Ложные ценности

Эти оставшиеся два дня, что Тодороки пробыли у нас, я почти не видела Шото. Только за приемом пищи или через окно, когда он с отцом направлялся тренироваться в лес. Пыталась узнать у горничных, наказали ли его, а те ничего не знали, и поэтому я чувствовала беспокойство по этому поводу. В моем мире, конечно, мальчишек еще лет в пять на коней садили, но детских радостей у них не отбирали. Кроме этого, Юки иногда стала заходить в мою комнату. По мелочи: спросить что-то или взять книжку, один раз вообще печенья принесла, но от этого менее колкой быть не перестала. Про Шото та ничего не знала, пожимала плечами, говоря, что видит его точно так же часто, как и я. Страшно представить, что бы было, если бы Энджи узнал про его рисунок. Может, он не такой строгий, как вижу его я, но рисковать не хотелось, тем более под ударом буду далеко не я. Тот на последнем нашем ужине стал расспрашивать, чем занимаюсь, что обычно делаю таким тоном, будто пытается выудить у убийцы признание в совершении преступления. — Читаю книги, — взяла себя в руки, до этого чуть не подавившись едой. Обычно он уделял внимание кому угодно, но не мне, обычной бете. — У нее слабая причуда, — вставила свое слово мать, которая в последнее время практически не разговаривала со мной. То ли разочаровалась, то ли еще что — совсем непонятно, но такой расклад мне не нравился. Мне очень важна поддержка близких людей, а что делать, если из родных — ненавидящая меня сестра и хладнокровная мать? Хоть первая и начала ко мне более тепло относится, для меня это было недостаточно. Я люблю ласку, заботу от других, и сама давать ее, а сейчас могла только перед сном попросить Хару обнять меня и поцеловать в лоб. Стыдно, да, а что делать-то? После этого ужина Тодороки должны были покинуть мой дом. И даже сейчас, под конец кушанья, я чувствовала, как сестра готовится вздохнуть с облегчением. Что-то было знакомое в таком отношении к жениху, но вспомнить все никак не могла. От моего взгляда не ускользнули еле дрожащие сложенные ее руки на столе. Положила свою ладонь поверх ее, чтобы успокоить, но она вздрогнула. Такое чувство, что это уже все со мной происходило, но и одновременно что-то было не так. В прошлой жизни подобное было — это точно, но как только пыталась за «это» зацепиться, все рассыпалось прахом. В моей голове была сплошная каша. Сама не заметила, как ужин кончился. Я встала со стола, продолжая держать Юки за руку, взглянула на равнодушного Энджи, смотрящего за наши спины, и поплелась из столовой. Больше не чувствовалось того напряжения, которое преследовало меня на нашем самом первом ужине. Он — обыкновенный мужчина, строгий, со своими грехами, но не Бог, не царь. Наблюдая за взаимоотношениями его и моей матери, заметила, как они относятся на равных друг к другу, хоть в первый день я и подумала, что та ниже по чину. Вообще-то в Японии чинов в моем понимании нет. Статус определяется деньгами и вкладом в общество, по крайней мере, мне так Хару сказала. В общем, раз мать и Тодороки одного статуса, почему я должна бояться и дрожать при нем? Да, уважение никуда не девается, но уж точно не должна я преклоняться перед ним. Семья Тодороки вместе с матерью повернули в коридор, я же потянула сестру в гостиную. В последнее время мне очень нравилось там находиться: возле костра стояла елка, увешанная игрушками и разноцветными шариками. Про Рождество мне уже Юки успела объяснить, правда, почему они празднуют Рождение Иисуса Христа, хотя не верят в него, я так и не смогла выяснить. Все помещение было украшено колокольчиками и гирляндами. Последними до сих пор восхищаюсь — вот до чего дошло человечество! Телефоны, конечно, тоже неплохо, но какие-то они странные, и чего-то не верится в них… Я присела у елки, чтобы в очередной раз полюбоваться такой красотой. — Ты опять будешь как умалишенная пялиться на все это вечность? — буркнула Юки, сев рядом на корточки, несмотря на платье. — Так на мультики не реагировала, как на обычные светильники и хвою. — Мультфли… мультфильмы меня тоже впечатлили. Телевизор — тоже удивительная вещь. Наравне с машинами и телефонами. И его устройство мне непонятно, как и физика, а без физики там не обойтись. Физику дети начинают изучать в школе. Да, тут учатся абсолютно все: и мальчики, и девочки, и альфы, и омеги, что меня и удивило, и обрадовало. Я любила стремиться к знаниям, хоть они в судьбе женщины обычно ничего не значили в том мире. Ее важность определялась тем, за кого она вышла и сколько детей родила. Устраивал ли меня такой расклад дел? Более, чем. И если бы одним утром проснулась в собственном теле, ни капли бы не расстроилась из-за этого. Только поскучала бы по Юки, Хару пару дней и пожалела бы, что электричества тогда еще не изобрели. Без понятия, почему, но я скучаю по той семье, которую абсолютно не помню. Размытые образы, силуэты окружают меня, оттенки голосов, отголоски деталей, которые не складываются в общую картину. И по этому я и скучаю. По каким-то неизвестным мне людям… Вот как меня в прошлой жизни звали? Я прикрыла глаза, чтобы в который раз попробовать что-то вспомнить. Всегда получалось плохо и не то, что мне надо: то хруст снега, то треск камина — все, что угодно, но не люди, изредка их приглушенные голоса, которые никак нельзя разобрать. Я не хотела забывать прошлую жизнь никак, это — большая часть моего жизненного опыта, моих устоев, моих мыслей, чувств, эмоций, а сколько радостных и грустных моментов скрыто туманной пеленой — страшно подумать. Злилась, что почему-то Высшие Силы захотели отнять у меня эти дорогие воспоминания, раз живу уже другой жизнью в чужом теле, но какие они Высшие Силы, если не понимали, что, отняв это, от меня не останется буквально ничего?! — Опять задумалась, — качнула головой сестра, подползая к елке, и заглянула под нее. — Ничего. Наверное, завтра будут… Я взглянула на ту, не тронувшись с места, еще витая в запахе сырости и угля. — Что задумалась? — глупо спросила я, не сразу поняв, о чем она. — Ничего? — О чем ты думаешь? У тебя до сих пор взгляд замутненный. — Та повернулась ко мне, оперевшись спиной об елку, и я даже забоялась, что ненароком упадет главное украшение гостиной. Ее платье уже давно помялось от неаккуратного обращения, а волосы были растрепаны, потому что с самого утра тронуты не были. Мне же приходилось каждые три часа обращаться к расческе, чтобы выглядеть прилично, но, видимо, Юки это не волновало. Я сдержала вздох, как и порыв поправить ее внешность — она жутко не любила подобную заботу от меня. — Да вот… — протянула я, ища подходящую тему. Можно было и промолчать, но если отвечу, и якобы искренне — смогу с ней отношения поправить. Такой момент нельзя никак спускать из рук. — Не думала, почему мать так обращалась с нами? — Ты про тренировки? — Да. Они же для детей совсем не предназначены! Как можно любимого ребенка мучить? — вспылила я, будто действительно об этом и думала все время. — Кто сказал, что мы любимы? — сказала, как отрезала сестра, даже не моргнув. — А сейчас же почему такого не делает? — Я не думаю, что это хорошая затея — обсуждать ее в этом месте. Ты же понимаешь, о чем я? Не хочется получить наказания. — Она посмотрела на закрытую дверь, боясь, что нас кто-то может подслушать. Я тоже окинула взглядом выход, не находя ничего интересного, и сразу же переключила свое внимание на портрет матери, висящей над камином. Всегда недоумевала, зачем весить собственный портрет в собственной гостиной: чтобы гости любовались?

***

Сжимая в руках обычного плюшевого мишку, впервые не улыбалась в присутствии Энджи и Шото, а хмурилась, сосредоточившись на узорах на деревянном полу. — С наступающим Рождеством, — сухо пожелала мать, пока Энджи застегивал свое пальто. И это в мороз? Хоть Шото нормально надел. Возле гардероба стоял пакет со всем тем, что мы дали им в дорогу, а именно символический рождественский подарок и еда. Но даже это его еле уговорили взять с собой, а то он «не хотел брать ненужный мусор в дорогу». Что за грубый мужчина? И мне надо было перед ним отдать его сыну, мальчику, которого он жестко воспитывает без всех этих детских наивностей, плюшевую игрушку в подарок на Рождество. А почему? Потому что Хару всучила мне ее в руки и пригрозила тем, что закроет вход в библиотеку, если не отдам. Почему именно я должна была дарить? Почему у меня такое наказание? Не я же ненавижу его, я вполне дружелюбно отношусь, вот, рисовали вместе недавно. Это несправедливо. Это мое наказание за мою самоуверенность по отношению к Энджи. Ведь совсем недавно хвасталась, что перестала его совсем бояться, а сейчас такая незадача. Коленки не трясутся, но решиться дать обыкновенную игрушку не могу. На меня несколько раз озадаченно бросала взгляд мать, видимо, замечая, что у меня в руках какая-то безделушка, но практически сразу же отворачивалась. Не хватало только Юки. Она до этого повздорила с Тодороки, впервые осмелившись на ослушание. «Да с чего я буду женой вашему сыну? Вы не в том времени ищите!» — огрызнулась она, а тот только ухмыльнулся: «Строптивая. Неплохо, хоть не трусливая соплячка. Шото не нужна слабачка в жены». И поэтому сейчас где-то пропадала на верхних этажах, видимо, боясь гнева матери, но та выглядела хорошо. От нее не веяло холодным спокойствием, и колким вязким гневом тоже, скорее, это было какое-то умиротворение схожее с облегчением. Незнакомая мне на лицо прислуга уже потянулась к пакету, чтобы подать Энджи, и я поняла: либо сейчас, либо никогда. — Тодороки-кун! Сан… Сан? Сан! — запинаясь, начала я, но под конец уверенно вскрикнула. Эти именные суффиксы в этом мире никак мне не давались, и вот сейчас дала осечку из-за этого. Главное — не растеряться, а то Энджи может давить на проявившуюся слабость, и тут уже шестилетней мне не справится. Он незаинтересованно посмотрел на меня, отчего что-то вспыхнуло в моей груди. Все равно, значит? Да как он смеет на меня так глядеть! — Не знаю, могли ли вы знать, но бурый медведь на севере — признак мужественности и силы, проявления твердости и решительности. И я хочу подарить вам хоть ненастоящего, но все же медведя! Мне сказали подарить эту игрушку Шото, но язык шел первее мозга, как и взбешенность. Как он отреагирует, если маленькая девочка подарит ему банальную игрушку? Да если он откажется, я ему такую взбучку устрою! Признаюсь, впервые испытываю подобное раздражение и азарт к нему, и даже не знаю, чем вызвано, но совершенно не против. — Пыль будет собирать в моем доме, — отмахнулся тот. Ну уж нет. — Символ. Мужественности. Талисман! У каждого уважающего себя настоящего мужчины должен быть такой медведь, вы разве не знаете? И Шото будет вдохновляться этим сильным образцом решимости, — начала тараторить я, а под самый конец драматично ахнула, прикрыв рот ладошкой. Множество историй было связано с моими пакостями из той части памяти, которую я уже не знаю. — Вы… вам жалко места для медведя? Для того, кто является олицетворением силы? Сразу бы и сказали, жаль, что вы скупились на такую важную вещь, но ничего не поделаешь… А ведь хотела сделать подарок на Рождество… Наверное, для вас семья Хаяши совсем ничего не значит, да? Или это потому что я не Юки-тян? А мне ведь неважно, кто вы, но раз так все сложилось, пожалуй, приберегу этого медведя для Всемогуще… — начала невнятно говорить себе я под нос, сминая игрушку, и даже смущенно отвела взгляд, изредка уделяя внимание озадаченному лицу Энджи. Сразу видно, что не встречался с таким поведением. — Возьму, — броско ответил он, выхватывая у меня из рук медведя и торопливо суя в пакет, но тот был забит до самого верха, и ему ничего не оставалось, кроме как взять его под мышку. В знак благодарности мне кивнул, хотя совсем не был благодарен, а я довольная фыркнула в ладошку, поклоняясь ему на прощание. Шалость удалась. Судя по строгому взгляду Хару, не совсем без последствий… Входить в библиотеку мне было противопоказано.

***

Рождество — неплохой праздник. И был бы хорошим, если бы у меня была дружная семья. Утро началось с того, что меня разбудила Хару своим ужасным пением. Было приятно, но ушам больно. Натянуто поблагодарила ее за сюрприз, на что она натянуто заплела мне косичку. На завтрак мать не пришла, и от этого атмосфера была более мирная. Я ела вкусный такояки, разговаривая с сестрой о разных посторонних темах, точнее, это я рассказывала ей о том, как подарила плюшевого медведя Энджи, и смеялась с этого, а она молча жевала свою еду. После этого мы смотрели вместе Рождественский фильм, даже пару горничных к нам присоединилось, пока Хару не прогнала несколько, так как они откровенно бездельничали сегодня. И вот до этого момента все было более, чем замечательно. Как только Юки ушла на свою тренировку — настала скука смертная. Без библиотеки я была как без рук, делать мне было нечего… Хару яростно продолжала мне предлагать посмотреть в очередной раз телевизор, но я отказывалась. Его было хорошо смотреть с кем-то, а не одной. Тогда она стала распинаться про компьютер в кабинете матери, и что разрешение на его пользование мною няня уже давно получила. Осваивать что-то новое я любила, но не технологии, поэтому продолжала отпираться, пока та не заикнулась про электронные книги и ответ на любой вопрос. Через пять минут я уже сидела на мягком кресле перед светящимся экраном, ничего не понимая в том, что на нем изображено. И как вот эта «мышка» (почему именно мышь-то?) действует на компьютер, что тот меняет свое изображение? Изначально думала, что причуда, но узнала потом, что есть объяснение с помощью научных слов. Хару что-то начала чудить с «мышкой» и печатной машинкой, чье название я запомнить полностью не могла, и в конце концов передо мною возникли буквы. Многочисленные буквы. — Это что? — мгновенно спросила я, попытавшись прочитать. — «Снежная королева». Сказка. Я кивнула, углубляясь в чтение, но, к моему великому сожалению, оно не заняло и десяти минут. Я была разочарована и возмущена, хоть и не рвала и метала. Да и ничего нового не узнала, действительно простая сказка. — А теперь набери в строке «Снежная королева», — предложила Хару, отчего я в непонятках наклонила голову. Зачем? Я уже прочитала ее, в чем смысл? — Просто сделай это, и тогда твое наказание с библиотекой продлится четыре дня. Без заданных вопросов я потянулась к машинке, и зависла на ней. А как писать-то? Видимо, и сама Хару поняла мое затруднение, и, тяжко вздохнув, потрепала меня по голове, начиная сама набирать это словосочетание. — Нужно записывать слоги по их звучанию, используя латиницу. Набранные слоги отображаются в виде азбуки, хираганы, а катакану надо выбирать самостоятельно. После этого, нажимая пробел, самую длинную кнопку, можно посмотреть те иероглифы, которые соответствуют введенному звучанию, — объясняла мне она, одновременно нажимая на кнопки. — В конце нажимаешь просто сюда и… показываются ссылки по твоему запросу. Если бы я сказала, что все поняла — нагло соврала бы. Ссылки по запросу? Пробел? Но я кивнула, мол, все ясно. — Нажимаем на картинки, и… — она протянула слог, пока компьютер «грузил» (еще одно новое слово, у меня мозг от этого «грузит»), и через несколько мгновений спустя я увидела собственную мать на изображениях. Удивленно раскрыв глаза, я посмотрела на Хару, не видя никакой связи, что она тут делает. — Снежная королева? — недоуменно спросила я. — Геройское имя, — улыбнулась в предвкушении Хару. …Рождество я, кстати, отметила отвратительно. Мать с Юки пришли под полночь, когда я уже съела почти весь бисквитный торт… Ужасный праздник.

***

Знаете ли вы, что такое подготовка к школе? Вечное изучение японского языка и расширение кругозора. Нет, это мне нравилось… Но этикет — сущий ад. Я раньше его изучала, и в моем мире, как я поняла, он был немного другой: суть та же, детали разные. Тот же реверанс. А суффиксы? Хоть с фортепиано у меня не возникало сложностей, в отличие от сестры. Да уж, зато дни скучно не проходили. Особенно когда мы с сестрой вместе занимались: часто было весело слушать, как она ворчит себе под нос, что преподавательница — полный отстой. Как только к нам зашла репетитор по математике, Юки поморщила свой нос, еле слышно фыркнув: — Альфа, пф. — И откинулась на спинку сидения. Я с любопытством взглянула на женщину, не замечая ничего примечательного. Ну, высоковата, но не более. И как она мгновенно определила ее сущность? Я даже Энджи, явного альфу, определила окончательно на третий день, и то потому что учуяла наконец его запах. А запах, кстати, действительно многое дает и по нему легко распознать омегу или альфу. Иногда завидую сестре и ее приятному привкусу… мяты? Но уверенно сказать, что она пахнет именно мятой, не могу. Там скорее какое-то определенное сочетание, дающее немного иной аромат. А я пахну обычной кожей да мылом с шампунем. Но я бы не доверяла обучение своих дочерей мужчине. И альфе, хоть даже и женщине. Вообще как тогда она воспринимается в обществе? Как женщина или все-таки больше как альфа? А беты? Я же все время сидела в этом особняке, разговаривая только со своей семьей и Тодороки. А если бет воспринимают, как лишний пол? Тогда же мне точно не то, что мужа, друзей не найти! Но если моя сестра-близнец омега, да еще и замужем будет за сыном известного героя, то может быть… Да уж, такое в книгах не посмотришь никак. Благодаря учебе я могла беспрепятственно заходить в кабинет матери, чтобы использовать компьютер. Я более-менее разобралась в том, как печатать и искать вещи, которые меня интересуют, хотя, как только пропадает так называемый «браузер» с экрана, тут же навожу панику, что я все испортила и сломала. Попыталась поискать про статус бет, омег и альф, но мне выскочила только одна ссылка, где кратко объяснялась разница между сущностями. Хару, как увидела, что я ищу, пробормотала: «Как хорошо, что стоит защита для детей…» Я не поняла, что она имела в виду, но спрашивать не стала. Интернет — Всемогущая вещь. До сих пор удивляюсь, что такое вообще может существовать. Я могу в одну секунду посмотреть действующие законы страны (их так много…), а в другую искать мифы Древней Греции. Кстати, драконы в этом мире — своеобразный миф, который никогда не являлся правдой, и это меня удивило. Необычные ящерицы — миф, а машины, компьютеры, телефоны — реальность? Забавно, тут уж ничего не добавишь. Земля — далеко не мой мир, и интернет дал мне это понять в полной мере. Ни Древней Войны, которая уничтожила половину человечества, ни Высшего материка, ни чего-либо подобного. Но знаете о чем я в последнее время думаю? Земля — одна из бесконечных множеств планет, существующих во Вселенной. До сих пор ученые еще не нашли планету, на которой точно зарождена жизнь, а уж тем более с развитым интеллектом, но это же не означает, что ее нет? А если она не одна? А если как раз одна из тех самых планет с Жизнью и является моим «прошлым миром»? Тогда объясняется и другая карта мира, и другая история… У меня даже есть подсказка: эта планета имеет спутник, практически идентичный Луне, а это редкое явление. Одно меня совсем не радует: вряд ли ученый мир займется познаванием космоса даже к концу моей бренной жизни. До сих пор люди оправляются от той вакханалии, что происходила во время появления омег, альф, бет, а следом за ними и причуд, и пока не настанет порядок в государствах — навряд ли ученым выделят достаточно денег для исследования. — Хару, а я могу стать космонавтом? Или астрономом? — уточнила я, рассматривая изображения с космосом. — В последнее время вы сильно интересуетесь космосом. Конечно, вы можете стать кем угодно. — Моя мать против не будет? — Фубуки-сан будет работать или вы? — задала риторический вопрос она, изогнув бровь. Я фыркнула: — Не самая правильная формулировка, ведь так можно сказать: Фубуки-сан будет жить с Тодороки или Юки? — Как раз самая правильная. Вы не против брака своей сестры, даже если она сама не хочет этого? И ведь так спросила, что если отвечу «не против», буду выглядеть ужасной сестрой. Но это нежелание не более, чем временное явление. Многие девочки в детстве недолюбливали «противных мальчиков», но с возрастом это чувство угасает. Хоть и моя старшая сестра… — Я думаю, это детское баловство, которое пройдет со временем, — тихо сказала я, совершенно не веря в происходящее. Моя старшая сестра убила своего ребенка. У меня была сестра. И даже сейчас не могу сосредоточиться на ее лице. — В прошлом множество женщин делали самоубийство из-за таких браков, но Фубуки-сан все еще головой унесена в средневековье. Она убежала в лес. — Что? — сипло спросила я, осознав, что та сейчас произнесла. — Я сказала лишнего, прошу прощения. — Что с моей матерью не так? — более громко переспросила я настойчивым тоном, смотря на горничную. — Браки по принуждению запрещены — этим все сказано. Но я не в праве что-либо сделать. — Зачем ты работаешь на мою маму, если тебе она так противна? А если и работаешь, не высказывай мне свою неприязнь: сама же связана с ней, — грубо сказала я, понимая, что если сейчас допущу оплошность, Хару может много дел натворить. Она могла и с благими намерениями мне это все сейчас сказать, но больше смахивает на банальные сплетни, тем более, откуда обычная горничная это все знает? Попивает в свободное время с ней чай? Не смешите меня! — Фубуки-сан мне не противна и я обязана ей многим, хоть та и сделала множество ошибок. — Раз ты ей обязана, не распускай слухи по особняку, какая она плохая. Не желаю, чтобы позже и про Юки так говорили. — Я это сообщаю только Сецуко-сан и сама выгоняю всех, кто злословит о Фубуки-сан. — Называй меня без «сан». — Многозначительно глянув на нее, отвернулась, не захотев слушать больше оправданий. Пусть делает, что хочет, но если узнаю о том, что не самые плохие вести про мать гуляют среди других… уволю? Смогу ли я ее уволить, да и имею ли вообще право? Как никак, Хару за эти дни стала мне близка, но не настолько, чтобы я могла допустить такое в ее поведении. Наверняка она подумала, что я какая-то истеричка с комплексом неполноценности. Я почувствовала ее руки на своих плечах, и, подняв голову наверх, столкнулась с довольным взглядом. Она с милой улыбкой произнесла: — И да, Фубуки-сан в курсе моего мнения и не против, чтобы я делилась им с вами. Поэтому, Сецуко-сан, ваше недовольство мне непонятно. Отправляйтесь обедать, на сегодня компьютера достаточно. Наверное, это кара Богов за мое отношение к старшей сестре. Выжила ли она? Неужели никогда не узнаю, зря я умерла или нет? Это все, абсолютно все: и то, что я бета, и моя сестра-близнец со своим женихом и ненавистью к нему, и даже эта Хару, которая на несколько мгновений позволила мне ощутить недолговременную власть над ней в диалоге, но как только ей это надоело, без всяких усилий погасила мое стремление… это все мне за что? Что сделала не так? Почему моя сестра ненавидела своего мужа? Если бы я помнила хоть что-то об ее браке, может, ответ и нашелся бы.