Things I Can't

Они просидели до самого утра, потягивая пиво и смотря комедийные сериалы на Netflix, и если у Гарри и были какие-то непристойные намерения на ночь, он хорошо их скрывал. Если уж на то пошло, то именно Найл оказался самым провоцирующим из всех троих, вернувшись в свою комнату только после того, как выпил слишком много и потерял чересчур много одежды — по собственному желанию, конечно. После этого они переключились на просмотр выбранного Гарри жанра — романтики. Фильм, который он выбрал, очевидно, тот уже смотрел — он произносил все слова — и хотя Луи обычно никогда не увлекался сопливыми и сентиментальными вещами, это было важно для Гарри, и он уделял этому должное внимание. Даже несмотря на то, что Гарри видел его очень много раз, он всё еще плакал от эмоциональной кульминации, и Луи был больше тронут этим, чем всем, что делали актеры. Гарри был добрым, мягким и чутким к недостаткам, и Томлинсону захотелось заключить его в объятия и защитить от всей жестокости этого мира. Так он и сделал. Шатен сместился так, что его спина прислонилась к подлокотнику дивана, и мягко потянул Гарри за рукав, пока он не лёг на него. Он прижал спину Гарри вплотную к своей груди и крепко сжал его на мгновение, прежде чем отпустить и откинуться назад в более расслабленное положение. Стайлс воспользовался этой возможностью, чтобы повернуться на бок, фактически используя живот Луи в качестве подушки, в то время как Луи провёл пальцами по его кудрям. Луи, очевидно, больше привык к ночной жизни и лишению сна — или, может быть, столько лет практики укладывания младших братьев и сестёр в постель просто сделали его чрезвычайно опытным в том, чтобы заставить других людей быстро заснуть — потому что вскоре Гарри тихо похрапывал у него на коленях. Вот так Луи оказался последним, кто лёг спать, а также он первым проснулся. Внутренние часы были отточены до совершенства, и, хотя до смены в закусочной оставалось еще около часа, ближайший автобус имел на своём маршруте на полдюжины остановок больше, чем обычно. Он попытался осторожно высвободиться из путаницы их конечностей, но глаза Гарри распахнулись, как только Луи отстранился. — Ты куда? — сонно пробормотал он, и боже, каким же глубоким и сексуальным был его голос в такую рань. — Ну, некоторые должны выполнять работу простых смертных, чтобы оплачивать счета. — А ты думаешь, что игра в пабах по выходным оплачивает мне всё это? — он махнул рукой в сторону квартиры. — Музыка — это дорогой образ жизни. — У Гарри Стайлса есть дневная работа? — Луи не мог себе этого представить — его присутствие тоже казалось слишком… чересчур. Если бы кто-то, вроде Гарри, сидел за столом в офисе или накладывал мороженое, это было бы всё равно, что надеть усы на слона; типа, вы могли бы попытаться выдать его за что-то другое, но люди все равно будут знать, что это слон. — Тебе нужно носить униформу? Гарри ухмыльнулся. — А что, тебе нравится парень в униформе? Луи усмехнулся и полностью встал с дивана. — С чего ты взял, что у меня к тебе «что-то» есть, в униформе или нет? — Ну, мы только что переспали на первом свидании. — Это было не свидание, и мы не спали вместе, — шатен поёжился, когда Гарри продолжил неотрывно смотреть на него. — Ладно, технически мы спали вместе, но мы не… перестань! — Гарри не переставал многозначительно шевелить бровями, и Луи швырнул в него подушкой. — Я иду на работу. Томлинсон развернулся на пятках и направился к кухонному столу, где оставил бумажник и ключи. Гарри сел и посмотрел на него поверх спинки дивана, положив подбородок на скрещенные руки. — По крайней мере, позволь мне приготовить тебе завтрак? Как бы сильно Луи не хотел, чтобы кто-нибудь хоть раз приготовил для него еду, у него действительно не было времени. — Мне правда нужно на работу — ты живешь рядом с наименее удобной автобусной линией. — Ты правда не думал, что я предложу подвезти тебя? И… нет, Луи правда даже не подумал об этом. Он так привык быть независимым, ответственным, что не знал, как реагировать на предложение о том, чтобы о нём позаботились, и уж тем более не ожидал этого. — Ты предлагаешь это только потому, что мы спали вместе? — он все еще отказывался называть их вечер свиданием. Гарри понимал, что Луи шутит, но ему хотелось кое-что прояснить. — Пожалуйста, не думай, что всё, что я делаю или предлагаю, происходит из каких-то ожиданий или обязательств. Ты мне нравишься, и я хочу проводить с тобой время так, как ты мне позволишь. Ни больше, ни меньше. Что ж, теперь Луи чувствовал себя настоящей задницей. — Эм, я думаю, завтрак был бы хорошей идеей, да. Найл вышел из своей комнаты на запах бекона, всё еще не потрудившись надеть что-то. Он посмотрел на Гарри, слегка помятого и слишком широко улыбающегося, а затем на Луи, выглядевшего почти так же. — Вы двое выглядите так, будто хорошо провели ночь. Гарри увидел, как плечи Луи поникли, и понял, что это его беспокоит, поэтому, когда Найл потянулся за куском еды, Стайлс ударил его лопаткой. — В отличие от нас, анархистов, Луи был настоящим джентльменом. И если ты продолжишь настаивать на обратном, то не получишь от меня даже яичницы. — Блин, ты такой сварливый по утрам, — сказал Хоран в качестве извинения, потянувшись за спину, чтобы схватить один из едва приготовленных кусков мяса со сковороды — он действительно был похож на ниндзя. — Твою мать! — он набрал в рот побольше воздуха, чтобы охладить все еще шипящую полоску. — Так тебе и надо, — отчитал Гарри, снова угрожая ему лопаткой. — Это того стоило, — сказал Найл, хватая еще один кусок.

***

После ночи кино, Луи и Гарри стали «ходить на не свидания» всё чаще и чаще. Либо Гарри поведёт Луи на какой-нибудь супер-малоизвестный концерт инди-фолка, либо Луи приведёт Гарри на какую-нибудь супер-малоизвестную лекцию по биологическим исследованиям. Иногда Стайлс зависал там, где работал Луи, а иногда Томлинсон зависал у Гарри в перерывах между сменами. В особенно напряженные изнурительные дни Луи даже проводил ночь на диване в гостиной Гарри — как и было сказано, он был невероятно удобным. Хотя они никогда не обсуждали это открыто, существовало негласное правило, что они не должны приходить к Луи. Гарри предположил, что это потому, что он был смущён своей жизненной ситуацией — крошечной дырой вместо нормальной квартиры, возможно, — но втайне и эгоистично, Луи действительно хотел, чтобы эти две части его жизни были разделены. Время, проведённое с Гарри, стало для него спасением, отдельной маленькой коробочкой рая, которую он мог посещать в любое время, когда ему нужно было хоть ненадолго сбросить с себя тяжесть мира. Если эти части соединить, иллюзия рассеется, и всё станет еще более запутанным и неконтролируемым. Но потом, где-то в середине лета, у Гарри был действительно дерьмовый день — вроде того, когда на тебя кричат за то, в чем ты не виноват, и, может быть, тебя чуть не переехала машина, и как-то так получилось, что он буквально облажался — и внезапно ему понадобилось ненадолго уйти от своей жизни. Обычно его убежищем была его квартира, но у Найла в тот вечер была вечеринка, и поэтому он просил — умолял — вместо этого пойти к Луи. — Мне всё равно, даже если мне придётся спать на грязном белье на полу твоего шкафа, мне просто нужно… быть где-угодно, но не здесь. Пожалуйста? Что… Луи мог понять. Кроме того, Гарри смирился с постоянным вторжением Луи в его жизнь. И хотя шатен сомневался, что его собственная жизненная ситуация могла бы обеспечить такое же спокойствие, самое меньшее, что он мог сделать, это позволить Гарри попробовать. Вот так Луи и оказался на переднем сиденье машины Гарри — боже, даже в самый худший день Гарри предложил забрать Луи с работы — и направил его к единственному дому, который он когда-либо знал. — Ты здесь живешь? — Стайлс несколько мгновений неподвижно сидел в машине, любуясь видом большого загородного дома. — Какого чёрта тогда мы тусовались у меня дома? Луи повернулся на сидении и попытался скрыть страдальческое выражение лица. — Потому что меня больше, чем немного смущает, что я, взрослый мужчина, всё ещё живущий в спальне, в которой впервые подрочил. — Ты… — Луи поспешно продолжил, прежде чем Гарри успел обсудить эту маленькую тайну. — А теперь послушай, в этом доме много людей. Я сделаю всё возможное, чтобы избежать взаимодействия, но если ты ищешь уединения, предлагаю тебе остаться внутри этого автомобиля. — Твоя семья дома? — хотя первоначальным намерением Гарри было как можно больше избегать людей, его любопытство взяло верх. — Уже везёшь меня знакомиться с родителями, а? — Я серьёзно. Гарри заметил, что Луи поправляет волосы и футболку, и почему-то он казался более озабоченным всем этим, чем сам Гарри. Тот обхватил ладонью руку Луи, чтобы остановить ее постоянное движение. — Со мной всё будет хорошо — родители обычно любят меня. Стайлс искренне подмигнул, и шатену пришлось вручную перезагрузить свой мозг, прежде чем он снова начал мыслить рационально. — Так вот, я больше беспокоюсь о своих сестрах. Ну, и об Эрнесте. Смотри, есть Лотти и Физз, а ещё Дейзи, Фиби, Дорис и Эрнест. Дэн пробудет здесь несколько часов, но сегодня он работает в ночную смену и должен будет уйти после ужина. Чёрт, это значит, что я должен уложить всех спать, — Луи почти забыл, что он разговаривает с Гарри, пока не увидел ласковое, но очень смущённое выражение лица парня. — Прости. Просто, эм, чувствуй себя как дома, и я буду проверять тебя, когда у меня будет возможность. — Как я узнаю, кто есть кто? — А зачем тебе это знать? — А что, если я захочу поговорить с ними? Или спросить, где ванная комната? Или как иначе привлечь их внимание, потому что я неуверенный музыкант, нуждающийся в постоянной поддержке? Луи слушал вполуха, уже собираясь с мыслями, готовясь к нападению. — Ну, половина из них — близнецы, так что удачи. Просто кричи «Эй!» достаточно громко, чтобы они оторвали глаза от своих телефонов, а потом показали пальцем. Честно говоря, Гарри подумал, что Луи преувеличивает. Но в тот момент, когда открылась входная дверь, Гарри прижало к стене от… активности. Энергии. Едва сдерживаемого хаоса. Луи знал, что Стайлс вырос в маленькой семье, и беспокоился о том, как бы тот не слетел с катушек. Добавление ещё одного человека в эту ядерную смесь должно было сделать всё более безумным. Но каким-то образом Гарри легко вписался, сгладил все углы. Может быть, потому, что младшим близнецам было с кем поиграть, пока Луи готовил ужин. Может быть, это было потому, что старшие близнецы, наконец, оказались в компании кого-то, кто действительно был в курсе текущих тенденций моды. Или, может быть, это было потому, что Гарри был необычайно мил, знал много вещей и действительно слушал каждого. Как бы то ни было, к тому времени, когда все были накормлены, его отчим ушёл на работу, а все маленькие монстры улеглись спать — время, когда он обычно падал в постель от усталости — Луи чувствовал себя довольно хорошо. — Ты прямо как кролик-энерджайзер, — прокомментировал Гарри, прислонившись к стене и отойдя в сторону, в то время, как Луи продолжал носиться по первому этажу, убирая кухню, собирая игрушки и ставя всё на свои места, просто чтобы сделать всё это снова на следующий день. — Нет, ты был просто как громоотвод — что-то блестящее и новое, что привлекло их внимание, в то время, как я занимался делами. Кстати, извини за это. Наверное, тебе было бы лучше просто пойти на вечеринку к Найлу. — Ни в коем случае. Друзья Найла ещё хуже, чем он сам. И никогда, даже через миллион лет, они не сделают мне прическу, покрасят ногти или посмотрят со мной диснеевские фильмы, — это напомнило ему о временах, которые они с сестрой проводили вместе, когда они были младше. До сегодняшнего вечера он не понимал, как сильно скучает по ней. Гарри выставил руку, чтобы Луи мог рассмотреть их работу. — Мятный тебе очень идет, — Гарри хмыкнул в знак согласия. — Хотя, как по мне, не хватает блесток. — Это вообще моя философия, — Луи замер, закончив работу по дому, и Гарри спросил: — Что теперь? Стайлс выглядел таким же усталым, как и любой нормальный человек, проведший вечер с семьёй Луи. — Почему бы тебе не посмотреть что-нибудь? — предложил он. — Диван не такой удобный, как у тебя, но я думаю, что ты всё равно сможешь заснуть на нем, как обычно. — Ты не хочешь посмотреть со мной? Гарри мило — хотя и излишне драматично — надул губки, и этого было почти достаточно, чтобы Луи передумал. — У меня еще не все дела сделаны. И я планировал ещё немного сделать свой проект… я же говорил тебе об этой стажировке, да? Нет, да, говорил. — Можно мне с тобой? Луи хотел было возразить — он собирался просто читать, изучать и работать на компьютере — но потом вспомнил ту ночь, когда Гарри буквально просто сидел и составлял ему компанию, пока он учился. Он не знал, почему именно он хотел этого, но: — Конечно. Они переместились в спальню шатена, и он включил музыку, чтобы лучше сосредоточиться — то, что Гарри растянулся на кровати, определённо этому не способствовало. Хоть Стайлс и должен был отдыхать, он не мог не наблюдать за Луи и замечать его мелочи — как он бездумно напевал части песен; как поджимал губы и постукивал карандашом, бормоча себе под нос, когда пытался подобрать правильные слова; как он на секунду останавливался при каждом звуке, чтобы убедиться, что в доме не происходит ничего такого, что могло бы потребовать его немедленного вмешательства. Когда Томлинсон поднялся со стула, чтобы посмотреть, что скрипнуло в коридоре, Гарри тоже встал. Когда Луи закрыл дверь и шагнул назад, то наткнулся прямо на Гарри, и ему пришлось схватиться за его руки, чтобы не упасть. — Есть ли какая-то особая причина, по которой мы оба стоим посреди комнаты? — спросил Луи, стараясь не обращать внимания на то, насколько твёрдый под его пальцами бицепс Гарри. Разум Стайлса, казалось, был на той же волне. — Ну, если ты не против, я бы очень хотел тебя сейчас поцеловать. Луи окинул его взглядом. Он был так загипнотизирован четкими линиями татуировок Гарри, резко контрастирующими с мягкими косами, которые его младшие сестры тщательно заплели, что у его разума не было времени сказать губам ответить «нет», прежде чем его тело само по себе кивнуло головой. Гарри медленно наклонился, словно смакуя драматическое напряжение, и всё это казалось нереальным — Луи вот-вот поцелует этот невероятно милый и интересный парень в его детской спальне, в окружении устаревших плакатов и старых школьных спортивных трофеев. Этого было достаточно, чтобы он громко рассмеялся, прежде чем их губы соприкоснулись, и Гарри отстранился. — Это не та реакция, на которую обычно я рассчитываю, — хотя, в данном случае, он был рад любому предлогу, чтобы увидеть улыбку Луи. — Просто… если бы мама была здесь, она бы точно убила меня за то, что я так поздно привёл парня в свою комнату. Тогда Луи понял свою ошибку, потому что Гарри, конечно же, спросил: — А где твоя мама? — она была той самой Томлинсон, с которой он не встретился в тот вечер. — Мне очень жаль, — шатен отступил назад, подальше от притяжения Гарри, и его нейроны снова начали работать как нужно. — Я не должен был… это было бы ошибкой. — Что я делаю не так? — спросил Гарри, снова сокращая между ними расстояние. — Я не ищу отношений, Гарри. Гарри это и так знал. Луи уклонился от его первоначального вопроса, но он был достаточно проницателен, чтобы понять, что эти два ответа были, по сути, связаны. — Это как-то связано с тем, где сейчас твоя мама? Луи скрестил руки на груди, защищаясь, по какой-то причине всё ещё отчаянно пытаясь скрыть эту часть себя от мира. — Это связано с тем, где сейчас я. Ты просто не понимаешь. Ты можешь быть беззаботным, эгоистичным, делать всё, что захочется, не задумываясь о том, как это повлияет на других. Гнев в тоне Луи был смягчён намёком на тоску, но его слова всё ещё причиняли боль. — Это не очень справедливо. То, что мои обязанности отличаются, не означает, что их меньше. Луи покачал головой. — Но это так. Их меньше. Потому что, в конце концов, ты можешь делать то, что хочешь. Ты живёшь жизнью для себя. Но я не могу этого сделать. Я должен быть лучше. Гарри изо всех сил пытался собрать воедино кусочки головоломки, которые Луи швырял в него. — Почему? — Потому что, — Луи вскинул руки вверх, но Гарри, казалось, терпеливо ждал, так что он молчал, пока шатен не продолжил. Какая-то часть его хотела, наконец, сказать об этом открыто. Озвучить мысли, которые преследовали его с тех пор, как мир вокруг него рухнул. — Моя мама умерла в прошлом году. Она ушла, и я должен дать моим братьям и сестрам время, внимание и любовь, которые у них отняли, когда она умерла. Я должен найти способ уничтожить то, что уничтожило её, чтобы никто больше не потерял близкого человека. Я должен прожить жизнь, достаточно длинную, достаточно полную, достаточно значимую, чтобы заполнить гигантскую зияющую дыру, которую её смерть проделала в этом проклятом мире. Прежде, чем Луи осознал это, прежде, чем он смог остановить это, его глаза вспыхнули от сдерживаемого горя, а руки Гарри обняли его, возвращая к реальности, когда всё, что он хотел сделать, это убежать от всей боли и беспомощности, которые вызвал разговор о ней. — Меня недостаточно, — всхлипнул он. — Я знаю, что меня никогда не будет достаточно, но я должен попытаться. Ради неё. Гарри подождал, пока невольные звуки, издаваемые горлом Луи, не стихли. Затем он отодвинулся ровно настолько, чтобы посмотреть на шатена — на его мокрый нос, опухшие глаза и дрожащую губу. Он не знал, каково ему было, этот совершенно несправедливый груз горя и ответственности, но он понимал его. И так же сильно, как Луи казался собранным снаружи, внутри всё рушилось. Всё еще крепко держа Луи в своих объятиях, Гарри сделал несколько осторожных шагов к кровати. Он смахнул челку и прижался губами ко лбу. Томлинсон заколебался, когда Гарри занял своё прежнее положение на кровати, только теперь он был немного в стороне — приглашение присоединиться к нему. Луи гордился своей силой, и поиски дальнейшего убежища в объятиях Гарри могли открыть дверь, которую он не смог бы снова закрыть. Но Гарри никогда не нуждался в его силе. На самом деле, ему никогда ничего от него не было нужно, и, возможно, именно поэтому он продолжал проводить время с ним, несмотря на здравый смысл. Их отношения были равны, так что, когда они были вместе, Луи мог чувствовать себя спокойно. И если в этот момент Томлинсон и нуждался в чем-то, так это в покое. Луи прижался к телу Гарри, крепко обнял его за талию и положил голову, прислушиваясь к музыке сердца. У него такое большое сердце, рассеянно подумал Луи, когда его дыхание успокоилось, замедляясь, чтобы соответствовать равномерному подъёму и падению груди Гарри. Они ещё долго оставались в таком положении, и Луи подумал, что Гарри, возможно, заснул. Но затем его голова резко поднялась, когда Стайлс втянул воздух, Луи глубоко вздохнул и повернул голову так, чтобы видеть лицо Гарри. Он нахмурился, в его глазах мелькнула печаль, и внезапно Луи очень захотелось узнать, о чём он думал все это время. — Что происходит в твоей голове? Гарри дотронулся указательным пальцем до кончика носа парня, который сморщился от негодования, и уголок его рта приподнялся в полуулыбке. — Я просто… я думал о своем отце. У Луи возникло ощущение, что это были вовсе не счастливые мысли. — А что такое? — Он ушёл, когда мне было семь. Луи хотел что-то сказать, но по личному опыту знал, что сожаления и соболезнования мало облегчают боль. — Это фигово. Стайлс пожал плечами. — Я почти ничего не помню, но помню, как меня охватило безумие. Беспомощность. Как будто смятение, печаль, гнев и отчаяние смешались вместе и образовали яму в моём животе. Луи сочувственно хмыкнул — он мог понять. — И я помню, как он сказал мне «Гарри, теперь ты хозяин дома, и тебе придется заботиться о моих девочках». Я имею в виду, я уверен, что он хотел как лучше, но… я просто провёл годы, делая себя несчастным, пытаясь быть тем «человеком», каким, как мне казалось, все ожидали меня видеть. — Но ты такой… ты, — Луи не мог представить его кем-то другим. Гарри крепче обнял его. — Спасибо. Но так было не всегда. Раньше я держал всё в себе и прятал глубоко внутри, я не мог с этим справиться. Я пропал. У меня начались приступы паники. Я бросил школу и впал в глубокую депрессию, — он почти не выходил из неё. — Но потом я нашёл себя в музыке и… и это стоило того, чтобы снова вставать с постели утром. Я не уверен, что когда-либо видел свою маму такой счастливой, как в тот день, когда она впервые увидела меня на сцене. Не потому, что у нас всё было хорошо, заметь, а потому, что я был счастлив. И именно это всё, что она хотела для меня. Луи почувствовал, что знает, к чему он ведет, и откатился в сторону, чтобы приподняться на локте. — Почему ты все время намекаешь, что я несчастлив? — Нет, я просто… я не думаю, что ты иногда видишь ситуацию ясным взглядом. — Ладно, я буду спорить, — Луи полностью выпрямился и скрестил руки и ноги для пущей убедительности. — Что я не так вижу? Гарри тоже сел и с нежностью, которая растопила часть льда Луи, запустил пальцы в его волосы, а затем провёл большим пальцем по подбородку до основания уха. — Тебя достаточно, Луи, — тот отвёл глаза, и Гарри ждал, чтоб продолжить, пока они не вернулись к нему. — Да. Тебя. Лечишь ли ты рак, работаешь в закусочной или остаёшься дома, чтобы заботиться о своей семье. Что бы ты не делал, я надеюсь, что ты решишь сделать это, потому что правда хочешь. Проблема была в том, что Луи хотел всего. Он хотел ходить на все учебные концерты и футбольные матчи. Он хотел получать хорошие оценки и ходить в хороший колледж. Он хотел упорно трудиться, сам за всё платить и облегчать жизнь своей семье. Он хотел получить все это, и до тех пор, пока он придерживался своего плана, каждой тщательно продуманной детали, он был совершенно уверен, что сможет этого достичь. Но сегодня, в этот момент, всё было… по-другому. Теперь Луи начал хотеть чего-то нового. Но, может быть, если он будет осторожен — если он будет очень ясно представлять себе, какими были их отношения, и, что более важно, какими не были — он тоже сможет это сделать. Луи встал на колени, прополз вперед и наклонился так близко, что Гарри увидел озорной блеск в его глазах. — Твое предложение поцеловать меня все еще в силе?