Give Me Lilies/ Подари мне лилии

Когда они прошли контроль и отправились в зал ожидания, Андреа шагала за Мирандой, восхищенно думая о том, что та совершенно не постарела. Во времена ее работы в «Подиуме», редактору было сорок девять лет. Теперь ей было, Андреа сделала паузу в уме для математических расчетов, почти пятьдесят восемь. Для неопытного глаза она была такой же красивой и стройной, как и всегда. Но для бывшей помощницы, которая месяцами посвящала свою жизнь этой единственной женщине, небольшие изменения были очевидны. В расслабленном состоянии ее плечи стали округлее. При попытке выпрямиться, ощущалась легкая сутулость. Когда они шли по аэропорту, и, как Андреа заметила ранее на похоронах, каблуки были чуть ниже, чем она помнила. Ее плечи казались немного более мягкими, а кожа под подбородком стала чуть менее подтянутой. На ней была более свободная одежда, а не идеально облегающие блузки, костюмы и платья, которые помнила Андреа. Но, опять же, они были в Лос-Анджелесе, где она не была в качестве главного редактора и ведущего эксперта моды. Тем не менее, Андреа не могла не подозревать, что теперь талия женщины стала более округлой, грудь чуть ниже, а ягодицы чуть менее упругими. А чуть менее плоский живот вероятно и породил целую линию «стройнящего» нижнего белья. Но больше она думала о том, как замечательно было бы обнять эту женщину и… - Андреа? - позвала Миранда, нежно пожимая руку молодой женщины. - Что? О! - очнулась она, моргая несколько раз и глядя на табло вылета. - Извини, я задумалась. Левая бровь Миранды выгнулась вверх, пока она ждала лучшего объяснения. - Я думала о том, как в последний раз была здесь. Найджел приехал со мной в аэропорт, пытаясь убедить меня остаться, - сказала она. Это была абсолютная ложь, но она знала, что Миранда найдет это приемлемой причиной для задумчивости, и молча поздравила себя. Большую часть времени она была ужасным лжецом. - Ну, похоже, наш рейс задерживается. Двадцать три девяносто четыре, верно? - сказала Миранда, правая рука на бедре выдавала раздражение. - Да, - кивнула Андреа, разглядывая свой посадочный талон и проверяя информацию по айфону. - Это наш рейс, и здесь говорится, что мы ожидаем прибытия самолета из Денвера. Там был буран, так что это задержка. - Сообщают, как долго нам придется ждать? - спросила Миранда. Андреа открыла рот, чтобы ответить, но остановилась. - Я не знаю, - сказала она, пожав плечами. - Я пойду, присяду. Она подошла к пустым креслам у окна, борясь с желанием оглянуться и узнать, последовала ли за ней Миранда. Однако на всякий случай она положила сумку на свободное место рядом с собой. Она быстро набрала на телефоне электронное письмо Дугу, сообщив ему, что ее рейс задерживается, и что ему не нужно беспокоиться о том, чтобы забирать ее утром. Она возьмет такси или, в зависимости от того, как все пойдет, возможно, прокатится с Мирандой, последний пункт размышлений она не стала озвучивать своему другу. - Могу я сесть? - спросила Миранда, указывая на сумку Андреа. Прошло около пятнадцати минут с тех пор, как они прибыли в аэропорт, и он был довольно переполнен. Андреа кивнула и переместила сумку. - Я разговаривала с одним из служащих, и, как ты сказала, они ждут самолет из Денвера. Он еще даже не взлетел, поэтому пройдет два, а то и три часа, когда он приземлится тут и заправится, - сказала она. - И я уже спрашивала о других рейсах, если мы подождем до утра, рейсов в Нью-Йорк будет много, но сегодня вечером это единственный рейс. Андреа улыбнулась. - Спасибо, что выяснила это. Я думаю, что имеет смысл просто сидеть и ждать наш самолет. Ты остаешься? - Я не знаю, - ответила Миранда. - Ну, я пойду и найду что-нибудь поесть, я так и не поела за целый день. Ты проголодалась? Миранда покачала головой и потянулась к чемодану Андреа, подтягивая его ближе. - Я останусь здесь с сумками. Можешь принести мне бутылку воды? Пожалуйста? - Добавила она. - Конечно. Двадцать минут спустя Андреа вернулась с двумя упакованными салатами, бутылкой диетической колы и бутылкой воды. - Я думаю, что у всех была та же идея, что и у меня, а единственная доступная еда ночью, это продуктовый магазин. Очередь была безумно длинной, - пояснила она. - Вот, я все же прихватила тебе салат, на случай, если они закончатся. - Она протянула Миранде воду и салат. - Спасибо, - поблагодарила Миранда. Две женщины сидели в тишине, ковыряясь в своих нарезанных овощах, которые, без сомнения, были приготовлены несколько дней назад. Обслуживающий персонал объявил, что их рейс только что вылетел из Денвера, поэтому обновленное время вылета было 01:25. Миранда сжала левую руку в кулак и закрыла глаза, когда они услышали это объявление. Когда она открыла глаза, Андреа смотрела на нее с беспокойством в глазах. Миранда разжала кулак и пошевелила пальцами. Андреа молчала в течение нескольких минут, пытаясь понять, что она только что увидела, и пытаясь понять, что могло так разозлить Миранду. Краем глаза она увидела, как Миранда глубоко вздохнула и выдохнула через губы, она знала это успокаивающее упражнение. Она оглянулась, и оказалось, что несколько человек, ожидающие своих рейсов, смотрят на Миранду. Должно быть, они узнали ее. К счастью, ни один из них, не пытался делать фотографии. Она наклонилась и повернула голову, чтобы никто не смог прочитать по ее губам, даже если бы они смотрели. - Ты в порядке? - Прошептала она. Миранда повернулась и посмотрела на Андреа так, словно у той выросли две головы. – Ты о чем? - Ты выглядишь взволнованной или что-то в этом роде, и я просто хотела убедиться, что ты в порядке. - Какое тебе дело? Андреа глубоко вздохнула. Она ожидала подобного разговора, но не так скоро. - Потому что мне не все равно. Я заботилась о тебе, когда работала на тебя, и я беспокоилась о тебе где-то в глубине души в течение последних семи лет. Понимаешь? - Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. - Я не хотела тебя тревожить, - сказала Миранда. - Я не… я не очень хорошо переношу ожидание. Честность женщины удивила Андреа, но она постаралась не сообщать об этом. - О, ну, задержки рейсов всегда раздражают. Я могу что-нибудь сделать? - Слова вылетели из ее рта, прежде чем она смогла остановить себя. Она решила не вести себя словно все еще была помощницей Миранды, но, увидев, как та переживает, Андреа не могла удержаться от желания помочь ей любым возможным способом. - Конечно, теперь ты спрашиваешь об этом, - сказала она. - Почему я не удивлена, что ты только что снова вспомнила про это? – пожала плечами Андреа. Миранда глубоко вздохнула и откинулась на спинку кресла, держа сумку на коленях. - Ты знаешь, почему мы делаем то, что делаем, Андреа? Она знала, чем ответить на этот вопрос. Оглядываясь назад, она помнила, что Миранда всегда использовала множественное число «мы», когда ей было надо сказать о себе что-то серьезное. Как в тот день в Париже, когда она говорила, что все хотят быть «нами». - Мы делаем это, Андреа, - тихо продолжила Миранда, - потому что это рефлекс, как у собак Павлова. Мы учимся, как реагировать на раздражители в детстве, и продолжаем жить по заранее определенной схеме. Набор импульсов, действий и реакций, стимулов и раздражителей. Моя мать не понимала этого. Она думала, что проблемы решаются сами собой, что стимул без какого-либо ответа вообще, так или иначе, не перестает быть стимулом. Мы делаем то, что делаем, потому что мы обусловлены либо подражанием, либо отвращением. Мои ответы, к сожалению, являются результатом полного неприятия взглядов моей матери на жизнь. - Она на мгновение остановилась, словно только теперь осознавая, как много она рассказала молодой женщине. - Твоя мать…? - спросила Андреа. - Жива? Да. Властная? Да. Отвратительна? Ты это хотела узнать? - Нет, - сказала Андреа. Она не была уверена, что Миранда собиралась сказать еще, но это был разговор, в котором она предпочла бы слушать, а не принимать участие. - Конечно, нет. Ты и твои средне-западные ценности. У тебя, без сомнения, одна из тех матерей, которых изображают на поздравительных открытках. Я всегда боролась с этим в День Матери. Я часто задавалась вопросом, что мои девочки думают о таких открытках, когда посылают их мне, - сказала она. Этот разговор принял неожиданный оборот, и Андреа становилось все более неловко. – Я не перебиваю, но может, ты хочешь кофе? Я только что видела, как кто-то прошел с чашкой Старбакс, поэтому в этом терминале должна быть кофейня, - сказала она. - Я думала, что ты попытаешься доказать свою точку зрения, - заметила Миранда. - Прости? - Показать мне, что ты повзрослела. Что ты слишком хороша, чтобы приносить мне кофе или изменить мои планы на поездку. - Я не пытаюсь ничего доказать. Может быть, я просто хочу принести кофе. Ты собираешься сама искать Старбакс? Если это так, я бы хотела капучино без сиропа, двойной, - уткнулась она в телефон. - Я ничего не хочу. - В таком случае я скоро вернусь, - сказала Андреа, хватая свои вещи, включая ее чемодан на этот раз, и направляясь в направлении, откуда пришел парень с чашкой Старбакс. Миранда глубоко вздохнула и почувствовала, как дрожат ее руки. Дерьмо, пробормотала она себе под нос, нащупав в сумочке баночку с таблетками. Она вытащила одну капсулу и быстро проглотила ее, запив остатками воды из бутылки. Было довольно важно, чтобы она не забывала принимать свои бета-блокаторы каждый день в одно и то же время, настолько, что она запрограммировала напоминание в своем айфоне, и принимала лекарство точно в 2 часа дня каждый день. Из-за разницы во времени она полностью проигнорировала напоминание сегодня. Андреа не торопилась, прогуливаясь по терминалу. Она остановилась и села на скамейку возле Старбакса, потому что ей просто нужно было провести некоторое время вдали от Миранды. Увидеть ее на похоронах и поговорить потом это одно. Проводить последние два часа с ней было что-то совершенно другое, явно то, к чему она не была готова. Потягивая капучино, она думала об их разговоре. Миранда так свободно открывалась перед ней, и она не была полностью уверена, почему это заставило ее чувствовать себя такой уязвимой. Миранда была той, кто копался в своем прошлом, но все же она чувствовала себя виноватой за то, что выслушала. Возможно, это была какая-то интуиция: она знала, что Миранда в конечном итоге скажет что-то настолько личное, что Андреа взбесится и уйдет (снова), и она как бы ждала, когда топор упадет на ее шею. Или как там говорится. Но чем больше она об этом думала, тем меньше она была в этом уверена. На самом деле, ей удалось отговорить себя от своей же собственной теории за пятьдесят четыре минуты, а именно столько времени понадобилось Миранде, чтобы найти ее. - О, вот и ты, - сказала она, подходя к ее креслу. - Я думала, что ты прячешься от меня. - Левый угол ее губы дрогнул настолько, что Андреа поняла, что она не обманулась. – Присмотришь за вещами, пока я буду пользоваться туалетом? Андреа кивнула. Если и было что-то, о чем она не собиралась спорить, так это о походе в туалет с багажом. Это было невероятно отвратительно, и она, вероятно, предложила бы сама, если бы Миранда не спросила. Так как в этом районе терминала было относительно пусто, она быстро направилась к стойке Старбакс, чтобы купить обезжиренное латте без пены для своего бывшего босса. Мирное предложение, так сказать. В конце концов, она провела почти час, явно избегая эту женщину. - Что это? - спросила Миранда, вернувшись. Андреа пожала плечами и протянула ей латте. - Ты можешь не пить. Я просто ... я не пряталась от тебя. Мне нужно было разобраться со своими мыслями. - О, хорошо, - сказала Миранда, беря чашку. - Надеюсь, разобралась? - Не за что. Я думаю, что мне просто придется пасть под ударами. - О, Андреа. Ты должна знать, что я не бью, я кусаю.