Things I Can't

Ладно, возможно, иметь партнера по горизонтальной гимнастике было не так уж и плохо. Последние несколько недель лета пролетели незаметно, и Луи пребывал в самом лучшем настроении, чем когда-либо. Он стал как бы третьим соседом в квартире Гарри, иногда ночевал у него, а также просто приходил, чтобы поработать над своим исследовательским проектом или поваляться несколько часов между работами. Так было до тех пор, пока Гарри случайно не упомянул о возможности сделать Луи его собственный ключ, и Луи, возможно, испугался больше, чем просто чуть-чуть. Гарри шутил — вроде как — но Томлинсон действительно стал более осторожным относительно того, сколько времени он там проводит. Он думал, что расставание произойдет естественным образом, как только начнутся занятия, но всё было наоборот. Квартира Гарри была ближе к работе и учёбе и гораздо тише, чем библиотека или кофейни, в которые он обычно ходил. И хотя Луи никогда прямо не спрашивал, Гарри всегда предлагал свою помощь — нянчился с его братьями и сестрами, готовил ему еду, возил его куда-нибудь, когда он слишком уставал, или давал ему еще несколько отчаянно необходимых минут, чтобы подготовиться к следующей бесконечной череде дел. Однако, несмотря на то, что они часто виделись, им редко казалось, что они проводят время вместе. В этом семестре Луи взял дополнительные занятия — возможно, выдавая желаемое за действительное при подготовке к стажировке, которую он надеялся получить в следующем году, — и возвращение к своему безумному графику было хуже, чем он помнил. У него просто не было сил, чтобы попытаться вписать в него ещё и свободное время. Не то, чтобы Гарри не пытался. Шатен предупреждал его, что так и будет, но Гарри упорно продолжал приглашать его к себе. Луи старался не чувствовать себя виноватым из-за того, что ему всегда приходилось отказываться, потому что Гарри знал, во что ввязывается, соглашаясь на их отношения без обязательств, но… ну, он всё ещё чувствовал себя немного виноватым. По-видимому, решимость Гарри равнялась — если не превосходила — решимости Луи. Однажды, в разгар лекции по микробиологии, дверь, ведущая в коридор, распахнулась, и в комнату вошел Стайлс. Время остановилось, когда все дружно повернулись в сторону вошедшего, давая Гарри возможность найти Луи во втором ряду. Как назло, рядом с ним оказалось свободное место, и Гарри оказался тем, кто его занял. — Что ты здесь делаешь? — прошипел Томлинсон, когда тот плюхнулся рядом с ним с совершенно невинной улыбкой на лице. — Ты всегда говоришь, что у тебя нет времени ходить на свидания, так что принёс свидание тебе, — поскольку Луи продолжал смотреть на него со смесью недоверия, удивления и немалой доли гнева, Гарри пояснил: — это пикник. Гарри расстелил на столе красно-белую клетчатую скатерть и поставил на него плетёную корзинку с эффектно торчащим сбоку французским багетом, а Луи прижал пальцы к виску, пытаясь снять нарастающее напряжение. — Нихрена себе. — Мистер Томлинсон? — спросил профессор, скрестив руки на груди и выгнув брови, но Луи был в некотором замешательстве, поэтому ответил Гарри. — Прошу прощения, доктор…? — Маркес. — Доктор Маркес. За то, что помешал. Вы меня вообще не заметите, я не помешаю. — Вам не следует здесь находиться. Это же учебный класс. — А еще сейчас время обеда. А у мистера Томлинсона после этого еще два занятия плюс смена в репетиторском центре. Без правильного питания он не сможет уделить должного внимания тому предмету, который вы так старательно преподаете. Пожалуйста! В наши дни так мало времени для настоящей романтики. Глаза Гарри были широко раскрыты и невинны, он улыбался своей тысячеваттной улыбкой, и Луи готов был поклясться, что видел момент, когда решимость его учителя поколебалась. Среди одноклассников раздалось несколько тоскливых вздохов, и вскоре шатен, казалось, был единственным, кто всё ещё справедливо расстраивался из-за происходящего. Прежде чем Гарри успел все разложить, Луи собрал скатерть и всё её содержимое в свои руки и направился прямиком в коридор, волоча Стайлса за собой. — Ты сказал, что у тебя нет времени куда-то идти, и я принес тебе это «куда-то», — предупредительно объяснил Гарри, все еще сохраняя гордое глупое выражение лица. — Что, чёрт возьми, за всю нашу совместную историю заставило тебя подумать, что это хорошая идея? — спросил Луи, роняя различные предметы к ногам Гарри. Его лицо слегка вытянулось, и, чёрт побери, если этого было недостаточно, чтобы подавить любой гнев, который накопился в Луи. — Хотя это было очень мило. — …но? Томлинсон вздохнул, ненавидя себя за то, что всегда был плохим парнем, когда дело касалось границ. — Но именно этого я и боялся. Мне нужно сосредоточиться. А я не могу этого сделать, когда ты просто появляешься посреди моей жизни, когда захочешь, и отвлекаешь меня от того, что я должен делать. В улыбку Гарри вернулась самодовольство. — Ты можешь запоминать химические уравнения посреди переполненного бара, а у меня есть сила отвлечь тебя? — Луи покраснел — то ли от смущения, то ли от гнева, Гарри не был уверен — и буквально топнул ногой, как ребенок. — Ты такой милый, когда злишься, — сказал он, протягивая руку и проводя большим пальцем по покрасневшим щекам парня. Сердце шатена без его разрешения сделало забавный кувырок в его груди, и он отвернулся, внезапно не выдержав чистого обожания в глазах Гарри. — Это нужно прекратить. Ты просишь больше, чем я могу дать. — Может быть, — согласился Гарри, — но то, что я не могу получить всего тебя, не значит, что я тебя не хочу, — он приподнял лицо Луи за подбородок, пока их взгляды не встретились. — Мне очень жаль. Наверное… это было уже слишком. — Большинству людей это бы понравилось. Гарри приложил указательный палец к кончику носа Луи. — Но ты же не большинство. Почему? Почему Луи не может быть таким, как большинство людей? — Ещё не поздно всё бросить и убежать, — часть его испытала бы облегчение, если бы Гарри принял решение покончить со всем этим, но растущая часть его отчаянно надеялась, что он этого не сделает. — В жизни что-то стоящее никогда не даётся легко, — Гарри обнял Луи, который расслаблялся в его объятиях достаточно долго, чтобы Гарри забеспокоился, что он мог заснуть. — Ты собираешься вернуться в класс, или мне лучше устроиться поудобнее и продолжать быть твоей человеческой подушкой? — Ммм, мне очень удобно, — пробормотал Томлинсон в ткань футболки парня, прижимаясь ближе к теплу его объятий. — Эй, — запротестовал он, когда Гарри отстранился. Гарри усмехнулся, заметив сонный взгляд шатена. — Всегда оставляй желать большего, — сказал он, подмигнув. — А теперь иди и побудь гением еще несколько часов — увидимся вечером. Луи продержался остаток дня с трудом, полностью поглощенный мечтами об обещании Гарри поспать, но когда он вошёл в квартиру, там был только Найл, который рылся в холодильнике. — А где Гарри? — спросил он, ставя свои вещи на диван. — По-моему, он возвращается от клиента, — Луи так и не понял, в чем заключается другая работа Гарри, и уже собирался спросить об этом, когда Найл пробормотал что-то, что ему, видимо, не нужно было слышать: — На самом деле у него есть жизнь помимо ваших отношений, но ты этого не знаешь. — Что ты хочешь этим сказать? — если уж на то пошло, Луи чувствовал себя виноватым из-за того, как мало времени он проводил с Гарри. — Это насчёт сегодняшнего вечера? Он что, злится на меня за это? Хоран фыркнул и повернулся к нему лицом. — Нет, конечно, нет, он слишком добрый, но это не значит, что я не такой. — Ты… какое отношение все это имеет к тебе? — Для начала, никакое. Но теперь Гарри пропускает репетиции группы, переносит концерты и лезет из кожи вон, чтобы постараться быть с тобой, когда ты ему разрешаешь. И вот это мне не нравится. Луи почувствовал себя так, словно его ударили под дых. — Я не… я никогда не просил его об этом. — Но ты же его просто водишь за нос, да? Я имею в виду, что он проводит всё своё время, ведя себя, как твой личный помощник, верная собачонка, и что он получает взамен? Луи слишком хорошо знал, каково это — быть использованным в своих интересах, и ему было больно, когда его обвиняли в том же самом. — Я сказал ему, что мы не должны делать этого… ничего из этого. Он понимает, что… — Он может и понимает, но это не значит, что ему всё равно каждый раз, когда ты выбираешь что-то или кого-то другого вместо него. И они оба знали, что это часто случается. — Я старался… я стараюсь не причинять ему вреда, я… Найл застонал и провёл рукой по лицу. — Я знаю. Ты хороший парень, и я знаю, что у тебя добрые намерения. Но… чёрт возьми, Лу, он мой лучший друг, и я беспокоюсь о нем. Я к тому… не мог бы ты хотя бы иногда пытаться сосредоточиться на нём? Найл ушел прежде, чем Луи успел придумать ответ. Он всё время был один, пока Гарри не вернулся домой, обдумывая слова Найла. Луи никогда намеренно не злоупотреблял предложенной ему добротой, но, возможно, он получал больше помощи, чем ему требовалось. Эта мысль еще больше укрепилась, когда Гарри провёл вечер, предлагая приготовить ужин, размять плечи или помочь ему учиться. Томлинсон отказался, и, конечно же, именно Гарри решил, что он сделал что-то не так. — Прости за сегодня. Я был эгоистом, просто хотел украсть немного больше времени с тобой. У Луи в горле быстро образовался комок, потому что, Боже, Гарри правда был совершенным человеком, а Луи — дерьмовым. Абсолютным дерьмом. Слова Найла продолжали эхом отдаваться в его голове, и он решил, что может быть лучше. Гарри заслуживал лучшего. — Ты был прав, в последнее время я стал пренебрегать тобой. Завтра у меня будет немного времени после последнего занятия, если ты хочешь поужинать вместе? Глаза Гарри на мгновение вспыхнули, но затем он нахмурился. — А разве завтрашний вечер ты не проведешь в компании с доктором Блейком? — Да, но до этого есть еще пара часиков. — А не будешь ли ты использовать это время, чтобы одержимо переделать ненужный пункт для твоего исследовательского проекта? — В этом нет необходимости — личные связи производят большее впечатление — и почему ты вдруг так неохотно соглашаешься провести время со мной? У тебя уже есть планы на встречу с другим парнем? — пошутил он, но они никогда по-настоящему не обсуждали исключительность в… чем бы они там ни занимались, и это была вполне законное предположение. — Конечно же, нет. Ведь в сутках не хватает часов, чтобы успешно ухаживать за тобой! — Я… — узел разросся и заглушил все звуки, которые Луи намеревался издать. Найл был прав. Он был прав, и Луи не заметил, как это произошло. Или, может быть, он не хотел этого видеть, что… чёрт, разве это не сделало всё намного хуже? — Эй, что случилось? Почему ты плачешь? Чёрт, почему он плачет? Луи винил в этом Гарри — с тех пор как он встретил Стайлса, он плакал больше, чем за всю свою жизнь. — Потому что ты пропускаешь репетиции группы и проводишь всё свое свободное время, дожидаясь меня, и вообще перестраиваешь всю свою жизнь из-за меня, и это чертовски несправедливо по отношению к тебе. — Хей… Луи встал с дивана прежде, чем Гарри успел утешить его своим прикосновением, которое всегда действовало, как какое-то магическое заклинание, заставляющее Луи забыть все ужасные вещи, которые он заслуживал чувствовать. — Тебе не следует тратить свое время на меня. Есть миллион лучших вариантов — ты идеален. Гарри фыркнул: — Я не такой. — Чертовски близок к этому. Ты очень милый. Типа, бессовестно милый. И восхитительный. И ты на сто процентов знаешь, кто ты и чего хочешь. И всегда спокойный и уравновешенный. Я начинаю думать, что ты даже не способен повысить голос. — Это потому, что ты никогда не играл со мной в Скрабл. — Я серьёзно. — Я тоже, — Стайлс встал и смахнул со щёк Луи слёзы, прежде чем положить руки ему на плечи. — Это хорошо, что ты видишь во мне всё это, но ты не замечаешь и не очень приятные вещи. Например, насколько я могу быть конкурентоспособным. Навязчивым. Я ревную, и могу быть мелочным. Луи не мог себе этого представить. — Ты слишком строг к себе, — например, когда он после выступления разбирал каждую маленькую ошибку, которые буквально никто из зрителей не мог заметить. — Всегда себя сильно критикуешь. Гарри ждал, но Луи, очевидно, не заметил иронии, скрытой в его собственных словах. — Неужели так трудно поверить, что ты можешь делать тоже самое? Но когда я смотрю на тебя, всё, что я вижу — это невероятно умного и забавного, самоотверженного и упрямого человека. — Гарри поднял руки к основанию шеи. — И что, если я решу передвинуть некоторые вещи в своем расписании, чтобы приспособить их к твоему, то только потому, что ты того стоишь. Луи не мог согласиться с этим, но это заставило его чувствовать себя немного менее виноватым за то время, которое они провели вместе. — Итак… завтрашний ужин?

***

Когда на следующее утро Луи вошёл в химическую лабораторию, запах в воздухе ударил его, как тонна кирпичей. Он закрыл рукой нос и рот и огляделся, но больше никого, казалось, не волновала вонь того, что они должны были смешивать в этот день. — Луи! — крикнула лаборантка, подходя к нему. — Привет, Лиза, — сказал Луи, с трудом убирая руку ото рта. — Ты ведь придёшь сегодня на лекцию, верно? Луи хотел было кивнуть, но побоялся, что от этого движения его стошнит. — Слушай, я знаю — кто захочет провести вечер пятницы, слушая, как какой-то чувак рассказывает о новейших методах лечения стволовыми клетками, верно? Но доктор Блейк ведёт себя сдержанно, и я правда думаю, что если бы ты поговорил с ним, если бы он услышал, как страстно ты относишься к его предложению, у тебя был бы реальный шанс получить эту стажировку! Лиза была ассистенткой на одном из предыдущих практик Луи по химии — одной из немногих, кто когда-либо удосужился узнать его имя, — и она была одной из немногих, кому он доверил изучать и делать предложения по поводу его исследования. — Хм, звучит, как план. Прошу прощения, — сказал он, торопливо проходя мимо нее и выходя в холл. К счастью, уборные находились всего в нескольких метрах, и Луи удалось забраться в одну из кабинок, прежде чем подчиниться желанию желудка вывернуть себя наизнанку. В то утро он почти ничего не ел, но это не остановило мучительную сухую тяжесть, от которой болели легкие и жгло глаза. — Дерьмо. Прежде чем вернуться в холл, Луи привел в порядок ванную и себя самого. Он сделал еще одну решительную попытку вернуться в свой класс, но даже приблизившись к нему, почувствовал, как скрутило его желудок, и он решил, что лучший шанс избавиться от этого — он искренне надеялся на вирус или пищевое отравление — это много пить и отдохнуть. Но потом он вспомнил, что это не единственное, что было у него в расписании на сегодняшний вечер. Вот чёрт. Луи достал телефон и направился к главным дверям. Может быть, свежий воздух пойдёт ему на пользу. Не ненавидь меня, но не могли бы мы поужинать в другой раз? Ответ последовал еще до того, как он добрался до выхода. Что-то случилось? Тебе обязательно нужно работать? Первой мыслью Гарри было, что произошло нечто более важное, и на него снова навалился груз вины. Просто плохо себя чувствую, попробую немного отдохнуть перед лекцией. Я заеду за тобой, и ты сможешь отдохнуть у меня. Как бы сильно Луи не хотел протестовать, он не мог отрицать, что идти пешком до автобусной остановки, а затем ехать на дергающемся автобусе к ближайшей к себе остановке, а затем, наконец, добраться до своего дома только для того, чтобы вновь напрягаться, как только его сестры вернутся домой… ну, это не казалось самым привлекательным вариантом. В воздухе чувствовалась свежесть, и сентябрьский воздух был еще достаточно теплым, так что Луи почти уснул, сидя на скамейке в ожидании Гарри. Что ж, возможно, он действительно заснул, так как звук голоса парня почти заставил его подскочить на месте. — Ого, а ты и правда дерьмово выглядишь, — прокомментировал он, когда Луи забрался на пассажирское сиденье. — А ты думал, что я вру? — Ну, ты уже столько раз мне отказывал, что у меня сложилось впечатление, будто я тебе не нравлюсь. — Это полная противоположность моей проблеме, — сказал Луи, прежде чем смог остановить себя — чёрт бы побрал его всё ещё полусонный мозг. Он ожидал, что Гарри снова посмотрит на него с этой высокомерной ухмылкой на губах, но вместо этого его ответная улыбка была милой и, возможно, даже немного застенчивой. — Ты мне действительно нравишься, Хаз, — гораздо больше, чем он когда-либо предполагал. Гарри наклонился и поцеловал его в лоб. — Давай уложим тебя в постель.

***

В следующий раз, когда Томлинсон открыл глаза, снаружи было темно. Он не был полностью дезориентирован — комната Гарри стала для него такой же знакомой, как и его собственная, — но что-то здесь было не так. Он взглянул на часы на своем телефоне и… — Вот дерьмо, — он неуклюже выбрался из кровати, сильно ударившись коленом о тумбочку. — Твою мать! — Лу? — Гарри просунул голову в комнату и увидел Луи, который, наклонившись, сидел на кровати и потирал покрасневшую кожу на ноге. — Всё в порядке? Шатен пристально на него посмотрел. — Нет, всё в полной жопе. Я пропустил лекцию, — что ещё более важно, он упустил свой шанс побыть один на один с доктором Блейком. — Почему ты меня не разбудил? Гарри поднял руки вверх, защищаясь. — Я пытался. Твой телефон звонил три раза, прежде чем я вмешался, и даже тогда я не мог удержать тебя в сознании дольше тридцати секунд. — Ты должен был меня разбудить, — настаивал он, когда его разум показывал ему, в мельчайших деталях, все способы, которыми он, вероятно, только что разрушил свое будущее. — Как? Вылить на тебя ведро ледяной воды? — Да как угодно! Стайлс сел рядом с ним на кровать и положил руку на бедро шатена. — Ты измучен и болен, и твоё тело явно нуждалось в отдыхе. — Всё, что мне было нужно, это принять несколько антацидов и идти. Я не могу просто откладывать свои дела из-за каждого незначительного неудобства, — Луи встал слишком резко — хотя теперь ему некуда было идти — и его голова и желудок немедленно запротестовали против этого движения. Он тут же сел обратно на кровать и закрыл глаза, подавляя желание издать страдальческий стон. Кровать покачнулась, когда Гарри встал, но через мгновение снова опустилась, когда он положил холодную влажную ткань на шею Луи. Это был рай. — Ты болен и пропустил одну лекцию. В этом нет ничего такого, и никто не собирается винить тебя за это. — Я пропустил урок и лекцию, и это очень важно для меня, — неужели Гарри до сих пор этого не понял? — Всё будет хорошо. Ты прекрасен, и твоя работа скажет сама за себя — ты работаешь усерднее любого, кого я знаю. Может быть, это и было правдой, но Луи всё ещё чувствовал себя крайне разочарованным в себе. — Это полный отстой. Гарри провёл рукой вверх и вниз по спине. — Я знаю. Но. Я приготовил куриный суп с лапшой и позвонил Мэри, чтобы сказать, что ты, вероятно, не придешь на работу утром. Честно говоря, я не знаю, как ты так долго выжил без меня. Эти слова были сказаны в шутку, но Луи они показались оскорблением. Как будто он не мог сам о себе позаботиться. Как будто он больше не мог рассчитывать на собственную независимость и силу воли, чтобы добиться успеха без чьей-либо помощи. А также, возможно, он все еще чувствовал укол правды в словах Найла о том, как много Гарри давал ему и как мало Луи давал взамен. Он не мог даже организовать ужин, не перетянув всё внимание на себя. — Я был в порядке до того, как ты пришёл в мою жизнь, и буду в порядке еще долго после того, как ты уйдёшь, — на этот раз, когда Луи встал, он проигнорировал звёзды, которые на мгновение затуманили его зрение, и сглотнул желчь, угрожающую подняться к горлу. — Куда это ты собрался? — спросил Гарри, следуя за ним, медленно шедшему в гостиную. — Домой. — Почему? Луи взглянул на Найла, который уже принялся за содержимое кастрюль на плите, прежде чем повернуться и посмотреть Гарри прямо в глаза. — Потому что это больше не работает, — если это вообще работало. — Мы хотим разных вещей. — Но мы хотим одного и того же. — Гарри… — Нет, послушай меня. Я знаю. Я знаю, что твоя жизнь полна впечатлений. Я знаю, что у тебя сумасшедший график. Я знаю, что у тебя есть план, и я знаю, что никогда не был его частью. Он сказал это так буднично, и хуже всего было то, что это была правда. Луи никогда по-настоящему не освобождал место для Гарри в своей жизни — он просто засунул его туда, где было хоть немного свободного места. — Таким я был… — Я еще не закончил. — Хорошо, тогда что же? — Я знаю, чего ты хочешь, Луи. Ты очень ясно дал это понять. Но… почему ты думаешь, что я тоже этого не хочу? Того, чтобы у тебя всё получилось. Вылечить рак. Чтобы быть счастливым и удовлетворённым и получить всё, что ты когда-либо хотел, — он сократил расстояние между ними и обхватил Луи рукой за талию. — Я только надеялся, что однажды я… мы… станем тем, чего ты тоже хочешь. Гарри начал наклоняться к нему, и в глубине души Луи понимал, что если он позволит ему поцеловать себя, то пути назад уже не будет. Что не будет никакого способа покончить с этим, не оставив разбитым сердцем. Их губы соприкоснулись на долю секунды, прежде чем Луи отстранился — он всегда отстранялся первым. — Мне очень жаль, Хаз. Томлинсон схватил свои вещи и направился к двери. У него не хватило сил снова посмотреть на Гарри, но он уловил виноватое выражение лица Найла, когда тот вышел в коридор. Ему удалось держать себя в руках до следующего квартала, пока его телефон не зажужжал от сообщения, которое каким-то образом заставило его сердце сделать кувырок в груди одновременно от радости и печали. Я всё ещё не верю, что наш момент закончился. –Г По какой-то причине Луи начал верить в то же самое.