Сестренка

      Маринетт менялась.       Медленно, неуловимо, но с той девушкой, нет, скорее даже повидавшей многое женщиной, которой она была по-началу, ее нельзя было сравнить. Сейчас она была больше похожа на ту, кем должна была являться – восемнадцатилетней девушкой, у которой только начинается жизнь. Которая любима своей семьей и друзьями, которая пережила предательство но смогла оправиться от него.       Она больше не сторонится одноклассников – пусть и не в центре внимания, как тот же Рин, но она рядом, всегда готова выслушать и помочь советом, если понадобиться. Увидеть ее в компании одноклассниц, обсуждающих что-то между собой теперь можно часто, а однажды она даже позволила им заняться своими волосами!       Ее стиль так же менялся – бессменные толстовки постепенно перестали быть неизменным атрибутом ее внешнего вида, а штаны, хоть и остались в ее гардеробе, но сменились на зауженные черные джинсы, часто идущими в комплекте с белой футболкой и синей клетчатой рубашкой. Волосы девушки теперь были завязаны или в высокий хвост, или заплетены в аккуратную французскую косу, которая ей невероятно шла. В то же время, если приглядеться к ее лицу, то можно было заметить слой вишневого блеска, на котором дружно настояли одноклассницы.       -Он тебе так идет! - дружно заключали они, не слушая возражений.       Маринетт пользовалась раньше блеском, но довольно бледным – яркие тона она предпочитала отдавать на откуп своему альтер-эго, разграничивая свои личности даже в мелочах. Не сказать, что новый цвет ярко выделялся, совсем нет, но было непривычно.       Маринетт ощущала смешанные чувства, когда смотрела на свое отражение. Оно не походило на привычную Дюпен-Чэн, но и не дотягивало до ЛедиБаг. Она сегодняшняя была где-то посередине. Не серая мышка Маринетт, не обворожительная любимица толпы Баг, а… Кто? Маринетт не знала. Может быть, она? Та, какой бы она стала, не будь Бражника и Нуара.       Сегодняшняя Маринетт не боится людей. Не ненавидит злодеев. Не остается одна даже тогда, когда рядом никого нет.       Девчонки из класса смеются и зовут с собой в кино. Алан приседает за их парту, возбужденно тараторя об очередной победе Чудесных. Рюу, не понимающий смысла во многих эмоциональных порывах одноклассников, с затаенным интересом слушает ее рассказы о буднях уличных танцоров, не подчиняющихся правилам общества. Рин, сверкая хитрющей улыбкой, в обличии Лорда таскает ее на крыши небоскребов, чтобы посмотреть на звезды.       Луна относится к ней настороженно, но Маринетт понимает, что это – следствие того, что она встречается с ее братом, а не выражение скрытой антипатии. Маринетт ничего на это не говорит, не мешает новоявленной паре, хотя и знает, что их отношения продляться недолго.       Ведь она видит, как все чаще Куффен стала прислушиваться к своей гитаре и хмуриться. Замечает, что все чаще Цуруги смотрел на Адриану, и видел то, что не хотел видеть. Смотрит, как все чаще Марин стал замечать отстраненность Луны, а Адриана понимала, что ее влюбленность в Лорда не спешит проходить.       Маринетт многое видит, но предпочитает молчать. Однако если раньше она делала это из-за страха выделиться, то теперь она молчит потому что знает - так надо.       Пока они в растерянности, предпочитают плыть по течению, но Дюпен-Чэн знает – это ненадолго. Маринетт смотрит на, пока дружеский флирт Татсукайро и Музы, и улыбается непривычно хулиганистой улыбкой, видя которую окружающие провожают ее осторожными взглядами.       Маринетт меняется. И остается прежней одновременно.       Она не Алан, который постарался бы свести пару, после того, как увидел их взаимный, пока еще очень хрупкий интерес. Она терпеливо ждет случая, чтобы оставить наедине Марина с Адрианой. Она ненавязчиво помогает им, бросает незначительные на первый взгляд фразы, которые откладываются у них в подкорку сознания, заставляя сомневаться в сделанном выборе.       Маринетт меняется, ей теперь не горько наблюдать за взаимоотношениями тех, кто вчера был друзьями. Нет, теперь она просто находится рядом, понимая, что даже когда она вынуждена будет вернуться, эти воспоминания навечно останутся в ее памяти. И никакой Обвилио не сможет их забрать.