Издевка судьбы

Даша лучезарно улыбнулась и, поигрывая пальцами, помахала проходящему мимо мужчине. В ответ он проделал тоже самое, но едва скрылся из поля нашего зрения, как улыбка на Дашином лице сменилась презрением.  — Старый хрен, — пробубнила она, — молодого тела захотелось. Подумать только, он всего на пять лет младше моего отца!  — Да уж… — выдохнула я и взяла её за руку, разглядывая красивое, но бездушное помолвочное колечко. Брак двадцатилетней девушки и сорокалетнего мужика — это не то, к чему нас готовят с детства матери. Это жизнь повернулась к тебе задней стороной.  — Ты уверена? — спросила я. — Может, не надо? Ещё есть время отказаться.  — Я ничего не теряю, Вита, уже всё потеряно, — она пожала плечами. — Мама не настаивала, но сказала, что так для всех будет лучше. Михаил — успешный банкир, а лишние деньги, которые он вложит в компанию после заключения брака, не помешают.  — Даша, так нельзя. Ты же живьем себя хоронишь!  — Плевать. Все мои аргументы разбивались о её железное равнодушие. Я вздохнула и расстроенно хлопнула себя по коленям, понимая, что не смогу её переубедить. Её боль отличается от моей и, наверное, мне этого не понять. Я потеряла брата, а она — любимого человека. Сомнений в том, что Костю она любила, у меня не было. И вряд ли бы он хотел Даше такой участи.  — Так миллионы женщин живут, — тихо проговорила девушка, двигая пальцем кольцо, — и ничего. Например, ты. Сама ведь не хочешь с Кириллом жить, но живёшь. Так можно? Ты себя не хоронишь?  — Не сравнивай, — резче, чем собиралась, отрезала я, — у нас совершенно разные ситуации. Меня держит ребёнок. Даша задумчиво побарабанила по светлому подлокотнику дивана. В офисе все диваны были светлыми, что очень непрактично на мой взгляд.  — Интересно, интересно…  — Что именно? — я с подозрением посмотрела на неё. После таких фраз ничего хорошего обычно не бывает.  — К Алиске ты как к родной душой прикипела, а к её отцу — нет. Ну как такое может быть? Она ведь его гены в себе носит.  — Она другая. А Кирилл…  — Не подарок, знаю. Но все мы с изъянами, кто-то больше, кто-то меньше. Так почему же когда-то ты смогла принять и полюбить его изъяны, а сейчас нет?  — Потому что… — только я собиралась разразиться тирадой, что, может, и приняла бы через некоторое время, но теперь не хочу, как поняла, что Даша перестала меня слушать. Она повернулась спиной и почти залезла на спинку дивана, наблюдая за проходящим мимо Кириллом. Он же и головы от телефона не оторвал, чтобы посмотреть на нас. Чтоб ты в столб впечатался! Захотелось подойти и хлопнуть у него перед носом. Меня не задевало, но есть вероятность, что хоть так он заметит сестру. Даша, как и мать, ненавидела почти всё живое, но на брата это не распространялось. Уж не знаю за какие заслуги, но девушка была готова в рот ему смотреть. Правда, сама она это успешно прикрывала язвительностью.  — Налюбовалась? — поинтересовалась я, когда Даша села обратно.  — Чем? Синяками под глазами? Твоими стараниями, между прочим.  — Это упрек? — я возмущенно скрестила руки на груди. — Я что ли ему ночами спать не даю?! У нас спальни разные! Или большой мальчик не может спать без грелки под боком?  — Тебе совсем его не жалко? Я заткнулась. Честно — немножко. Я тоже заметила, что Кирилл заметно похудел (неудивительно, учитывая, что в зал он ходить не перестал и с завидной регулярностью забывал про приемы пищи) и осунулся. Но Даше об этом говорить нельзя, иначе старательно выстраиваемые мною баррикады рухнут под натиском жалости.  — Мне пора, — я встала с места, — наверное, твой отец в офис сегодня не приедет.  — Но ты же хотела поговорить с ним о чем-то.  — Это не так важно, трудовую книжку можно забрать и завтра. Даша заметно удивилась и даже привстала.  — Ого! А как же желание работать?  — Буду. Но позже и не у вас. А сначала надо подождать, пока все устаканится.  — Боже, — девушка прикрыла рот ладонью.  — Что? Что такое?  — Кирилл не сможет тебе возразить, боится ещё большего отдаления. Но это добьет его окончательно!  — Меня Иса ждет, — растерянно проговорила я, не зная, что ответить. Даша осуждающе качнула головой, провожая меня взглядом. Быстрым шагом я дошла до метро. Могла бы, конечно, вызвать такси или попросить отвезти одного из водителей компании, но после аварии у меня появилась дурацкая фобия автомобилей. И если была возможность дойти пешком или поехать на метро, то я ею пользовалась. Алиска встретила меня ещё во дворе дома, где гуляла вместе с няней.  — Мама! — радостно закричала она и кинулась ко мне на руки.  — Привет, — я поцеловала её в макушку и, чувствуя, как меня ласково обнимают за шею начала медленно таять.  — Я скучала, — проворковала малышка.  — И я. Сейчас мама переоденется и мы с тобой чем-нибудь займемся. Ты обедала?  — Нет.  — Почему? Иса пожала плечами, поэтому вариант с капризами сразу отпал.  — Алина? Почему Иса не обедала?  — Ох, простите… Я… Как-то всё закрутилось… Простите! И только сейчас я заметила, что няня едва сдерживает слезы. Я опустила Алису на землю и отправила её в дом, пообещав прийти к ней через пять минут.  — В чем дело? Что случилось?  — Всё в порядке, Виталия Станиславовна, — она утерла слезы и подняла глаза к небу. — Простите мою несдержанную натуру. И забывчивость, я сейчас же накормлю Алису.  — Я же не дура. Когда у человека всё в порядке, он не плачет. Но в душу лезть не буду, лишь спрошу: я могу чем-то помочь? Алина мялась, думая, рассказать или нет. Я ждала, никуда ведь не спешу. Только сейчас я задумалась о возрасте нашей няни: она была молодой девушкой, ей всего 24 года, но по навыкам не уступала старшим и более опытным няням. С ней не страшно оставить Ису. Вдруг Алина разрыдалась. Да так безутешно, что пришлось усадить её на скамейку и лично вытереть платком слезы. Лишь после этого она смогла говорить внятно:  — У моей старшей сестры были сложные роды. Ребёнок в кювезе, она сама не в лучшем состоянии. А ей даже некому привезти сменную одежду и питьевую воду!  — Поэтому ты слезы льешь? Ситуация тяжёлая, но тогда тебе нужно быть там, а не здесь страдать!  — Не могу, — она шмыгнула носом.  — Почему?  — Кирилл Олегович не отпустил. Я пыталась отпроситься хотя бы на пару часов, но он запретил. Ещё и наорал!  — Н-да, он сегодня явно не в духе. Ну ты не переживай, он ещё и на меня наорет. Езжай к сестре.  — Но Кирилл Олегович…  — Плевать я хотела на Кирилла Олеговича. Ты была нанята в помощь мне, не ему. В данный момент я прекрасно могу справиться с Исой сама и поэтому отпускаю тебя. С мужем сама разберусь. Езжай, говорю, время теряешь.  — Спасибо вам, Виталия Станиславовна!  — Можно просто по имени, — улыбнулась я, но Алина меня уже не слышала. Она стрелой забежала в дом и, не успела я войти следом, как она уже мчалась мимо меня.  — Ну что, за стол? — спросила я у поджидавшей меня в гостиной Алиски.  — А может не надо-о-о? — проканючила она. Она, как и большинство детей, из кормления делала целую трагедию. Но зато очень шустро и с аппетитом лопала конфеты.  — Как это не надо? Ты и так утром кашу не доела. Алиса тяжко вздохнула и, сделав вид самого несчастного на свете человека, поплелась на кухню. А вот мне за ней пойти не дала Виктория Сергеевна, остановив деликатным покашливанием. От неожиданности я вздрогнула: не всегда же вы слышите за спиной кашель, когда ещё секунду назад там никого не было?  — Лисенок, подожди меня минутку! — крикнула я Алисе. — А если не хочешь ждать, то попроси кого-нибудь из горничных приготовить тебе покушать! Слушаю вас, — это адресовывалось уже свекрови. Черт, как ей удается выглядеть с иголочки даже дома?  — Вита, — вздохнула она и сцепила перед собой руки в замок, — ты же знаешь, что последние недели я относилась к тебе с совершенно несвойственным мне пониманием. Я напряглась: начинает издалека, значит, собирается сказать что-то, что мне не понравится. Но кого это волнует? Если всё её «понимание» заключалось в практически полном игнорировании, когда я не была нужна. Но спасибо и на этом, не хотела, чтобы меня лишний раз трогали.  — Ты же знаешь, что Даша, несмотря на скорое замужество, изъявила желание остаться в этом доме. Её муж переезжает сюда, поэтому тебе тоже придётся переехать поближе.  — Поближе к… К чему?  — К кровати мужа. И желательно к нему самому тоже.  — Мне дадут другую спальню, рядом? — не поняла я.  — Нет. Ты возвращаешься в супружеское ложе. Казалось, что я ослышалась. Ей-то какое дело до нашей постели? Что-что, а это волновало свекровь меньше всего, так что изменилось? Причем тут Дашина свадьба и её муж?  — Что, простите? — я хлопнула ресницами в самый неподходящий момент, поэтому грозности в вопросе было меньше, чем предполагалось.  — Ты слышала.  — Но зачем?  — Повторяю: скоро в этот дом переедет Дашин муж, довольно влиятельный человек. Ни к чему портить перед ним репутацию и выносить то, что в семье разлад.  — Ему ведь абсолютно безразлично, его интересует только Даша!  — Я всё сказала, Вита. И тем более, тебе давно пора влиться в привычную жизнь, мы дали тебе достаточно времени. Привыкай, что ты жена Кирилла, а не стажерка. Не хочешь быть ему женой — разводись.  — Почему же вы не разводитесь с Олегом Евгеньевичем? Почему попрекаете меня тем же, чем грешите сами? — сдерживая злые слезы, я неосознанно била по самым больным местам. Клянусь, я не хотела обидеть её, но хотела отвоевать свое право на относительно спокойную жизнь. Насколько вообще она возможно в стенах этого дома.  — Вита, милая, — она усмехнулась, будто разговаривала с несмышленым ребёнком, — не сравнивай меня с собой. Мы никогда не были в одной плоскости и не будем. Сегодня же твои вещи перенесут в вашу с Кириллом спальню. Дальнейший разговор не имел смысла. Гордо тряхнув непривычно короткими волосами (они только касались ключиц), я двинулась на кухню. Хотите, чтобы я жила с Кириллом? Хорошо. Я буду. Я буду. ***  — Три плюс восемь? — задала я очередной пример, лежа на кровати и лениво поднимая руки к потолку, а затем опуская их обратно.  — Одиннадцать! — быстро посчитала Иса, не отвлекаясь от рисования.  — Пять плюс четыре?  — Девять!  — Десять минус шесть?  — Четыре!  — Шесть минус три?  — Три!  — Молодец, — улыбнулась я и, подойдя к малышке, звонко чмокнула её в макушку, — что ты тут рисуешь?  — Зайца.  — Красиво. Я обняла Алиску и с упоением прижала девочку к груди. Чудо, а не ребёнок! На неё не получается злиться даже во время баловства и капризов. Её хочется любить, холить, лелеять и ласкать. Ты заряжаешься её энергией и готов делать тысячу дел одновременно!  — Как хорошо, что ты моя, — с любовью проворковала я, ничуть не кривя душой. Благодаря любящим родителям и в нас с Костей всегда было много любви, но до нынешнего времени я и не представляла, насколько безудержно и безумно любить другого.  — Смотри, — Алиса потянулась через весь стол и протянула мне свои прописи. Я с ней, к сожалению, не писала уже целую неделю, но с няней они все наверстали. Просматривая красивые крючки и завитушки, я невольно загордилась своей малышкой. Иса довольно сообразительна для своих пяти лет и я даже задумалась над тем, а не отдать ли её в школу на годик пораньше. Не в семь, а в шесть лет. Уверена, она ещё всем задаст жару.  — Вау! — с неподдельным восторгом восхитилась я. — Ты такая умница!  — Потому что меня ты учишь, — улыбнулась она и я не смогла сдержаться и не расплыться в улыбке следом за ней.  — Иди сюда. Пока мы с Алиской обнимались и целовались, то не заметили, что в дверях вот уже пять минут за нами наблюдал Кирилл.  — Папа! — с радостным криком побежала к нему дочка, смешно тряся хвостиками.  — Привет, — он взял её на руки и складка между бровей исчезла, стоило дочери поцеловать его в небритую щеку. — Как дела?  — Хорошо. Я рисовала и считала, мама задавала мне примеры.  — Да ты доктором наук решила стать? Правильно, мелочь, учись. Нечего в дураках ходить. А могу я украсть у тебя маму на минутку? А ты пока поиграешь с няней.  — Няни нет, — встряла я и, встав, воинственно расправила плечи, — я отпустила.  — Ладно, за Исой присмотрит мама. Пошли, — он опустил дочь на пол.  — Мы заняты.  — Пошли! — психанул муж и, схватив меня за кисть, вытянул в коридор. Иса растерянно посмотрела на нас и, отступив на несколько шагов, принялась нервно мять в руках край домашнего платья. Мы с Кириллом синхронно поджали губы, понимая, что обоюдным упрямством напугали ребёнка.  — Устал? — спросила я у деспота, выгораживая его перед Алисой и одновременно придумав оправдание. — Не злись. Хорошо, я иду за тобой. Я приобняла его за плечи, показывая Исе, что все хорошо и вывела мужа из детской.  — Ну что? — вздохнула я, на самом деле не желая ругаться.  — Пойдем, кое-что покажу. Он потянул меня в спальню, куда уже перенесли все мои вещи. Только, я уверена, разложили не так, как мне нравится.  — Это что такое? — он указал на разложенное кресло-кровать, стоящее в углу.  — Мое спальное место, — невозмутимо ответила я. Конечно, после большой и мягкой кровати привыкнуть будет нелегко, но и согнать Кирилла мне не хватит наглости.  — Ты издеваешься что ли?! Я настолько противен тебе, что ты чуть ли не на коврике спать готова, но лишь бы не со мной?!  — Давай не будем утрировать, ладно? Мы отвыкли спать друг с другом, так будет лучше…  — Правда?! Правда, друг с другом?! Да, чтоб ты понимала, я спать нормально уже много недель не могу, потому что никак не могу отвыкнуть от тебя! От твоего сопения, от волос, раскиданных по подушкам и лезущим мне в глаза и рот, от того, как ты закидываешь на меня ногу. А знаешь, почему?! Я смотрела на него снизу вверх и не знала, как сделать взгляд менее жалостливым и растерянным. Деспот тяжело дышал и даже слегка покраснел. Казалось, ещё секунда — и он накинется на меня, чтобы поцеловать против воли. «Стань ему женой, — звучали в голове слова, которые я повторяла себе в первые дни возвращения, — стань». Я отвела глаза и прикрыла губы ладонью. Отгородилась. «Он соврал тебе. Скрыл смерть родного брата. Разве такое прощают?» Душа разрывалась противоречиями. С того дня моя злость значительно поутихла, но скорбь никуда не ушла. Мне дико не хватало Кости. «А разве глупые обиды вернут тебе брата? Сама разрушаешь жизнь, дура. Даже не пытаешься вспомнить и наладить жизнь. Дура. Дура. Дура» Да, дура. Десять раз дура. Но если я так сильно любила его, то почему же не чувствую сейчас? Почему для меня он отец Алиски, а не мой муж?  — Потому что я тебя люблю, Вита! — громом прозвучало признание в затянувшейся тишине. Оно показалось мне таким громким, что я втянула голову в плечи.  — Люб-лю! — по слогам повторил муж, активно жестикулирую при этом. — Странное слово, но, оказывается, и мне присуще! Не знаю, что ты сделала, но заставила полюбить тебя так сильно, что теперь я не знаю, куда от этой любви прятаться. Я пытался избавиться от неё, вывести из себя, возненавидеть больше, чем любить, но, как видишь, ничего не вышло. Смирился, не стерлось! И как ты с такой легкостью смогла забыть, я не понимаю! Как твоё чертово сердце не откликается на мое, объяснить не могу! Он кричал. Кричал так, что я боялась подслушивания. Впервые за всё время, что я здесь нахожусь, я увидела на лице Кирилла страдание. Я-то думала, что у него всего два состояния: нахальство и равнодушие. А он, оказывается, вон какой… Я стояла в полной растерянности. Как Кирилл мог полюбить меня? Таким, как он, такие, как я, не нравятся. Им нравятся стервы, с которыми можно взаимно третировать друг друга до конца жизни. Этакое развлечение.  — Хотя нет, — с горечью проговорил он, — одно объяснение всё же нашёл.  — Какое же? — прошептала я.  — Ты никогда меня не любила.  — Нет, неправда! Я не разбрасываюсь такими серьёзными словами, мне просто нужно время. Я видела, что он мне не верит. Кирилл собрался уйти, но у выхода вдруг остановился и, обернувшись через плечо, проговорил:  — Уверен, ты не хотела ничего плохого. Но если бы ты не подпитывала мои чувства, а била их равнодушием… Было бы легче. Он вышел, оставив меня наедине со смешанными чувствами. Я опять чувствовала себя виноватой! А ведь и правда… Почему я не могу вспомнить? Может, и не было ничего? Но зачем же я тогда врала? Боялась вылететь из дома? И, главное, что мне сделать с собой сейчас, как вызвать нужные чувства? Со вздохом я достала из шкафа новое одеяло и кинула его на кресло. И на всякий случай убрала подальше все шелковые ночнушки и слишком короткие пижамы. Я что, правда надевала это перед Кириллом? Я так доверяла ему, мы были близки?.. *** Ночь была ужасной. Мы оба не спали, смотря друг на друга. Я укуталась в одеяло по самый подбородок и отвернулась к стене в надежде спрятаться от его пронзительного взгляда, но всё равно чувствовала его на себе. Спи уже, Кирилл, спи. Мысли не давали покоя. Точнее, один единственный вопрос: почему я не могу вспомнить свои чувства к нему? Почему что-то колыхается внутри только в момент касаний? Почему… Стоп! Меня будто поразило молнией. Какая же я дура! Конечно! Я и не вспомню, если буду держать мужа на расстоянии и отдаляться ещё больше. Материнская любовь к Алиске вырвалась из меня в момент, когда я в первый раз обняла её. Кирилла я не то, что не обнимала — за руку без надобности не брала. Теперь другой вопрос: как мне пересилить себя и стать ближе, чтобы вернуть ту часть воспоминаний о жизни с Кириллом? Я ведь вспомнила многое, но не это. Глубоко вдохнув, я отбросила одеяло в сторону и опустила босые ноги на пол.  — Кирилл? Не отвечает. Ясно, не хочет со мной разговаривать. Я бы тоже не захотела, промолчи он в ответ на моё признание.  — Ладно, — произнесла я, — не хочешь со мной разговаривать — не надо. Слушай. Я поняла одну важную вещь… Чтобы вспомнить, мне надо пересилить себя и стать ближе к тебе. Не подумай, что ты противен мне, вовсе нет. Пока ты для меня… чужой. И признание твое, хоть и очень ценно для меня, но почему-то нереально. Наверное, потому, что я ещё помню только одну твою сторону, ту, гадкую. А она у тебя не единственная, я уверена. Я обещаю, что стану внимательнее и разгляжу остальные. Поэтому я в очередной раз прошу у тебя дать мне немного времени. И всё вернётся на круги своя. Ну, почти. Всё войдет в привычную норму, вот так будет точнее. Ты хочешь этого, Кирилл, или я окончательно оттолкнула тебя? Если нет, то… И не надо, я не буду стараться. Возможно, без близкой связи нам будет легче и нормальных отношений ради Алиски будет достаточно. Кирилл? Он опять молчал. И ради чего я тогда тут душу наизнанку вывернула? Но зато получила ответ. Ему это не нужно. Я собралась было лечь обратно и в сотый раз постараться уснуть, но черт дернул меня подойти к кровати Кирилла и посмотреть в его бесстыжие глаза. Но не увидела их. Потому что деспот не молчал. Он спал. Спал беспокойно, хмурясь и прерывисто дыша во сне. От осознания того, что даже во сне ему нет покоя, душа всколыхнулась. Что же тебе снится? Я опустилась на край кровати и придвинулась ближе к мужу. Взгляд задержался на оголенной спине и кусочке шрама, идущего через бок. Деспот любил спать без футболки и укрываться одеялом только по пояс, по-другому ему было жарко. Эту информацию мне услужливо подкинуло подсознание. Это, конечно, хорошо… Но лучше бы я вспомнила что-то более масштабное, а с мелочами уж как-нибудь со временем… Я смотрела на него как завороженная. Кажется, у него ещё где-то на ребрах должна быть татуировка. А какая — не вспомнить. Решив попробовать пойти на первый осознанный и, возможно, впоследствии желаемый тактильный контакт, я потянулась и провела кончиками пальцев по коже, тут же покрывшейся мурашками. Поднялась выше, дошла до плеч и шеи и внезапно рука замерла у края роста волос. Неожиданно я поймала себя на мысли, что это, кажется, оно: я не хочу убирать руку. Осторожно, чтобы не разбудить деспота, я легла рядом. Очень хотелось провести ладонью по виску, погладить по щеке, но ещё больше хотелось не прерывать редкий сон. Эти прикосновения казались такими знакомыми, естественными и обыденными, что в какой-то миг я почувствовала его фантомные касания на своем теле. Как нежно он гладил меня, как обнимал, как прижимал к себе, как касался губами во всех разрешенных и запрещенных местах. Я не просто позволяла ему, я… Я желала его рук на своем теле! Сердце забилось быстро-быстро, на глазах против воли выступили слезы.  — Так это правда… — прошептала я, прикрыв рот ладонью. — Я правда любила тебя. Просто любила, всем своим существом. Я вспомнила не всё, но… Достаточное для того, чтобы убедиться, что моя любовь к нему была не ложью и не миражом. А значит, Кирилл не плохой человек, каким казался мне во время стажировки. Я бы не полюбила плохого. И смогу полюбить опять. Неожиданно он открыл глаза и я вздрогнула. Паника подкатила к горлу: как объяснить свое присутствие в его постели? Прикинуться дурочкой?  — Опять, — сорвался с его губ полустон-полушепот. Я молчала и не шевелилась.  — Ты опять снишься мне. Будто рядом, будто со мной, а на самом деле — спишь в другом конце комнаты. Но ты снишься мне живая — это главное, ведь когда-то снилась мертвой. Я всё стерплю, Вита, даже твою холодность. Лишь бы ты была жива. Сердце, обычное женское сердце, созданное не из стали, сжималось от горечи в его голосе. А осознание того, что он боялся потерять меня, ещё больше убеждало в том, что я полюбила нужного человека. Того самого. Надо будет спросить у мамы, наверняка я делилась с ней своими переживаниями и рассказами о Кирилле.  — Не хочу, чтобы ты переставала сниться мне. Только так я могу касаться тебя, любить тебя и не видеть отторжения в твоих глазах. Знаешь, как я их называл? Дымные. Ты смеялась и говорила, что мои глаза — лед, а должны были стать небом.  — Спи, — беззвучно прошевелила я губами, чтобы звук моего голоса не дал сомнений в нереальности происходящего. Может, когда-то я расскажу о том, что это был не сон. Но не сегодня и не завтра. Нам нужно строить всё с нуля. Он опять закрыл глаза и, протянув руку, устроил меня у себя под боком и полностью закрыл рукой. Не знаю, как я буду выбираться из этого кокона после того, как он заснет (если, дай Бог, вообще заснет), но мне не было некомфортно в его объятиях. Было бы, но неделю назад. Я буду любить тебя, Кирилл. К тебе вернётся та Вита, что дарила счастье, та, за чью жизнь ты переживаешь. Клянусь, я верну её тебе и больше никогда не заставлю сомневаться в своей любви. Твои глаза будут небом, будут светиться счастьем. Обещаю.