Эрмитаж души моей

— Художник? Да как он посмел?! Приведите их обоих! Перед разъяренной императрицей стояли молодые возлюбленные. — Я все знаю. У меня вопросы к вам обоим, — Екатерина грозно взглянула на Александрио, — Как вы посмели прикасаться к Татьяне Петровне?! Вы знаете, что за это бывает?! Парень молча смотрел в пол. — Отвечайте! — Мы любим друг друга!.. — Цесаревна с мольбой посмотрела на мать. — Я не спрашивала тебя, — Императрица махнула рукой. — Уведите его! С глаз долой! Когда художника увели, Таня с матерью остались одни. Императрица повернулась к дочери. — Татьяна Петровна. Вы не девушка с рынка, а потомок царской династии! В вас течёт царская кровь, и вы вот так просто смеете вступать в связь с безродным художником?! У тебя есть голова?! Как ты смеешь так поступать?! — Екатерина не могла подобрать слов. Её лицо омрачилось, покрылось желваками, вены вздулись. — Мы любим друг-друга. Вы тоже потешаетесь с любовниками. — Ты сравниваешь меня с собой?! — Императрица влепила дочери пощёчину. Та упала и, держась за щеку, стала тихо плакать. — Не убивайте его! Убейте меня! У вас тоже была безответная любовь, вы должны понимать. — Ты так глупа. Надеюсь, вскоре ты поймёшь свои ошибки. Я запрещаю тебе с кем-либо общаться! Будешь сидеть в комнате, пока твой разум не прояснится! — У нас с ним будет ребёнок, мама! Наш ребёнок! — Татьяна заливалась горькими слезами. Самодержица остановилась. Несколько секунд она стояла неподвижно. Воцарилась гробовая тишина. — Как ты посмела?! Тебе четырнадцать лет!!! И не мечтай о ребенке! Если так хочешь, я выдам тебя замуж за принца и рожай ему хоть десятерых! — Я вас ненавижу! Вы всегда были ужасной матерью! Я не дам вам убить его, не дам! Екатерина схватила цесаревну за челюсть. — Своим поведением вы совершили очень большую ошибку и очень об этом пожалеете.— Женщина сердито покинула комнату, оставив плачущую девушку на полу.

***

Татьяна стремительно завязывала лямки своего тёмного плаща. Её сердце бешено колотилось, земля уходила из-под ног. Она быстро взбежала по каменным ступеням холодной сырой темницы к молодому узнику, любви всей её жизни. — Александрио, миленький. — Татьяна Петровна?.. Что вы здесь делаете? Уходите. — Нет! Мы уйдём вместе! — Татьяна сжала его пальцы сквозь решётку. — Каким образом, Татьяна Петровна?.. — Мы сбежим, — девушка стала судорожно открывать замок темницы ключами. — Сбежим туда, где можно любить друг-друга и растить нашего ребёнка. — Какого ребёнка, Татьяна Петровна? — У нас с вами будет малыш. — Цесаревна сквозь слезы улыбнулась. Александрио замер. — Я усыпила стражу, нужно поторопиться! Карета уже ждёт нас, миленький. — Замок поддался, и Александрио очутился на свободе. Он прижался к возлюбленной и она, схватив его за руку, помчалась к выходу. Пара бежала долго. Татьяна то и дело спотыкалась о глубокие корни деревьев, острые сучья царапали её лицо. Наконец, они добежали до приготовленной кареты. Возлюбленные сели, и Татьяна выдохнула. — Сейчас мы поедем к моей подруге, она ни за что нас не выдаст. Это будет долгий путь. — Как же так, Татьяна Петровна?.. Разве нам удастся жить вместе? Вы же цесаревна! Вас наверняка найдут… — Не найдут, Александрио. Я подмешала императрице отраву. Несколько дней ей точно будет не до меня. Молодой художник потрясённо замер. Он ошарашенно смотрел на девушку. — Как вы можете так спокойно говорить об этом? — Я люблю вас, mein Herr, и сделаю все, что в моих силах ради нашего счастья. Я не стану несчастной цесаревной, выданной замуж за старого принца! Александрио был ошарашен. Открылась совершенно новая, другая сторона его возлюбленной. Он задумчиво теребил край своей старой льняной рубахи.