Attraction

Расследование по делу, которое превратило и без того невеселого Леоне Аббакио в совсем сломанного человека, пришло к необходимости суда. Аббакио проходил как свидетель на грани подозреваемого. Польпо сразу сказал Бруно: у меня железное алиби, так что рискуешь только ты. Бруно решил на время процесса уехать в Италию. Мешать ему никто не стал. В семье знали, что периодически он гоняет на Рождество в Милан к своей матери - и хоть Польпо с огромной вероятностью было совершенно класть на семейные драмы Бруно, большинство влиятельных людей в организации считало, что мама - это святое. В Милане его никто не беспокоил. Процесс закончился, но никаких новостей не было, и весной Бруно вернулся в Штаты. Все оказалось относительно тривиально - а Леоне отмазался. Разумеется, узнать, где он живет, изначально не было для Бруно такой уж проблемой - но он принял волевое решение терпеть, сколько это было возможно. В Италии, путешествуя между городами, Бруно постоянно думал о бедняге полицейском, втянутом в невеселую игру - заведомо без возможностей на победу - пока мимо медленно тащились однотипные пейзажи с краснеющими пустошами и редкой сухой и искривленной зеленью. Бруно не мог взять в толк, почему эта скупая природа вызывала столько восторга у классических художников и пейзажистов нескольких школ - ни одной он не мог вспомнить, но точно знал, что их было немало. Подъезжая к Сакраменто, Бруно думал о том же самом - и природа вокруг была очень похожа - пустыри с клочками унылой растительности - на многие многие километры вокруг, посреди которых торчал неуместно-современными небоскребами город. Бруно вдруг четко понял, почему именно в Италии штамповалось столько спагетти-вестернов. Где-то в этом игольчатом городе был Аббакио - всего один из сотен тысяч населяющих его людей, который вытеснил все из головы Бруно. Домой к нему Бруно не поехал - но настойчиво позвал в Либекко. Сообщения от Бруно вносили мощный разлад в устаканившийся образ жизни Леоне. По планам на этот вечер у него было назначено посещение бара - места, где можно было наконец сосредоточить мысли на чем-то конкретном - и чтобы это что-то не было тем, во что превратилась его жизнь. Например, на чьем-то тупом лице - естественно, с предсказуемыми последствиями. “Нужно встретиться с Бруно. Ему есть до меня дело, он хороший, с ним нельзя так поступать”. Убедить самого себя казалось так просто - но планы были уже согласованы и приняты к исполнению. Леоне уверял себя, что может остановиться и начать приводить жизнь в порядок в любой момент - просто этот момент все никак не наступал. Кончилось тем, что, когда Аббакио сидел за стойкой и пытался добрать дозу, после которой жить становилось хоть немного веселее, его кто-то резко дернул за плечо - в процессе поворота Леоне успел взвесить все доводы в пользу того, что наглеца необходимо научить правилам поведения в баре через удар по лицу, но увидел перед собой Буччеллати. Ситуация складывалась чертовски убогая. Леоне не хотел, чтобы Бруно снова смотрел на него в таком состоянии - и сам же последовательно совершил целый ряд шагов, которые к этому и привели. - Пойдем, - раздраженно бросил Бруно и удалился к столику в углу бара. Леоне взял свою бутылку и присоединился к нему. То, что он заставил Бруно злиться, задело его намного сильнее ожидаемого. Буччеллати долго молчал, готовясь что-то сообщить Леоне, и тот не решался сделать глоток. - Польпо очень признателен за то, что ты никого не сдал, - наконец начал Буччеллати, глядя перед собой. - У нас ценятся такие вещи. Он просил передать, что если тебе нужна будет поддержка, мы готовы ее тебе оказать. - Окажи, - пожал плечами Леоне. Бруно снова сжал его плечо - на этот раз Леоне не почувствовал проходящее через его руку раздражение. А может, ему и до этого просто померещилось, что он улавливает какие-то чужие настроения. Бруно ждал, пока Леоне закидывался остатками вермута. Леоне на пробу приобнял его за плечи, посчитав, что в таком состоянии имеет полное право не отвечать за свои действия. Бруно был таким тонким под этим нелепым костюмом, что Леоне на секунду испугался - такой тонкий парнишка - и уже фактически правая рука капореджиме. Леоне почувствовал, что Бруно немного напрягся, и убрал руку. “Что ж, нет так нет”. - Что с тобой творится? - Бруно взял пустую бутылку вермута и со вздохом убедился, что выжать из нее действительно больше нечего. - Не знаю, - признался Аббакио. Бруно посмотрел на Леоне так, будто пытался разглядеть что-то на дне его глаз, смотрел очень долго, потом все же отвел глаза. - Хочешь, я отвезу тебя домой? Леоне пытался зацепиться за Бруно любым способом - взглядом, жестом, пытался даже словами. Пытался, но у него не получалось. - Пожалуй, мне и правда пора. В салоне Альфа Ромео Буччеллати пахло дорогим автомобилем. Леоне раньше не задумывался, как может пахнуть дорогой автомобиль - но теперь вдруг понял, что только так и никак иначе. Буччеллати вписывался в этот антураж идеально. - Ты же знаешь, куда ехать? “Конечно знает. Он наверное знает даже, как я складываю носки”. - В общих чертах, - не стал отрицать Бруно. Ехать было буквально минут пять. Леоне хотелось бы, чтобы дорога длилась всю ночь. - Да, кстати, - Бруно обернулся, чтобы сделать поворот к жилому блоку, и достал пакет с заднего сидения. - Это тебе, бамбино. Леоне взял у него пакет и в замешательстве обнаружил там кожаную куртку, которую так хотел когда-то совершенно другой Леоне в совершенно другой жизни. Чертова куртка стоила, наверное, долларов восемьсот. Леоне почувствовал покалывание в пальцах от того, что держал в руке настолько дорогую вещь. Он ведь просто делился с ним гипотетическими соображениями о том, как роскошно смотрелся бы в этой шмотке из новой коллекции Дольче и Габбаны - и внимательный Бруно это запомнил... - Сегодня у тебя день рождения, - с натянутой улыбкой сообщил Бруно. Он смотрел перед собой в освещенную фарами стену и держался за руль мертвой хваткой. Точно. Еще недавно Леоне это помнил - и даже планировал отметить наедине с собой экстра бутылкой ликера, но потом пришел Бруно, и как-то вылетело из головы... - Спасибо, Буччеллати. Попытка изобразить радость была провалена с самого начала. Леоне не был рад - ему было чудовищно жаль, что Бруно тратит на него деньги и нервы, что он уже давно забыл, как когда-то хотел эту куртку, что ему действительно было нужно, чтобы Бруно видел его благодарность и радость - а все эти приятные вещи в нем, похоже, просто закончились. Буччеллати все так же крепко сжимал руль. Леоне осторожно дотронулся до его руки. По-хорошему, стоило бы пригласить его к себе, примерить куртку, поблагодарить еще раз. Попросить сфотографировать, сделать первый за почти полгода пост в Инстаграме. Может, заказать какой-то еды. Предложить Бруно бухнуть - но тогда придется предложить и переночевать… “Это уже какая-то бессмыслица”. - Спасибо, Буччеллати, - повторил Леоне и вышел из машины Буччеллати оправдывал свои действия опасениями за жизнь Аббакио. Когда бывший коп постоянно шляется по барам, где часть контингента составляли те, кому Аббакио когда-то обеспечил привод, опасаться в целом было чего. И еще Польпо упоминал его в контексте “не ввязался ли наш старый знакомый в затруднительное для кого-либо из нас положение”. Снова параноидальный приступ, или что?.. К тому же, дурацкий коп опять несколько дней не отвечал. Бруно уже минуту стоял перед тонкой фанерной дверью в апартамент Аббакио и готовился увидеть что угодно - разве что, кроме его мертвого тела, потому что это уже было из разряда вещей, которые его мозг просто отказывался пропускать сквозь себя. Дверь оказалась не заперта. В целом, Буччеллати ожидал совсем не этого. В квартире Аббакио было совсем пусто - будто тот, кто там обитал, просто ждал момента, когда у него наконец начнется настоящая жизнь, чтобы устроиться - или, может, переехать. Сам бывший офицер лежал на диване спиной к двери. - Буччеллати, это ты? - слабо отозвался Леоне с дивана. - Как ты узнал? - А кто еще мог ко мне прийти? Аббакио вздохнул, очень медленно сел на диване и уставился на Бруно остекленевшими светлыми глазами. Глаза у него даже сейчас были красивые. Бруно взял с кухни единственный стул и принес к дивану, который, похоже, слишком часто служил Леоне постелью, чтобы вот так на него садиться. “Что с тобой творится? Сколько еще это может продолжаться?” - Я могу тебе чем-то помочь? - озвучил Буччеллати самый приемлемый из вопросов, которые покалывали его голову изнутри. Леоне долго тер лицо, пока наконец не ответил: - Не знаю. - Капо просил присмотреть за тобой. Чтоб ты не ввязался во что-то опасное. Для тебя или для организации, - зачем-то оправдался Бруно. - Ты поэтому за мной приходишь? - взгляд Леоне скользнул к открытому шкафу, где висела куртка, подаренная Бруно - как насмешливый памятник роскоши в этом незамысловатом пустом интерьере. Буччеллати резко пожалел обо всем произошедшем за последние полтора года и решил попробовать начать с начала. - Когда я был еще ребенком, мы с отцом жили на побережье. Помнишь, я рассказывал? Он ловил рыбу, и в его лодке постоянно что-то ломалось. Я знал, что если сломалась лебедка - нужен трос, если порвалась сеть - нужен новый канат и все такое. Однажды что-то сломалось в моторе, и я спросил - что нужно, чтобы это починить? И он ответил: “Деньги, Бруно. Деньгами можно починить что угодно”. Я подумал, может, и с тобой сработает… Леоне снова посмотрел на него, и во взгляде самых печальных и красивых глаз в истории человечества сверкнуло что-то вроде понимания. - Какая-то не очень веселая история, если честно. Может, у тебя есть что посмешнее? - Например о том, как я запал на полицейского, который явно предпочел бы скорее доставить меня в дежурную часть? Бруно использовал всю силу воли и выдержку, чтобы не отводить взгляд. - Тоже не очень смешно, - заметил Леоне. Буччеллати отвернулся, чувствуя, как в горле ощетинился шипастый комок. “Ну конечно, он все прекрасно понимает. Как может быть иначе?” - Я бы позвонил тебе, Буччеллати. Я правда собирался. Просто… - оправдания Леоне прервались, и он так и не смог завершить мысль. - Перестань. Ты мне ничего не должен. Бруно уже планировал, как изящнее провернуть свой уход со сцены, но бывший офицер Аббакио внезапно раскололся. - Знаешь, в чем самый отстой? Я ведь, по идее, должен горевать или злиться, или винить себя - или тебя - в конце концов, я собирался его кинуть потому, что смотрел в твое дурацкое лицо и понимал, что… Да неважно, ничего я не понимал. Я никого не виню и не злюсь, мне просто все равно. Все уже случилось. В чем дело? Бруно догадался, что пялится. - Я вдруг понял, что впервые вижу тебя без косметики. Рука Леоне дернулась и замерла на полпути к лицу, потом брови сдвинулись ближе к переносице. - Ладно тебе, просто подскажи мне. Что тебе нужно? Еще шмоток? Свозить тебя подстричься? Время? - Ничего мне не нужно. Но спасибо, Буччеллати, - повторил Леоне таким же блеклым тоном, как в прошлый раз в машине. Буччеллати встал и сжал его плечо на прощание. Леоне в свою очередь поднял руку и сжал его кисть. Неприятный комок в горле Буччеллати чуть не лишил его дыхания - но он не плакал, когда развелись родители, не плакал на похоронах отца, не заплачет и сейчас. Бруно понял, что нужно уходить - причем уходить срочно, иначе что-то произойдет, и не факт, что это не придется потом исправлять. Поэтому Бруно ушел.