Сестренка

      -И долго ты будешь тут сидеть? – недовольно произнесла сестра, глядя на тупо смотрящего в потолок Дюпен-Чэна.       Марин не ответил. Меньше всего ему сейчас хотелось вступать в перепалку с двойником. Он устал.       С момента как Рюу с Адрианой объявили, что встречаются, прошла неделя.       ***       Сначала его охватило оцепенение. Он отрешенно смотрел на то, как переплетаются их пальцы, как он говорит ей что-то на ухо, от чего она мило краснеет, как они вместе поедают мороженное Андре…       Он был так шокирован, что даже смог произнести несколько поздравительных слов новоиспеченной паре, прежде чем его оттащил Алан. Марин не помнил, как оказался дома, что он сказал родителям и Сезеру, лишь обеспокоенные глаза сестры смогли вывести его из оцепенения.       Сжимая хрупкое тело девушки, Марин мог только вдыхать едва уловимый запах шампуня, которым пользовался он сам. В горле стал ком, да так, что Дюпен-Чэн едва мог дышать. Как ни странно, слез не было, была только отупляющая боль в груди, которая не отступала.       Вот значит, как ощущается разбитое сердце?       ***       Маринетт просидела с ним всю ночь, не смыкая глаз. Будь Дюпен-Чэн в норме, он обязательно бы устыдился, но в его нынешнем состоянии совесть была явно лишней. К счастью (или нет), Хищная Моль взяла передышку, так что помощь ЛордаБага не требовалась, да и зимние каникулы, наступившие как нельзя кстати, позволили ему спокойно рефлексировать. Глядя на убитого сына, Сабин даже отменил на время тренировки, понимая, что в таком состоянии сын может ранить сам себя из-за рассеянности и недосыпа.       Единственный, кто мог вывести его из депрессии куда-то пропал, чему Марин был скорее рад, чем огорчён. По поводу Алана парень не волновался - тот, скорее всего, уехал на соревнования Ананси, о которых предупреждал еще до того, как сногсшибательная новость ударила по мозгам Дюпен-Чэна. Маринетт неодобрительно качала головой, но исправно отвечала на все звонки одноклассников, говоря что парень очень занят в пекарне, поэтому и не отвечает на звонки. Вряд-ли она обманула Нину с Сезером, но раз уж его дом не брали штурмом, то очевидно они нашли ее слова убедительными.       Первые несколько дней его не трогали. Родители отправляли обеды с Маринетт, она же и заставляла его съесть хоть что-то. Сама брюнетка даже перестала уходить по своим загадочным делам, оставаясь помогать в пекарне вместо него, или просто выполняла задания, сидя за его компьютером. Вопреки ожиданиям, это не напрягало, даже наоборот – ему помогало ее молчаливое присутствие в его комнате. Рин невольно начинал отслеживать ее передвижения, когда она обдумывала какую-то мысль, ловил краем уха ее частые вздохи, когда она спала (о чем ее кошмары Маринетт никогда не рассказывала), а как перестать прислушиваться к звукам карандаша, когда она рисовала, Дюпен-Чэн уже не представлял. Он чувствовал, как с каждым мигом, проведенным рядом с Маринетт он начинал понимать ее все больше. Он мог предугадать ее действия, она могла с одного взгляда определить, когда ему было больно – они были как близнецы.       И это начинало пугать. Ведь возможность расставания теперь представлялась куда болезненнее, чем это было по-началу.       ***       Прошло еще несколько дней, прежде чем терпение сестры лопнуло.       -Так, мне это надоело! – ворвалась в комнату одним прекрасным днем, разящим ураганом брюнетка.       В руках у девушки были какие-то пакеты, которые та бесцеремонно бросила на опешевшего Марина, с которого тут же слетела вся апатия. Еще бы не слетела, трехкилограммовыми пакетами с какими-то коробками по незащищенному животу…       -Твою мать! – рвано выдохнул азиат, от удара у которого вылетел весь воздух из легких. – Ты с ума сошла? – возмущенно посмотрел он на невозмутимую сестру.       Только теперь парень мог рассмотреть во что одета девушка. И поперхнулся повторно.       Нынешний наряд метиски не шел ни в какое сравнение с ее обычными толстовками и штанами. Даже платье с показа проигрывало её нынешнему образу. Облегающая темная водолазка с накинутым сверху красным в черный горох топом, и облегающие черные рваные джинсы с множеством страз и разнообразных цепочек (плотно пришитых к материалу, чтобы не мешались, как машинально отметил Рин). На ногах были высокие утепленные кроссовки.       Но изменениям подверглась не только одежда. Сколько Дюпен-Чэн знал своего двойника, он не разу не видел ее с хвостиками. Обычные два детских хвостика так преобразили сестру, что у него просто пропал дар речи. На этом фоне он даже не обратил внимание на макияж, который также не наблюдал ранее на лице азиатки.       -Ух ты, - растерянно произнес Марин, никак не отходя от сокрушительного облика сестры.       Посмотрев на выкрашенные брови, подчеркивающие азиатские корни брюнетки, парень так же отметил ранее заколотую челку, спускающуюся сейчас на левый глаз. В этом было свое очарование, которое прикрывало кокетливую натуру обладательницы васильковых глаз.       Чувствуя себя не по себе от преображения сестры, Марин не придумал ничего лучше, кроме как спросить в лоб:       -Эм, ты куда–то собираешься? – неловко поинтересовался Дюпен-Чен.       -Не я, а мы – поправила девушка, в костюме от ЛордаБага, доставая из принесенного пакета черную толстовку.       Прицельно кинув ее в Марина, она тут же полезла за аналогичными своим кроссовками.       -Прости, я пас – ответил Марин, ощущая как апатия снова начинает сковывать его тело.       -Э, нет, так не пойдет! – возмутилась девушка, выуживая из кучи пакетов штаны из мягкой ткани. – Я дала тебе время пострадать, не позволила завалиться сюда Сезеру с компанией, в конце концов, я избавила тебя от необходимости смотреть на милующихся Агрест с Цуруги! Один поход на выступление уличных танцоров ты мне точно задолжал!       И не слушая больше никаких возражений, потащила вяло отбивающегося брата собираться.