Ночь

      Валя идёт на работу, опустив голову, чтобы не наступить в лужу или не подскользнуться. Она не замечает крупного мужчину, аккуратно коснувшегося её плеча.       — Извините, — начинает он. — Не могли бы вы мне помочь? Я ищу одну…       Валя поднимает голову, и незнакомец буквально отшатывается от неё. В утренних сумерках она ещё ясно может разглядеть его испуганное, ошарашенное лицо и округлившиеся глаза странного лилового оттенка.       — С вами всё в порядке? — она делает шаг к мужчине, он делает шаг назад.       — Вельзевул?       Она качает головой:       — Валентина Мошкина, вы меня с кем-то перепутали.       Мужчина нервно усмехается, проводит ладонями по лицу и, ничего не говоря, просто разворачивается и уходит. Валентина смотрит на удаляющуюся фигуру с удивлением ещё какое-то время, пока она не пропадает на фоне падающего с неба снега и прочих людей. Напился уже с утра, или укурился. Женщина проводит рукой по волосам, и застрявшие в волнистых прядях снежинки тают под тёплой рукой.       Она бы могла легко забыть об этом странном происшествии уже на следующий день, если бы не заметила странно знакомое лицо около школьного двора. В свете дня оно кажется совсем другим, и Валя надеется, что обозналась, но и через неделю она видит этого мужчину, шатающегося вокруг здания. Она старается не зацикливаться, мало ли, может потерял кого-то здесь: наверное, с этим кем-то он Валю и перепутал. На всякий случай, она старается с ним не пересекаться и удивительным образом это получается: когда Валя выходит с работы, мужчина уходит.       Только через месяц она, невольно обернувшись на шум проезжающего драндулета, замечает его за своей спиной. В груди поселяется паника, и мысли разбегаются по черепушке, и Валя пытается думать логически. Может, показалось? Она кружит по улице: по переходу и в обратную сторону, потом снова, восстанавливая прежнее направление; свежий снег хрустит под ногами слишком громко. Мужчина не отстаёт и на вид сосредоточенный до коликов в животе. Вале страшно, но улица не пустует, совсем рядом — приевшаяся «Пятёрочка», и Валя скорее идёт ко входу. Мужчина внутрь за ней не идёт, наблюдает через окно во всю стену. Переведя дыхание, женщина решается на отчаянный шаг: разоблачить здесь, в людном месте, чтобы не тянуть до тёмных дворов, среди которых находился её дом.

***

      Гавриил не знает, что стремится найти в этой женщине. Она совершенно не похожа на Вельзевул, на колючую, мрачную, вечно озлобленную нестоящими внимания мелочами Вельзевул. Но в ней словно бабочка спрятана тень Вельзевул старой, смешной и весёлой, такой нежной и мягкой. Гавриил качает головой: нельзя. Нельзя думать, что Падение что-то изменяло в ангельских мыслях — оно давало подходящую им оболочку. Нельзя думать, что эта женщина — его потерянная любовь. Нельзя думать, что он может урвать у вечности несколько счастливых лет…       — Вы следите за мной! — обрывает мысли возмущённый голос. Ярко-голубые глаза горят напротив карих.       — Прошу прощения, — извиняется почти на автомате, соображая, что скажет в своё оправдание.       — Издеваетесь?       Вельзевул — Валентина — удивлённо выгибает бровь, тяжело дыша и подрагивая. Она колется страхом и смятением, и Гавриил спешит её успокоить.       — Вовсе нет! Я не должен был этого делать, но моё любопытство оказалось сильнее. Это очень плохо, — выдыхает.       — Зачем вы это делаете? Кажется, ещё в нашу первую встречу я дала вам понять, что вы ошиблись, — она скрещивает руки на груди, смеряя Гавриила недовольным взглядом.       А его ведёт от звуков её голоса, от до боли в сердце знакомой интонации. Без хрипов и ненависти, без фонящего жужжания мух… Как будто не было ничего, не было Раскола, не было крови, не было боли, а у них, у него, был шанс на что-то особенное. Разум вопит, что нужно бежать от этого морока — прямой дороги в Ад, да только вопит он из-за плотной стены холодного тумана, а Гавриил не хочет, совсем не хочет расставаться со сладкой иллюзией.       — Не уверен, что это можно назвать ошибкой, — он улыбается. — Скажем, судьбоносная встреча? — Валентина хмурится на этих словах, и Гавриил продолжает, пытаясь сказать, что чувствует на самом деле, будто это поможет ему вернуть исчезнувшее: — Я… хотел просто провести с вами немного времени. Узнать по лучше.       — Могли бы пригласить меня в кафе, как порядочный человек.       Гавриил шокированно застывает, не ожидая такого, и видя его реакцию, Валентина смеётся. Что-то трещит внутри Гавриила, так сильно и громко, что он боится, как бы не было слышно.       — Тогда составите мне компанию на сегодняшний вечер?       В глаза Валентины возвращается недоверие. Она напрягается незаметно глазу, но Гавриил читает её эмоции как в открытой книге.       — Я не хочу причинять вам боль. Клянусь. Простите, что напугал. Просто не умею взаимодействовать с людьми, — разводит руками. — Если не верите, вы можете уйти.       Она молчит некоторое время, так знакомо закусив губу. Борется сама с собой, и вздыхает.       — Я верю вам, — говорит тихо, и её губы трогает нерешительная улыбка.

***

      Валя никогда не думала, что будет вести себя настолько безрассудно — позволит незнакомцу, следящему за ней, отвести её в кафе, станет доверять ему…       Ради справедливости стоило заметить, что Гавриил вёл себя как джентльмен из английских романов начала девятнадцатого века, и к концу вечера Валя расслабилась и более не волновалась насчёт загадочного мужчины. Он странным образом располагал к себя, очаровывал, то ли потому, что был чертовски привлекателен, то ли потому, что так искренне интересовался её жизнью, ею самой… Это не могло не подкупать, хотя Валя понимала, что ведёт себя как незрелая школьница.       Спустя две недели с их первой встречи и трёх посиделок в кафе по вечерам, Гавриил встречает её после занятий с улыбкой и букетом белых лилий. Валя не может не улыбнуться ему в ответ.       — Ты снова следил за мной? — выходя за школьный забор, перекрикивает гомон счастливой ребятни — начались каникулы. Гавриил идёт к ней навстречу, протягивая цветы.       — Нет. На этот раз наглым образом вмешивался — вмешиваюсь в твою личную жизнь: я спросил у охранника, когда ты заканчиваешь, чтобы знать, когда мне купить цветы.       Он выглядит абсолютно довольным собой, Валя же тушуется. Запах лилий вызывает в нутре странную тревогу, но она продолжает вдыхать его, точно токсикоманка.       — Ты первый раз подарил мне цветы, — замечает, всматриваясь в лицо Гавриила. Она не знает, что происходит между ними, а мужчина ведёт себя слишком неоднозначно.       — Сегодня особенный день, — говорит, начиная идти по нечищеному тротуару. Снег забавно хрустит под ногами, выскальзывает из-под подошв.       — Какой день?       — Рождество!       — Так сейчас же декабрь, двадцать пятое… — недоумевает Валя, а потом до неё доходит. — Ты по старому стилю, что ли? Разве на Рождество дарят цветы? Почему лилии? Как символ чистоты?       Гавриил мрачнеет резко. Внутри него словно что-то гаснет, обрывается, и взгляд его становится растерянным, тусклым. Он сводит брови к переносице, будто ища ответы на валины вопросы, но не находит и выдыхает, и женщина понимает, что ляпнула глупость, извиняется поспешно:       — Прости! Я просто должна была сказать… — голос её становится всё тише: — Спасибо. Они правда очень красивые!       Но момент безнадёжно испорчен. И в этом нет её вины.       У Гавриила сердце бьётся во всём теле сразу, мешая думать. Когда Вельзевул была ангелом, он дарил ей лилии — его цветы. Их. Он ничего не говорил, а она не понимала, никто не понимал. Только до Рождества тогда ещё было далеко, а демоны его не празднуют, но теперь Гавриил подумал, что… Зря подумал, да ещё такую глупую мысль. И Валю расстроил.       Они проходят в гнетущем молчании до конца улицы, пока Гавриил не находит в себе силы исправить положение.       — Всё в порядке, — он улыбается. — Ты права — лилии так же чисты и прекрасны, как и ты.       Валя сопит в шарф, кажется, краснея.       — Цветы, комплименты… — бурчит под нос еле слышно. — Ещё чуть-чуть, и я решу, что ты ухаживаешь за мной.       Гавриил берёт её за руку, сжимает даже в перчатке холодную ладошку в своей.       — Может быть.

***

      Следующие пять дней Гавриил активно помогает Вале с приготовлениями к Новому году. Он о традициях русских был только наслышан, предпочитая находится в местах более спокойных. Его удивление мелочам и въедливость смешат Валю чуть ли не до слёз. Больше он удивляется тому, насколько живо и правильно женщина смотрится в растянутом домашнем свитере и спортивных штанах среди коробок с ёлочными игрушками.       О недо-признании они больше не говорят, хотя праздник справляют вместе, и Гавриил больше не может отмахиваться от еды чашечкой кофе, как он делал до этого. Он объедается оливье и картофельной запеканки с холодцом, и только благодаря чуду остаётся трезвым. У Вали глаза искрятся, но мыслит она здраво — просто не может себе позволить пустить всё под откос окончательно. Отношения с Гавриилом, странные, непонятные, почти опасные, постепенно сворачивают не в то русло.       Гавриил остаётся ночевать у Вали, с непривычки тут же вырубившись на кое-как застеленном диване в гостиной. Сама Валя не спит. Смотрит на мужчину, и в голове появляются напрягающие мысли. Она же ничего про Гавриила не знает, только что он работает в офисе, живёт с мамой, бегать любит, следит за собой. И всё. Он на вопросы о себе отнекивается-отшучивается, сменяет тему или переводит стрелки: Валя перед ним вся открытая лежит. Уязвимая, хотя Гавриил себя такой почувствовать не даёт. Она засыпает прямо за столом, унесённая своими туманными раздумьями. Гавриилу так хочется верить, но так сложно.