Издевка судьбы

— На улице хорошая погода, — заявила Вика, хлопнув дверью, — думаю, можно погулять с Кириллом, он уже три дня стены дома не покидал. Татьяна Петровна, приготовьте ему одежду, а я пока выкачу на улицу коляску, — раздавала указания девушка, но домработница лишь печально смотрела на неё и не двигалась с места. Вика, до этого момента энергично кружившая по прихожей, замерла посреди коридора и недовольно сложила руки на груди. — В чем дело? А… Понятно, — ответ Вике не потребовался. — Хозяин явился… Печально, — пробормотала она, заметив ботинки и черную джинсовку Олега. — Ладно. Можешь быть свободна, сама справлюсь. Появление Олега не было для Вики неожиданным, стабильно раз, а то и два в неделю он навещал сына. В его визиты Вика старалась быть ниже травы, тише воды и всячески показывала, что она может быть хорошей женой, что она согласна пойти на перемирие. Так она выражала свою благодарность за то, что Олег вернул ей сына, которому недавно исполнилось полгода. Вот только мужу это было не нужно. Он по-прежнему продолжал враждебно вести себя. Ну и ладно, решила Вика. Она тоже не воспылала к мужу огненной любовью и постепенно желание отблагодарить сменилось спокойным равнодушием. Сейчас её полностью устраивала сложившаяся обстановка, после перенесенного горя это было просто подарком судьбы. Кирилл рядом, муж переехал и его рожа не маячит перед ней целыми днями, выбешивая. Занятая размышлениями, Вика зашла в ванную и, плеснув в лицо холодной водой, уставилась на свое отражение в зеркале. Губы против воли разъехались в усмешке: Олега раздражала её красота, поэтому, дабы исподтишка насолить мужу, она прихорашивалась перед его приходами больше, чем обычно. Хотя в двадцать лет требуется не так уж и много усилий, чтобы быть красивой, особенно когда природа наградила тебя внешностью. Слегка обновив макияж и поправив укладку, девушка, покачивая бедрами, медленно поднялась на второй этаж. — Привет, — поздоровалась она со стоящим к ней спиной Олегом, но в ответ получила молчание. «Как в двадцать один год можно быть таким циничным? — подумала Вика, оглядывая его с макушки и до пяток. — Мой Кирилл точно не станет таким» — Кирилл проснулся? — предприняла она ещё одну попытку заговорить с мужем, подходя ближе. Олег стоял рядом с кроваткой, безмолвно наблюдая за сыном. Он почти никогда не брал его на руки и совсем не интересовался достижениями Кирилла, будто выполнял роль отца лишь формально. Этим он вызывал крайнее недоумение у Вики, ведь совсем не обязательно таскаться сюда несколько раз в месяц, если сын тебе не интересен. Кирилл, проснувшись и обнаружив, что Вика обращает внимание не на него, а на странного небритого дядьку, недовольно закряхтел. Он не любил разлучаться с матерью и на долю секунды, а потому почти все время проводил у нее на руках. — Ну-ну, маленький, — мурлыкнула она сыну, прижимая его к груди, — мама здесь. И… Папа тоже, — она нехотя взглянула на Олега и вскользь, будто между делом, проговорила: — Кстати, Кирилл уже делает попытки ползать. — Знаю, — наконец ответил он, — Татьяна Петровна мне уже рассказала. — Подержишь? Вика ожидала, что Олег, как и в большинстве случаев, откажется. Он находил сотню отмазок: Кирилл ещё маленький, не умею держать, устал и множество других причин, лишь бы как можно меньше взаимодействовать с ребёнком. Вику такое отношение и обижало (было неприятно, что малышу недоставало отцовского внимания), и нет. Но она находила этому вполне логичное объяснение: Олег так холоден к Кириллу, потому что его родила Вика, а не Ева. Еву он любил, а Вику — ненавидел. Неожиданно Олег протянул руки и взял у неё Кирилла. Тот протестующе закричал, оказавшись в руках у чужака, но вскоре притих. — Я пришёл не просто так, — качая сына, со странной интонацией проговорил Олег. — Слушаю, — Вика заранее облокотилась о стену, на случай, если ноги подкосятся. Муж редко говорил ей что-то хорошее и уж тем более приятное. А попривыкнув, что из злобной стервы Вика стала тихой девочкой, и вовсе распоясался. — Тебе нужно собрать вещи. — Зачем? — сердце застучало в неприятном ритме. Что опять задумал этот черт? Недолго продержав Кирилла на руках, Олег положил его обратно в кроватку и смерил Вику ледяным взглядом. — Я снял тебе квартиру недалеко от центра. Если понравится, останешься там, нет — найдешь новую. Просто присылай мне счета. — Хорошо, — Вика старалась не подавать виду, что внутри её трясёт, — когда Кирилл подрастет, будет удобнее водить его в сад. — Нет. Кирилл остается здесь. Вика сглотнула, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на Олега с кулаками. Какая муха его опять укусила?! — Ты в своём уме? Как ты это себе представляешь, он ведь маленький совсем! Кто за ним смотреть будет? Не ты точно! — Я найму няню. Вика, собирайся, не выводи меня. — Нет, — она вцепилась в детскую кроватку, — я буду рядом с сыном. Или он уходит со мной, или я остаюсь здесь. — Проверим? — он сделал угрожающий шаг в сторону жены. На инстинктах Вика чуть отшатнулась, но бортики колыбели не отпустила. — Ты не сделаешь этого, — прошептала девушка, — зачем, Олег? Зачем ты отрываешь его от меня? — Вика, — он тяжело вздохнул и закатил глаза, будто разговаривал с психически больным человеком, — я не собирался отдавать Кирилла тебе. Я просто ждал, пока он немного подрастет и перестанет орать без повода. — Но он ещё слишком маленький, ему нужна мать! — с надрывом в голосе выкрикнула Вика, надеясь, что у мужа в душе найдется хоть капля сочувствия если не к ней, то к их общему ребёнку. — Он не сможет без меня! — Это ты без него не сможешь, а он без тебя прекрасно обойдется, поверь, даже не заметит, что маму заменила нянька. — Олег, прошу тебя. Парень поджал губы и с плохо скрываемым нетерпением стрельнул в её сторону глазами. Его совсем не тронула Викина слеза отчаяния, одиноко скользнувшая вниз по щеке. Олег жену совсем не жалел, считая, что она заслужила каждую секунду своих страданий. Из-за неё погиб Стас, из-за нее не стало Евы… Не вскружи она Стасу голову, он бы и не думал идти против отца. Теперь пусть платит по счетам. Они смотрели друг на друга совсем по-разному: одна — умоляя, другой — раздраженно. — Отпусти кроватку и выйди из спальни, за дверью поговорим. — Нет. — Хочешь напугать Кирилла выяснением отношением? Хорошая из тебя мать. Нервно дернув руками, Вике пришлось выйти. И правда, орать при Кирилле не лучшая идея. Но девушка понимала, что как только она окажется за порогом спальни, то обратно туда не зайдет. Олег делал всё, чтобы превратить её жизнь в ад. Вот только почему же она, имея право на такую же лютую ненависть, этого не делала?! Вика ненавидела мужа также сильно, как он её, но держала своих Церберов на цепи глубоко-глубоко в душе. Почему Олег не может сделать также, почему не может попытаться привести жизнь в порядок, почему заставляет страдать? Почему, почему, почему — Спускайся, — Олег кивнул на лестницу. — Олег, ты обещал, что мы просто поговорим, — Вике казалось, что она вот-вот позорно разрыдается, но понимала, что слезы — это не выход. Ещё со дня смерти Стаса она зареклась никогда больше не плакать. — Спускайся, сказал. — Олег, я никуда не пойду. Олег, пожалуйста, там Кирилл плачет. Олег! — Всё, выбесила! — рыкнул он и, схватив жену за локоть, подтащил её к краю лестницы. Но не тут-то было: Вика ухватилась за перила и категорически отказывалась разжимать пальцы. Защищаясь, она взбрыкнула ногой и по сдавленному вскрику мужа поняла, что попала ему по голове. Девушка что-то закричала, в отчаянии призывая на помощь домработницу, но… Как оказалось, та уже стояла под лестницей и, прикрыв рот руками, наблюдала за борьбой мужа и жены. С бешено колотящимся сердцем Вика подтянулась на локтях и рванулась в сторону спальни, но Олег, поборов головокружение после удара, схватил её за щиколотку. Она рухнула со всей высоты своего роста и, ударившись грудью о верхнюю ступеньку, болезненно вскрикнула. В унисон ей закричал и Кирилл, разрывая материнское сердце на части. — Не плачь, сынок! Не плачь! — повторяла она, в то время как сама была готова расплескаться водопадом слез отчаяния и безысходности. Вика не представляла себе жизни без сына — единственного, кто держал её на этом свете. Кирилл оказался лучшим антидепрессантом. В доме витала атмосфера страха и безумия, заставляя Вику задыхаться. Или в этом виноват удар о ступень? Но Олег обезумел от своей ненависти, это точно. — Шлюха! — разъяренно выплюнул парень, грубо поднимая жену на ноги. По его лбу стекала струйка крови: кажется, девушка не рассчитала силу. Надо было ударить так, чтобы он и вовсе отключился. — Я сказал, что ты спустишься вниз и точка! — Ни за что я не спущусь отсюда на своих ногах без ребёнка на руках! — Спустишься! Олег снова потащил её вниз, невзирая на яростные сопротивления. И вдруг… Вика почувствовала, как нога медленно подгибается и она теряет равновесие. Олег резко разжал пальцы и девушка, нелепо взмахнув руками в надежде схватиться хоть за что-то, спиной рухнула на ступени и покатилась вниз. Перед глазами все закружилось, голова загудела от повторяющихся с завидной периодичностью ударов. Вике казалось, что её тело — сплошное нервное окончание, так больно ей было. До сегодняшнего дня она и не подозревала, что физическая боль может быть такой сильной, роды вдруг показались сказкой. Она слышала, как что-то трещит и разрывается внутри, окатывая новой волной боли. И когда Вика, распластавшись, оказалась на первом этаже, она до слез расстроилась, что не потеряла сознание. Или ещё лучше — не умерла. Терпеть этот кошмар больше не было сил. — Кирилл плачет, — едва слышно пробормотала она, разрываясь от надрывных рыданий наверху, — Кирилл… Вика предприняла попытку встать, но поняла, что не сможет. Дурацкий мешок с костями, именуемый телом, её не слушался. — Черт! — выругался Олег и быстро сбежал вниз. — Вика, твою мать! Ты как, жива? Вика! Он опустился перед ней на корточки и, заглянув в лицо, с облегчением выдохнул. — Заводи машину! — заорал он кому-то, поднимая жену с пола. В любой другой ситуации Вика предпочла бы валяться на полу и подыхать, но не оказаться в руках у Олега. А сейчас для неё имело значение только одно: наверху плакал Кирилл. *** Вика, лежа на кушетке, рассматривала снимок сломанного ребра и совсем не слушала болтавшую медсестру. «Интересно, он сломал мне его, когда шарахнул в первый раз или когда по лестнице спустил?» — рассеянно подумала она. — А мой муж? — перебила разговоры медсестры Вика, соображая, как же быть дальше. — Где он? Уехал? — Да, сразу же после того, как оставил вас. — Куда? — Отчета не давал, — ехидно заметила женщина. Немного подумав, Вика решила, что действовать надо быстро и без промедления, ведь уже завтра Олег может увезти Кирилла в неизвестном направлении. Она не имела четкого плана, но и рассиживаться не собиралась. На улице стемнело — отлично, все условия для побега. Вика выждала самые долгие в её жизни десять минут, пока медсестре не пришлось отлучиться. Та строго-настрого приказала пациентке лежать, но едва хлопнула дверь — Вика встала с кушетки и подбежала к окну. Первый этаж, убиться при всем желании невозможно. Не совсем грациозно и ловко перемахнув через подоконник, Вика плюхнулась на траву и недовольно поморщилась: ребро давало о себе знать. Она упрямо направлялась к дому. Оттуда она или выйдет с ребенком, или ее вынесут вперед ногами. Третьего не дано. Олег не имеет права лишать её сына: она носила его долгие месяцы, она мучилась при родах, она дала ему жизнь. Девушка не знала, что будет делать, если Олег окажется дома. Но, на счастье, его там не было, а в дверях Вику встретила Татьяна Петровна. — Виктория Сергеевна, вы… — изумленно начала она. — Бессмертная, да. И не надейтесь. Олег возвращался? — Нет. — Отлично. Будь добра закрыть рот и вызвать нам такси. — Нам? Вика с поражающей уверенностью поднималась по лестнице, с которой летала ещё несколько часов назад. Будто не она в слезах умоляла Олега оставить её с сыном, не она цеплялась за перила. Все это казалось просмотренным недавно кино. Душа леденела с поразительной скоростью и, кажется, она смогла найти ответ на вопрос, откуда в Олеге столько цинизма. В ней, она уверена, сейчас не меньше. — Виктория Сергеевна, что вы удумали?! — закричала домработница, видя, как бывшая хозяйка берет на руки Кирилла. — Я буду вынуждена обо всем доложить Олегу Евгеньевичу и его отцу! Вика уже собралась было поставить домработницу на место парой ласковых, как вдруг краем глаза заметила подозрительное движение в окне. Несколько мужчин таскали на территорию дома канистры. — Что это? — девушка отодвинула занавеску. — Бензин, — дрогнувшим голосом ответила Татьяна Петровна, — Евгений Васильевич приказал доставить. — Надо же… Бензин… — Вика явно заинтересовалась. А вот теперь план обретал более четкие контуры. Если она просто сбежит с Кириллом, то Олег и его отец наверняка станут её преследовать. Значит, надо сделать так, чтобы преследовать стало некому… Вика поудобнее перехватила сына, стараясь, чтобы его вес не приходился на больное ребро. Она понимала, что если что-то пойдет не так и её заметят, то она рискует сесть за решетку. Но кто не рискует — тот не пьет шампанского. — Не стоит волноваться, — резко подобрев, Вика улыбнулась домработнице, — я просто приехала забрать свои вещи. А сейчас мне нужно переодеться. Женщина не торопилась уходить. Закатив глаза, Вика передала его Кирилла.   — Выйдите с ним на улицу. Ребёнку нужен свежий воздух. Ну же, ну! Выпроводив назойливую домработницу, Вика стала судорожно перебирать содержимое шкафа, пока наконец не нашла, что искала. Облачившись во все черное, от облегающего платья с коротким рукавом до туфлей, она повязала на голову черный шелковый шарф, пряча под ним волосы. Звякнула металлическая цепочка небольшой сумочки, в которой помимо зажигалки и темных очков лежали деньги и паспорт. Вика понимала, что у неё не будет времени искать это. Бежать нужно будет быстро. Но сейчас она — Брут в юбке, и она вонзит нож в спину мужу. Она готова стать убийцей. *** Вике повезло. Сегодня все работники разошлись пораньше, а вот Олег и его отец задержались. Она аккуратно отвинтила крышку с канистры бензина, которую купила на заправке неподалеку. Сперва девушка хотела разлить его и поджечь снаружи, но потом решила, что они увидят дым снаружи и смогут выбраться. Тенью Вика проникла в офис. На секунду она замерла, задрав голову к потолку: где-то там сейчас переговаривались Олег и его отец. Вика усмехнулась и принялась разливать бензин. — Получай по заслугам, — цедила она, — и ты, и твой гадкий папаша. Это — за Стаса. Это — за Кирилла. А это, — Вика чиркнула зажигалкой и завороженно смотрела на пламя, — за меня. Она швырнула зажигалку, наблюдая, как все охватывается пламенем. Вика в очередной раз осторожно выбралась через окно — оно было ближе, чем дверь. *** Вика сидела на вокзале и качала хнычущего Кирилла — тот заболевал. Прибытие поезда откладывалось на полчаса, а лететь на самолете с малышом девушка не рискнула. — Нас никто не разлучит, — шептала девушка, целуя сына в лоб, — потерпи немного, скоро мы уедем отсюда. — Далеко едете? — раздался приятный мужской баритон сбоку. Вика повернулась и прижала сына покрепче, по привычке защищая его. Но подсевший на единственное свободное место мужчина, лет 30 на вид, не выглядел опасным. — Далеко, — лаконично ответила девушка, — и чем дальше, тем лучше. — И не страшно одной? Время-то позднее. — Я не одна, — она кивнула на Кирилла. — А, ну да, — усмехнулся мужчина и, решив, что Вика на разговоры не настроена, замолчал. Она осторожно разглядывала его из-под ресниц. Крепким телосложением он ужасающе напоминал ей Олега, но страха почему-то не было. — А вы? — решила возобновить разговор Вика. — Я? А… До Рязани, а там с пересадкой. — И мы. — Максим, — он протянул ей руку в знак знакомства. — Виктория, — она подала свою. — Победа, — улыбнулся новый знакомый. — Поражение, — пробубнила Вика. — Что? — Ничего. Рада познакомиться, говорю. Они немного помолчали. Вика видела, что у него так и чешется язык спросить, какого черта молодая девушка с ребенком шатается ночью по вокзалу. И внушал такое необъяснимое доверие, что она выпалила: — От мужа-тирана сбегаю. — То есть? — Максим обалдело уставился на неё. — Ну, я же вижу, что вам интересно мое столь позднее присутствие здесь. Я его объяснила. — Но… Так, минутку… — Да, такое до сих пор бывает, что муж колотит жену, спускает её с лестницы и угрожает отнять сына. — Я могу предложить вам свою помощь?  — Не думаю. Я уже себе помогла.  — Уверены? А не вас ли там ищут? — Максим указал пальцем чуть поодаль. У кассы стояли двое мужчин в форме, выспрашивая продавщицу о девушке с ребенком. Вика похолодела. Это значило только одна: Олег и его отец не только выжили, но и ни капельки не пострадали. Вика подскочила на ноги и в ужасе попятилась назад. Кирилл, подводя маму, истошно закричал, что-то требуя. Её тут же заметили и скорым шагом направились к ней.  — А ну стоять! — гаркнул один из них. Вика бросилась бежать, сбивая на пути стулья. Каким-то чудом она умудрялась перепрыгивать через некоторые из них, чем значительно прибавляла себе скорость. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин не давал мыслить ясно. Максим тоже поднялся на ноги и встал на пути у преследователей очаровательной девушки.  — Сержанты! — гаркнул он и что-то достал из кармана. — Отставить. Те замерли, как вкопанные.  — Товарищ майор… Так точно. ***  — Чтоб тебе сдохнуть! Сдохнуть! — орала Вика на все отделение, все время порываясь вскочить со стула и надавать лещей Олегу. Но её крепко держал за плечо новый знакомый, Максим.  — Выходит, совсем не раскаивается в содеянном, — вздохнул один из служащих.  — А вы ещё докажите, что это я подожгла!  — Что подожгла? — глаза полицейского округлились от удивления. — У нас тут, оказывается, помимо кражи ребёнка ещё и поджог?! Максим пнул Викин стул, требуя замолчать.  — Бредит. Это разлука с ребёнком на нее так действует, — нервным смешком разорвал тишину Максим. Покинуть отделение удалось только через час, но отпустили лишь Олега и Вику. Последняя была уверена, что её посадят, но неожиданно Олег вздохнул и сказал, что не имеет претензий к жене. Наверное, понял, что все равно проиграет, Максим заступался за неё через чур рьяно.  — Скажи спасибо своему дружку, что он заступился за тебя. Не то гнила бы в камере.  — Лучше б ты сгорел со своим папашей и я сгнила в тюрьме, но избавилась от вас!  — Признаешься, тварь.  — И не думала скрывать! Вика кинулась на мужа с кулаками. Её разрывало от ярости и расстройства: Кирилла ей не видать. А она так за него боролась!  — Ну-ну, — Олег заломал ей руку за спину, — прибереги истерики для своего майора. Любовника завела?!  — Только не говори, что ревнуешь! — она от души плюнула в него, но парень уклонился.  — Ни в жизнь. «Идиот. Когда бы я успела, если родила всего полгода назад?!» Олег швырнул жену на землю и, двинувшись размашистым шагом прочь, прокричал ей:  — Можешь забыть о Кирилле! Мне, к сожалению, не удалось закрыть тебя, психбольную, в тюрьме, но я сделаю все, чтобы оградить его от твоего губительного влияния! Вика почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.  — Мы ещё посмотрим! Я буду бороться за него и, вот увидишь, когда Кирилл станет старше, он вернётся ко мне, обязательно вернётся! Он поймёт, какой гадкий его папашка и простит мне разлуку! ***  — И… Он всегда такой? — спросила Вика у няни, смотря на так сильно повзрослевшего сына. Кириллу всего два, но какой осмысленный взгляд!  — Просто он вас не знает, поэтому немного насторожился.  — Думай, что говоришь! — рявкнула девушка. — Я его мать, как он может меня не знать?!  — Простите… Вика тяжело вздохнула и, обозвав няню тупицей, отослала её. Кирилл продолжал стоять на месте, даже не думая подходить к матери. И правда, смотрит, как на незнакомку… Она тяжело вздохнула. Прошло полтора года с тех пор, как Вика видела сына в последний раз. Все это время она атаковывала мужа с требованиями если не жить, то хотя бы видеться с ребёнком. Но тот был непреклонен, а, оказавшись под воздействием отца, и вовсе угрожал вывезти Кирилла в другую страну. Неожиданно все изменилось. В один из дней, когда Вика готовила документы для суда, что Олег ущемляет её права, муж появился на пороге её дома.  — У Кирилла завтра день рождения, — бросил он через плечо.  — Знаю, чудовище. Я помню, когда родила его. Олег тяжело вздохнул и облокотился о стену. Вике было радостно видеть его таким: уставшим и обессиленным. Её даже не волновало, из-за чего он такой.  — Зачем припёрся? На сто метров ко мне не подходи, в суде увидимся! Муж молчал.  — Что, спрашиваю, надо?!  — Приходи, — коротко бросил парень.  — Что? — Вика на секунду опешила.  — Приходи завтра. Отправить за тобой водителя? Девушка недоумевающе нахмурилась и, схватив со стола степлер для самозащиты (единственное, что было), медленно подошла к мужу и театрально заахала:  — Кто ты, светлейший человек, и что сделал с моим тираничным мужем? А?  — Заканчивай представление, — хмуро оборвал её Олег, — захочешь — приедешь. Не дожидаясь ответа, он ушёл. Вика устало опустилась на стол и махом смела со стола все документы. Олег побыл здесь всего пятнадцать минут, но почти выпил её энергию до дна. От неверия у девушки тряслись руки. Уже завтра она сможет увидеть Кирилла… Настоящего Кирилла, её сына. Того самого, который постоянно являлась ей во снах. Вика ещё долго прокручивала в голове короткий, но странный разговор с Олегом. Это был едва ли не первый нормальный диалог со дня их свадьбы. Муж, оказывается, может говорить нормально. Сперва Вике показалось, что он испугался суда, но всё оказалось куда прозаичнее. Олег просто избавился от отца, отправив того лечиться куда-то за город и… Без него он был куда меньшей сволочью. Вике, правда, было уже все равно. Хоть ноги он ей расцелует — ненавидит. Процесс запущен. Всю дорогу Вика не знала, куда деть себя от волнения. Ей очень хотелось быть лучше, чем она есть именно перед Кириллом. Таким родным, но далеким одновременно. Она надеялась, что материнское сердце подскажет ей, как себя вести, но… Не подсказало. Вика истуканом застыла посреди гостиной, не зная, что делать с сыном, который упорно сторонился её.  — Кхм… — прокашлялась она и выровняла и без того прекрасную осанку: остатки родительского влияния, которые большую часть жизни старались сделать из дочери идеальную куклу. — У меня для тебя кое-что есть… Подарок. Вика потянулась за яркой коробкой, но неожиданно та возникла перед её лицом. Олег подал её жене.  — Благодарю, — процедила она сквозь плотно сжатые зубы и присела перед ребёнком на корточки, — держи. Это тебе. Бери же. Кирилл завел руки за спину и из-под бровей смотрел на мать. Он хотел, чтобы та ушла.  — Возьми, — так строго велел сыну Олег, что передернуло даже Вику. Она сглотнула, совсем не довольная тем, что из-за неё на малыша прикрикнули.  — Что надо сказать? — тем же ледяным тоном спросил Олег, нависая над Кириллом. Он поднял на отца голубые, растерянные глазенки и смял в руках подарочную шуршащую упаковку.  — Спасибо, — тихо и серьёзно произнес он. У Вики дрогнуло сердце: этот голос постоянно преследовал её и ей ужасно хотелось прижать сына к себе, но какой-то внутренний барьер не давал ей этого сделать. И преодолеть его девушка была не в силах. Похоже, чертовы часы вдали друг от друга давали о себе знать и ребёнок действительно видел перед собой не мать, а ледяную статую. Вика не смогла даже выдавить из себя улыбка, хотя внутри все перевернулось вверх дном от столь желанной встречи.  — Ты мне говоришь? — одернул Кирилла отец, заставляя того снова чувствовать себя не в своей тарелке. — На мать смотри.  — Хватит! — резко оборвала его Вика и чуть не испепелила взглядом. Она никогда не боялась Олега, но в день, когда тот сломал ей ребро, в ней сломалось нечто большее, чем кость. И теперь она не желала идти на компромисс с мужем. Судя по его взгляду, они поменялись местами. Он хотел перемирия, а она — нет. Неужели отсутствие токсичного отца так подействовало на него? Впрочем, плевать. Олег прижал руку ко лбу и отвернулся. Лицо было бледным и даже болезненным, а сам он словно стал выглядеть старше. «Так тебе и надо, мерзкая тварь», — злорадно думала Вика.  — Покажешь мне свою комнату? — спросила она у сына и сама поразилась собственной безэмоциональности в голосе. «Прости, сынок, прости свою глупую маму. Она связалась не с той семьей»  — Пап? — Кирилл подошёл к отцу и коснулся его руки. Стало неприятно, что он сыну ближе, чем мама.  — Покажи, — отозвался парень и скрылся в недрах дома. Кирилл даже не посмотрел на мать и пошёл к лестнице. Вика безмолвной тенью последовала за ним и… поразилась обстановке в комнате. У ребёнка не было ни одной игрушки. Абсолютно.  — Папа не покупает тебе игрушки? — пораженно спросила она.  — Нет.  — Почему? Ты плохо себя ведешь? Через секунду Вика поняла, что сморозила глупость. Как бы ни вел себя ребёнок, он не заслуживает быть лишенным игрушек.  — Наверное, — он пожал плечами и сел на край кровати. Вика осталась стоять, комкая в руках сумку. Кирилл упорно не смотрел на неё и Вика, решив взять на себя смелость задать провокационный вопрос, присела перед ним на корточки:  — Ты знаешь, кто я?  — Знаю. Моя мама. Но он сказал это с таким равнодушием, что девушка ужаснулась.  — Могу я… — начала она, но, решив не спрашивать разрешения, аккуратно притянула его к себе. Мальчик похлопал её по спине — из вежливости. Не расплескался фонтан любви, не было щенячьего восторга. Не произошло ровным счетом ничего. Да, не так Вика представляла себе эту встречу…  — И чем же ты развлекаешься? — спросила она, отстранив ребёнка.  — Думаю.  — И все?  — Иногда няня читает мне книжки. Иногда я смотрю картинки.  — Ясно. Постояв рядом с сыном в молчании ещё немного, Вика решила, что она ему мешает.  — Ты приедешь ещё?  — Не знаю, — она покачала головой, — но если ты хочешь… Она ждала от Кирилла ответа. Но тот промолчал.  — Пока, — попрощалась Вика и прихлопнула дверь. За которой, коротко вскрикнув от неожиданности, столкнулась с Олегом. Но она быстро взяла себя в руки и с силой пихнула того локтем под ребра. Тот зашипел. Больно? Побудь в шкуре жены.  — Не будешь подслушивать, — прошипела она.  — Я не подслушивал.  — Ага, мимо проходил. Почему ты так относишься к ребёнку?  — Как?  — Ты придурок или притворяешься?! Как к ненужной мебели! Ты не любишь его, Олег, и он чувствует это.  — Неправда, люблю. Просто… По-своему. Олег отвел глаза и судорожно сжал перила. Чтоб они обломились.  — Так любишь, что не обеспечил его игрушками? Мой подарок покажется нелепым, это первая игрушка в его жизни!  — Не смей меня упрекать.  — Я имею на это полное право! Олег сделал выпад в её сторону и Вика инстинктивно отступила. Нога повисла в воздухе, говоря о том, что она промахнулась мимо ступеньки… Муж схватил её за руку, не дав упасть. Вика балансировала, с ужасом смотря то вниз, то на него. Он точно разожмет пальцы… Но нет. Олег дернул её на себя, оттащив на безопасное расстояние от лестницы.  — Мне жаль. Просто хочу, чтобы ты знала. Я не думал, что ты упадешь, — проговорил он, облокотившись о перила. Вика сразу поняла, о чем он говорит, но… Нет. Ему ни разу не было жаль.  — Мне плевать. Ты сделал это. Своими действиями ты заставил меня со сломанным ребром хватать ребёнка и бежать ночью по улицам.  — А ты чуть не подожгла меня в офисе.  — Подожгу ещё раз. О да, это была угроза. Оба прекрасно это знали.  — Что двигало тобой, Олег? Скажи мне. — Вика посмотрела на него сверху вниз, — Я старалась. Правда старалась. Я закрыла Стаса где-то глубоко в сердце, с горем пополам я пережила, но не перенесла его смерть. Я закрывала глаза на все ради ребёнка, я хотела быть хорошей для тебя. Но ты отвечал мне жестокостью. Почему?  — Мне было нелегко, — глухо проговорил муж.  — А мне? Мне легко было?! — эмоционально воскликнула Вика, ударив себя в грудь. — Так вышло, что нас обоих выдернули из наших сказок. Я не Ева, но и ты не Стас. Это не фильм про любовь, мы не нужны друг другу. Но мы заложники обстоятельств!  — Я был ослеплен своим горем, Вика. Много лет я не видел никого, кроме Евы… Да и сейчас не вижу.  — Тебя можно понять, да?! А я так, поигралась и забыла? Да у меня до сих пор сердце дрожит, если я случайно слышу имя твоего брата! Я до сих пор люблю его, чтоб ты знал, я каждые выходные на его могиле бываю! — Вика прикрыла глаза рукой. — Скажи, бездушный, за что ты заставил меня страдать? За то, что я единственная оказалась под рукой?  — Да. Но сейчас пелена ненависти и отчаяния спала и… Я правда раскаиваюсь.  — Мне все равно. Я не успокоюсь, Олег.  — Я знаю. Им больше нечего сказать друг другу. Вика осторожно, стараясь не оступиться на каблуках, спустилась вниз.  — Я буду видеться с сыном, — заявила она.  — Раз в месяц, — раздалось сверху.  — Я буду приезжать чаще!  — Ну попробуй, — Олег усмехнулся. — Посмотрим, что с тобой сделает отец. Да и ты уверена, что Кириллу это нужно? Кажется, сегодня он был тебе не сильно рад. Нет. Не уверена. Она ни в чем не уверена. *** Вика глубоко вдохнула, чувствуя, как ребёнок беспокойно зашевелился. Тошнота подступила к горлу вот уже пятый раз за последние десять минут. Врачи настойчиво советовали побольше двигаться, но стоило Вике хоть чуть изменить положение тела, как тут же случался очередной приступ. «Да уж, — подумала она, как можно аккуратнее поправляя одеяло, — первая беременность далась мне куда легче» Шла вот уже двадцатая неделя, а проклятый токсикоз и не думал отступать. Олег, потеряв всякое терпение, настоял на госпитализации и оказался прав: организм оказался почти обезвожен. Вика хмыкнула. Узнав, что будет девочка, он стал куда пристальнее наблюдать за женой. Если в первую беременность муж почти не интересовался ей — рожать не начала, и ладно, то в эту… Боже, он даже сидел рядом, пока Вику тошнило.  — Хоть тебя он будет любить, — вздохнула девушка, обращаясь к дочери. Олег сразу решил, что назовет её Дашей, а Вика, отстраненно относясь к ребёнку с самого начала, не возражала. Она, наученная горьким опытом, боялась полюбить дочь.  — Можно? — дверь приоткрылась.  — Да, — надломившимся голосом разрешила она. В палату вошли Олег и Кирилл. Муж сел на стул рядом, сын устроился на краешке кровати.  — Здравствуй, мама. Как ты? — вежливо поинтересовался Кирилл.  — Неплохо, спасибо.  — Тебе лучше?  — Намного. Их отношения так и не наладились, оставаясь все такими же вежливо-прохладными.  — Иди-ка погуляй с няней, я скоро, — Олег отправил сына довольно скоро. Вика отвернулась от него. Слава Богу, что забеременеть во второй раз удалось с первого раза и они оба были вдрызг пьяны, отгуляв свадьбу чьих-то знакомых, на которую их отправил отец Кирилла.  — А теперь честно: как ты? — Олег подпер щеку рукой.  — Блевать от одного твоего вида хочется, — ядовито ответила Вика и приложила ладонь к животу, усмиряя дочь: чем чаще та двигалась, тем сильнее были рвотные позывы.  — Какая же ты сука, Вика.  — От тебя научилась.  — И что тебе спокойно не живется? Будь ты умнее, присмирела б и жили мы все вместе. Ты со своим обожаемым Кириллом, а я…  — С Дашкой. Я усмирюсь, Олег. Усмирюсь, когда станцую на твоих костях. Он закатил глаза.  — Ты выглядишь куда лучше, — с неудовольствием заметила Вика. Олег в последнее время и правда похорошел, вернув свою привлекательность: посвежел, круги под глазами ушли, а легкая щетина придавала шарм.  — Что, горько тебе от этого, гадюка?  — Ничего, всё ещё вернётся. Олег встал и смерил жену ледяным взглядом.  — Только попробуй загубить мою дочь. Поняла? Я знаю о том, что ты говорила с врачами о скорых родах. Если ей что-то будет угрожать… Клянусь, я убью тебя.  — Что ж, я пошлю тебе пулю в висок, когда ты метнешь в меня нож. Они определенно друг друга стоили. ***  — Мам? Ты серьёзно? — Кирилл посмотрел на неё тем привычным взглядом, из-под бровей.  — Мам… — расстроенно протянула Даша и потянулась к матери, но тут же одернула себя.  — Вполне, — женщина, захлопнув ноутбук, отодвинула его.  — То есть ты серьёзно хочешь улететь в Питер и бросить меня тут одного с проблемами?  — Сам виноват, что твоя Юля залетела. Надо было презервативы не в кармане таскать, а по назначению ими пользоваться.  — Да за каким чертом тебе сдался этот Питер?! — взревел Кирилл, становясь таким похожим на отца. Вика хмыкнула.  — Хочется. И правда — хотелось. За последние годы она так устала от того, что Олег пытается то задушить её, то скинуть с балкона, то выгонял из дома прямо при детях, что решила отдохнуть. Да и самой надо поднабраться опыта, как его отравить. Достал.  — А я? — тихо спросила Даша.  — Что — ты? — флегматично спросила Вика.  — Да… Ничего, — она посмотрела на брата, но тот так зло зыркнул на неё, что девушка обняла себя за плечи, защищаясь, и отвернулась. Вика знала, что её дочь умеет быть сукой и стервой, что успешно демонстрирует на людях, но сейчас она была маленькой девочкой. Ей и лет всего ничего, даже шестнадцати нет.  — Ладно, — махнул рукой Кирилл, — лети. Лети, куда хочешь. Давай. Тебя никогда не было рядом.  — Можно подумать, я была нужна тебе рядом. Кирилл открыл рот, но ничего не сказал. Вика пристально смотрела на него: да уж, не таким она представляла себе взрослого Кирилла. Он со временем стал уважать её, прислушиваться… Но это не любовь. Совсем не любовь, на которую она надеялась. ***  — Я никуда не пойду! Я остаюсь здесь! — донеслись до Вики надрывные рыдания, вырывая из постели.  — Да что же такое… — пробормотала она, накидывая халат. Порой она жалела, что вернулась из Питера. Сын никак не мог разобраться в отношениях с женой, а она не могла бросить его наедине с этим. И, хочешь не хочешь, но впитывала его отчаяние в себя. Ужасный крик заставил её выскочить в том виде, какой есть. Она испуганно замерла. На секунду ей показалось, что она вернулась в прошлое. Кирилл гнал рыдающую Виту из дома, а она цеплялась за него и умоляла оставить. Но Кирилл был непреклонен и будто не замечал, какие отчаянные взгляды девушка кидает в сторону спальни. «Да какого же черта, идиот, ты творишь!» — чуть не заорала женщина и побежала вниз. Ей едва удалось отбить у сына девушку. Той явно было плохо и она ничего не соображала. Но Вита в доме все равно не осталась: испугавшись угрозы Кирилла, что тот уйдёт, она убежала сама. В этот момент Вика вдруг ощутила такую злость на сына, какой не испытывала никогда.  — Ты клялся! — закричала она. — Ты клялся никогда не стать таким, как отец, а стал ещё хуже! Ты выгнал девушку, которая принесла себя тебе в жертву, девушку, которая приняла твоего ребёнка как своего! Он остановился, как истукан. Слова матери рвали ему сердце.  — Ты заслуживаешь все свои страдания, Кирилл, — бессердечно кинула ему мать, — ты заслуживаешь, чтобы она не любила тебя. Ты и сам никого, кроме себя не любишь. Никогда не любил. Я так боролась за тебя, я была уверена, что ты вырастешь другим. Мне жаль, что все зря. Вика ушла, не оборачиваясь. Позже она обругает себя за свои слова, а сейчас надеялась, что они сдвинут хоть какие-то шестерёнки в голове сына.