Ночь

А Гавриил играет в переходе Битлов и Армстронга на трубе…

***

      Вечер обещал быть крайне неловким, и Гавриил ощущал себя полным идиотом, раз согласился на такую откровенную глупость. Происходящие напоминало сюжет человеческих дряных фильмов. Вельзевул не походила на женщину, которую можно было пригласить на свидание — и всё же она согласилась, и пришла, и даже не собиралась разнести ресторан. Впрочем, атмосферой, музыкой и обществом она тоже не очень наслаждалась.       — Я всё равно хотела заниматься фигнёй, так что ты и ресторан не портят моих планов, — объяснилась и закинула в рот картофелину, обмакнув её в кетчуп. В этом заведении даже картофель фри считался нормальной едой. — Хотя вызывает странные ассоциации.       — Я тоже искал папку с документами, — Гавриил широко улыбнулся и выпустил смешок.       Он уже забыл, что такое проводить время с Вельзевул не за работой. Что такое хотеть этого, и как можно больше.       Гавриил не чувствовал от неё никакого негатива, и это пробуждало робкую надежду. Однако радости не ощущалось тоже, что немного разочаровывало, и вообще Вельзевул выглядела так, словно собиралась не обращать на него внимание весь вечер. Стеклянным взглядом смотрела куда-то за спину — на Кроули и Азирафаэля, старательно делающих вид, что не следят за своим начальством.       Гавриила их вмешательство не радовало. Создавалось неприятное ощущение ведомости и некоторой беспомощности, что для архангела было не просто несвойственным, но и даже противоестественным. С другой стороны — у него самого смелости бы никогда не хватило. А тот факт, что и с навязанной помощью ничего не получится, ещё и невероятно злил.       — Он меня задолбал, — заключила она, дожевав, и решила пожаловаться, перемежая речь с неразборчивым из-за еды во рту бубнежом: — Не-Армагеддон и Не-Казнь только развязали его. В какой-то момент я даже была готова раскаяться, лишь бы он отвязался.       Гавриил уцепился за возможность поговорить хоть о чём-то.       — Азирафаэль оказался удивительно настойчивым в этом вопросе…       — Чего вообще прицепились?       — Два сапога — пара, и оба дурни, — пожал плечами. Праведный гнев брал верх над надеждой. — Это нужно как-то прекратить.       — Надеюсь, ты не собираешься начать встречаться «для вида» ради этого? — Вельзевул выгнула бровь. Взгляд её стал опасно тяжёлым.       — Конечно, нет, это ужасная идея!       Он бы не выдержал и минуты подобных отношений, так сильно ныло бы сердце.       Демон вернулась к еде, оставив Гавриила с нерадостными мыслями, егавшими в голове под аккомпанемент игравшего живого джаза. Как умерить пыл двух небожителей, которые по непонятным причинам больше не подчиняются законам уничтожения, было совершенно неизвестно. Запереть в подсобке в офисе? Развоплотить и выдать тело животного — так вообще можно? Вельзевул разговор почему-то не поддерживала, хотя раздражалась от общества Кроули сильнее.       — Давно играл? — внезапно выдала, посмотрев прямо Гавриилу в глаза. И, увидев его ничего не понимающий взгляд, кивнула в сторону небольшой сцены: — На трубе.       В песне наступило соло саксофона, и музыкант, зажмурившись от объявшей разум эйфории, выводил что-то очень приятное на слух. В воздухе отчётливо зазвучала ностальгия.       — Очень давно. Последний раз ещё в самом Начале, — он мысленно заставил себя говорить спокойно и без запинки.       — А как же падение Иерихона?       — Это была не игра, а работа.       Вельзевул задумалась.       В самом Начале, до Падения, он трубил, призывая ангелов к работе и оповещая об отдыхе, а потом, в тени недавно сотворённых деревьев, играл мелодии только для неё. Придумывал, пробовал новое, заучивал понравившееся — ей, а она смеялась и неуклюже двигалась в такт мелодии.       — А ты давно танцевала? — спросил тихо, уже догадываясь, что Вельзевул ответит. Она замерла, не ожидая вопроса, и шумно выдохнула.       — Когда ты последний раз играл. После, знаешь, ни времени, ни настроения.       Она могла ответить что угодно, могла соврать — сказать что-то, что не выдало бы её с головой. Гавриил встал из-за стола и протянул руку.       — Ты же не умеешь, — скептически прищурилась, но выпрямилась.       Он оглянулся на парочку, что танцевала перед сценой. Пожилые люди, нарядные и излучающие счастье, обнимались и топтались-кружились почти-что на месте.       — Танец перестал быть таким сложным, — Гавриил пожал плечами. — И если ты боишься, что я всё же отдавлю тебе ноги, то можешь встать на носки моих туфель. Я видел, как девушки так иногда делают ради забавы.       Она сжала его ладонь, не отрывая предвкушающего взгляда. Её рука оказалась неожиданно горячей и очень маленькой. Тихо скрипнул отодвинутый стул.       Вельзевул тоже не умела танцевать, и так странно было обнять Гавриила после стольких лет зубоскальства и грузной отдалённости. Невольно она вытянула их сцепленные руки, занимая позицию для вальса, а Гавриил положил ладонь ей на талию, неловко притягивая ближе и удивляясь, какая она хрупкая в моменты откровений.       Хотелось о чём-то спросить, поговорить, чтобы убедиться в реальности происходящего — и желанного будущего, убедиться, что знаки прочитаны верно, что всё хорошо — как много лет назад.       — Я скучал по тебе и по тому, как я чувствовал себя рядом с тобой, — признался Гавриил шёпотом. Вельзевул потупила взгляд и крепче сжала его руку, будто бы случайно, тут же ослабляя хватку. Он говорил с большими паузами между предложениями, надеясь, что она что-то ответит. — Я думал, что уже давно не люблю тебя, но это оказалось ложью. Давай попробуем ещё раз быть близкими как раньше?       Но Вельзевул молчала, не смотря ему в глаза, и всё продолжая переступать под тягучий блюз. Гавриил вздохнул, не сдержав волнения. Она оказалась ужасна в вопросах чувств, вела внутри себя какую-то сложную борьбу — может, на протяжении всех шести тысяч лет. И спустя такие долгие сейчас секунды и ноты, какая-то часть сдалась.       Вельзевул расслабилась, остановилась и уткнулась Гавриилу в грудь.       — Мне кажется, я уже забыла как любить и быть любимой.       — Вспомним вместе?       Он постарался, чтобы в голосе звучало озорство, и это заставило её поднять голову. Гавриил оставил лёгкий поцелуй в уголке губ, как первое напоминание. Он мог ещё лет десять объяснять ей, почему чувства не утихли, приводить доказательства этому и находить новые способы проявления — без остановки, без устали, бесконечно счастливый оттого, что мог любить открыто. Претворять всё в жизнь хотелось прямо сейчас и одновременно, и Гавриил просто крепче обнял Вельзевул и невольно приподнял её над полом, заставляя её сдавленно и удивлённо охнуть.       Она действительно позабыла, как он умел любить.       Ещё они оба готовы были поклясться, что даже за десять метров слышали восторженное «Ох» от Азирафаэля и что-то неразборчивое от Кроули. Впрочем, к ним вернулись спустя только несколько часов жадных поцелуев и прикосновений, которых, оказывается, так не доставало всё это время.       — Навалятся с расспросами, — пробурчала Вельзевул, удобнее устраиваясь у Гавриила под боком. — Они же видели, что мы ушли в одном направлении и под руку.       — Предлагаю сказать, что мы никогда не переставали встречаться. Они же не знают, что мы встречались?       — Не-а, — она зевнула. — У них рожи будут почище, чем твоя, когда я сказала, что Мария залетела от тебя.       Гавриил подумал, что такой эмоции на лице Азирафаэля он ещё не видел, и это действительно будет забавно.

***

      — Надеюсь, все вопросы были улажены? — Азирафаэль приветливо улыбнулся. Гавриил сделал вид, что жутко занят.       — Если ты хочешь спросить, как прошло свидание, то так и говори.       И даже не добавил ничего поучительного про ангелов, демонов, пороки и добродетели.       — Так, — Азирафаэль растерялся от такой откровенности, — как оно прошло?       — Замечательно, — Гавриил улыбнулся в ответ, подняв взгляд. И тут же вернулся к бумагам.       — Может, расскажете поподробнее?       Вопрос звучал максимально невинно — чтобы не упрекнули в излишнем любопытстве.       — Мы немного поговорили о насущных проблемах и решили подождать, пока все придут в себя. Потом обсудили новинки кино, меню, Рождество и вспомнили, как Вельзевул, ещё в бытность ангелом, танцевала под мою игру на трубе, танцевали — ты видел — и подумали, что свидания такого рода действительно могут привнести в наши отношения что-то новое. Пусть мы и небожители, но шесть тысяч лет одно и тоже могут наскучить кому угодно — как раньше не догадались? — Гавриил развёл руками. — А дальнейшие подробности, — он сделал паузу, многозначительно посмотрев на Азирафаэля, — я опущу с твоего позволения. Ты и так покраснел.       Азирафаэль машинально схватился за горящие щёки, приоткрыв рот от удивления. Мысли бегали, пытаясь устроиться в голове как осознанные, но получалось плохо. План не только удался — Гавриил, оказывается, и без него всё это время находился с Вельзевул в отношениях! А ещё они заметили слежку…       — Получается, вы были вместе все шесть тысяч лет?       Гавриил задумался.       — Полагаю, чуть дольше. Мы начали, как сейчас выражаются, встречаться ещё до того, как Всевышняя придумала время. Кто знает, сколько его прошло.       Азирафаэль сглотнул оттого, с какой непринуждённостью Гавриил рассказывал об этом.       — Не знал, — только и смог выдавить он, чтобы хоть чем-то заполнить неловкую тишину.       — Мы не афишировали, — Гавриил снова улыбнулся, и Азирафаэлю захотелось сбежать от этой улыбки куда подальше. А ещё он точно знал, что к этой теме лучше не возвращаться, что бы Гавриил не подумал.

***

      Кроули откровенно боялся подходить к Вельзевул, но вдохнув в лёгкие всю смелость, на какую был способен, и постаравшись выдохнуть только трусость, он постучался и, не дожидаясь ответа, зашёл в кабинет начальства размашистой походкой.       — Прес-с-скверного дня, Лорд Вельз-с-севул, — протянул он, отвешивая поклон.       Вельзевул посмотрела на него тяжело и долго.       — А теперь забери свои слова назад и выйди, пока и твой день не стал през-з-скверным.       Кроули вдохнул и выдохнул ещё раз. Когда Вельзевул начинала использовать прилагательные с точки зрения ангелов и людей, не случалось ничего хорошего. С их же точки зрения.       — Я зашёл поинтересоваться, не досаждал ли вам архангел-грёбаный-Гавриил, — он попытался подражать голосу пернатого мудилы, не пойми каким образом нашедшего путь к сердцу худшего из демонов.       По очередному фирменному взгляду Вельзевул стало понятно, что он или подражал плохо, или не должен был подражать вовсе.       — Вы плохо провели вечер? — тон вышел неоднозначным, оставляя трактовку свободной.       Молчание затягивалось. Кроули нервно скривил губы, подавляя отчаянное желание сесть. Его не приглашали, а это могла стать последней каплей до того, как его этим самым стулом огреют по всем частям тела.       Спустя бесконечность, полную страданий, Вельзевул наконец заговорила.       — Что мне сделать, чтобы ты свалил и не возвращался?       Кроули просиял, хотя ждал, что получит в ответ что-то из разряда «Кроме этого».       — Ответьте на мой вопрос!       Вельзевул закатила глаза, и это было жутко.       — Ты свалишь навсегда?       — С-смотря что вы мне рас-с-с-скажите, — заговорщически прошипел он, улыбаясь и присаживаясь на стул, облокотился о стол, уже кожей чувствуя недовольное дыхание Лорда. Носом чувствовал тоже, и пахло от неё, вопреки обыкновению, лилиями.       — Вечер я провела превосходно, — как ни в чём не бывало начала она, продолжая что-то писать. — Я поела, мы потанцевали, ну, ты знаешь, а потом как обычно переспали и посмотрели парочку фильмов.       Кроули икнул, пропустив момент, что его спалили.       — Как обычно?       — С недавнего времени. Фильмы мы стали смотреть не так давно — как их изобрели, а самое обычное «как обычно» — это посидеть дома: и людей меньше, и Гавриил готовит вкуснее. Хотя иногда были перерывы, когда приходилось заниматься работой: после Падения, Потопа, на рождение Иисуса, ещё войны всякие, — рассеянно перечисляла, с тяжело скрываемым довольством наблюдая, как челюсть Кроули стремится к полу. — А на Небесах с готовкой и домом были проблемы.       — А с-с с-секс-с-ом нет?..       — Нет, — Вельзевул оскалилась. Кроули прикусил язык, закрывая рот. — Теперь отвалишь?       — Нгхм, — кивнул и уже хотел ретироваться, но в голове крутился ещё один настойчивый вопрос. — А как же Армагеддон?       — Поссорились. Сам понимаешь, как трудно бывает с этими ангелами.       Кроули понимал. Но осознать слова Вельзевул всё ещё не мог, поэтому пробормотал что-то нечленораздельное и поспешил свалить, чтобы не нарваться ни на ругань, ни на новые откровения.