Издевка судьбы

Щурясь на солнце, я смотрела на уходящее ввысь здание Глобала. Никогда не была тут до сегодняшнего дня, да и не страдала. Прекрасно обошлась бы до конца жизни без посещения этого места.  — Всё в порядке? — на всякий случай спросил Илья, который меня сюда и привез. Разве могло быть в порядке? Я сама, своими ногами пришла к подонку, который хочет поиметь меня. Знала это и всё равно пришла.  — Да, — подбирая волосы, ответила я, — да, в порядке. Может, ты всё-таки пойдёшь со мной? Мне кажется, он имел в виду деловые вопросы.  — Простите, Виталия Станиславовна. Но если мы придем вдвоем, то нас двоих он и четвертует. А моей жене нельзя лишаться кормильца, она ждёт ребёнка. Я тяжело вздохнула, поднимая с колен сумку. Главное — сопротивляться. Сопротивляться до последнего, дать понять, что я не собираюсь пополнять ряды его гарема. Конечно, это может аукнуться нам необратимыми последствиями, но я не продажная девка.  — Я пошла, — пробормотала я, выходя из машины.  — Удачи, Виталия Станиславовна. Она вам понадобится. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. С трудом успокоив бешено бьющееся сердце, на ресепшене я узнала где находится кабинет Романа Александровича и вызвала лифт. За то время, что ехала, я смотрела на себя в зеркало и думала о том, что руководительница из меня никакая. Таким, как я нужно или закалять характер, или нечего нам делать в бизнесе. Уверена, что меня сожрут с потрохами, это лишь вопрос времени. Я не обладаю стальными нервами. Виктория Сергеевна возлагает на меня большие надежды, но я не смогу. Не смогу. Я жалкая и слабая. Я никчемная. Я всего лишь приложение к своему мужу… И того уберечь не смогла. Лифт остановился. Перехватив сумку в другую руку для удобства, я вышла и, оглядевшись, как можно медленнее двинулась по коридору. Оттягивала неизбежное. Но темно-коричневая дверь становилась всё ближе и ближе, ближе и ближе. Взявшись за холодную ручку, я взмолилась, чтобы лишиться разума в нужный момент. На случай, если совести у этого человека всё же нет. Стукнув по дереву и одновременно толкнув дверь от себя, я заглянула в кабинет.  — Роман Александрович? Можно? — спросила я, всей душой надеясь, что он меня сейчас прогонит. Судя по тому, как он склонился над бумагами и усердно что-то пишет, мужчина очень занят.  — Кто там? — Роман поднял голову. — А, Виталия Станиславовна. Прошу, — он приглашающе махнул рукой и я вся обругалась. «Не показывай свою неуверенность» — всплывали в голове нравоучения Ильи. Твердая походка давалась нелегко и, наверное, мне придётся закалить и ожесточить характер, но так будет лучше для всех. И мне в том числе.  — Подождете минутку? Надо кое-что закончить и я займусь вами. Будто я могла ответить «нет».  — Да, конечно. Я присела на край стула напротив него и старалась смотреть куда угодно, но только не на Романа. В голове у меня до сих пор не укладывалось, что я стала руководительницей компании Кирилла. Я… Я, которая всего лишь стажировалась там. Я, которая мыла там полы. Я, которая перебирала рекламные бумажки. Перебирая в воспоминаниях все дни, когда я была всего лишь рядовой сотрудницей, мне становилось всё тоскливее. Я не на своем месте. Я не та, которая может вести за собой сотни людей. Самой бы не потонуть… Скользя взглядом по кабинету и мысленно проговаривая детали интерьера, чтобы отвлечься, я обратила внимание на небольшую рамку, стоящую на его столе. Фотография, вставленная в неё, меня заинтересовала. На ней была изображена молодая девушка с настолько светлыми волосами, что цвет бил по глазам. Кажется, он называется платиновым. Девушка была яркой сама по себе, а этот цвет ещё больше выделял её из толпы. А как широко разъехались в улыбке накрашенные красным губы… Самой хотелось против воли улыбаться, глядя на неё. Без сомнений, она была очень счастлива в тот день, когда было сделано фото. «Наверное, это его жена, о которой упоминает чуть ли не каждый, стоит завести разговор об Астахове, — подумала я, — видимо, они были настолько близки, что по отдельности их не воспринимают. Интересно, а мы с Кириллом? Мы сможем когда-нибудь так притереться друг к другу, что называя его имя, будут вспоминать и меня?»  — Кхм, — услышала я негромкое покашливание и очнулась от транса. Роман, заметив, куда направлен мой взгляд, опустил рамку изображением вниз.  — Простите, — наверное, я пялилась слишком нагло. — Итак, раз уж я приехала, то, может, вы познакомите меня с условиями контракта? Раньше у меня не было ни возможностей, ни полномочий осмотреть его.  — Ваш муж настолько не доверял вам? — брови Романа медленно поползли вверх. Смотря на него, я думала о том, какие же мы разные: он, откинувшись на спинку кресла чувствует себя здесь совершенно свободно, как рыба в воде, а я напряжена как струна.  — Наше доверие касается только меня и моего мужа, — гордо вскинув подбородок, я с вызовом посмотрела на партнера. Поразительно, но каждый следующий жест наглости давался мне проще предыдущего. К наглости привыкаешь. Правда, расслабиться это мне всё равно не помогло.  — Но если бы не доверял, то не женился бы, — продолжила я, выпрямив спину и закинув ногу на ноги. Наверняка я выглядела сейчас через чур заносчивой, но Виктория Сергеевна была бы мной довольна.  — Конечно, — хмыкнул мужчина, — доверие — главное в браке.  — А с контрактом я не была ознакомлена лишь потому, что не интересовалась этим. Каждый из нас делал то, что умел лучше всего. Я благоразумно умолчала о том, что Кирилл лучше всего умел бухать и чаще всего его обязанности выполнял Илья. Но не всегда. Кирилл, несмотря на свою вселенскую лень, за работу садился хоть и редко, но метко. Например, в тот период, когда я работала в компании на рекламной должности, Кирилл тоже стал чаще появляться на рабочем месте. И, что невероятно, Илья получил отпуск, а Кирилл самостоятельно навел порядки в бухгалтерии. Так что он у меня не совсем глупый.  — И что же умели вы? — чуть хрипло спросил Роман, подавшись вперёд.  — Э… Вообще-то по специальности я рекламщица. Так что с контрактом? — я настойчиво упоминала его уже третий раз, почувствовав, что пахнет жареным. Мне совсем не нравилось, как он пялился на меня. Черт, Илья был прав.  — Если говорить совсем уж честно, — лениво вздохнул он и запустил руку в волосы, — то у меня нет никакого желания обсуждать это сейчас. Копия контракта у вас хранится, узнайте у своих замов, где именно. Если будет что-то непонятно — я пошлю к вам своего лучшего работника, он все разъяснит. Я слегка опешила, руки непроизвольно сжались на сумке. Боже мой, да он даже не стесняется и прямо говорит, что не по работе меня вызвал!  — А зачем же тогда я здесь? Роман усмехнулся, сверкнув темно-карими глазами. Не в тему я подумала, что они слишком тёмные. Никогда не встречала человека с таким цветом глаз. Или мне только кажется, что не встречала? Настолько привыкла к ярким глазам Кирилла, что остальные кажутся мне темными?  — Мне стало интересно, — наконец проговорил мужчина, сцепив руки в замок.  — Интересно?  — Да. Не против, если я перейду на ты? Вчера у меня было сложное совещание, этот официоз доканал.  — Конечно.  — Это работает в обе стороны, — он улыбнулся уголком губ, — так о чем я? А, да. Я заинтересовался.  — Мной? — рискнула спросить я, чувствуя, как в горле пересыхает. И тут же обругала себя: нет, твоим замом, пригласил поинтересоваться его семейным положением! Дура, Вита, дура.  — Да, — не стесняясь подтвердил он, — хочется понять, что ты за человек такой. Я не знаю ни одну девушку, которая в двадцать лет взвалила бы себе на плечи промышленную компанию. Обычно в этом возрасте у девушек ветер в голове, никакой ответственности. Да и у парней тоже, что уж тут.  — А мне двадцать один, — самодовольно объявила я, будто он ошибся не на год, а на десять.  — О да, как же я мог так ужасно ошибиться, — насмешливо ответил Роман. Чуть прищурившись, я стала гадать, сколько лет ему. Тридцать или около того? Язык так и чесался спросить, но…  — А вам? — не удержалась я. А ведь вроде отсутствием тактичности не страдала.  — Я выгляжу более потрепанным, чем есть на самом деле, — отшутился он. Я вздохнула. Ну и ладно. Не хочет говорить — не надо, мне не настолько интересно. Гораздо сильнее я заинтересована в том, чтобы удрать отсюда.  — Тридцать шесть, — медленно проговорил Роман, переложив бумаги с одного места на другое.  — Что? — я глупо моргнула, не сразу поняв, о чем он говорит. Потому что такой возраст казался нереальным по отношению к нему. Надо же, как хорошо сохранился!  — Мне тридцать шесть, — повторил мужчина. — Так, ты… Его прервали. В дверь постучали, а затем в проеме показался один из работников. Как по команде мы с Романом повернулись к нему, но если в моих глазах читалось облегчение, то в его — злость.  — Какая гнида, — цедил он, но уже через мгновение рявкнул так, что заложило уши: — Повторяю, какой безмозглый пень посмел явиться ко мне в неприемные часы?!  — Роман Александрович, там в бухгалтерии…  — Мне абсолютно наплевать, что там в бухгалтерии! Веришь, нет?! Кто, спрашиваю, позволил тебе войти?! Казалось, бедный подчиненный вот-вот умрет на месте. Слухи об ужасном характере Романа оказались не слухами. Кошмар… Нет, я бы никогда не смогла работать у него. И сомневаюсь, что смогу сохранить сотрудничество. Особенно тогда, когда он видит во мне не партнера, а лишь молоденькую безответственную дуру, объект для изучения и, если Илья окажется прав, то очередную девку для ночных утех.  — Ты видишь, что я занят, и до сих пор топчешься здесь?! — мужчина сорвался на рык.  — Нет-нет, — поторопилась вклиниться я, — я уже ухожу, не буду мешать. Можете обсудить со своим работником всё и без лишних ушей. Всего доброго! — прокричав это, чтобы заглушить Романа, я выбежала из кабинета и, не давая ему опомниться, побежала вниз. В машину я ворвалась, как сумасшедшая.  — Езжай! Езжай быстрее, Илья, езжай! За несколько секунд он уехал так быстро и далеко, что Глобал скрылся где-то за нашими спинами. Я выдохнула. Пронесло. Слава Богу, пронесло. Но это пока…  — Вы что, сбежали от него? — спросил Илья, выезжая на кольцевую.  — Не совсем. Воспользовалась случаем.  — Понятно, — хмыкнул он, — куда едем?  — Я бы очень хотела домой, но нужно в офис.  — Хорошо. Закрыв глаза, я нелепо сползла вниз, но эта поза была сейчас удобнее любой другой. Хотелось бы и вовсе спрятаться под сиденьем от всех проблем, но я не могу. Под сиденьем я не найду Кирилла, не найду Костю, не найду время для Алиски и человека, который возглавит компанию вместо меня там тоже нет. А как подумаю, что через какие-то пятнадцать минут, когда мы приедем в офис, опять придётся вникать в хитросплетения управления компанией, становилось плохо. Боже, дай мне сил.  — Виталия Станиславовна, приехали.  — Да, идем. Пригладив разлохматившийся хвост, я вошла в здание и остановилась около лифта, чтобы подождать Илью. Я размышляла о том, что в связи со смертью Олега Евгеньевича доходы резко упали и придётся опять просить Мишу дать нам денег. Возможно, даже в долг. О том, что мне нужно ознакомиться с основами предпринимательства, чтобы хотя бы понять, на чем держится бизнес. О том, что нужно прошерстить кучу бумаг за последний год, чтобы ничего не упустить. Ну и конечно о том, что я не горю желанием заниматься этим и ещё никогда, клянусь, никогда не была так сильно недовольна своей жизнью, как сейчас. Кое-как найдя ключ от кабинета в недрах сумки, я нехотя толкнула дверь и вошла внутрь.  — Так, — проговорила я, усевшись в кресло, — с чего начнем?  — Думаю, с этого, — Илья положил передо мной толстую черную папку, — просмотрим отчеты по издержкам? Вы быстро вникнете, это несложно. Сейчас я всё объясню, заодно проверим тот, который принесли на прошлой неделе. Может вы, Виталия Станиславовна, свежим умом придумаете, как эти издержки сократить до минимума.  — Хотелось бы, — пробубнила я, приготовившись считать и сверять, считать и сверять. С бухгалтерии станется обдурить, написав в отчет одни цифры и скрыв реальные, кладя разницу в карман. Вооружившись калькулятором для скорости подсчетов через полчаса я вовсю орудовала карандашом, чиркая на листах вычисления. Илья прав — это несложно. Что ж, хотя бы это я усвоила и даже принялась за прогнозирование издержек на следующий месяц, как меня прервали.  — Виталия Станиславовна! — воскликнул молодой парень, Андрей, кажется. — Всё совсем плохо! Недовольная тем, что я только погрузилась, а меня оторвали, я посмотрела на подчиненного тем взглядом, который был равносилен словам «чтоб ты сдох».  — С головой? — решила уточнить я. — Должна же быть хоть одна веская причина, почему ты бегаешь по офису с таким сумасшедшим видом. Я сама поразилась собственной саркастичности. Этому я точно научилась у Кирилла. Правильно говорят, с кем поведешься, от того и наберёшься.  — В рекламном отделе полная неразбериха. Ещё немного, и люди начнут бунтовать!  — А руководящий там на что? — я сердито встала с места, готовая порвать Руслана в клочья. Ещё бы на такие мелочи мне отвлекаться! За что он деньги получает, причем немалые?  — Так нет его.  — Как нет? На рабочем месте?  — Вообще нет. Руслан Игоревич три дня как уволился и не отработал положенные две недели, чтобы мы успели найти ему замену. Я едва удерживалась от того, чтобы не начать истерично повизгивать, топать и махать руками от расстройства! Вот же козёл! Такую свинью мне подложил! Несмотря на то, что внутри бушевала буря, внешне я была спокойна. Смахнув пылинку с рукава красной блузки (форму компании я, как и муж, начала игнорировать), я отдала четкое распоряжение:  — Озадачьте отдел кадров поиском нового работника на должность руководящего. Даю три дня на то, чтобы мне успели предоставить резюме двух лучших кандидатур.  — Э… Виталия Станиславовна?  — Ну что?  — Такое дело… Кадровика у нас тоже нет. Я зверела на глазах. Рассерженно хлопнув ладонями по столу, я рыкнула:  — Почему?!  — Уволился… Кажется, все бежали из компании, как крысы с корабля. Хотя объяснение этому было — мне не доверяли.  — А ты уволиться не хочешь, а?! — рявкнула я. — Ну так, за компанию вместе со всеми?!  — Да как-то не особо…  — Свободен. Кивнув, Андрей вышел.  — Вы из крайности в крайность бросаетесь, Виталия Станиславовна, — поддел меня Илья, — где-то вам не хватает напора, а где-то вам нужно быть поспокойнее. Он просто не понимал, как сильно я устала. Только начала, работаю всего ничего, но мне уже всё надоело. Потирая переносицу я раздумывала, где же найти толкового кадровика.  — Илья, нужно найти кадровика. Посолиднее да с мозгами, дабы не опозориться. Как-никак работник отдела кадров — это почти лицо компании. А теперь работаем дальше. На чем мы там остановились? На прогнозировании? *** Я ненавидела эти дни, тянущиеся болотной трясиной. Ненавидела Олега Евгеньевича. Ненавидела эту компанию. Ненавидела себя. В особенности за то, что Алису я теперь видела только в спящем состоянии. Я уходила на работу — она ещё спала, я приходила с работы — она уже спала. Возвращалась я действительно поздно, около одиннадцати часов вечера и выжатая, как лимон. В таком темпе предстояло работать ещё месяц, пока я не охвачу всю нужную информацию, потом станет легче. Но я уже не могла. Дом всегда встречал меня звенящей пустотой и отнюдь не потому, что все, подобно канарейкам, засыпали с наступлением темноты. Просто дома никого не было. Викторию Сергеевну застать в особняке казалось нереальным, она с головой пустилась в поиски сына, но пока безрезультатные. Миша приходил чуть ли не позже меня. Прислуга старалась не попадаться на глаза. Даша и вовсе избегала меня из-за того, что боялась перемены отношения после убийства отца. А как же я могла внушить ей, что не стану любить её меньше, понимая, что это вынужденная мера? Она всегда пряталась. В тот день я вернулась неожиданно рано — в семь вечера. Скинув с уставших ног туфли на жутких каблуках, я находилась в предвкушении тех двух часов, что проведу с Алиской перед сном. И, наверное, сегодня я заберу её спать с собой. Но в гостиной меня ждал сюрприз. Виктория Сергеевна, беседующая с высоким мужчиной в форме служителя закону. Сердце екнуло и пропустило удар: нашли? Неужели нашли?  — Что здесь происходит? — дрожащим голосом спросила я, медленно и осторожно подходя к свекрови. Хотя с осторожностью возникли проблемы: я чуть не сбила вазу по пути.  — Ай, ай. Осторожнее, Вита. Иди сюда. Присядь. Ты устала, — женщина взяла меня под локоть и усадила на диван. С болью в сердце я не заметила в её глазах ничего обнадеживающего, но всё же спросила, указав на мужчину в форме:  — Кто это? Это по поводу Кирилла? Его нашли?  — Спокойно. Спокойно, хорошо? Это мой хороший знакомый, Максим Алексеевич, он имеет высокий чин в полиции. Кирилла ещё не нашли, но он нам поможет.  — Объявит розыск? — оживилась я. Так-то дело быстрее пойдёт! Виктория Сергеевна растерянно посмотрела на своего знакомого.  — Такое дело… — заговорил он, и бас эхом разнесся по первому этажу. — Я бы с радостью объявил розыск, но на розыск вашего мужа наложен запрет. И обойти его не могу даже я.  — Запрет? — я побледнела. — Но кем? Зачем?  — Ты не переживай, Вита. Выясним. Отыщем. Уже завтра я пошлю своих ребят тайно прочесывать все лесополосы, начнем с них. Сглотнув подступившую горечь и не слушая, что ещё мне говорят, я на подгибающихся ногах дошла до спальни. Запрет… Кирилла запрещено разыскивать. Это значит только одно — Олег Евгеньевич позаботился о том, чтобы его сына не нашли. Он сделал так, чтобы даже в случае его смерти у нас не было и шанса отыскать Кирилла. Я прикрыла рот рукой. Расплакалась бы, останься у меня хоть слезинка. Но нет. Все слезы высохли, больше не было сил плакать. Я не сразу заметила стопку вещей, оставленных у меня на кровати — горничная постирала и принесла. Чтобы чем-то занять руки, я решила разложить вещи по полкам в шкафу, как вдруг я заинтересовалась белым брючным костюмом. Интересно, почему он так привлек моё внимание? Присев на кровать, я стала сминать ткань в руках, стараясь вспомнить об этом костюме всё. Его мне подарил Костя на совершеннолетие — есть. В нем я ходила на официальное мероприятие с Кириллом… А это что-то новенькое. Я напрягла извилины, призывая последнее воспоминание. То самое, которого мне не хватало для полного пазла. Слезы… Мольбы… Крики… Недоверие… Он мне не поверил. Он… Швырнув костюм, я побежала вниз. Подхватив сумку с деньгами, которую я оставила в гостиной, я вихрем пронеслась мимо обалдевшей свекрови.  — Вита… Вита, ты чего? Я обувалась и даже не смотрела на неё. Они знали. Они все знали и не сказали мне. Боже, да мне не только в компании нет места, мне нигде нет!  — Вита!  — Что?! — рявкнула я. — Что?! Он выгнал меня! Он выгнал меня из этого дома, он не желал меня тут видеть, а вы знали и молчали! Что ж, я ухожу! По доброй воле ухожу!  — Вита, ты что творишь?! Вита, он не хотел! Я не слушала свекровь и, накидывая на плечи палантин, уже вызывала такси. *** Коньяк обжег горло и заставил поморщиться. Фу, гадость. И как Кирилл пьёт это? Я прижала к носу рукав, чтобы занюхать. Ещё не пьяна до такого состояния, чтобы ничего не соображать, но достаточно для того, чтобы потерять чувство меры. Хотелось пить ещё и ещё. Да, неплохой бар. Нешумный — мне это нравится.  — Кому я вру, — бубнила я, кутаясь в палантин, — конечно, я вернусь в этот проклятый особняк, чтоб его крыша всем нам на голову обрушилась. Не могу не вернуться. Я даже на Кирилла не могу по-человечески разозлиться, хотя ему надо лещей хороших надавать. Нет, не буду… Если вернётся, то не буду. Обещаю. Я покачала в руке стакан, наблюдая за плескающимися на дне остатками алкоголя. Немного подумав, допила коньяк.  — Ай-яй-яй, — услышала я насмехающийся голос. — Как нехорошо даме проводить вечера в компании алкоголя.  — Роман Александрович, — вздохнула я, — какая встреча.  — Кажется, мы договорились на «ты».  — Хорошо, — согласилась я. На пьяную голову мне было куда легче видеть в нём просто Рому, как он хотел, а не Романа. По-хорошему, мне бы уносить от него ноги… А я даже не возмутилась, когда он без спроса подсел за мой столик.  — Чем столь скудное заведение обязано визиту высокопоставленной особы? — хмыкнула я. А трезвая промолчала бы. Дура, дура, дура.  — Думала, ты в такие места не ходишь.  — Моя дочка укатила в трехнедельный отпуск со своим крестным. Без неё дома ужасно скучно. Развлекаюсь как могу, — он улыбнулся.  — Точно, — я потерла глаза, — у вас же есть дочь. Напомните, сколько ей?  — Семь.  — А моей пять. Спит сейчас и маму только во сне видит. Он подпер голову кулаком, непонимающе переводя взгляд с бутылки на меня. Я потихоньку начинала клевать носом. Черт, он точно воспользуется этим и поимеет меня. Снова дура.  — Знаешь, Вита… Как-то не состыковывается образ хрупкой и нежной девушки с таким крепким алкоголем.  — А с управлением этой жуткой компании — состыковывается? Это ведь прям мое, правда? Коньяк развязал мне язык. Но могу я хоть раз в жизни позволить себе роскошь говорить то, что на самом деле думаю? Могу я хоть пьяной излить душу незнакомцу? Может, хоть он меня услышит. Дома все по горло сыты своим дерьмом, я понимала это и не лезла.  — Ты не можешь осуждать меня за это, — кивнула я на бутылку, по-своем трактовав молчание Ромы. — Ты не был в моей шкуре.  — Как и ты не была в моей.  — Не была, — согласилась я, — но я и не смотрю на тебя так осуждающе. Все мы не святые.  — Вита, — серьёзно проговорил мужчина и покачал головой, — я не осуждаю тебя. Я, поверь, к этому вообще не склонен. Просто интересно, что привело тебя к этому. Я фыркнула. Все-то ему интересно! А на деле ни черта, ему это не нужно. Он просто хочет затащить меня в постель. Сегодня он пытается сделать это «огородами», а завтра заявит об этом напрямую. Налив в стакан ещё немного коньяка, глотнула. А теперь жжет не так сильно.  — Ты даже не представляешь, насколько никчёмна моя жизнь, — разболталась я. — Сначала я была дочкой богатеньких родителей, а потом ударилась в такую бедность, что плясала на границе с нищетой. Но это не страшно, совсем не страшно. Со мной рядом были мои родители, мой брат, мы были живы, относительно здоровы и счастливы. Потому что мы были друг у друга. А потом я встретила Кирилла, полюбила Алиску как родную, вышла за него замуж и он снова дал мне то богатство, которое я потеряла, пристроил брата рядом. Красота, идиллия. Я счастлива. Любима. Люблю. А нет, — я усмехнулась. — Судьба решила, что слишком много счастья для одного человека и сперва лишила памяти. Потом брата. Потом возможности родить ребёнка. Потом мужа. И теперь жизни. Моей, — я сделала акцент на этом слове, — жизни. Я не хотела быть серой мышью, но и звезд с неба не хватала. Я хотела быть чем-то выше среднего, но не птицей высокого полета — такие часто разбиваются. А меня сделали ею насильно. Вот только крылья без мужа не держат… Я пила стакан за стаканом в процессе рассказа. Рома ни разу не перебил меня, но и ободряющего слова тоже не сказал. Но это нормально — он мне не друг. Он видит в тебе лишь симпатичную шлюху, не забывай, Вита.  — Ты же взрослая девочка, Вита. Понимаешь, что жизнь — не парк развлечений и она будет бить тебя ломом по башке, пока не убьет, -наконец проговорил мужчина. «А следующий удар нанесешь ты? Изнасилуешь?» — пронеслось в мыслях.  — Неправда, — возразила я, — жизнь бьёт тех, кто позволяет себя дубасить. Я просто не научилась обороняться.  — Твоя правда, — он ухмыльнулся.  — Мне пора. Завтра рано вставать, надо хоть немного поспать, а я в дребодан.  — Я заметил. Нелепо встав, я пошатнулась. Перед глазами всё плыла… Боже, как страшно шаг-то сделать. Выставив вперёд руки для баланса, я рискнула и… Риск оказался не оправдан. Пол ушёл из-под ног и я, стянув на себя ещё и скатерть со стола, рухнула на пол. Я хочу, чтобы он посмеялся надо мной. Хочу, чтобы обозвал алкоголичкой. Хочу, чтобы нагрубил. Пусть делает что угодно, но будет рядом. Я хочу Кирилла рядом.  — Всё нормально, — услышала я будто приглушенный голос Ромы, — нет, помощь не нужна, спасибо. Мне нужна помощь. И физическая, и моральная и он видит это, но не скажет никому. Рома в самом выгодном положении — отымеет меня, а на утро я и не вспомню. Так-то. А потом отымеет ещё раз, но при других обстоятельствах. И ещё. И ещё, пока не надоест.  — Иди сюда, подруга, — Рома подхватил меня на руки, — попалась. Мне не хватило сил возразить. Будь проклято моё тело, которое привлекло его, будь проклято лицо, которое показалось ему симпатичным. Будь проклята я. Он долго шёл куда-то, крепко сжимая меня. В конце концов я услышала, как хлопнула дверь машины и он положил меня на заднее сиденье. Хочу кричать. Хочу орать. Меня разрывает от боли.  — Вита? — хрипло позвал меня Рома и навис надо мной, опираясь на локти. — Вита, открой глаза. Он слишком близко. Настолько, что я чувствую его возбужденное дыхание и слышу стук сердца. Я послушно открыла.  — Кирилл… — едва шевеля губами, совсем не слышно прошептала я. Он смотрел на меня улыбаясь. Если бы только можно было выразить словами, как сильно я люблю эту улыбку, как соскучилась по ней. Это ведь он… Это мой Кирилл касается пальцами моей щеки так аккуратно и невесомо. Мой Кирилл склонился ниже. Я знаю его. Я люблю его. С трудом подавшись вперед, я почти коснулась его губ. Ещё миллиметр, ещё один… Эти губы снова растворятся в моих. Его дыхание сольется с моим. Мой Кирилл… Только глаза у него почему-то карие… Я моргнула, мираж рассеялся. Надо мной был Рома. Осознавая, что я, идиотка, по собственной глупости попала в ловушку, в бессилии откинулась назад и закрыла глаза. По щеке скатилась одинокая слеза. Давай, Рома. Сделай это быстро. Тебе чуждо сострадание, понимание и прочие человеческие качества, я знаю. Я слышала, что говорят о тебе люди. По ногам понесло холодом. Секунда, а затем мы начали двигаться. Куда-то ехали. Долго ехали. Наверное, везёт к себе.  — Да иди же ты сюда, Господи! — воскликнул мужчина, подхватывая меня как куль с мукой. — Какое счастье, что наказание в виде тебя досталось не мне! Тьфу, твою мать! Он поднялся по лестнице, постучал. До ушей донесся гул знакомых голосов, а затем чьё-то аханье.  — Ну? — грубо спросил Рома. — Куда красотку заносить?  — А… Э… Миша! Миша, возьми Виту и отнеси её наверх. Только так, чтобы мама не видела, иначе весь мозг ей потом выклюет. Из одних мужских рук меня как куклу передали в другие. Опять поднимаемся… Постель… Холодные женские руки. Это Даша.  — Боже мой, Вита… До чего же ты себя довела! Её интонация была так схожа с интонацией Кирилла…  — Останешься со мной? — прошептала я, чуть сжимая её ладонь. Мне нужна её поддержка.  — Конечно. Конечно, Вита. Девушка укрыла меня одеялом. Не избегает — слава Богу. Ура. ***  — Даша? Даша!!! — орала я как резаная.  — Что? Что?! — она испуганно ворвалась в комнату. Прошло три дня со дня моей пьянки и я вроде бы оклемалась, но сейчас, стоя посреди комнаты с телефоном Кирилла, чувствовала себя сумасшедшей.  — Это телефон Кирилла. Второй телефон, — пояснила я. — А первый… Первый он забрал с собой… — медленно проговорила я.  — Что?  — Да… Точно. Перед тем, как выйти с заднего двора, он писал кому-то сообщение, а потом убрал телефон в карман брюк. Мы переглянулись. Сердце колотилось в неверии того, что появился шанс. Не говоря друг другу ни слова, мы с Дашей выбежали из дома. Запрыгнув в автомобиль, поехали в офис — пытать нашего айтишника и требовать отследить телефон. Тот долго сопротивлялся и его не пугало даже увольнение, но… Не зря Даша — сестра Кирилла. Такая же грубая хамка, как и брат, но нам сыграло это на руку.  — Если ты сейчас же не отследишь телефон моего брата, — шипела она, схватив напуганного айтишника за грудки, — то я, клянусь, сделаю так, что ты больше ни детей иметь, ни баб трахать не сможешь. Неужели хочешь лишиться единственного полезного, что есть в тебе?! А эта угроза оказалась действенной и уже через полчаса мы мчались в аэропорт, имея информацию о том, что телефон Кирилла находится в Питере. Викторию Сергеевну мы оповещать не стали — долго. Но и в аэропорту нас ждало разочарование.  — Билеты на ближайший рейс проданы, — с улыбкой сообщила нам работница аэропорта.  — Хорошо, — упорно пихала ей паспорта я, — давайте на следующий.  — И на следующий тоже.  — На сегодня вообще нет билетов? Девушка, это срочно.  — Простите, но нет. Даша почти тряслась от злости. Кирилл был почти в наших руках, упустить его так глупо! Нет, нет. Я не упущу.  — Жди здесь, — велела я Даше, отбегая в подальше. Хочу сделать это без лишних глаз и ушей. Конечно, идея была рискованная. Но если всё выгорит и он вернёт мне Кирилла — клянусь, я сделаю всё, что он попросит. Даже… Даже то самое, лишь бы муж был дома, в комфортне, безопасности и… Живой.  — Алло, — отозвался басовитый голос на том конце. — Виталия Станиславовна? Какие люди. Отходняк прошёл?  — Не издевайся, Роман Александрович. Мне нужна твоя помощь, — тараторила я. — Ты ведь всё можешь?  — Всё могу, — подтвердил он.  — Мне нужно два билета в Питер, а они все распроданы.  — Ууу… Много хочешь.  — Пожалуйста! — взмолилась я.  — А что мне за это будет? Я за просто так даже не зевну, Вита, если мне это не выгодно. Ну? Что ты предложишь, чем заинтересуешь? Но учти, если твоё предложение мне не понравится, я и пальцем не пошевелю.  — Что хочешь — то и получишь, — сглотнув, проговорила я.  — Хорошо, жди. На твое счастье я недалеко от аэропорта. Кивнув самой себе я отключилась. Чтобы как-то убить время, сперва я пялилась в окно, а затем вспомнила о брошенной Даше и уже хотела было идти к ней… Но пришлось бежать. Я увидела пробегающих мимо двух охранников аэропорта.  — Ради Бога, Даша, пусть это будет не по твою душу, — пробормотала я, понимая, что взбешенная Даша может вытворить что угодно и даже забить человека до смерти простой столовой ложкой. Они, Демидовы, все такие — бешеные. Я помчалась за охранниками и поняла, что не ошиблась. Дашу не могла оторвать от сотрудницы аэропорта: девушка вцепилась ей в волосы и почти возила головой по полу.  — Как ты не понимаешь! — орала Даша. — У меня брата похитили, понимаешь, брата! Продай чертовы билеты и никто не пострадает! Один из охранников скрутил Дашу и, держа руки за её спиной, силой опустил девушку на колени. Девушку! Моему возмущению не было предела.  — Эй! — заорала я, подбегая. — Эй, ты что творишь! Отпусти! Что за обращение с девушкой?! Допрыгалась. Рядом с Дашей скрутили и меня, также опустив на колени.  — Замечательно! — саркастично воскликнула я. — Нам же мало трэша в жизни! Давай для полного счастья ещё в тюрьму загремим, новые ощущения, ммм! Чтоб тебя кто-нибудь сожрал там, Даша. Какая-нибудь огромная вошь!  — Аминь, — кивнула она, понимая промах. — Пусть сожрет, сил моих больше нет.  — Ну-ну, рано ещё. Девушка, вы ещё не выполнили свое обещание. Да-да, ты, в синем, не оглядывайся, — Рома явно веселился, приближаясь к нам. Он что-то сказал охранникам и те не только отпустили нас, но ещё и отменили вызов в полицию.  — Похоже, мы никуда не летим? — вздохнул мужчина. Даша смотрела на него враждебно, Рома сразу ей не понравился. Гордо взмахнуа волосами, она хлестнула его ими по лицу и удалилась.  — Ты мне скажи, зачем вам так срочно в Питер? Я кратко пересказала историю с телефоном. Рома скептически покачал головой.  — А почему ты так уверена, что телефон с Кириллом? Вполне возможно, что у него его отняли, выкинули, а кто-то прохожий подобрал. Отследила бы ты местонахождение ещё раз. И я послушалась, решив, что это не лишено разума. Вечером, по пути в офис, я даже частично радовалась, что Роме не пришлось доставать нам билеты. Это значит, что сегодня мне не придётся спать с ним, что я ещё могу сопротивляться. Айтишник снова отследил телефон. Я похолодела… Он был в Москве. А это значило то, что Рома прав. Ведь Виктория Сергеевна и её знакомый перевернули всю Москву… А Кирилла в ней не было.