Часть 3
27 ноября 2019 г., 16:43
Этим же вечером Джеймс надеялся застать Питера на ужине и извиниться за свои слова. Простых извинений здесь мало, но за такой короткий срок он не смог придумать ничего получше. Но даже заготовленная заранее речь ему не понадобилась — Питер не вышел к ужину, его место пустовало, и Баки, привыкший любоваться прямой спиной и узкими плечами, совсем потерял аппетит.
Ни Тони, ни Стив не пытались привести его в чувства. Вероятно, оба считали, что он сглупил. И от этого на душе было гадко — порой сложно принять собственные ошибки, ведь всегда остается осадок. И Баки мучился с этим осадком, размышляя о том, что не заслужил звание чемпиона школы, и ловил полные жалости взгляды друзей.
На следующее утро Питер не появился ни за завтраком, ни за обедом. Баки не нашел его и в библиотеке, так что около четырех часов вечера, забрав подсказку-свиток, он пошел в Совятню. Там всегда было хорошо и спокойно, а крики сов, которые не нравились большинству студентов, помогали сосредоточиться.
По совету Стива он взял в библиотеке книгу по истории магических свитков и теперь, сидя на полу, сложив ноги по-турецки, искал что-нибудь, что помогло бы ему открыть дурацкий свиток и прочитать подсказку. Но большую часть времени всё равно думал о Питере и о том, как поступил с ним.
То, что он в порыве необъяснимой злости сказал Паркеру — полная ерунда, хуже, чем домашняя работа по Прорицанию, да и к тому же — неправда, чистая ложь. Джеймс никогда не думал о Питере в таком ключе, он не из тех волшебников, кто судит по родословной. А если бы и относил себя к почитателям чистой крови, всё равно был бы неправ — с родословной у Питера было всё в порядке, просто в жизни ему повезло меньше, чем остальным. Родители погибли, когда он был совсем юнцом, и так уж вышло, что единственной живой родственницей оказалась тётя.
Баки Барнс был без ума от Питера Паркера, от его еле заметных веснушек, от кудрей и милой улыбки и даже от всей той заботы, которой Питер его окружал. Вспоминая, как Пит на одной ноге прыгал через всю палату, чтобы принести ему подушку получше, Джеймс улыбнулся.
Что вообще заставило его нагрубить Питеру? Неужели всё дело в сливочном пиве и смородиновом роме? Баки вздохнул, закрыв книгу. Испытание — это последнее, о чём он мог сейчас думать, хоть и следовало напрячься и решить эту задачу. Но вместо этого в его мыслях крутился Питер. Расстроенный Питер, который убегал от него так, как будто бы он самый свирепый из всех драконов — венгерский хвосторог.
Не успел Джеймс и подумать о возможности превращения в дракона, как его покой нарушили чужие шаги. Он снова взялся за учебник, чтобы не выглядеть идиотом, и открыл его где-то в середине. Через минуту в Совятню вошли двое, и Баки почти не удивился, подняв взгляд. Шепчась между собой и не обращая на него никакого внимания, девушка и парень шли к совам. В незваных гостях он сразу же узнал друзей Питера — они сидели вместе за обеденным столом.
Роясь в памяти, пытаясь вспомнить рассказы Питера о его друзьях, Джеймс молча наблюдал за ними, но, к сожалению, не слышал, о чём они говорили. Что, если о Питере? Он резко вскочил и, шаркая ногами по деревянному полу, пошел вслед за ними.
Парень и девушка остановились и оглянулись. Джеймс пытался вспомнить их имена и на секунду ему стало стыдно — Паркер знал всех его друзей поименно, они часто проводили время все вместе, и Питер не жаловался, что времени на своих друзей у него не остается.
Девчонка, прищурившись, презрительным взглядом осмотрела Барнса, как будто пыталась найти недостатки; а парень выглядел напуганным и, сжав губы, хлопал глазами. То, что друзья Питера от него не в восторге, Барнс понимал прекрасно: после того, что они устроили на Святочном Балу (не специально, конечно), сомневаться в этом не приходилось. Джеймс и сам был от них не в восторге, но главным образом потому что ничего о них не знал — Питер не любил болтать о друзьях, а они сами не желали познакомиться поближе.
— Как там Питер? — осторожно спросил он. Девчонка и парень переглянулись.
— А тебе-то что? — огрызнулась девчонка, гордо подняв подбородок. Её пухлые губы сжались в недовольной ухмылке.
— Мы встречаемся, — Барнс пожал плечами, краем глаза заметил, как стушевался парень, услышав его ответ.
— Уверен? — резко сказала девчонка.
И пока Баки думал, что ответить на такое странное замечание, она отошла к совам и среди множества белых сов нашла свою рыжую сову. Парень так и остался стоять на месте, с глупым видом осматривая Барнса своими маленькими глазами, как будто видел его впервые. Смешной нос дергался от каждого вдоха, как свиной пятак.
— То, что вчера произошло — глупое недоразумение, — начал объясняться Баки, надеясь, добиться от парня хоть чего-нибудь. — Я хотел извиниться, но он сбежал. Скажешь ему, что я буду ждать его перед ужином?
— Не думаю, что он придет, — парень помотал головой. — Он всю ночь не мог места себе найти и уснул только под утро.
— Но ты хотя бы скажешь, что я искал его?
— Не думай, что мы будем помогать тебе, — подала голос девчонка. — Не знаю, что ты ему сделал, но мы — хорошие друзья и не позволим, чтобы это снова повторилось.
— Всё ещё считаете, что он всего лишь мой запасной вариант?
— Да кто тебя знает, — ответила девчонка, фыркнув. — Идём, Нед, нам пора. Тебя Бетти ждёт.
Они ушли, а Баки так и не получил ответа. Он слышал шаги, эхом отдающиеся от пустых стен, и чье-то возмущенное бормотание, прерываемое уханьем сов. Джеймс снова сел на своё место, взял в руки книгу и положил её на колени, но настроение совсем пропало, как и желание разгадывать странные загадки. Бросив мимолетный взгляд на свиток, он тихо ругнулся про себя и, потянувшись, снова взял его в руки и попытался раскрыть прямо поверх книги, тянул за края, но ничего не помогало. Тогда он постучал концом свитка по полу и заметил, что к этой бумаге странным образом не прилипает пыль.
— Защитное заклинание! — понял Барнс и стал вспоминать все известные ему контрзаклятия.
Правда, прежде чем он успел опробовать хотя бы одно из них, в Совятню неожиданно вернулся Нед. Он тяжело дышал, держась за стену, и пытался что-то сказать, но каждый раз замолкал, делая вдох.
— Ты бежал, что ли? — спросил Джеймс, глядя на бедного парня.
— Ага, — с трудом ответил он. — Не думал, что будет так плохо.
— И ради чего это всё?
— Ну, — Нед глубоко вдохнул, — вообще-то, выходя я заметил свиток этот твой и вспомнил, что Питер говорил о нём вчера.
— Питер говорил? — с надеждой спросил Баки. — А что говорил?
— Что ты не разгадал такую легкую загадку. Ну, это Питер сказал, что она легкая. Сказал, что любые чары можно смыть.
— А что ещё?
— Ничего. Он больше ругался на тебя, что ты всегда сначала говоришь, а потом думаешь. И ещё… Много всего. Ты, кажется, сильно его обидел. Никогда не видел Питера таким.
Каждое слово Нед произносил отдельно, говорил медленно, постепенно выравнивание дыхание. Каждая пауза ужасно раздражала, потому что Баки не терпелось узнать, что же там такого сказал Питер, вдруг он вскользь сказал о нём пару приятных слов. Но Нед говорил только о Питере, и чувство вины Баки росло с каждым словом.
Через пару минут до них вновь донеслись шаги, и Нед резко замолчал, надулся и, попытавшись объясниться, издал несколько странных звуков, а потом скрылся из виду. Джеймс, засунув учебник в сумку, поспешил в гостиную Гриффиндора. Он мчался к цели, не замечая блуждающих студентов, едва не врезался в стены и каким-то чудом не упал на лестнице, ведущей в башню.
Старк и Роджерс, одетые в причудливую, цветную одежду, сидели на окне, свесив ноги и стуча по стене, и кормили друг друга виноградом. Волосы Старка напоминали гриву мантикоры, а прическа Стива выглядела в точности как карликовый пушистик, который жил у сестры Баки. Подняв брови в удивлении, он прокашлялся, чтобы привлечь к себе внимание.
Стив покраснел, должно быть, только сейчас осознав насколько глупо он выглядит с этой сладкой ватой вместо волос на голове. Был бы Джеймс не так сильно расстроен, то даже посмеялся бы от души. Тони же в розовой майке чувствовал себя, как в форме для Квиддича, строил Стиву глазки и широко улыбался.
— Вы же собирались готовиться к Ж.А.Б.А., — с недоумением произнес он, кинув сумку на кровать.
— Практикуем трансфигурацию, — довольно сообщил Старк. — И теперь я знаю, что Стива возбуждает розовый цвет.
— А вот и неправда! — Стив надул губу, насмешив Старка. — Ты разобрался со свитком?
— Не совсем, — ёрничал Баки.
— Как это «не совсем»? — не понял Тони, озадаченно взглянув на Барнса.
— Не знаешь какого-нибудь заклинания, способного смывать любые чары?
— Только Гибель Воров.
— А что-нибудь более реальное? — с надеждой поинтересовался Баки, достав из сумки свиток. — Здесь и здесь, — продолжил он, указывая на концы свитка, — стоят магические печати, и я не знаю, как их снять.
— Почему тебя вообще выбрали чемпионом Хогвартса? — проворчал Старк и слез с подоконника.
— Потому что я красивый, — язвительно ответил Джеймс. Стив осуждающе помотал головой.
Старк забрал у Барнса свиток, края которого были связаны тонкими веревками, и стал вертеть его в руках. Рассматривал свиток с особой тщательностью, как будто под лупой, разглядел золотые нити, что просвечивали через пергамент и в конце концов довольно хмыкнул.
— Окуни концы в Черное озеро так, чтобы вода золотых нитей коснулась и будет тебе счастье.
Ошеломленный Барнс не нашел, что и ответить.
***
До ужина оставалось ещё два часа, и Баки решил, что этого времени ему хватит. Старк и Роджерс, заинтересовавшись, напросились с ним, и теперь они втроем спешили к Черному озеру. За спиной шумела гремучая ива. В обычные дни она вела себя спокойно, ровно покачивалась от ветра и лупила пролетающих слишком близко птиц. Но сегодня ива скрипела по-настоящему страшно, и даже свист ветра не заглушал треск старых веток. Баки ничего не боялся, он был бесстрашным, всегда смотрел в лицо опасности и… Ему всего семнадцать, так что единственная опасность, с которой он встречался лицом к лицу, была домашняя работа. Но на скрип веток он поворачивался всегда, чтобы убедиться, что за ними нет хвоста. — И вот это напуганное чучело — чемпион нашей школы, — проворчал Старк, когда Баки в очередной раз шикнул и остановился, повернувшись к Гремучей Иве, ветви которой покачивались от ветра. — Как так вышло? Стив вздохнул, но не ответил. Во-первых, потому что Баки — его лучший друг, и Роджерс знал, на что он способен. Во-вторых, потому что ветки порой трещали действительно страшно — звук был такой, как будто бы кто-то выпустил визжащее заклинание. Хотя, может быть, это было всего лишь эхо, доносящееся из Визжащей Хижины. — Что-то я не видел тебя в очереди к Кубку, — язвительно ответил Баки, догоняя ушедших вперед друзей. — Мне не нужен дурацкий Кубок. Я и без него знаю, что лучше меня никого нет. Правда, Стиви? — Действительно, — подхватил Барнс вместо друга, — с таким самомнением на Турнир не попадешь. — Баки, перестань, — умоляюще простонал Стив. Он слишком хорошо знал их обоих, поэтому прекрасно понимал, чем закончится этот спор, если не вмешиваться. — Не время выяснять отношения. — Да, — деловито согласился Старк. — Самое время разгадать загадку, не испортив свиток. Уж не знаю, справишься ли ты без нас. — Тони! — с упреком воскликнул Стив. Барнс закатил глаза, ничего не сказав. До озера оставалось всего ничего. Пройдя через редкие деревья, они спустились по холму прямо к озеру. До сюда не доходил треск веток ивы, зато свист ветра стал громче, а вечер, плавно сменяющий день, сгущал краски. — Здесь мель, воды тебе по щиколотку, — начал Старк, забыв о небольшой перепалке. — Так что придется прогуляться. — Что? — удивился Барнс. — Мне же нужно просто окунуть это, — он вытащил из сумки свиток, — в воду и дело с концом. — Упырь меня подери, — рявкнул Старк. — Паркер превратил тебя в идиота. Единение стихий чрезвычайно важно для смывающих заклинаний. И если ты не хочешь, чтобы свиток сгорел в адском пламени, марш в воду. Поворчав себе под нос, Баки нехотя скинул ботинки. Земля под ногами была не теплее снежной вершины горы Маттерхорн. Он промерз до кончиков ушей, пока снимал носки и закатывал штаны, чтобы не намочить. Старк наблюдал за этим с улыбкой, тихо хихикал каждый раз, когда Джеймс сжимал губы от холода и за это получал тычок в бок от Стива. Всё это отвлекало, но Барнс старался сосредоточиться на главном — ему нужно развернуть чертов свиток, узнать, что там, а потом извиниться перед Питером и попросить помощи. Он даже готов прикинуться глупым и сделать вид, что понятия не имеет о чём там речь. Если, конечно, на этом древнем пергаменте будет речь. Первым делом он коснулся воды рукой. От короткого прикосновения по бывшей когда-то спокойной глади прошлись несколько волн. Баки с ужасом осознал, что через секунду станет еще холоднее — глядишь, его ноги примерзнут к илистому дну. Или что там на дне в этом проклятом озере? — Давай поторапливайся, а то на ужин опоздаем, — недовольно отозвался Старк. Баки, повернувшись, увидел обнимающихся друзей. Старк стоял вплотную к Стиву, положив голову на удобно подставленное плечо, и грелся в его объятиях. Так хотелось съязвить, но Барнс не стал уподобляться плохому поведению Старка и просто показал ему язык. В конечном счете, Тони был прав. Чем дольше он тянет, тем хуже будет потом. Глубоко вздохнув, Баки ступил в озеро одной ногой и сжал зубы — холодно стало так, что ступню он просто не чувствовал. Собравшись с мыслями, он залез в воду и второй ногой. Стало ещё холоднее. Чёрт подери, за эти мучения он уже должен получить дурацкий кубок! По настоянию Старка он сделал несколько шагов, отойдя от берега примерно на метр. Там было глубже и холоднее, пальцы на ногах Джеймса уже ничего не чувствовали. Он ступал аккуратно, чтобы не упасть, но в темной воде было ничего не видно, и даже Люмос не помогал. — Всё, — крикнул Старк, — отпускай. До золотой линии, помнишь? И осторожно, где-то там неровный берег. Но до гриндилоу ещё далеко, так что не утонешь. — Да тише ты, — фыркнул Джеймс. Он склонился и аккуратно коснулся свитком воды, подсвечивая его Люмосом. — Дай мне сосредоточиться и не отвлекай. Он убеждал себя, что это легко — опустить свиток в воду и не переборщить. Там же есть отметка, золотая нить, которая с легкостью подсвечивалась палочкой. Миллиметр за миллиметром он отпускал свиток в воду и про себя поблагодарил Старка за то, что тот, хоть был той ещё занозой в заднице (ну серьезно, что Стив в нем нашел?), вел себя прилично, не отвлекал его и не пытался всё испортить. Золотая нить, коснувшись воды, внезапно стала серебряной, блеснула в свете волшебной палочки, а потом пропала вовсе, как будто её там и не было. Баки вздохнул с облегчением: это оказалось не так страшно, как думал. Он слыхивал, что снятие защитных чар никогда не проходит бесследно: что-то да случается, и сейчас, откровенно говоря, он ждал казуса, больше всего боялся, что у него загорятся волосы. Но ничего не случилось. Поэтому, опуская вторую сторону свитка в воду, Баки расслабился и не ждал неприятностей — был слишком уверен в том, что всё обошлось. Но как только серебряная нить пропала, его накрыло огромной волной. Под водой было нечем дышать. Сильно сжимая свиток и палочку, Баки поплыл, как ему казалось, к берегу. К ногам чувствительность так и не вернулась, и он не был уверен в том, что вообще плывет, ощущая себя как беспомощное насекомое в стакане молока. В темноте воды Черного озера ничего не было видно. Он пытался разглядеть дно или растения, которые можно использовать, как ориентиры. Но ни единой тени, ни капли света, ничего — сплошная темнота, как не крути головой. Просто так отсюда не выбраться, подумал Барнс. Вытянув руку вперед, он произнес заклинание, знатно наглотавшись воды. Его выбросило на берег, прямо к Старку и Роджерсу, которые с испугом уставились на него. Барнс пытался отдышаться — он соскучился по воздуху, пока был под водой. Мороз прошел по коже, он затрясся от холода, застучал зубами, да так громко, что вой ветра уже не было слышно. А Баки матерился так, что в этот момент даже Старк позавидовал его красноречию. Стив, правда, морщился, недовольничал, но вместо того, чтобы поучать друга, он с помощью магии высушил одежду и волосы Барнса и надел на него обувь. Было больно. — Ауч, — огрызнулся Баки, сжав зубы. — Не бухти, — возмутился Старк, забрав у него из рук свиток. — Сухо и тепло? — Да. — Замечательно, — Тони ухмыльнулся. — Вот видишь, всё получилось — больше никаких защитных чар. Хочешь посмотреть, что там? — Дай сюда, — Баки протянул руку. — Это моё. — Ну уж нет, я же тебе помог? Помог. — Делай, что хочешь, — отмахнулся Барнс и лег на обратно на землю. Ему всё ещё казалось, что в ушах булькала вода. Он устал. И если Старк так хочет прочитать древний свиток, из-за которого он едва не умер, то пусть. Старк с довольным видом раскрыл свиток. Сначала он молчал, бегая глазами по свитку, и только потом прочитал вслух.И если в небе встретишь ты свой страх, Не торопись с метлы ты прыгать вниз. К тому, что видишь, приглядись, А страх ли это или пикси в сапогах?
Джеймс ничего не понял. Странное стихотворение, чёрт подери. И вот ради этого он искупался? Стив недоумевал, да и Старк, похоже, тоже не знал, что всё это значит. Четыре бессмысленные строчки — глупость и никакого смысла. — Я думал, что свиток — уже загадка, — Баки покачал головой, забрав у Старка пергамент. — А это ещё одна? — Возможно. Есть идеи? — Нет, — разочарованно ответил Баки. Он ожидал чего-то грандиозного, невероятного и великолепного, надеялся получить подсказку о том, каким будет задание, но вместо этого получил очередное ничего. Совсем расстроенный он поплелся в Хогвартс, ни сказав Стиву и Старку ни слова.***
Баки ходил за шестикурсниками по пятам, надеясь, что Питер появится неожиданно, выглянет из-за угла и присоединится к своим друзьям на занятиях. Но все надежды были напрасными — Питер не появлялся. Он как будто сквозь землю провалился! Джеймс не находил себе места, с трудом отсидел на занятиях до обеда, дожидаясь, когда же, наконец, ему будет позволено уйти отдыхать. Завтра его ждет тяжелый день. Загадка из свитка, кстати, никак не выходила у него из головы. Он строчка за строчкой прокручивал в голове стишок, но никак не мог взять толк. Всё, что было более менее понятно — метла пригодится, а остальное — набор слов, непонятно зачем собранный вместе. Может, это всего лишь способ запутать и напугать участников Турнира? На обед, как ожидалось, Питер не пришел. Страдавший Баки взвыл от безысходности и по очереди просил советы у Старка и у Роджерса; Стива он спрашивал о любви, Старка — о корнуэльских пикси, а те отвечали невпопад, пытаясь перекричать друг друга. Роджерс говорил, что нужно немного подождать, пока Питер остынет, а Старк советовал вспомнить весь курс Защиты от Темных Искусств. — Ему не прочитать все учебники за один день, — в разговор встряла Кэрол, останавливая бесполезный лепет Старка. — А вот про Паркера Стив дело говорит. — Согласен, — подал голос Тор. — Я однажды напомнил Джейн, что она американка, так мы потом неделю не разговаривали. — Ну ты хотя бы не оскорблял её родственников-американцев, — тихо буркнул Старк. Баки недовольно взглянул на него, а потом перевел взгляд на Стива. — А зачем тебе повторять Защиту от Темных Искусств? — поинтересовался Тор, не обращая внимание на их игры в злобные гляделки. — Завтра второе испытание Турнира, — ответил Баки, но взгляда от Старка не отвел. Он едва сдерживался, чтобы провести пальцем по горлу. Таким, конечно, уже никого не напугаешь, но он не собирался скрывать намерений отвесить Старку пару ласковых за глупые комментарии. — А я так и не разгадал загадку, так что… Не знаю, к чему готовиться. — Загадка? О! Я люблю головоломки! Загадывай, — весело велел Тор. Кэрол подвинулась ближе с интересом уставилась на Барнса. Похоже, она тоже хотела в этом поучаствовать. — Ну не здесь же, — шепотом отозвался Баки. — Народу много, а из-за того, что ты так орешь, все на нас оборачиваются. — Тогда пошли на поле для Квиддича, — недолго думая, сказал Тор и поднялся из-за стола. — Тор, сядь, — Кэрол закатила глаза и похлопала по пустому месту рядом с собой, а потом обратилась к Баки. — Давай загадку. Баки и сам не знал почему, но полез в сумку и вытащил свиток, отдал его Кэрол и Тору, а сам налил ещё один стакан компота. Приторно-сладкий вкус успокаивал его. Ему нравилось наблюдать за Кэрол и Тором. Пока они читали стихотворение-подсказку, их выражение лица сменилось несколько раз и в конце они выглядели такими же растерянными, каким Баки был вчера. Тор почесал подбородок и снова принялся читать, а потом ещё и ещё. Кажется, он прочитал стишок раз двадцать. После они с Кэрол начали шептаться, из раза в раз кидая взгляд на пергамент, указывали на него пальцем, наверное, подмечали что-то интересное в этих четырех, абсолютно скучных строчках, и Баки решительно не понимал, что. Но их дискуссия была такой оживленной, что любопытство взяло верх, и он едва не перелез через стол, так сильно хотел услышать, о чём они говорят. В этот самый момент (самый неподходящий момент), когда он почти что лежал на столе и глазел на свиток, что-то заставило его повернуться. Какое-то седьмое чувство, странное, навязчивое желание, зудящее в голове, как муха над ухом. Сначала он подумал, что всё это галлюцинации — черно-желтый шарф, длинная мантия, что всегда волочится по полу, любопытный взгляд карих глаз, но румянец на щеках выдавал Питера с повинной. Встав на колени на скамейке, Джеймс расцвел в улыбке, сердце зашлось в бешеном ритме, и он, забыв обо всём, побежал к Питеру, думая только о том, как сожмет его в объятиях, а потом завалит извинениями. Ну, или наоборот. Старк подтолкнул его к действиям, но уже вылезая из-за стола, Баки заметил, что Питер вышел из Большого зала. Это его не останавливало — глупо было думать, что он так просто сдастся. Джеймс побежал за ним следом: по пустому коридору, по кривой лестнице, между огромными колоннами. И всё это время звал его по имени. — Питер, стой, — крикнул Джеймс в очередной раз. Даже он уже запыхался от этой бессмысленной беготни по коридорам. — Пожалуйста. Просто выслушай меня, ладно? Обещаю, я не подойду ближе, если ты меня не попросишь. Питер прятался за колонной в трех метрах от Барнса. Он, выглянув, невесомо кивнул. Готов выслушать? Это прекрасно! Баки не смог сдержать улыбки от нахлынувших на него чувств — всё-таки, любить это так приятно. Так, стоп! Любить?! — Питер, — выдохнул Джеймс, — Питер, прости меня. Я разозлился и сболтнул глупость. Я очень сожалею. Сожалею, что обидел тебя словами — так всегда больнее. Это не проходит бесследно, всегда преследует и сложно просто забыть о глупой, брошенной в споре фразе. Смородиновый ром не развязывает язык, — Баки покачал головой, — он просто делает человека злым. Он делает гневным и нервным меня. Потому что, если бы он заставлял меня говорить правду, то в тот вечер, я бы рассказал, как прекрасны твои глаза, которые в свете свечей становятся нежно-коричневыми, как грецкие орехи. Сказал бы, как перед сном думаю о тебе, о твоих губах, которые хочется целовать вечность. Я бы… Я бы сказал, что люблю тебя, Питер. Потому что это единственная, постоянная мысль в моей голове, с которой я засыпаю и с которой просыпаюсь. — Т-ты меня любишь? — подал голос Пит. Баки на радостях выпрямился и кивнул. — Наверное, не самое лучшее время, чтобы говорить о любви. И… Ох, чёрт. Я люблю тебя, Питер. Пожалуйста, прости меня за все те глупости, что я наговорил, и за всю боль, что причинил. Не убегай от меня. Питер замешкался. Он не знал, что и сказать в ответ, Баки легко понял это по его выражению лица: Паркер открыл рот, но не произнес ни слова. Джеймс знал эту привычку, эти сомнения, которых Питер держался в себе, и ждал, не торопил. Он не жаждал слов любви — Питер не обязан что-то делать или говорить, только потому что он сделал так. Он лишь хотел получить своё прощение и обнять своего малыша. — Джеймс, я… — начал Паркер. Но не успел закончить. Неожиданно, из-за поворота появился профессор Коулсон. Он поправил свои очки, которые съехали на нос и с улыбкой посмотрел на Питера. — Мистер Паркер, — воскликнул он, — а я вас жду. Нам нужно поспешить. Мистер Барнс, простите, но я вынужден увести мистера Паркера с собой. Питер даже не успел попрощаться. Джеймс вернулся в Большой зал. За гриффиндорским столом творилось что-то невероятное: огромная толпа студентов окружила Кэрол и Тора и оживленно о чем-то спорила, но так тихо, что их голоса никто не слышал. Должно быть, Старк постарался, подумал Баки, вспоминая, как тот однажды заставил всех в гостиной говорить шепотом, потому что они мешали ему писать сочинение. Вот она, магическая сила убеждения. Сегодня Барнс его стараний не оценил. Раздраженный и расстроенный, он растолкал в стороны пятикурсников. — Верните свиток, — сердито буркнул он, — мне пора. — Да подожди ты, — цокнула Кэрол и вытащила свиток у него из-под ладоней. — Мы почти разобрались. Садись. Поворчав, Баки все-таки сел рядом с Кэрол. Напротив сидели Стив и Тони и что-то обсуждали. — Смотри, — начал объяснять Стив; они уже давно решили, что говорить будет Стив, не зря же они лучшие друзья. — То, что испытание связано с полетами ты и сам понял. А мы немного поразмыслили над последними двумя строчками и решили, что здесь идет речь о дементорах. — О дементорах? — Да. Они ведь наводят страх и без метлы передвигаются в небе. — Патронус? — Баки посмотрел на Старка. — Слишком легко. — Слишком легко? — возмутился Тони. — Это сложно даже для молодых мракоборцев. — Одно заклинание, и все проблемы решены — это легко для Турнира. Должно быть что-то ещё. Да и причём тут пикси в сапогах? — Пикси не носят сапоги, — покачала головой неизвестно откуда взявшаяся Наташа. — А у автора этих стихов плохое чувство юмора. Баки фыркнул себе под нос. Он не хотел никого обидеть, но после того, что случилось в коридоре, не мог ясно мыслить — хотелось сломать что-нибудь и лучше, чтобы в этот момент рядом не было никого, кого он мог бы ранить. Его нагло прервали и так резко забрали у него Питера, отчаяние граничило со злостью, и он чувствовал, что вот-вот вспылит. Гомон толпы, слова, отдающиеся гулом в ушах, тихий смех и чье-то чавканье прямо над ухом — Баки держался с трудом. Закрыв глаза, он досчитал до десяти, но это не помогло. — Ребят, спасибо, — протараторил он, быстро свернув свиток, — но я разберусь как-нибудь сам. Через пять минут, преодолев несколько коридоров и движущихся лестниц, он оказался в Совятне. Совы ухали и щелкали клювами. Баки сел на привычное место и раскрыл свиток. Выведенные каллиграфическим почерком буквы переливались серебром.И если в небе встретишь ты свой страх, Не торопись с метлы ты прыгать вниз. К тому, что видишь, приглядись, А страх ли это или пикси в сапогах?
Наташа была права, корнуэльские пикси не носят сапоги. Что же все это значит?
