Леди. Наследие Анахора

      В желании посла как можно больше времени проводить за пределами здания странного ничего не оказалось, в особняке действительно было жарко и душно. Окна все были открыты, но стоило дверям затвориться, как сквозняки пропадали, и хотелось выбраться в сад за глотком свежего воздуха.       Судя по количеству гостевых комнат, под которые был выделен весь третий этаж, посольство использовали ещё и как бесплатную гостиницу для именитых санкийцев. На том же этаже расположились апартаменты работников посольства.       По коридору кто-то постоянно ходил, стучали двери и доносились обрывки разговоров.       После обеда Ханна стояла у распахнутого окна, как на зло выходившего на ту самую лужайку, где уже расставляли стулья и столы для вечернего приёма, и сминала в пальцах шифоновую занавеску. На подоконнике благоухали в вазе ветки жасмина, половина той охапки, что подарил Клаус. Вторую половину Ханна отдала Лилавати, которая так обрадовалась, что Ханне стало немного неудобно даже. Похоже, юная графиня любила цветы, но её ими не особо баловали.       Глядя, как двое слуг тащат фуршетный столик, Ханна со злостью откинула занавеску и развернулась к дверям.       Новость о приёме выбила её из колеи. Почему никто не возразил, что им поутру отправляться в путь? Это была единственная объективная причина отказаться от присутствия, но раз никто её не озвучил, значит, не считал веской.       А Ханна не могла и не хотела присутствовать. Если она просто останется в комнате, её отказ кого-нибудь, наверняка, оскорбит! Как же это злило! Какой выход найти? Притвориться больной? Тогда это поставит под сомнение её роль в экспедиции. Акклиматизация? Глупо, да, тут жарко, но не настолько, чтоб слечь на полдня. Может, Лилавати что-то подскажет, ей же, наверняка, приходилось избегать приемы… Хотя с её безропотностью только этим и заниматься… и тогда будут вопросы…       Проклятье!       А может, она просто себя накручивает? Ведь ей же не обязательно вступать в беседы? Платье и украшения у неё есть, чтоб выглядеть достойно, а говорить её никто не заставит…       Ханна искренне не предполагала, что в этой экспедиции ей предстоит принимать участие в светских раутах. Маги в большинстве своём в подобных мероприятиях вообще не участвовали. Маги не просто так были очень закрытым обществом, они жили кланами, и за клан традиционно отвечали главы или те, кому даровано право говорить от имени клана, то есть ближайшие помощники глав. Маги находились на службе у короны и, как следствие, аристократов. Их богатство многим мозолило глаза, а титулов, статусов или иных привилегий для защиты у них не было. И это значило, что любое неосторожное слово любого мага, сказанное в присутствии «властей», могло принести вред всему клану. И Ханна сейчас оказалась в очень щекотливой ситуации. Да, её родной дядя был главой клана, но сама она, будучи у него на хорошем счету, к его приближенным не относилась. Она просто не имела права присутствовать на всякого рода приемах без дозволения и сопровождения. И понять её страдания сейчас мог разве что маг. Но не идти же к Клаусу за советом? Тем более, может, у него право говорить от имени клана есть, и проблем поэтому нет?       В любом случае, взвесив все «за» и «против», Ханна решила, что единственный разумный выход: явиться на приём, вести себя достойно и держать рот закрытым. При условии, что от женщин в этом обществе аристократов и их подпевал большего и не ждали, не такая уж и сложная задача. Ханна справится.       И как же хорошо, что Хельга настояла на «выходном» платье. Пусть фасоном оно не отличалось от прочих, но цвет и дорогая ткань… Да, в моде сейчас небольшой кринолин, но Тирна и Келана знали, что мода магов не менялась уже столетиями. Это у простых людей, включая аристократов, за один только последний век платья меняли фасон шесть раз, то используя кринолин, то нет, а магички как одевались в юбки и платья А-силуэта свободного покроя, так и одеваются. Мужчины маги —, впрочем, тоже выделялись консервативностью и постоянством, предпочитая прямые брюки, рубашки и куртки. Жреческая братия, кстати, отличалась таким же пристрастием к определённым фасонам одежды, правда, на протяжении тысячелетий, а не столетий, как маги.       Ханна смотрела на себя в зеркало с удовольствием. Темно-лиловый, почти сливовый цвет ей шёл, материнский кулон с кунцитом идеально дополнял образ. Ханна прекрасно разбиралась в свойствах камней, это была часть её работы, и радовалась, что на ней висит готовое средство для успокоения нервов и отражения негатива, ровно то, что и надо для светского приёма.       Только вот что делать с причёской? Распущенные волосы — это, конечно, красиво, но дико неудобно. Ну, если стоять столбом весь вечер, то грива до середины бедра путаться и мешаться не будет, но Ханна всё же планировала ходить, тем более пусть духота к вечеру и спала, на улице до «прохлады» было ещё месяца два, как минимум. А привычный строгий пучок, пусть и с выпущенными височными прядями, наверное, слишком строгая прическа… Если только её не украсить.       Украшений для волос Ханна, конечно же, не взяла с собой. В её волосах и так каждый день переносилось около тридцати простых шпилек, гребни и декоративные шпильки она вставляла в причёску редко. Но сейчас надо что-то придумать.       Взгляд упал на ветки жасмина с благоухающими цветами… Если их зачаровать, что дело пары мгновений, выйдут отличные украшения, но они белого цвета, а надо бы хотя бы розового, а краски под рукой нет, хотя…       Ханна понимала, что её задумка, мягко говоря, не поощрилась бы в обществе магов, но так хотелось быть красивой… Ханна решительно отлила из вазы немного воды в стакан. Отобрала самые подходящие ей веточки и потянулась за булавкой. Уколоть палец было больно, но через пару мгновений капля крови уже растворялась в воде, а лепестки цветов жасмина, напитавшись этой водой, из белых окрасились в розовый. И навечно застыли. Простая магия, замешанная на магии крови, многие заклинания которой считались запретными, породила такую красоту… Ханна знала, что подобное — остановить процессы, «обратить в камень», изменить структуру — смесь экзахимии и абиогинеза ничем исключительным не являлось: артефактологи учились им ещё на втором курсе Бранъярна, но каждый раз замирала в восхищении, когда под её руками застывали цветы, насекомые и даже рыбы, да, заказывали и такое… С животными Ханна не работала принципиально, ей было их жалко, хотя ходили слухи, что бывали известны случаи, когда вместо животных некоторые маги использовали людей!       В любом случае, сейчас у Ханны появились отличные декоративные благоухающие шпильки, которыми она сноровисто украсила свой объёмный пучок. В итоге она, конечно же, их уничтожит, чтобы не рисковать своей кровью, но сегодня вечером не ударит в грязь лицом!       Когда за окном заиграла приятная музыка: маленький оркестр расположился на возвышении, Ханна решительно открыла дверь, выходя в коридор. Там уже было полно людей всех возрастов, даже дети, видимо, сыновья и дочери работников посольства чинно следовали за родителями.       Ханна не сразу привлекла к себе внимание, успев заметить Лилавати в пышном платье цвета красного вина под руку с графом направляющуюся к лестнице. За ними следовали Дроер и Ламре.       — Это жасмин? — с сомнением уточнил Клаус за спиной у Ханны.       — Я его немного подправила, чтоб цвет подходил, — Ханна обернулась, отметив, что сам Клаус не заморачивался с нарядом, разве что рубашку выбрал белую, а не бежевую, как предпочитал носить обычно. Без жилета, галстука и пиджака. Но им, магам, такое дозволительно.       — Я не рада этому приёму, — сразу сообщила Ханна, принимая руку Клауса и направляясь с ним к лестнице, — я не уполномочена говорить от имени клана.       — Мне проще, у меня клана нет вообще, — криво улыбнулся Клаус.       Ханна тактично промолчала, хотя ей и было интересно. Маги старались держаться друг друга, но встречались в природе и просто магические династии (формально совсем уж крошечные, но кланы), обычно представители специфических направлений. Ханна, если честно, ничего толком не знала про династию Торнов, с Элларией она хоть и работала на соседних этажах, тесно не общалась, сам Клаус нового не сообщал, а навести справки было негде.       — Тебя и в этот вечер ко мне приставили для присмотра? — ровным голосом, слегка растянув губы в улыбке, спросила Ханна, учтиво кивая всем, кто такими же кивками приветствовал её саму.       — Я в этот вечер тебя сопровождаю, всё по приличиям, — спокойно ответил Клаус, выводя Ханну на открытую веранду первого этажа особняка, через которую гости попадали в уже наполненный людьми сад.       — А если я захочу покинуть вечер раньше положенного, это будет возможно?       — Если только по уважительной причине.       — А обсуждение с тобой деталей экспедиции с учётом новых данных по местному климату считаются за уважительную причину?       — Вероятно, да. Но неужели ты хочешь тратить время на обсуждение деталей?       — Я-то нет, но причина ведь уважительная?       — Думаю, пары часов в этом приятном обществе будет достаточно, а после пойдём «обсуждать детали».       Ханна готова была покинуть «приятное общество» хоть сейчас, но… Глубоко вздохнув, решительно кивнула Клаусу.       Едва они спустились в сад, то как магнитом притянули к себе множество взглядов.