Сестренка

      -Апчхи!       Не глядя на скривившегося Буржуа, Маринетт молча пододвинула коробку с платочками в сторону заболевшего парня. Алан благодарно кивнул, чего Дюпен-Чэн даже не заметила – книга была явно увлекательней того, что происходило в классе.       Марин обреченно посмотрел на сестру, которая уже несколько дней занималась каким-то своим исследованием, и совершенно не обращала внимания на него. Он пытался игнорировать странное чувство пустоты, которое появлялось в моменты её отсутствия, но получалось не очень. Дюпен-Чэн уже привык, что сестра всегда рядом, что он всегда может спросить у нее совета, а теперь брюнетка витает неизвестно где, уходит после уроков, и может не вернуться на ночь.       Марин не волновался, ни в коем случае! Он знает, что девушка сможет о себе позаботится, так ведь? Маринетт слишком умная, чтобы влезть в неприятности, но…       Вот именно но. Он не знает о ней практически ничего,что касается ее жизни вне его мира. Она никогда не говорила об этом, а сам парень спрашивать поостерегся. По ней было видно, что ее жизнь кардинально отличается от его, и бередить старые раны ненужными расспросами он не хотел. Девушка только стала раскрываться, она уже не боялась показывать характер в присутствие его друзей и одноклассников, раскрыла перед ним некоторые аспекты своей личности и призналась, что ее не принял клан.       Марин знал, что она все расскажет, пусть и не сразу. Его сестра не привыкла доверять людям, и не знала как себя вести, когда появился человек, которому она небезразлична. Он знал это, поэтому и не спрашивал о шрамах на руках, о вечных пропаданиях вне дома, о странных интересах и специфических знаниях.       Однако в последнее время не замечать становилось все сложнее и сложнее. И нет, Марин по прежнему не волнуется.       Нина обреченно посмотрела на своего парня, высказывая вопрос, который был на уме у всех:       -Как ты умудрился заболеть?       В последние дни Сезер просидел под домашним арестом, так что простудится парень не мог. Однако вот он – хлюпающий носом Алан, с мутными глазами и лихорадочными движениями.       Марин, разумеется знал, откуда у друга появилась болезнь. Точнее, об этом знал Лорд, который не успел предотвратить теряющего трансформацию товарища от встречи с сугробом. А так как мулат трансформировался дома, не подумав надеть верхнюю одежду…       В общем, итог был предсказуем.       -С-сидел перед отк-к-крытым окном, когда р-работал с блогом–прогундосил Сезар, хватая платочек из коробки, врученной ему Маринетт.       Вообще-то, она не имела привычки таскать с собой одноразовые платочки, но сегодня почему-то прихватила их с собой. Плюс, Марин видел, как она брала из пекарни пастилу, хотя ранее не питала к ней интереса. И даже не удивилась, когда пришедший в невменяемом состоянии Алан спутал ее с Ниной.       Это было подозрительно, но Дюпен-Чэн отказывался верить, что сестра спалила одного из напарников. Нет. Достаточно было того, что она знала его личность.       В школе друзья в голос твердили другу, чтобы он шел домой, но тот упирался. Родители только выпустили его на волю, и он не хотел опять сидеть дома, теперь уже из-за своей болезни. Вот и сидел на уроках, смотря на учителя больными глазами, пытаясь разобрать, что они сейчас проходят.       Спасибо хоть, что сидящая рядом Дюпен-Чэн (которую пересадили на первую парту после того, как учителю надоели его разговоры с Ляиф), подглядывала в его конспекты, не давая ему записать откровенного бреда воспаленного сознания. А на перемене она единственная догадалась сходить в аптеку. В другой момент он непременно оценил бы эту заботу, придумал с десяток другой теорий по ее внедрению в коллектив, но сейчас он просто был благодарен за эту молчаливую поддержку его лисьей персоны. И за тишину. За нее – особенно.       Когда уроки наконец закончились (о Боже, он думал что они будут длиться вечно), перед Аланом встала острая дилемма.       Быть или не быть, вот в чем вопрос, как говорил Шекспир. Идти домой, к шумным близняшкам, или не идти? Идти очень не хотелось – братья же его с ума сведут! – но и напрашиваться в своем состоянии к кому-то…       Впрочем, если этот кто-то твой друг…       -Я не могу, - досадливо скривилась Нина, жалея, что не может поухаживать за своим парнем. – Родители уезжают к родственникам и берут меня с собой. Отмазаться не выйдет, я уже пробовала, – убито закончила Ляиф.       Ей было очень неловко смотреть в глаза Алана, хоть она и понимала, что ее вины в произошедшем нет. Она и так уже дважды уклонялась от семейных встреч, так что в этот раз родители её и слушать не пожелали.       Сезер ободряюще улыбнулся, стараясь потушить в груди огонь разочарования и повернулся к Рину.       Тот, как и ожидалось, был не против:       -Конечно, родители будут не против! – широко улыбнулся друг, и Сезер почувствовал, как в груди разливается облегчение.       Ну хоть не в компании с гиперзаботливым Ананси, и то ладно!       ***       Реальность, однако, внесла свои коррективы.       Нет, родители Марина не были против его друга. И его родители не имели ничего против намечающейся ночевки. Даже Маринетт, и та не возражала! Но…       -Марин, ты не мог бы помочь на кассе? Посетителей слишком много, а Рената заболела, - с извиняющейся улыбкой позвала сына Тома.       …Но случилось это.       Алан совсем раскис. Болеть не нравится никому, но болеть в одиночку… Это еще ужаснее. И даже с Триккс не поболтаешь, не пожалуешься на тяжкую долю больного супергероя – горло все еще болело, да и Маринетт не думала покидать комнату.       Интересно, здесь действительно похолодало, или ему кажется?       -У вас открыто окно? – просипел Сезер, кутаясь в любимую, но отнюдь не теплую клетчатую рубашку.       Девушка отвлеклась от своих эскизов, недоуменно нахмурив брови.       -Да нет, температура нормальная, – резко встав с насиженного места, она подошла к мулату.       Парень даже не успел возмутиться, как ее ладонь дотронулась до его лба.       -Да ты горишь!       -Правда? А по-моему, как раз наоборот – сязъявил Алан.       Задумчиво покачав головой, брюнетка сдернула плед с верхней полки шкафа. Радостный парень тут же в него закутался, пробормотав сбивчивые благодарности.       Скептически осмотрев кокон, носящий кодовое название «Алан Сезер», девушка обреченно махнула рукой:       -Сиди здесь. Шоколада тебе горячего принесу, да посмотрю что в аптечке есть – глядишь, полегчает.       И принесла. Обычно равнодушный к сладному Ренар и не думал, что порция горячего напитка может так согреть. Или за последнее все же отвечало лекарство, найденное в домашней аптечке Дюпен-Чэнов?       Алан не знал. Впрочем, это было и не важно – теплые руки Маринетт, проверяющие температуру и вынимающие градусник убаюкивали не хуже лекарства. Даже проблеск зеленого в окне пекарни не смог разбудить больного Сезера.