Ложные ценности

Звонко играла музыка, вводя меня в транс. Все вокруг танцевали с улыбками на лице, обмениваясь дружественными и не очень взглядами. До моих ушей доносился шелест женских платьев, стуки каблуков и приглушенные музыкальными инструментами голоса разных интонаций. Среди этой какофонии звуков я могла распознать без всяких замешательств родное женское пение — сестра опять развлекает гостей своим сказочным сопрано. Подняв на нее глаза, не смогла сдержать сочувственной улыбки. Совсем недавно пришли известия о предстоящей войне, и Альфред собирался исполнить мужской долг, отправившись на нее, оставляя собственную жену одну с тремя детьми. Дождавшись конца ее выступления, я подошла ближе к ней, пока та принимала комплименты по поводу голоса. Как раз от нее отошла владелица гостиницы, и сестра заметила меня, направившись в мою сторону, слегка приподняв подол своего платья, чтобы было легче обходить танцующих пар. Когда до меня ей оставалось пару метров, Альфред преградил ей путь и закрыл мне своей спиной сестру, видно, для срочного разговора. Я решила терпеливо подождать, встав у колонны, и снова взглянула на них. Ее муж выглядел недовольным, скорее сердитым, в то время, как сестра — испуганной и нервной. Сложив руки перед собой, она смотрела в пол, избегая взгляда Альфреда. Вскоре он отошел от нее, скрывшись в толпе, и та резко подняла взгляд, выискивая судорожно кого-то среди людей, пока не увидела меня. Облегченно выдохнула, приложив руки к груди, и быстрым шагом подошла ко мне, обнимая меня за шею горячими и влажными руками. — Дара, ты такая холодная, — пожаловалась она, уткнувшись мне в ключицу. — Из-за чего Альфред разъярился так? — я робко спросила, отвечая на ее объятия, надеясь на то, что матушка не увидела бы такого безобразия. Она крайне не любила, когда мы так открыто выражали свою любовь друг к другу. — Из-за того, что пела гостям… но это не так важно. Как давно мы не виделись? Я скучала по тебе. — Она отстранилась от меня, смахивая слезы со своего лица. Только сейчас я смогла увидеть, как она истощала и побледнела. — Пойдем на веранду. Меня тошнит от лицемеров, собравшихся тут, — отвела глаза та в сторону определенных личностей, взяв меня под руку, и повела к дверям. — Я надеюсь, что Альфред вернется с войны целым и невредимым, — все же решилась я на слова поддержки, посчитав, что сестра так исхудала от подкравшегося горя. — Он сильный воин, его не убьешь так просто. То ли из-за музыки, то ли из-за неуместности ответа она промолчала, не взглянув на меня, и чуть сильнее сжала мой локоть, не изменившись в лице. «Надо извиниться, это было бестактно», — подумала я, выходя на веранду. Благо, на ней никого не нашлось: все наслаждались музыкой и танцами в главном зале или угощениями в столовой. — Знаешь ли ты миф про воеводу Ианаги? — первая заговорила она, подойдя к окну. — Он являлся сильнейшим человеком на Земле и искусным предводителем. Холодный лунный свет лег на ее умиротворенное лицо, отблескивая в глазах, и наводя туман загадочности и таинственности. — Но он захлебнулся в славе и, забывшись, стал грубо обходиться с подчиненными и родной семьей. Будучи самонадеянным, погиб от руки собственной жены, которая не стерпела порчи характера мужа, — закончила я, встав рядом с ней. Та мне улыбнулась одними глазами и, воровато оглянувшись, засучила рукав платья, обнажив следы побоев. — Он поднимает на меня руку. — Ты что-то не так сказала? — пришел в голову логический вопрос, который я тут же озвучила. Сестра ошарашенно посмотрела на меня, опуская рукав. — Какая разница? Если тебе это так важно, то я тогда просто не сразу же спустилась на его зов, — с явным разочарованием произнесла сестра и обиженно поджала губы. — Я думала, что ты меня поймешь. — О, Боже, это не то, что я имела в виду! Безусловно ужасно, когда муж бьет жену, но здесь ничего не поделаешь: у мужчины положение в обществе выше. Я не знаю, что случилось с Альфредом, но тебе лучше разузнать, что его так нервирует. Слышала, что мужья так избавляются от стресса. — Как я могу с ним продолжать жить, если тот поднимает на меня руку? — та ахнула. — Мне нужно расторгнуть брак! Как мне дальше жить так? А если он меня убьет? — Она стала в своем волнении ходить по веранде, потирая травмированную руку сквозь ткань платья, и металась из одного угла в другой, пытаясь принять нужное решение в своей голове. — Не думай даже про развод! — повысила голос я, вцепившись в плечи сестры. — Так твоя репутация рухнет на дно, и тебя с детьми точно не возьмут повторно замуж! — Жена Ианаги думала точно так же, пока не убила его, — жалобно сказала та, сдерживая слезы. — Я не смогу убить кого-либо, но… мое терпение на грани, — каждое слово ей давалось с трудом. Она всхлипывала, заикалась, но продолжала доносить до меня свои мысли. — Я не знаю, на что буду способна, когда сорвусь. Альфред перекрывает мне доступ к воздуху, мне сейчас тяжело дышать, я… О, Господи, помилуй, мне так тяжело, — в конце концов, зарыдала Мария, скрыв зарумяненное лицо ладонями. Из коридора послышался звон разбившейся вазы. Я вздрогнула, принимая вертикальное положение, и чуть не рухнула на пол, потеряв на секунду равновесие. Сердце в груди яростно отстукивало, не давая в покое, а руки подрагивали от такого реалистичного сна. «Как давно мне снился прошлый мир?» — взволновавшись, подумала я и легла обратно на спину, положив ладонь на лоб. Я часто и глубоко дышала, отходя от такого сновидения, являвшимся не придуманным мозгом сказкой — эти события действительно происходили когда-то давно, в моей прошлой жизни, и я не ожидала, что буду до этих пор помнить такие детали, каждую фразу и жест. С того времени я изменилась: сейчас бы ответила по-другому на слова сестры, и, думаю, поддержала бы развод. Может, так на меня влияет мир, в котором подобное практикуется довольно часто?

***

— Нам нужна идея, — постучал по маркерной доске глава театрального клуба, стройный и высокий третьегодка с женственной внешностью. — Все эти сказки про принцесс, принцев, рыцарей уже давно устарели. Нам нужен свежий сценарий! Без этой приторной любви, — тот поморщил нос, скорее всего, вспомнив о знаменитой повести «Ромео и Джульетта». — Идеи есть? Не взваливать же все на Исами-куна, он и так нам два года подряд исправно писал сценарии. — Не проще загуглить и посмотреть, какие пьесы есть? Что-то да найдется, — отозвался Яно, щелкая ручкой от скуки. Ему не нравились такого рода собрания. — Большинство из нас играют роли, а не пишут сценарии. — Нас не просят написать сценарий, нам предлагают высказать свои идеи, — я нашла благоразумным ответить ему в дружелюбном тоне. — Я знаю одну историю. На ее основе, как по мне, получится замечательная пьеса. И все же не зря из моей головы не вылетел утренний сон. «Воевода Ианаги», да? Если бы мне хотя бы год назад сказали, что я вступлю в театральный клуб — ни за что бы не поверила. Но клуба кулинарии, в который я так хотела бы, не было: его распустили два года назад в связи с нехваткой людей, а уговоры Яно вступить в Театральный выглядели заманчивыми. Что ожидать от парня, который представляется одним именем и настаивает на том, чтобы его называли не по фамилии? Тем более в Эльмире часто занимала себя театром и втайне мечтала написать какую-нибудь великую пьесу, которую будут играть веками, а иногда в моих фантазиях занимало место будущее, где я — великая актриса. В отличие от меня, сестра в клуб не вступила, до сих пор скрупулезно перебирая все школы различных боевых искусств, не скрывая от меня то, что это может понадобиться в ее становлении героем. Сложностью в подборе школы являлось обязательное присутствие омеги-тренера, иначе отец был категорически против, волнуясь за безопасность собственной дочери. И я, если честно, с ним была заодно — от болтливых одноклассниц успела узнать столько историй про похищение или убийство омег, что теперь боялась за каждый шаг сестры. Если говорить о «Воеводе Ианаги», то его идея понравилась многим участникам клуба, что меня приятно удивило. Обменявшись контактами со сценаристом Исами-куном, я уже собралась со спокойной душой пойти домой, по пути к автобусной остановке обмениваясь фразами с Яно, но все мои планы были перечёркнуты одним жирным «НО», стоящим у ворот нашей школы, возвышавшимся над всеми учениками и прожигая своим строгим взглядом бирюзовых глаз. Перед школой стоял собственной персоной Энджи Тодороки, дожидающийся кого-то определенного. Так как уже прошло около часа с конца занятий, мне было несложно определить, что он пришел не за сестрой. На всякий случай я заглянула в свой телефон и увидела мною предугаданное сообщение от Юки: «Старатель почему-то стоит у ворот. Он спросил у меня о тебе. Зная тебя, не стала говорить отмазки, ты захотела бы с ним поговорить. Как встретишься с ним — напиши. И как закончится встреча — напиши». Догадки, почему Энджи захотел поговорить со мной, да именно сейчас, на ум не приходили. Хотя бы потому что с моей стороны я не видела никаких причин о чем-то беседовать с отцом неустоявшегося зятя: только если моя мама отказывается напрямую с ним разговаривать, и тот решил прибегнуть к помощи с моей стороны, запомнив меня в детстве как бесконфликтную и разумную. Но и в этом случае было много вопросов: а почему не к сестре? Почему не продолжил давить на Фубуки? С той же Хару попытаться связаться или с моим отцом? Ни о чем таком я не слышала, когда в последний раз навещала маму. — Ого, Хая-тян, там Старатель, что ли, стоит? — Яно дернул меня за рукав, изумленно смотря в сторону героя. — Настоящий герой, черт возьми! Что он тут делает? Скрывать мне было нечего, и причин тоже. Привлечет внимание? Это не вечно, и от парочки косых взглядов никто не умирал. Вздохнув, я натянуто улыбнулась: — Он ко мне. Моя мама с ним знакома, но самого Старателя я видела в последний раз… четыре года назад? Или больше. — Вот это у тебя связи, блин, — досадливо протянул тот с явным намеком на шутку. — Завтра расскажешь подробности, я без них не выживу на японской литературе. — Хлопнув мне по плечу, он в знак поддержки подмигнул мне и ускорил шаг, видимо, чтобы не мешаться. Яно уже скрылся за поворотом, когда я только начала подходить к Старателю, обратившего на меня внимания.

***

Самое обычное кафе, в котором проводят обычно время подростки после уроков, оказался необычным местом для разговора с Энджи, серьезным и строгим мужчиной за сорок. Хотел ли он создать более комфортную обстановку — я так и не поняла, потому что тот не собирался мне ободряюще улыбнуться или сделать свой вид более располагающим к себе. Он сам за меня заказал какао и черничный кекс, не давая и шанса для моего слова. Сначала я молча негодовала, не догадываясь, что он хотел этим сказать: что мое желание для него не играет никакой роли? То, что он платил за меня, никак не смягчало ситуацию, это было грубостью с его стороны заказать за меня еду. Я, скорее всего, именно тогда и поняла, почему Юки настолько недолюбливала этого хама. — Так и почему вы захотели со мной поговорить? — прервала я молчание, захотев поскорее закончить с ним все дела и уйти домой. В отличие от начальной школы, в средней задавали домашнюю работу, и довольно много: весь вечер убивала на ее выполнение. — Ты навещала моего сына? — таким же непроницательным голосом произнес он. Если бы не виделась с ним до этого — подумала бы, что он меня в чем-то обвиняет, но нет, у него такая манера речи. Я и не изумилась, что он, в конце концов, прознал про это. — Да, два раза, — честно призналась я, не моргнув. Энджи хотел со мной поговорить определенно не из-за этой мелочи — не такой он человек. — Без моего ведома, — констатировал факт он, сложив руки перед собой. Атмосфера вокруг него витала тяжелая и давящая, как и в те времена в особняке, но, в отличие от меня тогдашней, сейчас я не была скована цепями обстоятельств. Думаю, за время моего взросления я набралась смелости и наглости, чтобы не робеть перед влиятельным мужчиной. Если тогда я играла по его правилам, то сейчас действовала свободно и не показывала напускной доброжелательности. Пусть знает, что я не слишком рада его появлению. — Верно, — кивнула с безразличным видом. Серьезно, почему он касается этой темы? Еще бы вспомнил самый первый наш ужин в особняке. — Прошло полтора года, если не больше, с моего последнего визита, и я больше не собиралась навещать ваш дом. — Ты больше не общаешься с Шото? — продолжал он задавать бессмысленные вопросы. Я еле заметно вздохнула, убрав улыбку с уставшего лица. — Нет. Он изменился и мы не смогли продолжить наше общение. Энджи промолчал, почему-то не захотев рассказать, в чем дело, сейчас. Повисла напряженная тишина, которую заглушала популярная мелодия, играющая из колонок в кафе. Став разглядывать свои ногти, я иногда бросала взгляды на задумавшегося героя, замечая, что он поник. Ждали мы непонятно чего, но надеялась, что еды, после которой начнется нормальный разговор. Потому что в ином случае я просто ушла бы домой, посчитав бессмыслицей дальнейшее времяпровождение в такой компании. Но начал разговор он раньше и внезапно. — Я бы хотел поговорить о твоей матери и Юки. Такие слова не могли меня не напрячь. Скрыв свое волнение за улыбкой, я склонила голову, показывая, что готова слушать дальше. Внутри же поднималась настоящая паника от дальнейших перспектив: он коснется темы замужества? Потребует вернуть деньги за потраченное время? Мало ли что было в голове у такого человека, как Старатель: не зря мама Шото свихнулась, оставив шрам на лице собственного сына. — У нас был конфликт, — бросил он, смотря мне прямо в глаза. Кажется, вокруг нас время замедлилось и голоса поутихли. — Ничего подобного не слышала прежде, — пробормотала я, знатно удивившись такому. Между Юки и Энджи — хорошо, моя сестра могла сказать пару ласковых в его сторону во время визита, но между моей матерью и Энджи?.. Насколько я помнила, они уважительно относились друг к другу и старались держаться на максимальном расстоянии друг от друга. — С Фубуки… давний конфликт, до твоего рождения. Естественно, что ты о нем не слышала, — сдвинул брови, как всегда, тот. В его взгляде читалось снисхождение ко мне, и это царапало мое самолюбие. Ненадолго задумавшись над своим ответом, я не находила себе места в этой душной обстановке. — Давайте ближе к делу, — выпалила, дойдя до точки кипения. — Фубуки-сан не пускает к себе никого, кроме родных. Мне надо с ней поговорить, — Энджи разъяснил, что хотел, а я не поняла, почему такой томной и длительной была прелюдия. Он же не из того типа людей, которые мямлят перед тем, как перейти к важному, так почему в этом случае поступил так? — Ну так позвоните ей, — я пожала плечами, не очень стремившись решать его проблемы. — Она сменила номер. Оу, с моей стороны и правда говорить такое было небрежно: мама около года назад говорила о новом телефоне, упомянув, как ее до этого доставали звонки от ненужных знакомых. Журналисты, бывшие герои — все находили какую-то причину ей позвонить после инсульта, и та решила сменить номер вместе с телефоном. Слегка почувствовав вину, я потупила глаза, размышляя, стоит ли мне оказывать ему помощь. Юки его ненавидит, у Шото из-за него шрам, и сам он жесткий и грубый человек. Вокруг него неприятная для меня атмосфера, что я вдохнуть полной грудью не могу, расслабившись. Моей маме нервничать противопоказано, и не думаю, что встреча с Энджи не обойдется без утраты спокойствия, которого она добивалась так долго. — Ничем помочь… не хочу, — честно ответила, вздохнув уставше. — И у меня есть свои личные причины для этого. Вы взрослый человек, надеюсь, понимаете. Он напрягся, да и лицо его стало мрачнее, но голос не повысил: — Ясно. Мне пора уйти. Надеюсь, напиток для тебя будет таким же вкусным, как в материнском доме. Положив нужное количество денег на стол, он сухо мне кивнул, не дождавшись еды, и ушел. От такого ответа я была слегка растеряна: с каких пор он такой… любезный? По сравнению с прошлым Энджи, конечно. Хотя я не так уж и много общалась в детстве с ним, чтобы судить, насколько он изменился. Ну и да: какао и черничный кекс. Немного порывшись в памяти, я вспомнила, что частенько баловала себя ими после основной еды. Во время визита Тодороки, может быть, тоже — так точно сказать не могу, память у меня не настолько идеальная, события тех лет уже размыты. Возможно, таким заказом он хотел мне сделать приятное? Когда мне принесли еду, я заметила, что Энджи заказал себе один сэндвич. Эта еда, естественно, была не в его вкусе: я знала, что он предпочитает более традиционную еду. Тогда почему он заказал эту еду? На догадку у меня ушло минут пять, пока я жевала свой черничный кекс и не сводила глаз с треклятой тарелки с бутербродом. «Он был уверен, что я откажу?» — самая последняя мысль закрепилась у меня в голове, как самая логичная. Но… и в этом предположении было много недостатков. Например, зачем вообще он начал разговор? Попытать удачу? Старатель не из тех людей! Поломав над этим еще немного голову, я отмахнулась от ответа. Юки мне часто говорила, что зря трачу время на рассуждение о людях, когда можно воспринимать всё прямо. В этот раз я и воспользовалась советом. Мой взгляд зацепился за странную коробку у магазинчика напротив. После недолгого наблюдения я заметила на момент выглянувшую мордочку кота, и, недолго думая, разложила сэндвич на части (да простит меня Энджи), взяв ветчину в руки, положила деньги на стол и покинула заведение. Судя по затянувшемуся тучами небу, скоро пошел бы дождь, из-за которого кот бы промок. На светофоре я проверила по карте в телефоне рядом находящийся приют для животных и проложила маршрут, чтобы чуть позже отдать кота им. Животное выглядело уставшим, но не бродячим. «Его кто-то выкинул», — пришла к выводу я, сначала осмотрев тело. Ни царапин, ни комков грязи, только голодные глаза. Он не попытался поцарапать меня, незнакомку, так вальяжно прикоснувшейся к нему, а просто ластился о мои руки. — Жалко тебя, — с досадой произнесла, пальцами прощупывая черную шерсть. — И правда домашний, — я пробормотала себе под нос, почувствовав небольшую горечь. Мне всегда не нравились грустные истории с домашними питомцами, которых выбрасывали на улицу, и потому надеялась, что такого просто не бывает, а если и бывает, то чрезвычайно редко: зачем же тогда изначально заводили, если потом выгнали… Но, увы, жизнь — не сказка, а люди — не ангелы. И только поэтому этот кот сейчас лежит в коробке, не подозревающий о том, что хозяева его бросили. Я слишком драматизирую? В любом случае покормить его надо было. Настолько полезна ли ему была эта ветчина? Понятия не имею, но начал есть он ее с удовольствием. Я присела рядом с ним, наблюдая за небольшим пиршеством. «Надо ему воды налить… но блюдца нет. Домой его, сначала, что ли, притащить?» — не решалась я приступить к дальнейшим действиям. — Что он ест? — прозвучал едва знакомый голос с ноткой усталости. Повернув голову, я увидела Шинсо, того самого мальчика с необычной причудой с первого дня, который держал бутылку молока в своих руках. Такое совпадение меня не сильно удивило: его школа была недалеко отсюда, но того собственной персоной я видела в последний раз довольно давно — он больше не появлялся в совместных прогулках. Яно разузнал о причинах от его друга: «Он не любит большие компании». — Ветчину. Молоко коту? Тот молча кивнул, и не пытаясь завести нормальный диалог. Я с ленцой посмотрела на бутылку, понимая, что там обычное молоко. «Ну, не мог же он подсыпать отраву туда», — отмахнулась от подозрений, как только он бросил взгляд на животное. Как бы не выглядел «отчужденным», глаза выдавали его с ног до головы. Тот явно любил котов, но почему-то не торопился, как я, сесть поближе и погладить его. Ах, да, молоко. — С возрастом коты перестают усваивать лактозу, — сообщила ему, положив ладонь на живот пушистого, и тот не дернулся, будучи слишком доверчивым. В груди немного сжалось, и я отвела взгляд, все еще не смирившись с тем, что такую лапочку прогнали на улицу. — Оу, — протянул Шинсо, взглянув многозначительно на молоко. — Впервые слышу. Спасибо, — его голос не выделялся излишней эмоциональностью, но слова были пропитаны благодарностью. Наверняка он хотел сказать это помягче, но вышло, как вышло. Не то, чтобы я сильно старалась найти тему для разговора — с ним молчать было не так стыдно, как с другими, и обстановка позволяла не продолжать диалог, но его слова о том, что он хочет стать героем, сами всплыли в моей голове, а вслед за ними — интересующие меня вопросы. Что уж сказать: его дальнейшая судьба меня интересовала. Такая причуда, и такие широкие горизонты с ней, наряду с таким характером — ну разве не прелесть? — Ты начал тренировки? — первым делом спросила я, взяв за щеку кота. — Тренировки? — тут же заговорил он с недоумением, слегка нахмурившись. — Ну, да… — неуверенно подтвердила я, с долей укора посмотрев на того. — Чтобы физически быть сильным. — Нет смысла. Был бы здесь Яно — тут же вправил бы ему мозги, к сожалению, я так не умею. И как с такой причудой он вообще додумался до такого? И ведь с такими темпами становление злодеем ближе, чем могло бы показаться. «Вот же придурок!» — я фыркнула, разозлившись на его неуверенность в себе, но не произнесла и слова. Взяв коробку в свои руки, встала с места, на что Шинсо с неприкрытым изумлением среагировал: — Ты хочешь его забрать к себе? — Хотя бы на время, не оставлять же здесь, — с поникшим голосом ответила, мысленно размышляя, кто бы захотел себе кота. У отца от их шерсти чесались и слезились глаза, поэтому вечно у нас обитать питомец не мог. «Яно их, вроде, любит… А Ёсикаву можно попросить распространить — она многих знает», — я, ковыряя туфлей асфальт, более менее привела свои мысли в порядок и со вздохом снова взглянула на Шинсо, явно запутанного в себе и хотевшего что-то предпринять, не сводящего глаз с коробки. Наверное, размышлял насчет кота, но не мог решиться приютить у себя — все же живое существо, о котором нужно заботиться, это большая ответственность. Отчасти поэтому я окончательно не решилась оставлять животное у себя, ведь если бы с ним что-то случилось бы, никогда не простила бы себе это и ни дня не могла бы прожить, не коря себя. Зная свой характер, не захотела испытывать судьбу. Ну и из-за аллергии отца. Повисла затянувшаяся тишина, в течение которой я терпеливо ждала и разглядывала витрину, так как не знала, чем еще себя занять. Не уходить же, бросив его на перепутье — вдруг заберет кота к себе? Если бы я знала, что размышляет он совершенно о другом. — Я хочу стать героем, но все, как назло, твердят, что моя причуда злодейская. К тому же, предполагаю, что экзамены в геройские академии не учитывают особенности таких причуд, как мои, и там идет упор на устранение врагов или что-то подобное. В этом я полный ноль, но если бы имел талант в этом… люди бы меня опасались еще больше. Смысл быть героем, если тебя боятся? — изложил свои мысли тот с большей экспрессивностью, чем я видела до этого в нем, долго сдерживающего проблемы в себе. Как только он закончил, расслабился, почувствовав, как груз спал с его души: уж я-то знаю, каково это. Но тема героев была для меня далека. И чем помочь ему, как замотивировать не сдаваться? А если ему лучше бы было бросить все это геройство и найти свою колею в другом месте? Нет, если и существовала бы такая профессия, где он бы добился успеха… не существовало бы такой профессии, которая бы вызывала такой огонь эмоций в тоне его голоса, в движениях тела и выражении лица. Уж не зря я проживаю вторую жизнь, в этом могу разобраться, но не могу оставить потерянную душу с самой собой, как бы философски и пафосно это не звучало бы. Копировать кого-то — это плохо, но что делать, если ты не совершенно не знаешь, как подтолкнуть кого-то к геройству? Здравый смысл мне подсказывал, что слова людей, которых я беру в качестве примера, являлись грубыми и слишком прямыми, совсем не в моем стиле, и могли ранить еще больше Шинсо, но логика в них была видна. — Какая разница, что думают другие, если этого желаешь ты? — Эти слова только вчера сказал Яно. — В смысле, если, конечно, твое желание не вредит окружающим… — тут же добавила я, не сдержавшись. — Героями становятся не для славы, а для души и народа. — Что ж, это цитата из какой-то воодушевляющей статьи. — Хотя в стремлении к славе нет ничего такого, это ведь, можно сказать, напрямую зависит от личности, и если ты хочешь внимания, это не делает тебя отвратительной личностью! И стремление не отменяет возможности, что ты по-настоящему прекрасный герой, — я поправилась, понимая, что не совсем согласна с этой цитатой, и сделала все, возможно, хуже. — Но, кстати, девочкам нравится загадочность и таинственность! И опасность, опасность в первую очередь! — вскрикнула энергично, вспомнив, как моя одноклассница это говорила в разговоре о парнях. Не знала, что мне пригодится это в монологе о героях. — И поэтому ты тоже можешь стать популярным, если этого хочешь, но если не хочешь — твой выбор. Если человек правда желает стать героем, он не отступит от своего и будет тренироваться в поте лица, — повторила слова Юки, когда та уговаривала отца на школу боевых искусств. — Хотя, знаешь, человек может отступиться от своего без поддержки, потому что не получал ее достаточно на своем пути, и это не делает его плохим! — сорвалось с моего языка, и я уже хотела самолично схватиться в свои волосы и завыть от безысходности. Каждая мотивирующая фраза разлеталась в прах из-за моих слов собственного сочинения. — Шинсо, извини меня! — простонала я, огорченная от своей неудавшейся попытки поддержать знакомого. — Я всего лишь хотела тебя поддержать, потому что думаю, что ты станешь замечательным героем, но у меня вышло как всегда… Не умею я мотивировать, и мне очень жаль, что ты выговорился такой мямле. Шинсо внимательно меня слушал с каменным лицом, а после моего речевого излияния не торопился что-либо сказать в ответ или хотя бы натянуть улыбку. Молчание давило с каждой секундой на мои уши все больше. Я захотела спрятаться и никогда больше не выходить на улицу, чтобы не выдавать таких сцен. Уже собралась с духом, чтобы выбежать к остановке… И послышался заливистый смех. Тот прикрыл ладонью нижнюю часть лица, согнувшись пополам от хохота. Его глаза заслезились — настолько сильно его рассмешило… что-то. Мой монолог, скорее всего. Подбодрила, называется. «Сецуко, ну ты просто молодец!» — саркастично похвалила себя, чувствуя, как кровь прилила к моим щекам. А ведь когда начинала говорить этот «воодушевляющий» монолог, считала, что сейчас произнесу речь столетия и все вокруг прослезятся от такой нахлынувшей мотивации. От громкого звука коту стало не по себе, и он стал метаться по коробке, которую пыталась удержать, и несколько раз успела пообещать себе начать заниматься хотя бы зарядкой по утрам, чтобы не быть такой слабачкой. Нервозность кота заметил и Шинсо, прекратив так надрываться, и потянул свою руку к нему, чтобы успокоить, но не успел и коснуться шерсти, как кот выскочил. Махнув хвостом, будто на прощание, пушистый убежал за угол, в переулок, исчезнув из нашего поля зрения. Это стало последней каплей для моего душевного равновесия. Стыд в сию же секунду сменился паникой, которую тут же перекрыла безысходность момента. Я заплакала, как маленький ребенок, ухватываясь за эту несчастную коробку, в то время, как Шинсо сорвался с места вслед за котом. «Не найдется тот, и его съедят, бедняжку, а ведь он мог бы жить у меня…» — добивала себя такими мыслями, шаркая к переулку. Мое бездействие можно было оправдать… ну, что ж, ничем его нельзя было оправдать, но в тот момент у меня отняли всевозможные силы: и духа, и тела. День в школе и так был нервным, а еще и этот разговор с Энджи и убегающий кот, которого я хотела ненадолго приютить у себя. Как только мне полностью открылся вид на переулок, оттуда выскочил Шинсо со слегка покоцанным лицом, но двумя котами в руках. С черным, который изначально в коробке сидел, и незнакомым мне белым. От такого забавного и умиляющего зрелища слезы сошли на нет, и я выдавила из себя растерянную улыбку. Щеки были неприятно влажными от пробежавших по ним слез, и я неуклюже вытерла их рукавом, переложив коробку в одну руку. — Убери уже эту коробку, — проворчал Шинсо, удерживая двух животных в своих руках подозрительно легко, если учитывать эти царапины на его лице. Я послушалась и поставила коробку у мусорного бака, мельком бросая взгляды на него и котов. Черношерстный так и просился ко мне, смотря своими огромными зелеными глазами, дергая лапкой, подзывая к себе. Искушение было велико, и я ему поддалась, хватая его с рук. — Белого заберешь? — я полюбопытствовала, со всех сторон рассматривая нового кота, насколько это было возможно за ладонями парня. Схожую черту, объединяющую этих двух котов, обнаружила практически сразу же при первом взгляде на белого. — У них пятнышки на лбу одинаковые, посмотри! — окончательно развеялась после эмоциональной встряски и выставила вперед черного кота с белым пятном между ушей. — Быстро же ты успокоилась, — поделился своим наблюдением, ухмыльнувшись. «Это он так злобно пошутил?» — склонила голову я, задавшись про себя вопросом, но меня отвлек сигнал автомобиля, проезжающего рядом. Недоумевая, рассмотрела торопливо машину и задумалась, где ее раньше видела. Ответ пришел одновременно с выходом владельца из машины. — Хару! — энергично воскликнула я, прижав аккуратно к себе кота. Бывшая няня в офисном костюме выглядела для моих глаз непривычно, так и хотелось накинуть белоснежный фартук и чепец. — Рада тебя видеть, Сецуко, — буквально засветилась та, придерживая дверь автомобиля. — Проезжала мимо и заметила знакомое белое пятно, — она расплылась в ехидной улыбке, бросив взгляд на стоящего рядом Шинсо, но, должна ее поблагодарить, ничего не сказала при нем. Потому что после того, как Хару перестала быть моей няней (примерно через полгода после инсульта матери), она уже не сдерживала свои подколы и шутки насчет Юки и меня. Как оказалось, статус няни не позволял ей морального права так «издеваться» над нами, да и мы были слишком маленькими и наивными. «Шутить над тобой, когда ты на меня смотрела своими голубыми глазищами так, было бы непростительно для меня», — однажды сообщила по секрету мне она, и я не стала спрашивать, почему сейчас я не смотрю своими «голубыми глазищами так». Ведь цвет глаз-то у меня не поменялся… — Это мой… — запнулась я, на секунду засомневавшись, как лучше назвать Шинсо. — Мой друг. Это мой друг, — кивнула в поддержку самой себе и краем глаза увидела, как тот облегченно вздохнул. — Мы котов нашли. Не найдется у тебя места для черненького? — Приподняла его, чуть не тыча ей в лицо им. — Спрошу Фубуки, — тактично подала заднюю Хару, отвернувшись от питомца. Она не была любителем пушистых созданий. — Садись, подвезу до дома. Твой друг будет не против… — Нет, спасибо. Мне надо кое-куда зайти, — покачал головой, начав гладить кота. — И надеюсь это школа дзюдо или что-то подобное, — вмешалась я, хоть и весьма бестактно, но удачно. Он меня озарил улыбкой, подтверждая мои слова, но убрал ее прежде, чем Хару заметила это. Когда она посмотрела на парня, его лицо сияло абсолютным спокойствием и равнодушием. Только я догадывалась, что он радовался теплому созданию в своих руках и был воодушевлен, чтобы стать героем. На второй пункт очень сильно надеюсь, моя речь была отвратительной… «С котом записываться на боевые искусства не самая лучшая идея, и все же в чем-то привлекательная», — укоренилась я в собственные мысли, на прощание помахав лапкой кота, в ответ получив то же действо, и села на заднее сиденье. Немного горделиво задрав голову, я была довольна тем, что убедила Шинсо пойти на путь геройства и заняться своими данными именно сейчас. Как-никак приятно, когда ты влияешь на судьбу постороннего тебе человека. Пока не вспоминаешь, что не обменялся с ним почтой и не хватаешься безнадежно за голову, смотря в окно, понимая, как быстро вы уезжаете… Сложно не привстать, крикнув: «Остановите машину», но я сдержала себя, обняв покрепче кота в своих руках. «И как теперь мы будем обмениваться фотографиями котов?» — обиженно прикусила губу, коря себя за такую глупую оплошность. Ладно, все равно бы я отдала в скором времени кота. Не так обидно. — И что это за красавец? — с ехидством поинтересовалась Хару, взглянув в зеркало заднего вида. — Так еще и не из вашей школы! — Как-то случайно встретились, до этого были в одной компании, — спокойно объяснила без намека на агрессию и внимание на ее попытку шутки. Как-то привыкла при разговоре с ней слышать такое. — Милый кот, да? — Преподнесла к своей щеке его мордочку. Мне ответили молчанием, чего я и добивалась. Можно было умиротворенно посидеть, отдыхать, не загружая мозг до домашней работы. Резко и внезапно для меня прозвучал с глубины улиц очень громкий, оглушительный звук. Я подпрыгнула на месте, как и кот на моих коленях, уцепившийся за ткань юбки, углубляясь когтями в мою кожу, отчего еле слышно взвизгнула, дезориентированная в пространстве и том, что происходит. — О, Господи, опять эти перестрелки средь бела дня, — фыркнула, как ни в чем не бывало, няня, сосредоточенная на дороге. И не взглянула в сторону выстрелов. — Третий раз так уже за год, сколько можно? Идиоты, понакупают пушек и стреляют ими чуть ли не в воздух. Только, в отличие от нее, я была впечатлена этим. Проглотив язык, могла только повернуть голову в сторону стрельбы, и увидеть едва мелькнувшие меж домов, смазанные, но смутно знакомые очертания человека, держащего оружие в руках (предполагаю, автомат). То, насколько близка на самом деле опасность, заставило сердце учащенно биться, не давая в покое трясущиеся руки. Хоть вся заварушка и происходила в нескольких домах от нашей дороги, но вполне возможно было ухватить взглядом те ее маленькие части, открытые свободным пространством меж домами. Продолжать нагнетать себе обстановку я не смогла — Хару слишком быстро покинула место стрельбы, сильнее надавив на газ. «Меня просто испугал шанс быть подстреленной», — внушила я себе, отмахиваясь от нахлынувших теорий и загадок. Ведь в тех очертаниях углядела знакомое лицо и светлые волосы.

***

— Как узнать номер человека, если знаешь только его имя и где он учится? — в недоумении повторила мой вопрос Юки, развернувшись ко мне лицом. — Ты в каком веке живешь? Просмотри в микси* или твиттере, — выговорила она слова, похожие на призыв самого дьявола, и таким тоном, словно говорила, какого цвета ясное небо. Нет-нет, про социальные сети, как явление, я слышала, но и близко к ним не подходила, думая, что пока что мне это не понадобится. В глубине души боялась прикоснуться снова к чему-то новому, неизведанному и не торопила события, находя причины не осваивать полностью просторы интернета. — Я на этих сайтах ни разу не была, — без преувеличений возмутилась. — Как там людей искать? Разве так можно? Отец, проходя мимо зала и грея уши, не поленился заскочить, чтобы узнать, в чем дело: — Что случилось? Сецу-тян нуждается в моей помощи? — Да! — Нет! — встряла сестра, повысив голос, и с тайным, непонятным для меня подтекстом посмотрела в мою сторону. В этом взгляде я должна была что-то понять, но только предчувствовала, что если не соглашусь с ней — будет нечто неизбежное и ужасное. — То есть, нет, не нуждаюсь… — проговорила, отмахиваясь руками. Отца мой ответ удовлетворил, и он, пожав плечами, поспешил покинуть комнату. Все таки работа не заставляла себя ждать, а дедлайн был все ближе и ближе. Но, думается мне, если бы не этот треклятый дедлайн — не отстала бы от его допросов никогда. Впервые не пожалела о том, что он так нагружен работой (стыдно не было). — Ты хоть знаешь, к кому чуть не обратилась? — закатила глаза она, присев на диван. — Тебе надо номер мальчика, я права? Мальчик и наш гиперзаботливый отец — вещь ядерная и несовместимая. Почему-то в голову мне так сразу это не пришло. Следующий час мы провели в поисках его аккаунта в твиттере. Не знаю, как, но она, услышав, чей именно номер я хочу, предположила, что Шинсо зарегистрирован в твиттере. «И как она это поняла?» — недоверчиво отнеслась к этому, но не высказалась, так как знала, что раз в этом не разбираюсь, то и не должна говорить что-то против. Вообще мы потратили бы на это гораздо меньше времени, если бы сразу навестили аккаунт Яно. Потому что он поделился «твитом» Шинсо. Содержанием которого являлась фотография белого кота. Того самого кота. Пришлось впервые в своей жизни регистрироваться в социальной сети.

***

Подготовка к выступлению, тем более если это выступление — не более, чем репетиция, вещь утомляющая и напряженная. Отовсюду слышится шум и гам, все повторяют вслух свои фразы или спорят с кем-то о сценарии или актерской игре, технический персонал бегает туда-сюда, и только я не понимаю, откуда столько волнения из-за самой первой репетиции. Само выступление будет лишь через месяц, в начале лета, как предвестник конца семестра. Хотя мое непонимание этой взбудораженности можно объяснить болью в животе, из-за которой я толком не могла выспаться. Если детство встречает тебя материнской лаской, то подростковый период — гормональными скачками и их последствиями, что сродни пинку в лицо. Отвратительно раздражаться или расстраиваться с каждой мелочи. — Ианаги, нам стоит сделать передышку, — участник клуба (если бы я помнила его имя…) положил руку на плечо Яно. «Ох, так сейчас тот самый момент», — с ноткой ностальгии догадалась я, внимательно наблюдая за их игрой, но волей неволей бросая подозрительные взгляды в сторону друга. Я его ни в чем не обвиняла, но неосязаемое и непонятное мне чувство беспокоило меня, заставляя присматриваться к нему. Если тот их и заметил, то предпочел молчать и не принимать во внимание, что только усиливало мою мнительность. — Ха? — Повеяло угнетающей атмосферой: Яно умел играть чувствами зрителей. — Хочешь сказать, ты сдаешься? Шераз, я слышу это от тебя? Моего дорогого друга? — негромко, но влиятельно говорил он, не забывая про нужный взгляд. По телу побежали мурашки. — Солдаты устали. Им нужен отдых и перекус, если они пойдут в таком состоянии и дальше, у нас будет больше потерь, если не проигрыш этой битвы. Ианаги проницательно смотрел на Шераза, крепко сжимая нижнюю челюсть, и ожидал продолжения этих жалких слов. Но тот все молчал, без страха глядя прямо в глаза воеводе, будто играя с ним… Кто дольше выдержит? Увы, игрой это не являлось, и вопреки тому, что Ианаги первым отвел глаза, он остался победителем. Достав бесшумно меч из ножен, он крепче сжал его в руках, направляя на своего близкого. — Ты был недостоин идти в шаг со мною, — прогремел тот, с порочной легкостью вонзая лезвие в плоть Шераза. — Я был недостоин дружбы с тобой? В точности, как в мифе. До сих пор удивлена, что настолько хорошо помню это. Можно сказать, я написала сценарий, а Исами его только поправил, оставшись довольным «моим» вариантом. На деле же просто в точности повторяла слова из книги, которая чудесным образом не вылетела из моей голове еще в Эльмире. Это даже не было моей любимой историей, чтобы настолько досконально помнить… скорее, Мария питала к ней теплые чувства, проводила не самые приятные ассоциации. Наверное, в Альфреде все-таки были некоторые черты Ианаги, и уж точно не положительные. Глава клуба, Андо, хлопнул в ладони, призывая к вниманию. — По местам! — громко приказал тот. Началось репетиционное выступление. Я проскочила за кулисы, вставая в самый дальний угол. Амазонка, которую я играла, появлялась лишь ближе к концу. Не сказала бы, что прониклась ролью, и моя актерская игра не на высоте — уж совсем далек был от меня этот персонаж и его идеология, но Андо настоял на том, чтобы ее играла именно я, мол, «когда актер не понимает, кого он играет, он поневоле играет самого себя». Но «не понимать героя» и «не понимать, почему герой считает именно так» — это разные вещи, и я пыталась это ему объяснить, но тот только отмахнулся и бросил: «Зачем ты вообще тогда пришла в мой клуб». Ну ведь идея этого сценария моя! Могли бы мне дать роль хотя бы жены Ианаги! Она мне и то более близка, чем эта амазонка! — Как глупо… — буркнула я, недовольно шаркнув носком по полу. — А так по мне — все пока приемлемо, — Голос Андо своей неожиданностью заставил мое сердце уйти в пятки. Мне оставалось только в испуге беззвучно пискнуть, потому что я совсем не думала, что кто-то будет стоять рядом, да еще и слышать мое нытье. И самый неподходящий человек для этого — тот, кто заставил меня играть амазонку. Нет, конечно, театр — не детский сад, не хочешь играть — до свидания, но хоть какой-то отбор должен быть? На эту роль целилась омега, идеально подходящая и по внешности, и по характеру, но ей дали рабыню. — Может быть, — сложила руки на груди, лишь бы как-то отгородиться от постороннего. Наблюдение за выступлением — как медитация, в течение которой проводишь связь между героем, которого ты играешь, и остальным миром пьесы. «Вот здесь бы амазонка дала кулаком в лицо Шеразу», — всплывали не совсем нужные предположения в ворохе мыслей. — И где же тот смельчак, позволивший себе избить моего воина? — вопросил Яно, зорко бросивший взгляд в нашу сторону. Мой выход…

***

Лежать якобы убитой в финале выступления — не самая веселая задача, появляется ощущение, что ты пропустил все самое интересное. Предательство жены Ианаги, смерть их сына, первый в жизни проигрыш битвы Ианаги, гнев по этому поводу, его смерть от рук жены, которую тот бросил вместе с детьми в блокадном городе… Тихие аплодисменты в зале, потому что из зрителей — технический персонал, Исами-кун и пару приглашенных человек. Теперь можно встать, поправив собранные волосы, поклониться и расслабленно вздохнуть. Играть амазонку — тот еще стресс, но, думаю, с этим я справилась не так плохо, как предполагала. Не отлично — это я знала по не самому довольному взгляду Андо на меня. Никак ему не угодишь… — Наконец я поверил, что убиваю не Сецу-тян, а амазонку, — убрав со своего образа пелену «воеводы и сильнейшего человека», ободряюще улыбнулся Яно. — Для человека, который ранее ни разу не играл, очень хорошо. Я хотела отшутиться в ответ, словно и не было никакого подозрения к нему, но слова застряли в горле, а мой взгляд зацепился за побледневшую Юки, стоявшую в первом ряду. «Дара», — одними губами прошептала та. Сердце пропустило удар. Все в голове перемешалось, как будто ее кто-то встряхнул, и в моих ушах невыносимо зазвенело, заглушая все разговоры и звуки. Сориентироваться и обрести голос смогла только через несколько секунд, помассировав виски и зажмурив глаза. — А оружие тебе к лицу, — небрежно обронила я, целиком не вдумываясь в смысл фразы, и бросилась за сестрой, направляющейся к выходу.