Сестренка

      Марин устало закатил глаза, растекаясь по парте. Он хотел спать. Просто. Спать.       С момента прибытия Маринетт из другого мира прошло полтора месяца. За это время парень понял одно – он не понимает ничего, что касается его двойника. Абсолютно.        Они были полными противоположностями – Марин был активистом, представителем класса, и просто веселым парнем, которого любили люди. Маринетт же, наоборот - была замкнутой, нелюдимой, не интересующейся школьной жизнью девушкой, отчего окружающие очень удивлялись. И Марин с друзьями удивлялись больше всех.       Девушка обладала потрясающим даром отталкивать от себя людей. У любого, кто пытался ее разговорить или развеселить через пять минут одностороннего общения стойко пропадало это желание. В конце концов, от апатичной брюнетки отстал даже неунывающий Сезер, продержавшись в обществе девушки целых пятнадцать минут.       С семьей Марина девушка тоже особо не контактировала – приходя со школы домой, она быстро обедала, а потом уходила в неизвестном направлении, однако вечером всегда возвращалась вовремя. Первое время Дюпен-Чэн еще пытался пригласить брюнетку на прогулку с друзьями, но попытка провалилась: те полчаса были невероятно напряженными, Марин даже (о ужас!) обрадовался акуме, которая одним взмахом разрушила асфальт, по которому еще минуту назад прогуливались незадачливые школьники.       Акуму они очистили в течении часа, но продолжать прогулку не имело смысла – настроение было уже не то, да и новоявленная сестра прислала эсемэс, чтобы продолжали без нее. Так, унылая компания разбрелась по домам.       Марин был в недоумении. Там, в заброшенном здании, девушка не показалась ему такой приверженницей одиночества. Она выглядела устало, это да, но за словом в карман не лезла, и могла дать отпор, что и продемонстрировала им, уложив на лопатки Шмеля. Сегодняшняя Маринетт выглядела бездушной куклой с ледяными глазами. Серьезно, на ее фоне даже холодная Габриэлла Агрест была более живой, чем миниатюрная брюнетка!       Родители обеспокоенно переглядывались, но ничего поделать не могли. Они несколько раз пытались поговорить с ней по этому поводу, но девушка только замыкалась еще больше. Им пришлось отступить.       Кажется, только Марин видел в ней человека, которому нужна помощь, но который не знает, как получить ее. Человека, который никогда ничего не просит у других, добиваясь того, что нужно своими силами. Не зависящий от других даже в мелочах. И это было странно.       Маринетт никогда не заговаривала с ним о Лорде, даже несмотря на то (парень был уверен), что она все поняла. Что бы она не показывала на людях, она была далеко не глупой, отнюдь. Человека с такими мозгами надо было еще поискать. Брюнет был уверен – даже Макс, самая умная девочка в их классе уступала Маринетт. Это были только догадки, основанные на интуиции, ведь сестра не подпускала близко к себе даже Марина, что уж говорить про его одноклассников.       Но тем не менее...       Она прикрывала его во время сражений, не палила перед родителями, когда он патрулировал Париж с другими героями, в его портфеле теперь всегда лежало печенье для Тикки и пара бутербродов для него (за что Марин не раз мысленно говорил ей спасибо, так как после всех этих скачек по крышам у него нехило разыгрывался аппетит). Когда он напоролся на штырь, во время очередного сражения (Чудесное Исцеление тогда почему-то не сработало), она, не задав ни единого вопроса, привычными движениями обработала рану, уложила не сопротивляющегося брата спать, а проснувшись наутро позже обычного (Маринетт не стала его будить, дав измученному организму отдохнуть), обнаружил, что уроки сделаны, а в сумке находятся именно те учебники, предметы по которым стоят в сегодняшнем расписании.       На изумленный взгляд брюнета девушка лишь дернула плечом и сообщила, что это разовая акция, только в счет его вчерашнего состояния.       Он потом еще минут пять просидел в прострации, прежде чем квами не уведомила его, что еще немного, и ее подопечный точно опоздает. Пришлось отвлечься от размышлений и поторопиться. Еще одно опоздание ему было совершенно ни к чему.       ***       Несмотря на помощь Маринетт, Лорд все равно выматывался. Общественная жизнь, учеба, хобби и сражения с акумами Хищной Моли – все это заставляло парня мечтать не о свидании с несравненной Адрианой (которую, кстати, Маринетт за что-то невзлюбила), а о лишних часах в сутках. А ведь нужно было еще и готовиться к предстоящей инициации в Клане, которая приближалось не по дням, а по часам. И как тут со всем успевать?       С приходом напарников им с Кошкой стало полегче на битвах, но в этом крылась и новая беда. Если битвы были не особо опасными, герои могли менять друг друга, приходя не на все битвы, и только Лорд обязан был являться всегда. А иначе кто акуму очистит? Вот и приходилось бедному Марину отдуваться за всех.       А ведь были еще друзья. Он отдыхал с ними душой, и ни за что не бросил бы эти встречи, однако порой ему хотелось плюнуть на все, и просто уснуть. Особенно сейчас.       День был жарким, несмотря на то, что на дворе, вообще-то, был уже октябрь. Их класс, по инициативе, предложенной месье Бюстье, выехал на природу за город после уроков. Если бы не акума в три ночи, парень бы подумал о том, стоит ли ехать – все-таки пути владелицы Талисмана Бабочки наисповедимы, и ведут всегда к акумам, так что для большей безопастности Парижа ему следовало бы остаться в городе, однако он начисто забыл о планируемой поездке, а очнулся только в автобусе, когда изменять что-то было уже поздно.       И сейчас, сидя на припекаемом солнцем участке, брюнет был вынужден наблюдать на воркующими Рюу и Адрианой. Просто супер. Отдых был проведён по высшему разряду.       Парень оглянулся, понимая, что пересесть ему некуда – Нина с Аланом смотрели в его телефон, близко склонив друг к другу головы. Это выглядело столь лично, что любой третий в их компании был бы лишним. Джулиан, вместе с Луной, Розом и Айвон сидели кругом, наверняка обсуждая новую песню. Марин даже отсюда слышал наигрываемый мотив Куффен, но подойти к ним сейчас желания не возникало. Его ведь наверняка привлекут к обсуждению, а включать сейчас мозги совершенно не хотелось.       И тут взгляд зацепился за одинокую фигуру, сидящую под раскатистым дубом. Маринетт даже сейчас не изменила своему стилю, сидя на земле в широких легких штанах, и той самой черной майке, в которой и пришла в этот мир. Обувь девушки стояла рядом с ней, аккуратные ступни зарылись в мягкую траву. Девушка сидела, согнув ноги в коленях, на которых лежал скетч-бук. Сосредоточенно водя карандашом по бумаге, она то и дело смахивала упрямо лезшую прядь из собранного на затылке пучка.       Волосы у сестры были шикарными – длинные, густые, а с тех пор, как родители стали следить за ее питанием – еще и здоровые. Правда, она не хотела демонстрировать этой красоты, упрямо собирая их резинкой, игнорируя подаренный Томой набор гребней, раз уж ей так не нравятся распущенные волосы.       Марин любил длинные волосы у девушек, и его бесконечно радовало, что он успел остановить Маринетт, когда она хотела их состричь. Девушка не привыкла к такой длине, но сходить в парикмахерскую все никак не получалось. Вот и отросли. А потом, глядя на жалобные глаза брата, она решила, что смена имиджа – это не так уж и плохо. Все равно в случае чего убрать длину – минутное дело, она может сделать это в любой момент. А Марину приятно.       Не колеблясь больше, он схватил свой рюкзак и подошел к сестре. Заметив склонившуюся над ней тень, та подняла голову. Взглянув на него прищуренными от солнца глазами, молчаливо спрашивая «Ну чего тебе?»       Парень, несмотря на усталость не мог не усмехнуться. Кто бы мог подумать, что погода подействует даже на его несгибаемую Маринетт? Или дело во всеобщей атмосфере дружелюбия? В любом случае, Дюпен-Чэн мог с точностью сказать, что такая Маринетт нравилась ему больше.       -Я присяду? – спросил он.       Неопределенно пожав плечами, она указала на место рядом с собой.       Некоторое время он наблюдал за уверенными движениями тонких девичьих кистей, замечая сбитые костяшки на ладонях. И как у нее только получается? Сама тоненькая, как тростиночка, но нет, сейчас, когда она скинула верхную одежду, стали отчетливо видны сильные, натренированные руки, майка обрисовывает красивую, почти сформированную спортивную фигуру, с отчетливой мускулатурой. Красавица ведь, зачем только носит эти страшные наряды?       Сон одолевал постепенно, Марин даже не понял, в какой момент его голова оказалась лежащей на коленях у сестры, а ее рука машинально зарылась в волосы. Всё плохие мысли вылетели из головы, оставив только ощущение касания ласковой ладони с огрубевшими пальцами. Дюпен-Чэн заснул.       ***       -Вы только посмотрите на них! – вывел из виртуального мира Алана умилительный голос Адрианы.       Встрепетнувшись, они с Ниной проследили за взглядом блондинки, и Сезер невольно присвиснул.       Под тенью многовекового дуба спал его лучший друг Марин, положив голову на колени своей хладнокровной сестры, которая выглядела так непривычно беззащитно, облокотившись на ствол дерева и закрыв глаза. Позабытый скетч покоился недалеко от ее руки.       -Ничего се.. – начала было Айван, но тут на нее коллективно шикнул весь класс – голос у мадемуазель Брюэль был громким.       -Тише! Не разбуди их! – послышалось со стороны Левилена.       Алан хитро улыбнулся, делая фото этой картины. Ему будет очень интересно посмотреть на реакцию Маринетт, когда та проснется.