Я вижу твой свет

Обнаженный Чонгук стоял между тяжелых занавесок вглядываясь в темноту через высокие узкие окна. Сделав глоток из бокала, он поморщился, красное вино отдавало чем-то тошнотворным, непривычно сладким, и оставляло на языке мерзкий осадок. Такой же мерзкий, как и его настроение. Оторвав взгляд от тьмы за окном, он обернулся и посмотрел на лежащего на постели блондина. Тот светлым пятном выделялся на фоне мрачно-черных каменных стен, по обыкновению увешанных мечами, длинными копьями, топорами и стрелами. Под сводами просторной спальни, освещенной зыбким светом свечей, плавала темная дымка исходящая от тела секаши. Чонгук был зол. - Может, тебе стоит съездить на юг, – сказал Чимин, всё это время не сводивший с Чонгука глаз, – повлиять на ситуацию прежде, чем станет поздно. - Неужели? – с иронией ответил лидер секаш, – Повлиять каким образом? Кинуться в ноги? Ползать на коленях и просить нас не трогать? Или, может... - Почему бы просто не нанести дружеский визит? – перебил его блондин, – Наша главная задача - узнать, правдивы ли слухи. – закутавшись в покрывало, Пак выбрался из постели, бесшумно подошел к командиру и поцеловал его в изгиб шеи, как делал уже тысячу раз до этого. – Мы верим в тебя. Я в тебя верю... – произносит он, запуская пальцы в черные жесткие волосы секаши, и мягко массирует, словно желая забрать гнетущие мысли себе. Знай он, какая обреченность у лидера в голове, он заорал бы в голос. Во дворе за окном тихо и пусто, через несколько длинных часов наступит рассвет. Шел первый месяц осени, и сто двадцать седьмой год в жизни Чонгука. Командир считал, что он слишком молод для решения проблемы, что легла на его плечи. Мальчиком, слушая истории отца, Чонгук мечтал поскорее стать взрослым, чтобы повести секаш за собой. Мечтал отважно следовать во главе войска и покинуть родные края. Мечтал вести за собой огромные отряды, сражаться до последнего вздоха, рубить противника своим острым мечом, прослыть отважным и мудрым полководцем... Теперь, когда детская мечта почти осуществилась, он отчаянно искал способ остановить надвигающуюся войну. Не просто так территорию неприступного каменного замка, возведенного предками рода Чон, патрулировали несколько секаш, а на въезде в Лудорн он установил сменных часовых. Впервые со времен тысячелетней войны. - Ты не знаешь, о чём говоришь, Чимин... – их взгляды встретились, – Мой приезд Король примет за слабость. Он сразу поймет, что нам известно о том, что он истребил целый вид. Или ты считаешь, что элинары были слабее нас? Пак ощутил, как под кожей пробежал холодок. Разум отказывался верить, что добродушных элинаров больше не существует, это просто не укладывалось в голове. Стиснув зубы, он промолчал. - А когда он поймет, что нам все известно, и мы решили бездействовать, отсиживаясь за толстыми стенами... – сделав паузу, Чон выпил еще глоток вина и продолжил, - ... это будет конец. Никто не поверит, что спустя полвека я внезапно решил нанести им дружеский визит. - Но ведь это могут быть только слухи! Возможно, эти слухи лгут! – громко вырвалось у Чимина, – Элинары подчиняют разум, им достаточно слова, чтобы человек убил сам себя, как их могли истребить? - Пока мы не узнаем ответ на этот вопрос, я воздержусь от каких-либо действий, – лидер говорил равнодушно, словно его вовсе не заботит происходящее, он с малого детства научился не показывать своих переживаний другим, – А в том, что слухи правдивы, даже не сомневайся. Сегодня после обеда вернулся шпион... не человек, как обычно, на этот раз я отправлял секашу. Он подтвердил. - Неужели мы и правда в опасности? – побледнел блондин. Чонгук отвернулся от него и задумчиво уставился в окно. Он поглядел во тьму, на луну и на редкие звезды. Укутавшись в покрывало до подбородка, Чимин следил за ним. Лидер казался ему каким-то потерянным, похожим на того ребенка, который упорно оставался тренироваться дольше других, вместо веселых игр с маленькими секашами. - Да, нам грозит опасность. И если мы будем действовать необдуманно или принимать важные решения под действием эмоций, то последствия могут быть печальными. Больше нельзя полагаться на одну только силу. Тёмная дымка, исходящая из тела командира, постепенно стала бледнеть и смешиваться со светло-серой поволокой Чимина. Одной из тщательно хранимых тайн секаш было то, что они видят свечение любого живого существа. Если ты замышляешь зло, ненавидишь кого-то, врешь или злишься, вместо света от твоего тела исходит чернота. - Тебе нужно начать носить браслет, - Чимин тихонько тронул Чона за руку, - Другие не должны видеть, что у правителя вместо света пробивается мрак. Возникнут вопросы. - Ты прав, нам не нужна паника. – согласился Чонгук. Чимин отошел от окна и направился к туалетному столику. Из резной шкатулки, украшенной драгоценными камнями, он достал браслет, который тут же засветился в темноте. Звездный камень, что позволяет скрыть энергию, вот из чего он сделан. Если ситуация не исправится, браслеты начнут носить все поголовно, чтобы скрыть свое беспокойство. В это же время, отставив бокал в сторону, Чонгук переместился в холодную чистую постель и рукой подозвал к себе Пака. Ему нужно снова отвлечься, отпустить ситуацию и прочистить мозги. - Сегодня можешь остаться до утра, я разрешаю. - И что же мы будем делать? – блондин сбрасывает сплеч покрывало, оставаясь полностью нагим, и неспешно идет к кровати, соблазнительно виляя бедрами, – Разве сегодня ты не утолил свой голод? – кокетливо улыбаясь, он берет чужую руку и застегивает на запястье украшение. Аура Чона вмиг становится нечитаемой, в отличие от чиминовой, что по мере нарастания возбуждения становится всё ярче. - Иди ко мне, – Чонгук легким движением прикасается к чужим волосам, пропуская серебристые пряди между пальцами, и тянет любовника на себя. Он с самого детства отдавал предпочтение белокурым, восхищался красотой, невинностью и желанием, которые они у него вызывали. Его всегда тянуло к свету. Взяв Чимина за подбородок, он приподнял его голову и пристально посмотрел в глаза. - Садись на меня – это была не просьба, а властный приказ. Чимин облизывает пухлые губы, чувствуя, как руки и ноги покрываются гусиной кожей, а из анальной железы снова выступает вязкая смазка. Он опускает взгляд на пах командира, где под хлопковой простынею выделяется уже полностью возбужденный член. Откинув белую ткань в сторону, Пак седлает крепкие смуглые бедра и по-блядски трется промежностью о живот, нарочно задевая нежную головку. - Свет мой, не дразни... – командир с силой прижимает тело к себе и нетерпеливо целует. Не давая сделать вдох, просовывает скользкий язык в чужой рот и углубляет мокрый поцелуй, – Я тебе говорил, какой ты сладкий? - Ааах... – выдыхает Чимин. Он снова смотрит на лицо напротив, в холодные миндалевидные глаза, как у всех представителей их вида, на желанные розовые губы. Пак понимает, что он давно растворился в этом секаше, пропал десятки лет назад, самолично отдав своё сердце тому, кто никогда не ответит взаимностью. Смазка обильно пачкает живот лидера, а упругий венистый ствол под мягкими ягодицами настойчиво требует впустить в себя. - Потрись об него – голос низкий и хриплый – Ты же видишь, как ему одиноко... - Чонгук смотрит, как Чимин начинает скользить половинками вокруг его достоинства, постепенно наращивая темп и тихо поскуливая. - Мой командир, вот так? - Да… Пальцы Чона перемещаются ко входу и начинают кружить возле него. Он дразнит блондина, проникая внутрь всего на одну фалангу, а затем медленно высовывает. - Еще! Пожалуйста... глубже... – Чимин сильнее подмахивает задом, – Прекрати меня мучать. Чонгук дернул бровью и усмехнулся. Из всех его любовников Пак был самым нетерпеливым. Ощущая, как проход становится шире, он продолжил двигать рукой. - Такой растянутый с прошлого раза, – Чон засовывает три пальца, которые не встречают сопротивления, – мне нравится, что ты всегда готов меня принять. - Ах! Да, командир, всегда... Быстрее! - Иди ко мне. – Чон приподнимает чужие ягодицы, подставляя головку ко входу, плавно разводит мягкие половинки и медленно проникает внутрь. - Вот так, малыш... – начинает двигать бедрами, – Тебе хорошо? - медленно выходит, а затем снова резко входит до основания. - Бооже… да... – Чимина унесло. Он обожает чувство наполненности, когда плоть Чонгука распирает изнутри. Он избытка эмоций его свет становится ярче, чем вызывает ухмылку командира. - Не сдерживайся, ты можешь сиять ярче. – Руки лидера тянутся к чужому члену и начинают водить по нему в такт толчкам. – Как быстро ты сможешь кончить для меня? – Его детородный орган намерено грубо вбивается в зад, а затем он меняет угол и находит простату. - Аааа!!! - у Пака темнеет в глазах, – Здесь, еще, еще! Минуты быстротечно летят вперед, совсем скоро начнет светать. Чонгук подхватывает ослабшее тело любовника и переворачивает на лопатки, подминая под себя, а затем начинает толкаться с новой силой. Блондин скулит, его громкие стоны разносятся по всему периметру последнего этажа замка. Это их третий заход за сегодняшнюю ночь, больше не осталось сил на прелюдии и ласки. Только желание как можно скорее выплеснуть со спермой весь негатив. - Я уже скоро, – впиваясь ногтями в мокрые от пота плечи, загнанно шепчет Чимин, - Быстрее, прошу... Чонгук тоже ощущает скорую разрядку и размашисто долбит по простате, заставляя любовника первым излиться ему на живот. Впиваясь в мягкий рот поцелуем, он делает последние толчки, а затем быстро выходит из тела, обильно изливаясь и смешивая их семя. Успокоив дыхание, брюнет вытирает себя полотенцем, что лежит у изголовья кровати, и протягивает его Паку. - Ты меня... сегодня... выжал... – говорит короткими выдохами Чимин. - Угу. - Не передумал? - Насчет чего? – Чонгук вопросительно вскидывает брови и устало смотрит в глаза напротив. - Что я могу остаться и спать с тобой в одной постели до утра? - Оставайся. – лидер поворачивается спиной и закрывает глаза, – Только утром выходи так, чтобы тебя не видел Манхи. Мне надоело, что вы постоянно грызётесь. - Но он первый начинает! Зачем он каждый раз треплет всем подряд, что провел ночь у тебя? Он специально меня злит! - У тебя нет права злиться, Чимин, – Чон глубоко выдыхает - К тому же, ты ему тоже постоянно напоминаешь, что я включил тебя в совет. У меня больше нет никакого желания и сил терпеть вашу ревность. А сейчас спи, пока я не передумал. - Прости, – блондин подползает ближе и несмело прижимается к мощной спине, утыкаясь носом в шею, – Ярких звезд, Чонгук. - И тебе ярких звезд, мой свет.