Андеграунд

      Тэхен сидел на диване в гостиной общежития и игрался с кольцом на пальце, незаметно для самого себя подергивая ногой. Вокруг него собрались все мемберы: Чимин полулежал справа от омеги, сложив ноги на его колени; слева сидел Намджун, полагавший видимо, что таким образом оказывает моральную поддержку дражайшему донсену; Чонгук прислонился плечом к облицовке дверного проема; Джин с крайне сосредоточенным видом сидел в позе бабочки прямо на полу, а Хосок подбадривающе улыбался со стороны кресла. Каждый терпеливо ждал тэхеновых слов, ради которых все они, собственно, и пришли по неожиданному требованию попадающего где-то Юнги.       Чимин улыбнулся, обнял друга за плечи и тоном крутого парня обратился к нему:       - Тэ-тэ, здесь все свои, незачем так нервничать? Смелее, мы обещаем сильно не ругать!       - А потом пойдем наконец отсыпаться, - недовольно вставил свое слово Джин.       Тэхен обессиленно провел по лицу ладонями, а собравшись, наконец, с мыслями, разомкнул губы для первых слов признания, но тут же осекся, когда снова заговорил лидер:       - Может, мне стоит это сказать? – тихо уточнил Намджун, готовый взять ответственность за разговор на себя, но омега недовольно взглянул на него, по-новой пытаясь начать объяснение, но и теперь его бессовестно перебили:       - Ты уже в курсе? – спросил Хосок лидера. – Дело настолько серьезное.       - Это невероятно важно. Поэтому давайте выслушаем его, - ответил Намджун и вместе с остальными выжидающе вперился в Тэхена взглядом. Тот раздраженно закатил глаза, в миг растеряв все свое волнение, а после заговорил:       - Вы все знаете, кем я являюсь.Я – омега. Сложность этого обстоятельства вам тоже известна – беременность. Мне даже помыслить не приходилось о том, что когда-нибудь это случится со мной, но оно случилось. Этому есть стопроцентное подтверждение – мы с Юнги сегодня были в больнице.       Повисла тишина, оттеняемая всеобщим недопониманием.        Внезапно Джин нашел что сказать:       - Так что случилось? Из твоих пространных объяснений ничего не поймёшь.       Ким чувствовал, как от стыда все сильнее краснеют кончики его ушей, но стойко игнорировал это, сидя со скрещенными руками и ногами. Мин в очередной раз взял на себя самое сложное – разговор с Бан Шихек-нимом. От того в поддержку омеге никого не было рядом, кроме Намджун-хена, перед которым стыдно и неловко втройне.Тэхен вздохнул, сжал в кулак отросшую челку и четко произнес, устало смотря на свои колени:       - Я на шестой неделе беременности. Отцом является Юнги. И нет, это не шутка.       В напряжённой паузе, что снова опустошила комнату, ощущалось веяние подступающей бури.Омега со страхом ждал рождения урагана, который непременно должен был привести к падению его как взрослого и ответственного человека в глазах мемберов.       Первым очнулся Чимин, широко раскрытыми глазами глядя на сжавшегося, будто испуганная гусеница, Тэхена. Он неуверенно сказал:       - Поздравляю, что ли? Это ведь хорошее событие, верно?       Остальные потянулись следом:       - Нет, погодите, ты и Юнги? Мне казалось, вас даже друзьями назвать можно с трудом, а тут ребёнок. Это вообще как? – нервно бросил Джин, то потерянно переглядываясь с участниками группы, то снова терзая своим взглядом Тэхена, который напряженно замер в объятьях Чимина.       - Вы встречаетесь? Как долго? - отмер Хосок.       - Мне нечего ответить на это, - сказал Тэхен, - я и сам не все до конца понимаю, на самом деле.       - Даже не верится, - отмер Чонгук, - хотя теперь странностям между вами есть логичное объяснение. – Поймав недоуменный взгляд Тэхена, он пояснил: - а ты думал, что вы не светитесь? Юнги сначала тебя дураком выставляет или жестко игнорирует, а через минуту уже держит за руку и позволять себя обнять. Я помню еще и то, что наш не шибко заботливый хен таскает тебе лекарства и поесть всякий раз, когда ты болеешь.       - Неужели на нашем холостяцком пустыре взошли первые ростки любви? – захихикал Хосок, тоже подбираясь ближе к Тэхену и обнимая его руки своими.       - Теперь это место больше не называть холостяцким! – ошарашено воскликнул Джин, прикрывая рот рукой, а после вскочил, заголосив: – теперь это самое настоящее любовное гнездо! Вы, - Ким бесцеремонно указал пальцем на повернувшегося к нему Тэхена, - осквернили святыню! Говорилось же - никакого секса в стенах общежития! Омега тут же бросился на защиту своей чести и чести Юнги:       - Не было у нас никогда в общежитии!       - А где тогда было? – с фанатизмом ревнивого отца вцепился в брошенную фразу старший хен.       Тэхен захлопал глазами, проглотил все что хотел до этого сказать, едва ли не выдав всю подноготную их с Юнги личной жизни.       Сокджин снова закрыл ладонью рот в неверии, будто только что услышал о начале зомби апокалипсиса, и закачал из стороны в сторону головой, шепотом произнося:       - В здании компании?       Омега безразлично посмотрел в глаза хена.       Я узнаю это лицо! – воскликнул Чимин, дурашливо хватая друга за нос, - ты так смотришь, когда пытаешься скрыть свои эмоции! Неужели наш уважаемый Тэхен-щи хочет обмануть нас?       Тэхен с недовольством попытался отцепить чужие пальцы от себя, но те сжались лишь сильнее.       - Неужели, я прав? - снова включил королеву драмы Джин, - и где же именно? Может, в тренировочном зале? В студии Юнги? А может, прямо в туалете?       Тэхен, до этого тяжело пыхтевший над своим освобождением, затих сразу после того, как услышал слова о студии своего любимого хена. Захлестнувшие его сознание воспоминания совместных вечеров в маленькой комнатке краской проступили на кончиках ушей.       Милый Юнги, нарисовавшийся в омежьей голове, тыкался носом в щеку сидящего на диване Ви, мурчал ему на ухо своим низким голосом, выпрашивая у донсена минет, словно тот был безобидным кошачьим лакомством. И Тэхен не имел в тот момент никаких сил для отказа. Поднимая над собой худощавого хена, укладывая его поверх себя, Ким ощущал возрастающий в теле жар.       Шуга опирался на локти и колени, пока младший спускал его спортивные штаны, одновременно пытаясь безуспешно задрать сползающую прямо к лицу кофту.       Немного повозившись в поиске удобного положения в абсолютно неудобной позе, Ви одной рукой приобнял хена за поясницу, а другой сжал его бок, удерживая бедра на необходимом расстоянии от лица. Горячо выдохнув на нежную кожу немедленно напрягшегося живота, Тэхен языком преодолел оставшееся расстояние до основания розового члена, захватывая его, твердого и толстого, облизывая до самого кончика, а после затягивая внутрь рта головку.       Сверху слышался долгий гортанный стон, который заставил младшего встретить совершенно беспомощный взгляд Юнги. Ким видел, как сведенные в блаженстве брови нахмурились, стоило только хену увидеть его совершенно бесстыжие огромные глаза, глядящие невинно, открыто и доверчиво, в то время как губы развязно скользили по горячей насыщенной кровью коже мужского естества. Тэхен сосал неумело, однообразно, но с готовностью к экспериментам в свой на тот момент четвертый раз.       Он уже знал, что если захватит ртом одну только головку и подразнить языком соленую дырочку на кончике, то Юнги попытается высвободиться, ошпаренный остротой ощущений, чем и закончился третий в жизни омеги минет.       Но в тот раз Ви не мог отступить. Повторив свой прошлый опыт, младший всосал в себя головку фаллоса, энергично вклинивая язык в отверстие уретры. В ту же секунду воображение Кима всколыхнул раздавшийся скулеж, такой четкий и ясный, будто ведение самым невероятным образом ожило. Мышцы чужих бедер напряглись, готовые вырвать из тесного заточения перевозбужденную плоть, но Тэхен в своем сне сильнее надавил на поясницу хена, собирая в кулак мешающий подол кофты, обхватил второй рукой его бедра под ягодицами и заработал головой на пределе сил.       Тяжелые вздохи Юнги то и дело обращались в скулящие стоны, он сам стал раскачивать бедра, врываясь в горячую полость чужого рта. В праздном изнеможении старший последний раз подался навстречу донсену, без предупреждения спуская прямо тому в глотку. Это была первая проба Тэхена личного коктейля Юнги.       Промелькнувшие перед глазами воспоминания оборвались на интимном поцелуе, соленом мокром и скользком, единственном, который на памяти Кима случился так.       - О, - протянул Джин издевательски, поняв без слов все творящиеся в голове Тэхена непотребства, - ни туалетами, ни душевыми не гнушались, я вижу.       - Хватит, Сокджин, поигрался и довольно, - вклинился наблюдавший до этого Намджун.       Тэхен гневно втянул носом воздух.       - За кого ты нас принимаешь? Мы не сопливые подростки, которым побоку и гигиена и уединенность. Я не стану тебе ничего больше говорить и подумаю над тем, стоит ли говорить тебе что-либо вообще, Джин-хен. У кого-то еще есть ко мне вопросы? – все ответ пришло только звенящее молчание. – Прекрасно. Теперь вы все точно можете быть свободны. – Тэхен, игнорируя оклики пришедших в себя ребят, направился прочь из гостиной, но стоило ему приблизиться к двери, как путь был наглухо перекрыт Чонгуком. Тэхену ничего не оставалось, кроме как стоять перед макне и гневно сверкать глазами.       - Прости, Тэ-тэ, - мягко произнес Намджун, подойдя к донсену и проводив его обратно к дивану. – Сейчас нам стоит отложить все обиды в сторону и начать искать компромисс в этой нелегкой ситуации. – Произнес лидер и уверенно обратился уже к остальным присутствующим, - шутки шутками, но они оба могут лишиться места в компании. Ребенок уже требует к себе максимум внимания, хотя еще даже не родился. Парни просто не смогут как прежде уделять все свободное время работе, а это недопустимо, вы и сами знаете. Но тем не менее наша задача сейчас – сохранить позиции группы после публикации новости о положении Тэхена, и при этом не дать общественности влиять на целостность нашей семьи, в которой, между прочим, вскоре появится новый участник.       - И все-таки это радостная весть, - улыбнулся Чимин, - ребенок – не страшно. У Тэхена уже есть один сын – это Ёнтан, а у Юнги есть Мин Холли. Они уже все умеют! Другое дело что у двух мужчин не может быть детей, но BTS всегда отличались своей неординарностью на фоне других групп.       - В этом вся проблема, - добавил Хосок, - не все люди знают о существовании нового поколения, а кто и знает, те свято верят, что это просто сказка. Как нам удастся победить людское невежество?       - Об этом я и прошу подумать всех вас. Вместе мы обязательно найдем выход, - подвел итог своим словам Намджун.       - Думаю, теперь в нашем суровом мужском коллективе зажглась новая звездочка. Раньше этот титул был только у Чонгука, как у самого младшего, но теперь у нас есть еще и беременный Тэхен, о котором мы все должны хорошо заботиться! –воскликнул Хосок, с радостным воплем бросаясь на донсена с объятьями. За ним последовали и остальные, с хохотом наваливаясь друг на друга.       - Позаботьтесь обо мне, - прохрипел зажатый со всех сторон омега.       - Блять, он же вот-вот родит раньше времени, - раздалось матерное блеяние где-то позади. Все тут же вытаращили глаза на новоприбывшего, который стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди и нервно притоптывая ногой, пока остальные, будто и не слыша явных угроз, продолжали свое дело.       - Все, разошлись. Я вас засужу, если вы мне их придушите, - Юнги воинственно двинулся на человеческую многоножку, в которую по итогу превратились шесть из семи мемберов, но она с громким хохотом улепетывала прочь на своих шести парах ног. Несколько кругов по гостиной спустя Джин неловко запнулся и, визжа голосом маленькой испуганной девочки, повалил за собой всех остальных. Мемберы рассыпались по полу, словно неуклюжие маленькие панды по одеялу, а Шуга мстительно прыгнул сверху, толкаясь, пинаясь, будто раздразненный кот, и хихикая в манере злодеев из детских мультиков.       Семейное собрание закончилось юнгиевым самодовольным хмыком, означающим только одно – он снова с ловкостью циркового акробата решил все горящие дела.       Намджун остался расхаживать в стороне, то беспокойно лохматя волосы, то бросая на друга ошеломленные взгляды, в то время как остальные принялись петь хвалебные оды всемогущему маленькому богу. А Тэхен смотрел на любимого хёна с благодарными искрами в глазах, что грозились вот-вот просыпаться слезами, и все не мог закрыть рта, из которого то и дело вырывались вздохи восхищения.       В его в глазах цвела влюбленность.       

ᛟ .ᛟ .ᛟ

      Бан Шихек-нима невозможно было застать в его кабинете. Изо дня в день он делал то, что и все в компании «BigHit» - следовал мечте, работая наравне с сотрудниками, часто захаживая в кабинеты и участвуя в создании будущих хитов и грандиозных шоу.       Его индивидуальность уловима в каждой черте: будь то внешность, манера разговора или стиль мышления. Из мемберов с этим человеком легко было только Намджуну, как самому спокойному и начитанному, Чимину, как самому доброжелательному, и Хосоку, как самому ловкому и изворотливому. Не сказать, что отношения Юнги с начальством плохи, но определенной теплоты им не достает, особенно сейчас, когда предстоит настолько серьезный разговор. Мин вздыхает, открывает дверь, возле которой мялся добрых минут пять, и, наконец, проходит внутрь.       - Бан Шихек-ним, здравствуйте, - поздоровался Юнги, замечая главного в суете собирающего в сумку личные вещи вроде блокнота и планшета. Он был один - что удивительно - и явно торопился на выход.       - Ох, Мин Юнги, мы еще не виделись с тобой сегодня, здравствуй, мне уже нужно уходить, у тебя ко мне что-то срочное? – он спешно подошел к большому белому шкафу в углу кабинета и, открыв дверцу, извлек на свет клетчатое пальто и шарф.       - Ким Тэхен, Ви, - перешел к главному Юнги, но был перебит:       - Да-да, понял о ком ты, что с ним?       - Мы встречаемся.       Главный на мгновение застыл перед зеркалом, располагавшимся на одной из дверец шкафа, и в молчании повернул голову к Мину.       - М-да, уж от тебя, Юнги, такого я никак не ожидал. Тебе надоело быть айдолом? Если так, то не стоило заморачиваться, я бы переустроил тебя продюсером и по простой просьбе.       - Я о том самом Ким Тэхене, который идет с особыми пунктами в контракте. Омега, - дал уточнение мужчина, все так же нарочито расслабленно стоя перед главным, закрыв собой выход из кабинета.       Бан Шихек поровнял между собой концы шарфа и принялся обматывать их вокруг шеи.       - Ты хочешь и его направить в продюсеры? Или решил устроить своему сладкому сольную карьеру?       - Увы, ни то, ни другое. Да и сам я пока что не хочу уходить со сцены. Бан-Шихек-ним, Ким Тэхен ждет моего ребенка. Именно это я пришел с вами обсудить. - Заметив, как лицо главного исказилось в уродливой гримасе, Юнги поспешил выложить сразу все козыри: - не самые приятные новости, знаю, я и сам узнал совсем недавно, вчера же все подтвердилось. Вы и сами понимаете, альфы, омеги и их дети – редкость, общество не готово принять ни тех, ни других, ни третьих, но они существуют, причем большинство существующих на данный момент альф являются сильнейшими мира сего. Предлагаю извлечь из этого выгоду. Сорвать куш, если хотите.       Главный с подозрением глянул на своего наглого гостя сквозь линзы очков, а потом махнул рукой, приглашая присесть, и сам вернулся на свое законное место гендиректора.       - Выкладывай, хитрый лис, что там у тебя.       Мин Юнги принял приглашение, на губах его играла ухмылка победителя.       

ᛟ .ᛟ .ᛟ

      Толпа разбрелась по комнатам глубокой ночью. Юнги закрыл за собой дверь и побрел к кровати. В полной темноте он понял, что поиски закончены, уже когда летел на матрас, натолкнувшись на святыню ногами, будто Титаник на айсберг. Сквозь шорох одеяла, которым Мин старался укрыться, лежа возясь по постели, послышались крадущиеся шаги. Шуга замер, прислушиваясь. Над ухом раздался удивленный выдох, принадлежавший Тэхену, и некто уже определенный свалился рядом с Юнги, всколыхнув своим весом матрас.       - Тэхен? Ты что здесь забыл? – раздраженно прошипела темнота.       - Сегодня буду с тобой спать, - ответил капризный голос.       Вновь зашуршало одеяло, и стало понятно, что нежеланный гость с удобством улегся на правой стороне кровати. Юнги молчал, тяжело вглядываясь в то место, где виднелся завернутый в ткань силуэт.       - Я не припомню чтобы звал тебя.       Тэхен сохранял молчание.       - Тебе нужно уйти.       Но ответа так и не последовало.       Мин ухватился за край одеяла и дернул его на себя, но то натянулось, не поддавшись. Он дернул сильнее, но младший крепко держался с другого конца.       - Нет, я никуда не пойду, – не успел Ким закончить, как старший зло продолжил вытряхивать его из одеяла, прилагая к этому все силы, какие только остались в усталых мышцах.       - Все ведь было хорошо, почему ты разозлился? – расстроенно спросил Тэхен, и не думая сдавать позиции.       - Потому что не хочу видеть тебя здесь, - зашипел Мин, будто кот с отдавленным хвостом. Когда он в очередной раз совершил попытку оставить омегу без тепла, одеяло легко поддалось, сбиваясь в комок подле Юнги. Младший же остался лежать на месте.       - Думаю, если на моем месте были Чимин или Хосок, ты бы позволил им остаться.       Воцарилась искрящаяся тишина, готовая разгореться новой вспышкой негодования.       - С Хосоком я знаком больше десяти лет, а Чимин никогда не стал бы делать что-либо против моей воли, Ким Тэхен. Они – не ты.       - Прекрасно, - с внезапной дрожью в голосе сказал младший и сел на кровати. – Зачем тогда было трахать меня, раз так ненавидишь?       - Скажи еще что был против.       - Никогда не был. Это же очевидно.       - В чем тогда проблема?       - В том, что я безответно влюблен в тебя? В том, что я ношу твоего ребенка, что мы теперь повязаны? – Тэхен задыхался, краснел, делал запинки в каждом слове, а после горько заплакал, роняя слезы в ладони, которыми закрыл свое лицо, спрятался, хотя и был расположен к хену спиной.       Юнги тяжело вздохнул, и, чуть смягчив свой прежде колкий тон, продолжил:       - Все решения уже приняты. К чему теперь лить слезы?       - К тому, что я тебе не нужен, но все равно ты не можешь больше уйти от меня, хотя собирался это сделать.       Мин молчал, а вместо него говорили чужие скорбно поднятые брови, болезненно сведенные мышцы лица и красные, опухшие глаза со слипшимися ресницами – эту картину он видел достаточное количество раз, даже если считать только последние пару дней. В масштабе же всего того времени, какое они знают друг друга, Юнги выучил каждое проявление каждого состояния своего донсена.Такой ранимый человек как Тэхен просто не может сдержать яростных чувств, если они хлещут порывами высотного ветра по его тревожному сердцу. Но поразительным образом этому инопланетному существу удается раз за разом переворачивать мнение людей о себе, заставляя смотреть, думать: кем же является Ви на самом деле. Это сравнимо с хорошо знакомой по школе книгой, которую ты читал в детстве, но открыв ее вновь по прошествию большого количества времени, совершенно внезапно становится очевидным, что говорится в ней о чем-то ином, нежели тебе понималось тогда.       Юнги ясно помнится первая их близость в американском мотеле посреди мирового тура. Комната, как и сам мотель, были совсем не из дешевых, но самым близким вариантом к месту, где они остановились всей группой.       Ярчайшей вещью во всем небольшом помещении, снятом на час времени, была большая картина, заменившая этому месту все окна разом. У нее не было рамы и выглядела она так, будто полотно просто натянули на деревянную доску, будто художник оставил ее голой, второпях позабыв о всех стандартных приготовлениях перед показом.       Изображена на ней была обнаженная женщина с короткой стрижкой, спиной повернувшаяся к посетителям. Она маняще изогнулась, откинула к верху обращенное в глубь комнаты прекрасное лицо, отставила одну руку так, будто старалась коснуться бабочки, пролетавшей прямо перед ее широкими глазами, а второй, видимо, прикрывала обнаженную грудь. Плечи ее летящей дугой эротично застыли приподнятыми, будто синие отблески, бегущие по обнаженной коже, были небрежно брошены холодной водой подводного источника, заполнившей жерло мертвого вулкана. Уязвимо проступающие позвонки в космическом мерцании завершали гибкую женскую фигуру полными бедрами и мягкими ягодицами, наполовину скрытыми стыдливой темнотой.       Эта картина, казалось бы, не несла в себе никакой смысловой нагрузки, будучи просто очень ярким и одухотворяющим рисунком, идеально подходящим этому месту. Но при первом же взгляде на совершенное тело Юнги заметил странное расположение тени в области поясницы, будто на коленях у женщины лежало что-то очень объемное, плохо спрятанное от чужого внимательного взгляда. Сейчас, насмотревшись на самые разные рисунки, иллюстрации и тому подобное, он понял, что на картине была вовсе не женщина, а прекрасный юноша, скрывающий от случайных зрителей свое сокровище.       То был юный омега, поразительно женственный и утонченный в сиянии оттенков холодного спектра.       Помимо картины в комнате стоял торшер, тумбочка под ним, в которой наверняка хранились все приспособления, какие только могут понадобиться им на ближайший час. Ровно по центру, изголовьем встречая взгляд юноши на картине, расположилась широкая кровать. Только пройдясь взглядом по шелковому постельному белью, в мыслях Юнги тут же промелькнул образ Тэхена, стоящего на четвереньках перед ним - в то время постыдная фантазия, не отпускающая его с тех самых пор, как он впервые заметил за своим донсеном совершенно особую привлекательность, распространяющуюся исключительно на мужчин.       Ким с самого начала их знакомства был очень худым и нескладным мальчишкой: острые лицо и коленки, в целом тонкие ноги и руки, длинная цыплячья шея и при этом тяжелый голос зрелого мужчины. Словно бы новая, едва поставленная в саду калитка, встретившая хозяев ужасным скрипом. Но вспоминать, как изящный мальчишка забыл о стыде и условностях, вновь проявляя себя, даже не думая таиться, было определенно Юнги по душе.       Пока Шуга осматривал территорию, омега стянул толстовку, сел на кровать, с ухмылкой наблюдая за хеном. Он вел себя так, будто проводил в этом мотеле каждые выходные в более чем приятной компании. Не отрывая горящего взора от действий Юнги, Тэхен расстегнул джинсы, лег на постель и сдернул их с худых ног. Даже будучи почти полностью обнаженным, омега продолжал дерзить своим прямым взглядом, искушая броситься в него, словно он и есть сам грех.       «Забудь все, сейчас лишь я причина, цель и решение. Я – идея, захватившая твое рациональное. Смотри, вдыхай и владей» - это послание мелькало между острыми ключицами, в грудной впадине, на худых бедрах и все дальше, ниже, жарче. Все ближе к аромату мускуса. «Бери! А взяв знай: я есть только для тебя!»       Юнги с того самого дня помнит тепло влажной кожи и не только, вездесущие запахи и не только: его голос - томные тягучие вибрации, когда нежно, его голос – перезвон дюжины медных колоколов и колокольчиков, когда страстно; оттенки цветений там, где Мин бесстыдно целовал; соль, горечь и сладость на губах, ладонях, бедрах и белье – вкусы, какие он познал. И не только.       «И никогда не забуду. Я так опрометчиво подкормил бездомного щенка со своих рук, что теперь нет никакой возможности избавиться от этой ответственности».       Парень по прозвищу Ви тогда не имел бросающегося в глаза таланта, а больших амбиций или достаточной выдержки довести начатое дело до конца не имеет и сегодня. Совершенно безвольный тип - так казалось поначалу. Но эта порочная сила, сродни крепкому золотому рому, опьянила разум, взяла под контроль тело своим приторно – карамельным вкусом, жаром долгих месяцев выдержки. Ким Тэхен обратил все внимание на Юнги: ударил в голову своим градусом – позволил толкнуть себя в настоящий греховный костер, тот, который обнажает внутренности глубже мышц и костей – до каждой правды, до единой и по сей день истины.       Юнги смотрит на человека перед собой, он помнит страстного мальчишку - особенного, неповторимого, яркого, будто радуга во время грибного дождя. Этот образ хранится в укромном уголке его памяти, грея изнутри, словно босыми ногами ступаешь на нагретый солнцем огромный камень, запечатлевший на своем теле лик моря за долгое-долгое время. Этот камень так велик, что при желании на него можно прилечь позагорать. Но только отыскав удобное положение, придется искать тень, спасая обгоревшую кожу. Таким вот был Ким Тэхен, очаровавший черта, что жил в теле Мин Юнги.       Сейчас же все иначе. Неукротимая энергия, питавшая юного Ви, будто бы иссякла. Он будто бы поблек. В его сердце поселилась неизвестная печаль, она рассекла нежную душу на десятки кусочков своими корнями и продолжает сжимать их, не разделяя. Разбитое изнутри, но цельное снаружи – вот каково сердце Ким Тэхена.Чем больше Юнги смотрит, тем меньше хочет иметь возможность видеть что-либо вообще.       «Я так не хотел становиться настоящим взрослым что пропустил тот момент, когда ты почти завершил этот путь».       - Что же мне делать, раз у меня нет ответных чувств? Что я должен был сделать тогда? Заставить себя? Нет? Тогда я должен был отвергнуть тебя и наблюдать, как ты медленно загибаешься, теряешь вкус к жизни и всю работоспособность? Каждый в агентстве знает, что твое самочувствие напрямую зависит от настроения.       - Значит, я вынудил тебя? – заикаясь, промямлил Тэхен. Юнги обессиленно вздохнул и коснулся плеча юноши своей рукой.       - Нет, - твердо сказал он. - Я хотел тебя уже давно, а твое предложение только ускорило события. Это произошло бы рано или поздно. Но ты и сам должен понимать, что все это обычное помутнение, которое когда-то обязательно закончилось бы.       - Оно закончилось?       Юнги почувствовал, как деревянные сваи, держащие все его существо на слабом грунте, задрожали, будто при землетрясении. Он чувствовал, как вина берет под контроль внутренние механизмы, захватывает каждую деталь, каждый винт, кроша сопротивление в ничто. Система надрывно скрипит, будто выстанывая в предсмертной агонии последние слова, и обрушается, поверженная, в рассеченную почву.       К утру каждый камешек, каждый винт и каждая деталь встанут на свои места, словно бы и не случалось никогда этой страшной катастрофы. Но когда чувства вновь ворвутся в сознание, нарушая отлаженную работу разума, крушение произойдет еще быстрее.       Мину ничего не осталось, кроме как с позором принять свой провал.       - Оно закончилось? – зло повторил вопрос Тэхен, сверкая лопнувшими капиллярами в глазах, будто расплавленным железом, что тонкими подтеками сорвалось с горна.       - Я хотел бы, чтобы так и было.       Юнги медленно, словно опасаясь броска, развернул донсена к себе за плечо, и, не встретив сопротивления, потянулся навстречу, чтобы обхватить его руками и уложить рядом с собой на кровать.       Тэхен, жутко обиженный и оскорбленный, никак не стал проявлять участие в действиях хена, поэтому Мин смог лишь навалить тюленью тушку омеги на себя и слегка придвинуть ее ближе.       - Неужели тебе настолько сильно не хочется любить меня? Я настолько плох?       «Ты ужасен! Как я мог влюбиться в тебя?» - хочет крикнуть Шуга, но на деле только поджимает губы.       Ким в который раз стирает с лица все эмоции, оставив лишь застарелую усталость, не имея более сил бороться с ней. Он прилег рядом на подушку прямо поверх одеяла и свернулся калачиком, затихая окончательно.       Юнги вытащил из-под Тэхена одеяло, укрыл его, а затем и себя, поворачиваясь спиной. Ему чудится, как от непроизнесенного крика начинает болеть горло.       Какой бы долгой ни была ночь, чем гуще обступает тьма, тем ярче в конце забрешет рассвет.       

ᛟ .ᛟ .ᛟ

      С самого утра BTS начали сборы для поездки на съемочную площадку клипа на песню «Boy with luv». По прибытию их встретили залитая весенним солнцем парковка, прилегающая к импровизированному кинотеатру «Persona», цветочно–розовая одежда и воздушный на вид танец под такой же легкий мотив песни.       Камеры нацелены на каждое твое движение, они вцепляются во взлет плеч, в следующие у них на поводу руки. А уж взгляд отвести и вовсе невозможно: невидимое в ярком свете красное мигание лампочки командует тобой, словно умелый кукловод. Эти лампочки всюду: слева и справа, сверху и снизу, в руках, на штативах и специализированных кранах. Но это настолько привычно, что встречаешь их, будто старых друзей.       Юнги ощущал легкий жар в теле после активных танцев для трех неудачных дублей. Этот они просто обязаны отснять на высшем уровне. Он отпивает из бутылки с водой пару глотков, продолжая пристально наблюдать за Тэхеном, который снова стоит рядом с Чонгуком и Чимином, словно надоевший щенок, оставленный без внимания. Парни решительно игнорировали его присутствие, занятые своими бурными разборками. Подобного рода склоки все чаще возникают между участниками группы, а взявшееся из ниоткуда напряжение следовало за ними по пятам, словно призрак умершего в обиде родственника.       - Что тебе не нравится? – недоуменно спрашивает Чонгук у хена. – Раньше ты не имел претензий ни из-за неформального обращения, ни из-за подколов в свой адрес. Что сейчас-то изменилось?       «Надо же, - думает себе Юнги, наблюдая эту сцену, - он и вправду не может понять, что источник всех бед стоит прямо рядом с ним. Ну что за дитя?»       Тэхен придерживал младшего за плечо, водя круглыми глазами от одного нарушителя спокойствия к другому.       - Сейчас они у меня появились, так что, пожалуйста, не делай так больше, - глаголил терпеливый родитель устами Чимина.       - Тэхен, ты понял что-нибудь? – обратился макне уже к младшему хену.       - Не совсем, - похлопал ресничками тот.       Чимин развернулся и в угрюмом молчании двинулся в сторону Юнги, в то время как Чонгук быстро переключился на Ви, утвердив его на роль жалобной книги.       - Я искренне не понимаю, как мы докатились до этого, - с порога начал Пак, обращаясь к рэперу.       - Ты хотел сказать, до чего докатился я.       - Просто, как? – выдал свой шок Пак.       - С огромным удовольствием, - ухмыльнулся Мин. – Ты никогда, возможно, не сможешь понять, но он невероятен на вкус. Пока вы с Чонгуком были заняты друг другом, за нашим несмышленышем бегала чуть ли не вся гей-составляющая корейского шоу-бизнеса, включая Ли Минхо и Пак Богома. Жаль, что все их усилия разбились о его слепую влюбленность в меня.       - Думаю, тебе не стоит так уверенно высказываться о любви, которая даже не взаимна.       - Как видишь, проблемы взаимности совершенно не мешают нашим взрослым играм.       Пак медленно терял самообладание.       - Хен, по-моему, ты не понимаешь сути. Дети – это тебе не милые котятки, которых можно за две недели приучить гадить в один угол. Потребуется пару лет менять ребенку пеленки, чтобы проделатьс ним то, что с кошкой легко выходит за пару месяцев.       - Эта информация не поможет мне вернуться в прошлое и крикнуть самому себе вернуть контроль, даже если Тэхен во время оргазма сжимает задницу так, будто хочет выжать из меня все до последней капли, хотя, скорее всего, так и есть.       Чимин закрыл ладонью рот, стараясь сдержать рвущееся наружу негодование.       - Не пались перед Тэ. Если он поймет, что единственный лучший друг испытывает отвращение по отношению к нему, то неизвестно чем все это закончится, - попросил Юнги.       Чимин, уставший и злой, «взорвался» в мгновение ока, как можно тише шипя едкости чуть ли не хену в лицо.       - Не нужно делать поспешных выводов! Мы все узнали только вчера! Думаешь, так просто смириться с тем, что мужики, оказывается, на полном серьезе после случайного секса могут родить ребенка?       - Я смирился в тот же момент, когда услышал подтверждение. И между прочим, мы планировали тот раз целую неделю! То записи, то репетиции, то выступления! Естественно, я оголодал. Будто ты нежничаешь с девчонками после долгого воздержания.       - Если с ними не нежничать, они могут больше и не дать. Выбор тут невелик, знаешь ли!       - Ха, когда я нежничаю с Тэхеном, он матерится и принимает позу властной наездницы. Наездника, извиняюсь. В сексе наш холодный принц куда увереннее, чем в жизни.       Чимин смачно выругался сквозь зубы и отошел к столику с водой, видимо, надеясь остудить свой гнев. К нему немедленно подбежал Чонгук, утягивая в бессмысленный разговор, Тэхен же подкрался к Хосоку, который нянчил разомлевшего от ласки Ёнтана, и обнял его со спины, улыбаясь совсем по-летнему. Тот вздрогнул и вернул напряженную улыбку, будто кто-то растянул его губы, а потом закрепил кожу прищепками. Не расслабишься.       Юнги отвернулся и, как оказалось, очень вовремя: менеджер объявил о продолжении съемок.       Солнце все гуще поливало светом импровизированный кинотеатр «Persona», будто бы отсчитывая минуты до следующей сцены. Маленькая худенькая девушка подбежала к камере, выставляя перед объективом нумератор-хлопушку. Свет, камера, мотор!       Зажглись красные лампочки.       Юнги улыбается.       

ᛟ .ᛟ .ᛟ

      Глубокая ночь. За тонированными стеклами минивэна возможно разглядеть только рассеянные световые пятна от фонарей и автомобильных фар. Широкое шоссе напоминало Юнги бесконечную взлетную полосу: тревога тихим, но навязчивым звоночком тренькает прямо в голове, предупреждает об опасности, которая так и не выходит за рамки собственного воображения.       Мин чаще всего садился либо в самом хвосте машины, как сейчас, либо на самые первые ряды, там, где меньше всего случайных взглядов и лишних разговоров на гудящую голову, где можно отдохнуть. Но, видимо, не сегодня.       Тэхен расположился на соседнем кресле, касаясь своим плечом плеча Юнги, и снимал видео для А.R.M.Y, выбрав от чего-то осознанно раздражать рэпера, а не позаботиться о его нуждах, заняв любое другое место в любой другой машине.       Ким встряхивал густой гривой голубого цвета, бросал «горячие» взгляды по сторонам и корчил рожи, время от времени нервно поглядывал в сторону хена, не издавая ни звука. Юнги же четно пытался уснуть, полностью игнорируя нежеланного соседа, отвернувшись к окну.       Закончив свое дело, младший затих на какое-то время, а потом усиленно завозился: то головой покрутит, то телефон в туках помнет, то уберет его в карман, то снова достанет.       Дорога до общежития занимала уйму времени, которую Мин мог потратить на драгоценный сон, но было явно видно, как Тэхен посылал тревожные сигналы SOS своим инопланетным собратьям, вновь обходя все пути решения проблемы, кроме самого фантастического. На данный момент проблемой являлся, как ни странно, разговор с Юнги.       - Ты хочешь мне что-то сказать? – устало выговаривает старший, разлепляя красные воспаленные глаза и поворачиваясь к своему донсену.       Ким с таким же выражением усталости на красивом, но будто бы постаревшем лице, встретил его взгляд. Он шепотом ответил:       - Да, хен. Это по поводу статуса наших отношений. Знаю, все произошло неожиданно и не вовремя, но раз мы решили растить ребенка вместе, то, думаю, нам стоит хотя бы перед своими объявить себя парой.       Мин оставался внешне непроницаем, в то время как на сердце почувствовалась тянущая боль, будто его, прикованного к грузу, бросили на дно источника жизни: не вздохнуть и не захлебнуться.       - Хорошо, скоро все будут знать, что мы официально пара. Под «все» я имею в виду не только работников компании: тоже касается и А.R.M.Y, и всего остального мира. На этом все?       - Нет, - выдохнул Тэхен, - на самом деле нам многое нужно обговорить. Доктор Ли сказал что вышлет по почте результаты анализов и дополнительные рекомендации на первый триместр. Ты дал ему свой адрес электронной почты?       - Адрес Намджун вписал свой. Сказал, что будет информировать медперсонал, пока мы не решим стоит ли нанимать кого-нибудь из этой чудо-клиники.       - О, - подавленно протянул Тэхен, - а так можно?       - Это наверняка необязательно, - сморщился Юнги, - так, делают деньги на чужой неосведомленности. Я забыл уточнить этот вопрос вчера.       Помолчали.       Ви как-то потерянно смотрел в окно, повернувшись к хену спиной, и потирал одну руку другой в тревожном жесте. Обычно так смотрят безумно добрые люди, которые никогда не злятся, чтобы не происходило, даже если несправедливо, даже когда подло, они молча сносят всё несовершенство мира, отвечая на него лишь горечью в блестящих глазах.       - Юнги-хен, - позвал он старшего и протянул открытую ладонь. – Можно?       Шуга посмотрел вниз, на чужую руку, потом на самого Тэхена, и молча переплел с свои пальцы с его, снова отворачиваясь. Вскоре он почувствовал малоприятную тяжесть на плече, но не стал оборачиваться.       Его донсен тихо сидел, наверняка ощущая, как медленно затекают спина и шея, согнутые в совершенно неудобном положении из-за разницы в росте. Но он не двигался, положив голову хену на плечо и чувствуя горькую безнадегу.       

ᛟ .ᛟ .ᛟ

      Нанятый для Тэхена медработник оказался шустрым малым по имени Чхве Усын. За три дня работы он полностью перекроил расписание Кима, что-то исключив полностью, что-то только частично. После этого тот куда больше спал днем, куда раньше ложился спать (хоть и не мог уснуть по старой привычке), меньше тренировался и все чаще ел. Блюда, как ни странно, готовил сам Усын, оказавшийся специалистом еще и в кулинарном деле. Всего три дня. Совсем крошечный срок, но за это время Тэхен стал чаще улыбаться и уже не выглядел изнемождённым и отстраненно мусолящим свои переживания.       Возможно, причиной возвращения старого-доброго ребячливого Тэхен-и стал хороший сон, а возможно, дело в веселом медбрате, который и на лицо был весьма недурен. К тому же фигура у его спортивная – идеал Чонгука.       И вроде бы нет никаких проблем, ведь младшему присутствие этого человека идет только на пользу, но Юнги сильно смущал тот факт, что он являлся истинным альфой. Эту информацию до Мина довел сам Усын, будто имел виды на Тэхена и хотел сообщить ему об этом. Возможно даже, Юнги волнуется по этому поводу, возможно, испытывает легкую ревность. В конце концов, разве не его парня так нагло пытаются увести?Но уже третий вечер медбрат доводит своего подопечного до широкой кровати в комнате Мина, укладывает его на подушки Мина и укрывает одеялом Мина, уходя после. А Юнги заканчивает работу и возвращается теперь уже в их комнату, ложась на свободную половину постели. Он точно знает, что отобрать у спящего Тэхена одеяло можно даже не пытаться, а потому достает свое, оборачивает его вокруг себя, сам оборачивается вокруг него и тихо засыпает, чтобы проснуться от жара чужого тела рядом и от дыхания в плечо. После первой своей неудачной попытки улечься на груди Юнги, Ким ложится рядом, обнимает одной рукой, но не стремится забраться сверху, что очень радует.       Усын придет ближе к обеду, чтобы растолкать своего подопечного и повести его на репетицию, передавая, можно сказать, из рук в руки. На утро так и происходит. И Юнги именно в такие моменты начинает понимать, чем Тэхен так привлекает мужчин: он стоит около двери растрепанный и сонный в широких штанах, свободной легкой кофте, держит на руках любопытно озирающегося Ёнтана. Вместе они выглядят очень мягко и уязвимо, так по-доброму и ласково, что их обоих хочется крепко обнять и утащить обратно в сонное царство, где они навек останутся такими же нежными как сейчас.       Но тем не менее Тэхен передает щенка Усыну, просит присмотреть, а сам чуть ли не бежит к Юнги, чтобы просто, наконец, пожелать ему доброго утра. И только затем все остальные утренние приветствия. Юнги легко улыбается, ведь такая лесть невероятно приятна, особенно когда она происходит на глазах у соперника. Хотя о каком соперничестве можно говорить, когда омега на втором месяце беременности и больше не может работать так же продуктивно как прежде.       По завершению пятичасовой репетиции, в которой Тэхен почти не участвовал, он внезапно вскочил и нервно зашагал по залу, будто под действием адреналина.       - Ребята, а давайте станцуем танго все вместе! – встретили идею с напряженным молчанием, как и многое из действий омеги. – Давайте, будет весело!       - Тэ, мы устали, давай позже, - осторожно подбирая слова, сказал Чимин.       - Но потом у нас совсем не будет времени! Я очень хочу научиться, правда!       - Какое тебе танго? Ты же скоро неповоротливее слона станешь, - бросил лениво Джин. И это стало его ошибкой.       - Неповоротливее слона? – раздельно произнес Тэхен, вытаращив на Джина глаза.       - Блять, Джин! – лаконично высказался Юнги, сокрушенно прикрывая руками лицо.       Тэхен резко развернулся и выбежал из зала, проигнорировав все обеспокоенные оклики, в тщетной попытке спрятать рвущиеся из глаз слезы обиды.       - Да что я сказал-то? – возмущенно воскликнул Джин.       - А ты не видишь? Вот теперь иди и извинись перед ним, пока он не надумал себе ничего! – продолжил нападение Мин.       - Да он уже все себе надумал! Смысл за ним идти? К тому же там Усын. Он сможет его успокоить.       Не успел Джин закончить фразу, как Намджун уже поднялся с мата, на котором до этого лежал вместе с макнэ, и пошел за Тэхеном, по пути бросая:       - Я понимаю, нет, правда понимаю, как вам сложно сейчас его интерпретировать. Тэхен не женщина, но и мужчина он не в полном смысле. Это тяжело. Но мы ведь как-то любили его до этого знания, хотя он был точно таким же, как сейчас, - лидер был нагло перебит Чимином:       - Не помню, чтобы Тэхен раньше был таким отвратительно энергичным после тренировок. Он уютненько валялся рядом с нами уставшим, тихим и мирным, а не бегал вместе с семьюдесятью килограммами мышц на прицепе.       - Да тьфу на вас! – закипел Намджун, - Вы что, думаете, ему нравятся эти вечные обиды? Беспричинные вспышки злости? Он от своей сверхчувствительности страдает куда больше нашего! Как этого можно не понять?       - Мы что, совсем безглазые и безмозглые по-твоему? – придал своему тону серьезности Джин. – Мы прекрасно видим, в каком состоянии Тэхен находится каждый день. Но я не побегу за ним из-за этой глупой ситуации, потому что ему это не нужно. Не нужно, чтобы мы кудахтали над ним и жалели его. Он и сам знает, что из-за неудачно брошенной фразы слез не льют. Лучше подумай, как вдолбить знание того, что все осталось по-прежнему, ему, а не нам. - Старший замолчал, выжидая время, а после запричитал в своей фирменной игривой манере. - Это Тэхен прячет свои слезы по углам, вместо того, чтобы довериться своим любящим хенам!       - Тэхен-а! – заголосил Чимин, - Дружище, слоники милые! Правда милые! Иди сюда, и мы поговорим об этом!       Словно бы только этого и ожидая, Ким весь в слезах влетел в комнату, а затем и в теплые объятья друга, так услужливо распахнутые для него.       - Чимин-а! – продолжал блеять омега.       - Тэхен-а! – вторил ему Пак.       - Ну вот и славненько! Мы снова дружная семья, и у злого, но уж больно умного дяди Намджуна, больше нет повода в нас сомневаться! – продолжил капризы Джин.       Джун, оскорбленный незаслуженным обвинением, стоял в глубочайшем шоке посреди зала с раскрытым ртом, очень долго обдумывая что бы такого сказать в ответ, ведь он – самый умный.       - Да тьфу на вас! – только и смог выдавить из себя лидер, прежде чем снова развалиться на мате около хихикающего Чонгука.

ᛟ .ᛟ .ᛟ