Теория закомплексованности

«Я… Я не осмеливаюсь даже помыслить, что Феликс привязалась ко мне. Просто без меня её одиночество станет вконец невыносимым. Как же я её понимаю в этом плане… Клянусь самому себе, что никогда, никогда не брошу её, — особенно в трудные минуты — и постараюсь унять боль. Это моё слово, а если я не смогу его сдержать, буду вечно чувствовать тяжёлый груз вины.»       Данте удовлетворительно кивнул, еле заметно улыбнувшись. Малец-то не промах — на него была сделана ставка, и он не подвёл, во всяком случае пока что. Однако неожиданный подъём духа, взявшаяся из неоткуда «цель» вместе с сочувствием и риторика самой заметки — всё это немного насторожило бубнового короля. Не сказать, что тут было что-то скверное, однако игнорировать предчувствие было нельзя; а Данте оно твердило: здесь есть какой-то тревожный звоночек, вот только в чём он заключался и что «предвещал» — непонятно.       Бубновый король перешёл к следующей записи со странным ощущением в душе. «Люблю наблюдать за звёздным небом. Настолько, что мне бы не хватило словарного запаса передать весь мой безграничный трепет к космосу. Как представлю, насколько огромна Вселенная, и что мы в ней далеко не одни — дух захватывает. Я глубоко уверен — пришельцы существуют и они где-то недалеко, незаметно наблюдают за нами (ну, не за нами, конечно, а… За теми, кто проживает в мире Создателя). Если бы кто-то смог установить контакт с ними… Какой же бы это был скачок для человечества… Ох, что-то меня не туда занесло. Лью воду. Так вот, я решил показать Феликс звёзды — надеялся тем самым пробудить в ней хоть толику интереса к астрономии. Мы встретились в домике поздним вечером и просидели до ночи. Для меня это время прошло почти незаметно — оказалось, я не настроил телескоп, поэтому пришлось потратить минимум час на регулировку. Феликс явно была не совсем довольна данной ситуацией, но ничего не высказала, только молча наблюдала за мной, пока я не закончил, расположившись на стуле поудобнее. Как с этим было покончено, я посмотрел на наручные часы — как раз настало подходящее время; подозвал Феликс к себе и сказал, что мы дождались. Она прильнула глазом к объективу телескопа и замерла. Я не смогу описать её лицо в тот момент, но, правда, мне никогда его не забыть… Даже сейчас оно будто бы передо мной; словно это происходит в данный момент. Хах… Становлюсь таким же мягким, как Куромаку… Начинаю слишком много мечтать…       «И что, у Создателя можно увидеть тоже самое?» — обратилась она.       «Да. Я специально использовал свои знания и воспоминания о реальном мире, чтобы ночью загорались звёзды. Хотелось… Поделиться этим с тобой… Тебе понравилось?» Феликс ненадолго замолчала, повернула голову, затем снова стала смотреть на меня. Причём не просто — чуть ли не в глаза.       «Понравилось.» Такой короткий и, может показаться, сухой ответ, но для меня это было сродни похвалы. Её слова с недавних пор значат для меня многое.»       Данте принялся в «небольшом мозговом штурме» стучать ручкой по столу. Противоречивые же, однако, мысли вызвала у него данная заметка. Он будто ощутил (даже сквозь простые слова, написанные на бумаге) какую-то непонятную связь между этими двумя.       Может… Да нет же — Данте вслух рассмеялся (аж выпустил ручку и та полетела на пол): настолько его предположение было тупым и наивным. Чтобы Феликс и Вару — да нет, бред какой-то, особенно с учётом того, что сердце пикового валета занято. Тем более бубновый король не для того их сводил, хоть перспектива, по правде говоря, заманчива.       Будь у них всё серьёзно, Фел бы определённо стало гораздо легче; всё же она заслужила кусочек счастья. Каждый его заслуживает. А Вару, ну… Вполне себе неплохой вариант, да и как никак вызывает у Данте доверие.       — Данте! — дверь скрипнула, впуская гостя и отвлекая хозяина комнаты от раздумий. — Я, похоже, опять потерял очки — нигде не могу их найти. Ты случайно не…       — Да, Ник, видел. Во второй задвижке, — бубновый король повернулся и указал пальцем на тумбочку, стоявшую неподалёку. — Честно, ты в последнее время вновь стал каким-то уж слишком рассеянным. Что-то случилось?       Вошедший паренёк молча прошел к тумбочке, открыл заветную «полочку» и принялся рыться в ней, пытаясь отыскать свои очки — Данте видел только рыжую макушку.       — Ничего, по правде говоря. Просто я который раз начинаю летать в облаках, вот и забываю всё подряд, ты же меня знаешь, — ответил бубновая «дама», не отрываясь от поисков.       — А не связано ли это, случаем, с персоной «П», что хочет посетить нас на днях?       Ник выронил что-то и оно звучно стукнулось о дно — Данте понял, что своим вопросом попал точно в цель. Неудивительно — только слепой (и та особая персона) не догадался бы о его чувствах к ней.       — Нет, конечно. С чего ты вообще взял? — голос даже ни разу не дрогнул — просто поразительно. Хотя рыжеволосый «гость» и без того выдал себя с головой: как же всё-таки легко его раскусить.       Николя забрал очки, надел их и спешно, чуть неуклюжей походкой, направился в сторону двери — видимо, ответ ему всё-таки был не так уж важен (что являлось ещё одним доказательством — догадки Данте оказались правдивы), вышел, не закрыв дверь.       У входа стоял Габриэль: бубновый валет молча смотрел, как Ник удаляется прочь довольно быстрыми шагами.       — Если он продолжит отрицать — не известно, во что это в итоге выльется, — казалось, Гэб или озвучивал свои мысли, или попал на волну Данте. Впрочем, одно другому не противоречит.       С тех пор, как всё стало ясно, появилась ещё одна причина оберегать Николя.        — Я вот до сих пор сомневаюсь, настоящие ли это… Чувства, — поддержал тему бубновый король. — Как и он сам… Может, дело в простом обожании со смесью уважения. И тот шрам… Ты же сам прекрасно знаешь, как Ник повёрнут на «изюминках» во внешности. А у Пик их — вагон и маленькая тележка.       — «Как и он сам»… — повторил бубновый валет, едва ли не перебив: лицо недовольно скривилось. — Так пусть быстрее разбирается. И перестаёт страдать фигнёй. Тут только один выход — принять и признаться, или избавиться от ложных интерпретаций эмоций и жить дальше. Эта молчанка ничего не даст. Я уже готов тащить эту дуру к нему, чтобы он наконец мог высказаться и поболтать с ней нормально, наедине.       — Собираешься запереть его и Пик в одной комнате? — наигранно поинтересовался бубновый король.       — Не вижу в этом ничего плохого. Вполне себе вариант.       — Да дело же даже не в этом, — сказал Данте, подбирая слова. — Возможно, закрыть их в одном помещении на время и правда неплохая затея — да вот только не кажется ли тебе, что Ник может расценить подобное, как предательство? Между нами же троими был уговор, что ни я, ни ты не станем влезать в личную жизнь Ника и мешать разобраться с природой его чувств; дадим ему самому решать, как стоит поступить. В конце концов, он не ребёнок.       Видимо, аргументы Данте подействовали — Габриэль призадумался.       — Да, наверно, ты прав. Тем более… Я всё равно не доверяю ей на все сто процентов. Что-то в ней есть такое… Что настораживает. Такая, как она, может причинить ему боль. Возможно, даже лучше, что она контактирует с ним очень редко. Но ещё лучше было бы ему позабыть о Пик хотя бы ненадолго. Пока мы не поймём её цели по отношению к нему.       — Я могу завести разговор с ней, когда она приедет. Ты же не против?       — Нисколько. Тебе в этом деле я доверяю даже больше, чем самому себе.       — Значит, на том и остановимся, — подытожил бубновый король. — А теперь иди и принимай лекарства — уже подходит время. А мне тут надо разобраться с кое-какими бумагами.       Гэб насупился.       — Не говори со мной, как с тупым ребёнком. Я сам знаю, что мне делать и когда, — и удалился, как только произнёс это.       Данте улыбнулся — «трюк» с таблетками работает безотказно: Габриэль же прекрасно понимает, что насколько сильно он волнуется об остальных бубновых, так и «остальные» бубновые переживают за него.       И раз все ушли, то можно продолжить чтение записей: там осталось не так уж и много. Всего одна. «Я думаю, стоит начать издалека для полноты картины — Хелен, она… Мне трудно подобрать слова, чтобы её описать. Во мне всегда вызывали уважение такие девушки: играет как ас и всегда выигрывает, разбирается в технике, такая независимая, с цепляющей внешностью. Но по мне это нечто больше, чем простое уважение — по крайней мере так я ощущал свои чувства. Хелен, наверное, является воплощением идеальной девушки для меня. Но, как бы я ни старался, у меня не хватает духа пригласить её, и обаяния — чтобы, как минимум, удержать её внимание на собственной персоне и на том, что я говорю. В этом плане я очень завидую Зонт: что бы она не делала и не говорила, они с Хелен всегда на одной волне. И, представь, какого было моё удивление, когда Феликс вдруг завела разговор на данную тему…       «Ну, поскольку мы с Хелен одной масти, что-то о её предпочтениях мне известно… Короче, очкастый, я делаю тебе выгодное предложение: предлагаю помощь в организации встречи с ней. Тет-а-тет.» — так и сказала…»