снова пришивал, а Хосок раны помогал зализывать, что и сейчас делает. Альфа хрупкое сердце зашивает, хранить, от всего опасного укрыть, обещает. Хосок крепче трясущееся тело к груди прижимает, рукой в смоляные волосы зарывается, слова успокоения на ухо шепчет. — Что ты с ним сделал? — доносится снизу. Альфа Юнги не отпускает, о ком спрашивает омега, сразу понимает. Но молчит, слова нужные выбирает и останавливается на самом банальном, но ясном: — Он больше тебя не тронет, — пытается звучать более мягко, но в голосе проскальзывают стальные нотки. Юнги ежится, почувствовав внезапный холод. Такого Хосока он видит впервые. Омега чувствует всю злость и ярость, исходящую от этого альфы, и мигом про свою обиду забывает. Его будто ледяной водой окатывают. Он взгляд не поднимает - боится захлебнуться в чужой ненависти, поэтому продолжает альфе в грудь дышать и вслушивается в его сердцебиение. Но Хосок рушит все его планы. Альфа его за подбородок поднимает, голову фиксирует, прямо в глаза смотрит, показывает, что говорит все на полном серьезе. Юнги ему верит. Омега силится взгляд отвести, вот только не получается, потому что глаза Хосока засасывают, как зыбучие пески и Юнги в них с головой тонет, но не захлебывается. Омега на дне чужих зрачков по-новому дышать начинает, жить. Но эта жизнь значительно отличается от той, которая тенью преследовала Юнги, ломала его на части, снова восстанавливала и опять ломала. Юнги в этих глазах тепло ощущает всеми своими клеточками тела. Он за ним тянется, хоть и не стоит, потому что ожоги сильные останутся. Но что поделать, если глупое сердце все само уже давно решило? Омега заперся в своем мире, остерегаясь альф, закрылся на семь замков, но только волк смог подобрать все ключи и забрать потрепанное жизнью омежье сердце в свои когтистые лапы и оберегать от опасности. Юнги этого зверя не боится. Волк сам его нашел, всю жизнь защищал и пустыми надеждами никогда не кормил. Всегда открыт был, как книга, вот только самого главного прочитать не позволял. Омега его раскрыл, пусть и самому больно стало, пусть рвало на части от такой ужасающей правды - но полностью возненавидеть не смог. Не позволял огню внутри потухнуть, мысленно искал встречи с Хосоком, хотел, чтобы тот все объяснил, по полочкам разложил, успокоил глупого омегу, сознание которого подбрасывало не самые прекрасные картинки и развитие сюжета. Вчера вечером, он смог все разузнать, хоть и до сих пор с трудом в это верится, и сам душу в ответ открыл, все, что хранил столько лет и что уже с трудом умещал внутри, выпустил. И сейчас Юнги чувствует себя, как никогда, счастливым. Вот только сомнение от этого не пропадает. Омега всегда был наивным и доверчивым. Сам старался оправдать у себя в голове поступки людей. Он не знает ничего о любви, никогда не пробовал ее на вкус. Люди говорят, что это одно из самых прекрасных чувств, тогда почему Юнги сейчас плачет? Омега уже тысячу и один раз успел пожалеть о том чертовом поцелуе. Это не может быть любовью. Это простое влечение, привязанность, жалость. Это все пройдет. Хосоку не нужны эти отношения. Ему не нужен такой, как Юнги: необразованный, бедный, слишком худой, неказистый, теперь еще и со шрамом на лице. Омега не должен был так близко подпускать к себе этого человека. Не должен был сам так сильно привязываться. Альфе это все потом надоест и он сам отпустит Юнги. И они оба поймут, что это все просто ошибка. А пока, омега просто желает чувствовать тепло и силу, исходящую от этих рук, которым хочется довериться и позволить защитить себя. Вот только, надолго? По правой щеке стекает слеза, которую альфа быстро большим пальцем смахивает. Он по пластырю пару раз проводит, от которого больные картинки снова в голове всплывают. Сколько он с этим омегой натерпелся, сколько нервных клеток с ним потратил, но даже несмотря на это, ни за что его не отпустит. Хосок с того самого рокового вечера не смог его забыть. Альфу всегда волновала только семья. Но Юнги стал особым случаем. Хосок понял, что тот мальчик не так прост. Что не могут так легко первые встречные его заставить волноваться, переживать, узнавать, что, да как. Альфа долго отрицал, думал, что это просто влечение, интерес. Но понял, что ошибся, когда почти четыре месяца назад снова встретил Юнги. Все эти года Хосок учился, закончил престижный экономический университет, открыл свой прибыльный бизнес, но всегда находил место для этого омеги. Юнги похож на лотос. Этот цветок рождается в мутной болотной воде, его стебли погружены глубоко под водой в грунте. Но появляется на свет незапятнанным и чистым. Вот только Юнги не лотос, он ромашка - самый простой, но не уступающий по своей красоте другим растениям цветок, который идеально подходит парню: юный, невинный, недоверчивый. Хосок утопает в нем. Его глаза - это космос, в нем звезды, Вселенные сияют, они затягивают, погружают. Там нет морозов, одно тепло. Альфа только в эти глаза и готов смотреть, только ради этой улыбки жить и хочет жить, оберегать - только бы не погасли искорки в глазах напротив, а на лице всегда была счастлива улыбка. Юнги прикрывает глаза и уже начинает откровенно плакать. На него столько всего свалилось за эту неделю. Он эмоционально выпотрошен. Силы закончились, он устал все держать в себе, отбрасывает в сторону осколки маски, которые уже не склеить и позволяет выпустить наружу все то, что успел накопить, крепко цепляясь за рубашку альфы, которая сразу же намокает. Хосок подрагивающую спину поглаживает, в волосы носом зарывается, запах ромашек, с щепоткой горечи, вдыхает. Он чувствует, как медленно разряжается воздух, как омегу потихоньку отпускает, и сам облегченно выдыхает, поднимает голову к потолку и благодарит все высшие силы за то, что позволили ему встретить это чудо, заботиться о нем и вот так сидеть рядом с ним. Другого Хосоку для счастья и не надо.

***

Альфа сидит рядом с уже успокоившимся Юнги и наблюдает, как парень за обе щеки уплетает уже, кажется, третий мандарин, если не четвертый. Омега увлеченно смотрит какую-то смешную передачу по ящику, вот только парень даже не улыбнулся, что уж там про смех говорить. — Додики какие-то, — наконец говорит Юнги, после десяти минут просмотра канала и выключает телевизор, откинувшись на спинку дивана. — Почему же сразу додики? У этих ребят такая профессия — развлекать людей, — не понимает Хосок. — Ну тогда им нужно было клоунами пойти работать. Никогда их не пойму, — пожимает он плечами, пережевывая фрукт. Альфа больше не спорит. Он продолжает думать о произошедшем после истерики Юнги разговоре, а точнее о телефоне, который мирно покоится возле омеги. Парень рассказал, почему так сильно расстроился и Хосок правда не знает, как может помочь. Понимает, что обыденные вещи для омеги очень особенны и значимы. Альфа пообещал, что отдаст телефон в ремонт, сразу сказал, что не знает, смогут там все восстановить, или нет. Юнги все понял и поблагодарил Хосока, а после предложил посидеть на диване и что-нибудь посмотреть, вот только, похоже, ничего годного не нашел. — Ладно, значит без ящика посидим, — заключает Юнги и, выбросив мусор, снова садится на диван. Он отклеивает пластырь, а альфа пристально наблюдает. Омега чувствует этот въевшийся взгляд и он не может его проигнорировать, поворачивает и одну бровь поднимает: — Что? — Да так, ничего, — прокашливается Хосок, отворачивается, резко интерес к стенке напротив выражает. — Зачем ты его снял? Тебе же нельзя. — Чешется, зараза, — говорит он и начинает пальчиком вокруг шва водить. — Минхо разрешил. Еще сказал, что можно сделать мятный отвар, вот только, у меня мяты нет. — Хочешь, я схожу и куплю? — альфа подскакивает на ноги. Как же о Юнги хочется позаботиться. Показать, как он важен для Хосока и просто облегчить его боль. Омега скептически осматривает альфу. — Ты серьезно готов ради меня сейчас пойти и купить эту мяту? — Да. Я серьезно готов ради тебя сейчас пойти и купить эту мяту, — в тон Юнги отвечает Хосок и немного хмурится. Почему омега о себе такого мнения? Неужели думает, что не достоин такого внимания? Альфе очень интересно, что сейчас творится в голове у этого паренька и впервые в жизни хочет читать чьи-то мысли. Он осматривает серую квартиру, ободранную мебель и думает, что именно так и выглядит внутренний мир Юнги. Хосок хочет это исправить. — Не хочешь сделать ремонт? — вдруг выпаливает он. — А вот это уже не смешно, — омега поднимается с места и идет за новым пластырем, а старый выбрасывает в мусорное ведро. — А я и не шучу, — отвечает альфа, складывая руки на груди и прослеживает все движения Юнги. От этих слов внутри омеги тепло разливается, а на губах неосознанно улыбка появляется. Он заклеивает шов и, приняв серьезное выражение лица, поворачивается к Хосоку. — Зачем тебе это? Мне и так хорошо, — равнодушно говорит Юнги. Ему было все равно, как и где он живет, главное — чтобы денег на все хватало. А ремонт — это просто мелочи в жизни. Может, когда-нибудь, он и собирался изменить свою квартиру, но точно не ближайшее время. — Хочу сделать тебе приятно, — просто отвечает альфа. Омега от этих слов улыбается и просто в сторону голову поворачивает. Кажется, этот альфа никогда не перестанет его смущать такими простыми, но теплыми словами. — У меня нет денег. — Это будет мой подарок, — без раздумий отвечает Хосок, чем заставляет Юнги удивленно выпучить глаза. Потому что омега только однажды получал подарок. От Джиена — телефон, который сейчас лежит на диване. Юнги осматривает помещение и впервые видит то, что раньше не замечал: голые стены и потолок неприятно отталкивают, из-за чего омега непроизвольно ежится. Где-то в самом дальнем углу паучок решил сплести узорчатую паутину, вылавливая надоедливых мошек. И сама мебель, которая осталась от прошлых владельцев, покрытая плесенью, стала пробуждать внутри парня отвращение. Как он вообще раньше здесь жил? Может, это связанно с переменами, которые последнее время очень часто стали происходить в жизни Юнги? Омега начинает всерьез задумывать о том, что ремонт тут явно не будет лишним. Вот только Хосока совсем не хотелось транжирить. Такой подарок слишком шикарен для Юнги. Да и кто он альфе, чтобы тот так просто разбрасывался для него деньгами? Омега не хочет опять погружаться в эти темные мысли и решает подумать об этом позже. — Давай нормально позавтракаем, — меняет тему парень, поворачиваясь к альфе. Хосок кивает и подходит к плите, сообщая, что сделает самый вкусный завтрак в жизни Юнги. Омега и не сомневается.

***

Утро Чимина начинается с блинчиков, политых карамельным сиропом, которые приготовил Намджун. Омега с большим аппетитом уплетает легкий завтрак, не обращая внимания на потрепанный вид альфы, а Ким кратко за ним наблюдает, не спеша съедая свою порцию. С каждым разом, Намджуну все сложнее засыпать одному, зная, что в соседней комнате спит Чимин. Чимин, который младший брат Юнги. Чимин, который болен. Чимин, к которому альфа, возможно, неровно дышит. Он недавно стал ловить себя на этой мысли, прокручивая в голове каждую встречу с этим омегой, остро подмечая изменения в своем поведении. Эти чувства сродни тем, которые он испытывает к Юнги, но чем-то отличаются: есть в них нечто большее и запретное. Намджун постоянно думает о Чимине, когда работает, слишком сильно о нем беспокоится и переступив порог дома, носится вокруг него, как курица-наседка. Альфа просто пугается своего состояния. Финальной точкой стали моменты, когда омега неосознанно облизывает свои полные губы. Потому что Намджун тут же ощущает каменный стояк. Он ужасается реакции своего тела на этого парня, который еще несовершеннолетний. И это альфу еще больше приводит в замешательство и непонимание. Так не должно быть. Это неправильно. Чимин - просто омега, брат Юнги, которому нужна помощь. Он еще ребенок, в конце концов. Намджун доедает свой завтрак и начинает мыть посуду. Он добро улыбается, заметив краем глаза ингалятор, который немного выглядывает из спортивных штанов омеги. Ему приятно, что Чимин его безоговорочно слушается, делая все так, как велит альфа. С этим у Намджуна не будет никаких трудностей. Похоже, родители Минов очень хорошо заботились и воспитывали своих детей. Хоть альфа и знаком с Чимином не так много, как с Юнги, но уже отметил у парня пару значимых вещей в его поведении: омега очень тихий, и не мешает Намджуну, когда видит, что тот работает за ноутбуком, он не капризничает, и не ноет, когда делает ошибки в каких-то словах или буквах, занимаясь с альфой. Когда Намджун куда-то уходит, спросив, не купить ли какую-нибудь вкусность, то Чимин отрицательно качает головой. Альфа удивляется и порой восхищается такому поведению омеги, которое совсем не соответствует его возрасту. Родители и правда вложили всю душу в этих мальчиков. Из-за таких мыслей, лица Намджуна касается уже грустная улыбка. Интересно, о чем думает Чимин? Чем забита его голова, когда альфы нет дома? И что самое страшное, как он относится к тому, что еще не встретил своих родителей? Сердится ли он на кого-то? Намджуна распирают все эти вопросы, которых бесконечно много. На его душе кошки скребутся, пронзая своими тупыми когтями. Так больно порой видеть вопрос в глазах Чимина, который не может ни сказать, ни написать все то, что таится внутри. И альфа понимает, что рано или поздно, омега выведет на бумаге буквы, прочитав которые, Намджун не сможет отвертеться. А пока, он будет делать вид, что ничего не замечает. Так будет лучше для всех, для Чимина в первую очередь. Хоть альфа и знает, что резину лучше долго не тянуть, потому что та все равно порвется, но Намджун готов отсрочить этот момент до самого конца. Омега заканчивает свою трапезу и ставит тарелку рядом с альфой. Чимин замечает изменения в запахе альфы, понимает, что того что-то гложет, но не решается дотронуться до чужого плеча. Вместо этого, он ретируется в просторную гостиную, чтобы не попадать под горячую руку и включает телевизор, где должны крутить повтор дорамы, серию которой он не смог вчера посмотреть потому что Намджун загнал его спать. Омега закутывается в уже любимый плед и внимательно смотрит на экран плазмы, отгоняя непрошенные мысли. Вчера вечером все было хорошо. Альфа приготовил вкусный ужин, который Чимин сразу же уплел за обе щеки. Намджун очень хорошо готовит, даже слишком. Это то, что сразу заметил омега. Пусть его прошлое и находится будто под толстым слоем воды, но он смог нарисовать образ своего отца, который не умел готовить, от слова, совсем. А у Кима будто руки только для этого и созданы. Чимин, сколько бы не старался, но так и не смог вспомнить вкуса папиной стряпни. Но он уверен, что она была просто потрясающей. Как же он скучает по своим родителям. Как же хочет снова почувствовать папину домашнюю еду. Он все свое нахождение в этой квартире смотрит Намджуну прямо в глаза и всем своим видом требует все рассказать. Но альфа строит из себя дурака, что Чимина очень сильно раздражает. Но он не привык показывать свою обиду другим людям. Потому что так учил папа и в свои шесть омега все это вбивал в свою голову, запоминал. Поэтому Чимин принимает игру альфы и больше до него не допытывается. Всему свое время, а пока, он будет учиться грамоте и смотреть сопливые сериалы. Омега не замечает, как Намджун уже убрался на кухне и стоял за его спиной, уперев руки в спинку дивана. — Интересно? — спрашивает альфа, кивая на экран телевизора. Чимин от неожиданности немного вздрагивает, но быстро берет себя в руки и утвердительно кивает. — Серьезно? Я думал, что в твоем возрасте любят смотреть мультфильмы, — альфа поднимает голову и начинает задумчиво чесать подбородок. Омега поворачивается к нему лицом. Намджун опускает голову и врезается в черные глаза, в которых плещется явное раздражение. Сердитый Чимин выглядит до чертиков милым, его так и хочется взять за пухлые щечки и затискать, и альфе стоит больших усилий, чтобы сдержать свою улыбку и не подливать масла в огонь. Омега только показательно хмыкает, мол, ты мешаешь и вообще, я не хочу обсуждать эту тему, и возвращает все свое внимание телевизору. Намджун только кивает, показывая, что больше не будет его донимать и скрывается в своей комнате. Чимину на мгновение становится грустно. Он хотел, чтобы альфа посидел с ним, а не уходил опять в свою берлогу. Просто омеге не понравился этот стереотип, выскочивший из уст Намджуна. Потому что Чимин никогда не смотрел мультики. Он с самого детства лежал с папой и засыпал под аккомпанемент голосов актеров из телевизора, а утром, пока Лиен готовил завтрак, включая для фона дораму, залипал на экран телевизора. Что уж там говорить про игрушки. У них с Юнги была только общая коллекция плюшевых мишек разных размеров и этого братьям было достаточно. Чимин понимал, что он болен, и что у родителей нет возможности баловать его и Юнги. Так он понял из разговора отца и папы, который решил подслушать. Хоть омега и был хорошим и спокойным мальчиком, но любопытство, которое невозможно было ничем искоренить, всегда побеждало. Омега снова погружается в свое недавнее-далекое прошлое, которое всплывает только обрывками, не позволяя создать полную картинку. Чимин массирует свои виски, прикрывая глаза. В голове проскальзывает момент, где он подслушал разговор Юнги и Намджуна в первый день, после того, как его выписали из больницы, в квартире брата. Эти двое точно знают, что с родителями, вот только молчат, как партизаны и чего-то выжидают. Сколько бы Чимин не пытался, но расслабиться в этом доме очень трудно. Но мысленно хвалит себя, что Намджун не расколол омегу и не видит его напряженное состояние. Чимин выключает телевизор, отбрасывает в сторону плед и идет в сторону комнаты альфы. Он останавливается за стеной, немного выглядывает. Намджун нарезает круги по помещению, болтая с кем-то по телефону, скорее всего, по работе и резко садится за стол, притягивая к себе ноутбук. Омега сразу же сосредотачивается, не вникая в суть разговора и во все глаза смотрит на экран монитора, запоминая комбинацию цифр, которые вводит туда альфа и, довольно улыбнувшись, идет обратно в гостиную. Намджун ни в коем случае не должен догадаться, что Чимин узнал пароль от ноутбука, иначе его плану наступит конец. Омега весь вчерашний вечер и целую ночь думал, как выпытать хоть слово из альфы, когда голову озарила сумасшедшая, но самая внушающая идея. Омега поднимает плед, снова заворачивается в него и берет в руки пульт, включая телевизор, и начинает следить за действиями актеров. Через несколько минут на пороге появляется Намджун, который явно куда-то собрался, привлекая внимание Чимина. — Чимин-а, меня вызвали на работу, посидишь пару часиков один? — просит он. Омега поднимается, идет в коридор и согласно кивает, немного улыбаясь. — Вот и славно. Я быстро, не скучай, — обещает альфа и, оставив короткий поцелуй на омежьем лбу, покидает квартиру. Чимин, ожидающий, что сегодня весь день будет сидеть в обнимку с Намджуном и смотреть сериалы, сразу грустнеет, а с губ слетает легкая улыбка. Омега опускает голову, долго мнется, кусая свои пухлые губы и подходит к двери, закрывая ту на замок. По пустому помещению раздается слишком громкий звук щелчка, от которого Чимин немного ежится. Он не любит сидеть дома в одиночку. Потому что в этот момент он снова начинает думать. Он устал. Устал жить в постоянных раздумьях, страхе. Омега просто боится сойти с ума в этой слишком большой квартире, которая без альфы больше не греет своим теплом, а лишь коркой ледяной покрывается. Чимин ежится, потирая свои плечи. Он возвращается в гостиную, складывает плед и кладет его на краешек дивана. Выключает телевизор, события происходящие в котором, уже перестают интересовать. Омега осматривается и идет в комнату Намджуна. Запах альфы успокаивает, внушает спокойствие и Чимин чувствует себя умиротворенно в покоях альфы, которые полностью пахнут им. Омега ложится на кровать и смотрит в серый потолок. Когда он чувствует, что мысли снова начинают затягивать, то резко вскакивает. Чимин осматривает уже знакомое помещение и останавливает свой взгляд на ноутбуке. Точно. Омега понимает, что он в очередной раз поступает ужасно, залезая в чужой ноутбук, но это нужно для его плана. Поэтому, Чимин кое-как разбирается в этой чудо технике и находит уже знакомый сайт, щелкая по нему мышкой. Возможно, он об этом пожалеет, но этим омега будет забивать свои мысли глубокой ночью.

***

Юнги вертит одной рукой дверной замок, держа в другой рулон с обоями. За спиной стоит Хосок, в руках которого находятся два ведра: в одном клей, а в другом - кисточки и валик. Омега открывает дверь ногой и буквально вваливается в квартиру. Альфа заходит следом и, поставив ведра на пол, крутит замок. Они только что пришли из строительного магазина, в котором проходили не больше часа. Юнги, который все-таки решился на предложение Хосока с условием, что они пока купят только обои, долго думал, какую хочет прихожую. Он вспоминал родительский дом, где стены были нежно-лилового цвета, а папа потом докупил красивые настенные наклейки, выкладывая из них различные цветы. Возможно, Юнги бы тоже так сделал, если бы не был слишком экономным, поэтому, он остановил свой выбор на обоях цвета свежей зеленой травы, с выбитыми на них узорчатыми цветами, покрытыми золотистыми блестками. Омега потягивается, уперев руки в поясницу и немного скулит. Хосок смотрит на него с неким укором. Потому что этот омега невыносимо упрямый. Альфа говорил, чтобы тот взял ведра, потому что они легче, но Юнги ни в какую не соглашался и уперто тащил тяжелой рулон на свой этаж. Хосок ведь переживает, потом что ушибы на омежьем теле еще не прошли и наверняка дают о себе знать. Но с Юнги спорить без толку, как об стенку горох. Альфа вообще не должен был ничего спрашивать, взял бы молча этот рулон и умело игнорировал бы протестующие вопли омеги. Тогда бы он сейчас не смотрел на то, как Юнги разминает отекшие суставы. — Чего стоим? — спрашивает омега, положив ладони на пояс, смотря на Хосока. — Пойдем мыть руки и приступать к делу. Не хочу тратить время, я хотел еще к Чимину заехать, — он разворачивается, закатывая рукава рубашки и направляется в ванную комнату. Альфа только прыскает себе в кулак, чего омега уже не замечает и идет следом, понимая, что встречу с братом придется перенести. Помыв руки, парни сразу же приступают к делу. Юнги начинает медленно изучать инструкцию, где объясняется в какой воде нужно разводить клей. Прочитав, омега поднимается на ноги и натыкается на Хосока, выходящего из ванной с ведром, в котором уже налита вода. Юнги кивает, оглядывается по сторонам, в поисках самого клея и открывает пачку, высыпав немного порошка на себя. Альфа заливается громким смехом, увидев растерянное лицо омеги, измазанное белым веществом. Юнги только возмутительно цыкает, утерев щеку рукавом рубашки и уже собирается сыпать клей в ведро, но его останавливает Хосок, который отправляет омегу в ванную, чтобы привести себя в порядок. — Ты сейчас серьезно? — Абсолютно, — кивает альфа, разворачивая омегу к себе спиной и подталкивая в нужную комнату. — Это ремонт, Чон, мы с тобой по-любому испачкаемся. Ты собираешься каждые пять секунд ходить и умываться? — как с маленьким ребенком разговаривает Юнги. Он никогда не поймет, что творится в голове у этого альфы, его действия и поступки, которые порой раздражают, как сейчас. Хосок только выдыхает, подходит к омеге, стирает со щек химию, проводя по пластырю и, смотря прямо в глаза, говорит: — Я волнуюсь, что ты занесешь заразу, глупый, поэтому перестань уже кобениться и пойди умойся, — он отвешивает легкий подзатыльник, от которого Юнги театрально шипит, почесывая пострадавшее место, но ничего не говорит. Омега только острым взглядом впивается в альфу, на губах которого расцветает довольная ухмылка и скрывается в ванной. Юнги тщательно умывается и меняет уже негодный пластырь на новый. Он задерживается на своем отражении в зеркале и задумывается. Так приятно слышать от кого-то такие слова, исходящие от самой души. Омега уже в который раз проигрывает разуму в этой борьбе с сердцем, которое так и млеет от нежного голоса. Возможно, Юнги мазохист, раз решил продолжить этот долгий путь с Хосоком, которому суждено закончиться. Парень улыбается краешком губ, прикладывает к левой части груди ладонь и держит, вслушиваясь в свое ускоренное сердцебиение — обычная реакция на проявление заботы от этого альфы. Юнги хорошо с Хосоком. В его обществе, он чувствует себя комфортно, не замкнуто, в безопасности. Даже как-то правильно. Но парень разгоняет туман чувств и, бросив взгляд в зеркало, покидает комнату. — Я уже начал переживать, — слышит тут же омега, стоит ему появиться в поле зрения альфы. Юнги закатывает глаза и подходит к Хосоку. — Глупый тут не я, а ты, альфа, — припоминает слова Чона он и довольно улыбается, понимая, что последнее слово осталось за ним. — Я бы ничего не сделал, не переживай, — уже без язвинки в голосе добавляет омега и вытягивает шею, заглядывая в ведро, а после, поднимает вопросительный взгляд на Хосока. — Ты уже все размешал? — альфа утвердительно кивает и говорит, что перед тем, как клеить обои, нужно сначала отодрать остатки старых. Юнги выдыхает и с мыслями, что работенки будет много и Чимина навестить не получится, топает на кухню за еще одним ведром и шпателем. Омега уже тридцать минут корячится в прихожей, пытаясь снять намертво приклеившиеся ошурки. За это время он успел пожалеть о том, что согласился на уговоры Хосока и обматерить ни в чем не повинных бывших жильцов. — Ты должен радоваться хотя бы тому, что они вообще обои содрали и оставили только эти огрызки, — вставляет альфа, который своими словами нисколько не помогает, после очередной реплики Юнги. Омега оборачивается через спину, пуская в Хосока своим взглядом невидимые молнии, на который альфа только хмыкает и разворачивает рулон, отрезая нужное количество сантиметров, которое он уже успел измерить. Спустя еще десять минут мучений, Юнги наконец-то отбрасывает шпатель в сторону и валиться на диван, раскинув руки и ноги в разные стороны. Альфа бросает на него ничего не выражающий взгляд и продолжает мазать обои клеем. Пускай омега отдохнет пять минут. Хосок все эти сорок минут старался сдержать свой смех, жаждущий вырваться от услышанных фразочек, которые не переставая сыпались из уст злого, как черта, Юнги. Но сейчас омега выглядит спокойно, но вымотано и похож на самого настоящего ангелочка, такое ощущение, будто не он только что бранился чуть ли не на весь дом из-за ярости, которая лавой бурлила в парне. — Подъем, — альфа дает Юнги бутылку с водой и садится на край дивана. Омега что-то недовольно бурчит, но бутылку принимает и, приняв сидячее положение, немного отпивает воды. — Работа не ждет, ты сам хотел быстрее все закончить, — Хосок встает и идет обратно в коридор. Юнги, отложив воду в сторону, немного потягивается и идет к альфе. Хосок прав, работа не ждет.

***

Светло-зеленые обои с выбитыми узорчатыми цветами, покрытыми золотистыми блестками красиво переливаются в свете одиноко висящей лампочки. Юнги сидит на мокром полу, который только что помыл и не может наглядеться на эту красоту перед собой. Хосок наблюдает за ним на диване и не сводит глаз с омеги, стараясь заметить каждую эмоцию на красивом лице. Видеть, как любимый человек радуется подарку, который ему сделал сам альфа — самое ценное для Чона. Он проводит взглядом по ровному профилю, начиная с губ, которые застыли в изумительной улыбке и заканчивая глазами, где, Хосок готов поклясться, сияют самые настоящие сердечки. Альфа рад, что этот день, пусть и начался не очень радостно, но закончился хорошо, из-за чего сейчас он наблюдает самую красивую картину. Счастливый Юнги - самое прекрасное и волшебное, что лицезрел Хосок на Земле. Парни клеили обои еще около часа. Чон сказал омеге встать на стремянку и начать накладывать обои сверху, а альфа бы все подровнял внизу, но Юнги был категорически против такой раскладки, попросив поменяться. Омеге было очень страшно залезать на не внушающую доверия стремянку, а Хосок и не желал спорить, пусть и хотелось показать Юнги, что ничего страшного не произойдет, а даже если омега и упадет, то альфа легко поймает его. Омега после этих слов ходил еще минут как десять красный и перестал ворчать на Чона, потому что результатом остался доволен. Хотя доволен - это еще просто сказано. Юнги просто светится от счастья, затмевая собой золотистые переливы блесток на обоях. Омега на седьмом небе от счастья. Он вертится вокруг себя, рассматривая каждую стенку в прихожей и не может скрыть своего восторга. Юнги, как маленький ребенок, который впервые увидел праздничную елку с пушистой мишурой и мерцающими гирляндами. Омеге приходится ладонь периодически ко рту прикладывать, который от переполняющей радости растягивается в широкой улыбке, обнажающей десна. А Хосок смотрит, не отрывается, пытается разглядеть счастливую улыбку, скрывающуюся за худой ладонью. Кончики пальцев так и чешутся, хотят убрать эту руку и открыть себе доступ к билету в рай. Потому что, увидев эту улыбку, альфа точно туда и отправится. Но всему приходит конец. Юнги заканчивает любоваться обоями, которые они вместе с Хосоком наклеили, потратив немало усилий и садится рядом с альфой на диван. Чон молчит, продолжая смотреть на омегу и ждет, когда тот что-то скажет и, кажется, даже перестает дышать. — Спасибо тебе большое, — на выдохе произносит Юнги. Совсем тихо, почти не слышно, но Хосок все улавливает. Каждое слово, каждую букву и снова начинает дышать, прикрывая веки. — Спасибо, — повторяет и утыкается носом в плечо, обнимая за руку. Действия омеги аккуратные, не резкие, такие трепетные, что альфа мысленно сходит с ума от умиления. Хосок зарывается пятерней в черную макушку, начиная немного массировать кожу головы и, черт, он уверен, что если бы Юнги был котенком, то точно бы замурлыкал, потому что альфа видит, как губы омеги немного растягиваются в улыбке от нежных прикосновений. Эти губы. Такие маленькие персиковые губы, которые слаще любого фрукта. У Хосока сердце ходуном заходится, стоит вспомнить вчерашний вечер и поцелуй, который ему подарил Юнги. Такой робкий, боязливый и неумелый. Вспомнить вкус этих губ, которые альфа полностью не распробовал и хотел бы еще раз выпить из них, смакуя. Альфа нервно облизывает свои губы, бегает глазами по чужим, немного наклоняется, но замирает. Он чувствует, как тело, прижимающееся к нему, напрягается, а хватка на предплечье становится крепче. Хосок отстраняется, понимая, что Юнги пока не готов, еще не решился. Альфа даст ему время, сколько угодно, только пускай сидит вот так, рядом, и позволит находится близко, кожа к коже. Хосок утыкается носом в мягкие волосы и вдыхает полной грудью природный запах омеги и шепотом отвечает: — Не за что, ромашка.